Информационные войны. 4

План:

1. Введение

Взрыв нескольких гранат нельзя назвать войной, кто бы их не бросал. Взрыв нескольких водородных бомб — это уже и начатая и завершенная война.

Информационную пропаганду 50-ых, 60-ых годов, которой занимались СССР и США, можно сравнить именно с несколькими гранатами. Поэтому  никто не называет прошлое противостояние информационной войной, в лучшем случае оно заслуживает термина “холодная  война”.

День сегодняшний, с его  телекоммуникационными вычислительными  системами  кардинально изменил  окружающее пространство. Отдельные  информационные ручейки превратились в сплошной поток.  Время на информационное взаимодействие между самыми отдаленными  точками приблизилось к нулю. В  результате проблема защиты информации, которая ранее была как никогда  актуальна, перевернулась подобно  монете, что вызвало к жизни  ее противоположность — защиту от информации.

Почему надо защищать информационную систему от информации? Потому что  любая поступающая на вход системы  информация неизбежно изменяет систему. Целенаправленное же, умышленное информационное воздействие может привести систему  к необратимым изменениям и к  самоуничтожению.

Поэтому информационная война - это не что иное, как явные  и скрытые целенаправленные информационные воздействия систем друг на друга  с целью получения определенного  выигрыша в материальной сфере.

Исходя из приведенного определения  информационной войны, применение информационного  оружия означает подачу на вход информационной самообучающейся системы такой  последовательности входных данных, которая активизирует в системе  определенные алгоритмы, а в случае их отсутствия — алгоритмы генерации  алгоритмов.

Идя этим путем, всегда можно  активизировать или сгенерировать  для последующей активизации  алгоритмы самоуничтожения.

Создание универсального защитного алгоритма, позволяющего выявить системе-жертве факт начала информационной войны, является алгоритмически неразрешимой проблемой. К таким  же неразрешимым проблемам относится  выявление факта завершения информационной войны. Однако, несмотря на неразрешимость проблем начала и окончания информационной войны, факт поражения в ней характеризуется  рядом признаков, присущих поражению  в обычной войне.

К ним относятся:

• включение части структуры пораженной системы в структуру системы победителя (эмиграция из побежденной страны и в первую очередь вывоз наиболее ценного человеческого материала, наукоемкого производства, полезных ископаемых);
• полное разрушение той части структуры, которая отвечает за безопасность системы от внешних угроз (разрушение армии побежденной страны);
• полное разрушение той части структуры, которая ответственна за восстановление элементов и структур подсистемы безопасности (разрушение производства, в первую очередь, наукоемкого производства, а также научных центров и всей системы образования; прекращение и запрещение разработок и производств наиболее перспективных видов вооружения);
• разрушение и уничтожение той части структуры, которая не может быть использована победителем в собственных целях;
• сокращение функциональных возможностей побежденной системы за счет сокращения ее информационной емкости (в случае страны: отделение части территории, уничтожение части населения).

Информационное оружие дает максимальный эффект только тогда, когда  оно применяется по наиболее уязвимым от него частям ИСС. Наибольшей информационной уязвимостью обладают те подсистемы, которые наиболее чувствительны  к входной информации — это  системы принятия решения, управления. На основании сказанного можно ввести понятие информационной мишени. Информационная мишень — множество элементов  информационной системы, принадлежащих  или способных принадлежать сфере  управления, и имеющих потенциальные  ресурсы для перепрограммирования на достижение целей, чуждых данной системе.

Исходя из определения  информационной мишени,  намечаются основные направления работ, как  по обеспечению ее безопасности, так  и по повышению ее уязвимости. Например, для того, чтобы повысить уязвимость противника, следует максимально  расширить его информационную мишень, т.е. подтолкнуть его на включение  в мишень как можно больше равноправных элементов, причем желательно открыть  доступ в сферу управления таким  элементам, которые легко поддаются  перепрограммированию и внешнему управлению.

Заставить противника изменить свое поведения можно с помощью  явных и скрытых, внешних и  внутренних информационных угроз.

Причины внешних угроз  в случае целенаправленного информационного  воздействия (в случае информационной войны) скрыты в борьбе конкурирующих  информационных систем за общие ресурсы, обеспечивающие системе допустимый режим существования.

Причины внутренних угроз  — в появлении внутри системы  множества элементов, подструктур, для которых привычный режим  функционирования стал в силу ряда обстоятельств недопустимым.

Скрытая угроза — это  неосознаваемые системой в режиме реального  времени входные данные, угрожающие ее безопасности.

В информационной войне наибольший приоритет отдается скрытым угрозам, так как именно они позволяют  взращивать внутренние угрозы и целенаправленно  управлять системой извне.

Информационная война — это война алгоритмов и технологий; это война, в которой сталкиваются именно структуры систем, как носители знаний. Это значит, что информационная война — это война базовых знаний и ведется она носителями этих самых базовых знаний. На современном этапе, когда базовые знания человечества аккумулированы в рамках различных современных цивилизаций, информационная война олицетворяет собой войну цивилизаций за место под солнцем в условиях все сокращающихся ресурсов.

Немного истории 

Первые «боевые действия»  информационных войн начались задолго  до появления современных средств  передачи информации. Можно вспомнить  небезызвестное антироссийское «Завещание Петра Великого», другие пропагандистские фальшивки. С развитием средств  коммуникации, «боевые действия»  становятся интенсивнее и вовлекают  все более широкие слои населения. А «информационные вбросы» рассчитаны на все более короткий срок применения. Бывают и исключения. Появившись индустриальную эпоху, некоторые фальшивки остаются актуальными и сейчас. Например, «Протоколы сионских мудрецов».

Фальшивки очень удобны для  манипуляторов. Ими можно воздействовать напрямую, это очевидно. Ими можно  воздействовать после полного и  безоговорочного разоблачения. Ставя  в один ряд с ними утечку достоверной  информации. Чем больше фальшивок, тем  легче в замусоренном информационном поле прятать правду. С другой стороны, изучение фальшивок может подсказать специалистам направление манипуляции, вскрыть характерные приемы и, главное  – выявить образ мыслей, взгляды  манипуляторов на реальность. Впрочем, то, чем пользуются манипуляторы сегодня, называть фальшивкой не совсем верно. Не уж много «информационных вбросов», состоящих из откровенной лжи. Это факты, освещенные с нужной стороны и подобранные нужным образом. С ложными, манипулятивными допущениями и выводами. А затасканная пропагандистская продукция полувековой давности – из арсенала ведомства Геббельса, восточноевропейских националистов и прочих нацистских прихвостней, ложь и передергивания хрущевских времен и эпохи Перестройки, эффективно применяется ныне под соусом «всем известно».

 Старое неписанное правило информационных войн времен «Холодной войны» – на 90% правды должно быть 10% замаскированной неправды, главное же – умелая манипуляция, постепенно уступает место другому, вновь вытащенному из небытия – «чем чудовищнее ложь, тем легче в нее верят». В 30-40-е годы ХХ века – годы вдумчивого газетного чтения, нечастых информационных радиопрограмм и коротких киножурналов, изобретатели этого правила имели кратковременных успех. Но быстро разоблачались. А на «неподготовленного» слушателя производили впечатление отпетых лгунов и даже безумцев. Ведь дефицит информации порождает интерес и возможности к ее более глубокому осмыслению. Нахрап и наглая манипуляция хорошо заметны. Теперь – в лавине новостей и сплетен, факты невозможно долго удержать в сознании – на смену одной новости приходят десять других. Образы и формируемые ими стереотипы – примитивнее и лживее, но ярче и наглее.

2. Эра информации

По мнению известного американского  футуролога Э.Тоффлера, развитие науки и техники осуществляется рывками, в его терминологии – волнами.

Первая волна, которую  он назвал "сельскохозяйственной цивилизацией", прокатилась в течение последних 10.000 лет. Она сломала первобытнообщинные формы самоорганизации, привела  к разделению труда и созданию иерархических организационных  структур.

Вторая волна – "промышленная цивилизация", которая началась 300 лет назад, создала "самую могучую, сплоченную и экспансионистскую  социальную систему, равной которой  мир еще не знал" .

Третья волна, начавшаяся в середине 50-х годов ушедшего столетия, связана с так называемым "информационным взрывом", т.е. лавинообразным ростом количества информации, в результате которого человек оказался не в состоянии справиться с ее объемом без помощи новых информационных технологий. Поэтому третья волна, в которую вступило человечество, была названа технологической цивилизацией.

Каждая из волн имела свою экономику, свои социальные и политические институты, культуру, свои средства коммуникации, а также свой способ и характер ведения войны.

Связывая смену волн со сменой типов войн, известный ученый в этой области Т. Червинский отмечает: "Войны "первой волны" велись за территории, волны "второй волны" – за способность физической продуктивности; возникающие войны "третьей волны" будут вестись за доступ к знаниям и контроль над ними. Поскольку "формы боевых действий" любого общества следуют за "формами создания благосостояния" этого общества, то войны будущего будут в основном, но не только, "информационными войнами"

Информационное воздействие  как таковое существовало всегда. В давние времена в качестве первых информационных атак использовались, например, мифы. Так, войска Чингисхана шли вслед за рассказами об их невероятной  жестокости, что в сильной степени  подрывало моральный дух противников. Психологическая установка на сопротивление, защиту отечества и победу поддерживалась также соответствующей идеологией и воспитанием.

Единственным отличием этих воздействий от сегодняшних являлось то, что тогда они еще не назывались войной. Это объяснялось неразвитостью технических средств передачи информации.

Увеличение же быстродействия и широкое распространение информационных сетей многократно увеличило  мощь именно информационного оружия. Дополнительно влияет на ситуацию и  принятая сегодня модель общества как  принципиально открытого, что предполагает гораздо больший объем разнообразных  информационных потоков, чем в случае закрытого общества.

Вообще, любая информация появляется на основе событий окружающего  мира. События должны быть восприняты каким-то образом и проинтерпретированы, чтобы стать информацией. Поэтому  информация – это результат двух вещей: воспринятых событий (данных) и команд, требуемых для интерпретации  данных и связывания с ними значения.

 Несомненно, величайшим  открытием, которое привело к  началу современной информационной  эры, было понимание того, что  все в окружающем мире может  быть представлено в виде комбинации  нулей и единиц. Эти комбинации  могут быть переданы в электронном  виде как данные и собраны  на приемном конце, опять образуя  информацию, удобную для восприятия.

3. Определения и суть информационной войны

Первым использовал термин "информационная война" американский эксперт Томас Рона в отчете, подготовленным им в 1976 году для компании Boeing, и названный "Системы оружия и информационная война". Т. Рона указал, что информационная инфраструктура становится ключевым компонентом американской экономики. В то же самое время, она становится и уязвимой целью, как в военное, так и в мирное время. Этот отчет и можно считать первым упоминанием термина "информационная война".

Публикация отчета Т. Рона послужила началом активной кампании в средствах массовой информации. Сама постановка проблемы весьма заинтересовала американских военных, которым свойственно  заниматься "секретными материалами".

С военной точки зрения термин "информационная война" в  наше время был употреблен в середине 80-х годов XX в. в связи с новыми задачами Вооруженных сил США  после окончания "холодной" войны. Это явилось результатом работы группы американских военных теоретиков в составе Г.Е. Экклз, Г.Г. Саммерз и др. В дальнейшем термин начал активно употребляться после проведения операции "Буря в пустыне" в 1991 г. в Ираке, где новые информационные технологии впервые были использованы как средство ведения боевых действий. Официально же этот термин впервые введен в директиве министра обороны США DODD 3600 от 21 декабря 1992 года.

Сейчас существует довольно много разных определений ИВ и  с технико-технологической точки  зрения. В коридорах Пентагона  ходит, например, такое шутливое определение "Информационная война – это  компьютерная безопасность плюс деньги"

А если серьезно, то военные  подходят к ИВ так, как это было сформулировано еще в Меморандуме N30 (1993 г.) заместителей Министра Обороны и Комитета начальников штабов Вооруженных Сил США

Под информационной войной здесь понимаются действия, предпринимаемые  для достижения информационного  превосходства в поддержке национальной военной стратегии посредством  воздействия на информацию и информационные системы противника при одновременном  обеспечении безопасности и защиты собственной информации и информационных систем.

В гуманитарном смысле "информационная война" понимается как те или иные активные методы трансформации информационного  пространства. В информационных войнах этого типа речь идет об определенной системе (концепции) навязывания модели мира, которая призвана обеспечить желаемые типы поведения, об атаках на структуры порождения информации, процессы рассуждений.

Прежде чем всерьез  анализировать различные определения  информационной войны с технической  точки зрения отметим присущее ей важное свойство:

– ведение информационной войны никогда не бывает случайным  или обособленным, а подразумевает  согласованную деятельность по использованию  информации как оружия для ведения  боевых действий – будь то на реальном поле боя, либо в экономической, политической, социальной сферах.

Поэтому в качестве основного  и наиболее общего определения ИВ предложу следующее:

"Информационная война  – это всеобъемлющая целостная  стратегия, обусловленная все  возрастающей значимостью и ценностью  информации в вопросах командования, управления и политики"

Поле действия информационных войн при таком определении оказывается  достаточно широким и охватывает следующие области:

• инфраструктуру систем жизнеобеспечения государства – телекоммуникации, транспортные сети, электростанции, банковские системы и т. д.;
• промышленный шпионаж – хищение патентованной информации, искажение или уничтожение особо важных данных, услуг; сбор информации разведывательного характера о конкурентах и т. п.;
• взлом и использование личных паролей VIР-персон, идентификационных номеров, банковских счетов, данных конфиденциального плана, производство дезинформации;
• электронное вмешательство в процессы командования и управления военными объектами и системами, "штабная война", вывод из строя сетей военных коммуникаций;
• всемирная компьютерная сеть Интернет, в которой, по некоторым оценкам, действуют 150.000 военных компьютеров, и 95% военных линий связи проходят по открытым телефонным линиям.

Какой бы смысл в понятие "информационная война" ни вкладывался, оно родилось в среде военных  и обозначает, прежде всего, жесткую, решительную и опасную деятельность, сопоставимую с реальными боевыми  действиями. Военные эксперты, сформулировавшие доктрину информационной войны, отчетливо представляют себе отдельные ее грани: это штабная война, электронная война, психотронная война, информационно-психологическая война, кибернетическая война.

Итак, информационная война  – это такая форма конфликта, в которой происходят прямые атаки  на информационные системы для воздействия  на знания или предположения противника.

Под угрозой информационной войны понимается намерение определенных сил воспользоваться поразительными возможностями, скрытыми в компьютерах, на необозримом киберпространстве, чтобы вести "бесконтактную" войну, в которой количество жертв (в прямом значении слова) сведено до минимума.

Составные части  информационной войны

К составным частям информационной войны относятся:

1) психологические операции - использование информации для  воздействия на аргументацию  солдат врага.

2) электронная война - не позволяет врагу получить  точную информацию

3) дезинформация - предоставляет  врагу ложную информацию о  наших силах и намерениях

4) физическое разрушение - может быть частью информационной  войны, если имеет целью воздействие  на элементы информационных систем.

5) меры безопасности - стремятся  избежать того, чтобы враг узнал  о наших возможностях и намерениях.

6) прямые информационные  атаки - прямое искажение информации  без видимого изменения сущности, в которой она находится.

Существует два способа повлиять на информационные функции врага - косвенно или напрямую. Проиллюстрируем разницу между ними на примере.

Пусть нашей целью является заставить врага думать, что авиаполк находится там, где он совсем не находится, и действовать на основании этой информации таким образом, чтобы  это было выгодно нам.

Косвенная информационная атака: используя инженерные средства, мы можем построить макеты самолетов  и ложные аэродромные сооружения, и противник будет наблюдать  ложный аэродром и считать его  настоящим. Только тогда эта информация станет той, которую должен иметь  противник по нашему мнению.

Прямая информационная атака: если мы создаем информацию о ложном авиаполке в хранилище информации у противника, то результат будет  точно такой же. Но средства, задействованные  для получения этого результата, будут разительно отличаться.

Другим примером прямой информационной атаки может быть изменение информации во вражеской базе данных об имеющихся  коммуникациях в ходе боевых действий (внесение ложной информации о том, что мосты разрушены) для изоляции отдельных вражеских частей. Этого  же можно добиться бомбардировкой мостов. И в том, и в другом случае вражеские  аналитики, принимая решение на основе имеющейся у них информации, примут одно и то же решение - производить переброску войск через другие коммуникации.

Оборонительной стороной информационной войны являются меры безопасности, имеющие своей целью  защитить информацию - не позволить  противнику провести успешную информационную атаку на наши информационные функции. Современные меры защиты, такие как  операционная безопасность и коммуникационная безопасность - типичные средства по предотвращению и обнаружению косвенных действий врага, направленных на наши военные  информационные функции. Напротив, такие  меры защиты, как компьютерная безопасность включают в себя действия по предотвращению, обнаружению прямых информационных действий врага и организации  контрдействий.

4. Цели информационной войны

По определению С.П. Расторгуева, информационная война – это “целенаправленное  широкомасштабное оперирование субъектов  смыслами; создание, уничтожение, модификация, навязывание и блокирование носителей  смыслов информационными методами для достижения поставленных целей”. Речь идет, по сути, о работе по созданию той или иной модели мира.

С другой стороны, исследователи  выделили характерную особенность  человеческого восприятия, заключающуюся  в том, что человек лучше усваивает  ту информацию, которая похожа на уже  существующие у него представления.

Основные средства ИВ ориентированы  на этот феномен. Любые манипуляции  и пропагандистские компании основаны на “эффекте резонанса”, когда «имплантируемая» информация, направленная на изменение  поведения общности, маскируется  под знания и стереотипы, уже существующие в конкретной социальной общности на которую направлена пропагандистская компания.

Целью манипуляции является синхронизация представлений группы-адресата с помощью «эффекта резонанса» и перевод ее на другие модели поведения, ориентированные на совершенно иную систему ценностей.

«Эффект резонанса» достигается, когда тому или иному факту, проблеме или психологической установке  придается искусственно преувеличенное значение, которое по мере продвижения  в культурное ядро, диссонирует и  разрушает существующую в обществе систему ценностей. Диссонанс достигается  при раздувании одной из уже существующих моральных норм, которые в определённых рамках сами по себе помогают обществу.

Как указывают американские военные эксперты, ИВ состоит из действий, предпринимаемых с целью  достижения информационного превосходства  в обеспечении национальной военной  стратегии путем воздействия  на информацию и информационные системы  противника с одновременным укреплением  и защитой собственной информации и информационных систем и инфраструктуры.

Информационное превосходство  определяется как способность собирать, обрабатывать и распределять непрерывный поток информации о ситуации, препятствуя противнику делать то же самое. Оно может быть также определено и как способность назначить и поддерживать такой темп проведения операции, который превосходит любой возможный темп противника, позволяя доминировать во все время ее проведения, оставаясь непредсказуемым, и действовать, опережая противника в его ответных акциях.

Вообще, по словам некоторых  экспертов, попытки в полной мере осознать все грани понятия информационной войны напоминают усилия слепых, пытающихся понять природу слона: тот, кто ощупывает  его ногу, называет его деревом; тот, кто ощупывает хвост, называет его  канатом и так далее. Можно  ли так получить более верное представление? Возможно, слона-то и нет, а есть только деревья и канаты. Одни готовы подвести под это понятие слишком много, другие трактуют какой-то один аспект информационной войны как понятие  в целом.

Информационная  война против России

Характерной особенностью военно-политического  конфликта в Южной Осетии с 07 августа 2008 по 13 августа 2008 года было активное использование ведущими мировыми державами государственных информационных структур.

 События в Южной  Осетии комментировали многие  западные общенациональные газеты. И взгляд на происходящее событие  был у каждой страны свой, исходя  из политических интересов. 

 События грузино-осетинского  конфликта вновь и со всей  очевидностью показали, что против  России ведется информационная  война с использованием ведущих  мировых СМИ. Действия России  по обеспечению мира и безопасности  на Кавказе были представлены  как неоправданные и чрезмерные, а истинный агрессор - как жертва. Медийные корпорации государств-членов НАТО фактически лишили общественность своих стран возможности объективно оценить трагедию. После событий в Южной Осетии в мировые СМИ вернулись штампы «имперские замашки России» и «back in USSR». Такой имидж вредит России во внешней политике и бизнесе. Нас привыкают видеть агрессорами и «нечистыми на руку» партнерами. Нас боятся, и боятся с нами идти на диалог и договариваться.

 Россия, защитив Южную  Осетию и Абхазию и признав  их независимость, поступила по  справедливости. Однако, в результате  информационной войны, мировое  сообщество отказалось признать  эти новые государства и осудило  действия РФ. К сожалению, даже  наши ближайшие партнеры, такие  как Шанхайская организация сотрудничества  и Белоруссия, не высказались  однозначно в отношении статуса  Южной Осетии и Абхазии. Тем  не менее, народы этих стран,  как и подавляющее большинство  россиян, поддерживают решения  Дмитрия Медведева. В этой ситуации  Президенту и Правительству РФ  как никогда необходима поддержка  и понимание международной общественности. Передача правды, формирование нового  облика нашей Родины и наших  ценностей за рубежом должны  стать государственной программой (в этом отношении можно взять  пример с США).

 «Война в традиционных  СМИ развернулась задолго до  начала обстрелов Цхинвала. Западные  телеканалы достаточно длительное  время акцентировали внимание  на демократичности Саакашвили, превознося его ориентированность  на Запад, и в негативном  ключе освещали деятельность  «сепаратистов» из Южной Осетии  и Абхазии. Фактически шла подготовка  общественного мнения, и пристрелка  по информационному полю. Со стороны  России же такой подготовки  не было, и начавшаяся уже днем 8 августа информационная атака  фактически стала для российских  СМИ неожиданностью.

 Выступления наших  дипломатов и военных на Западе  не продвигались совершенно. Интересно,  что даже после завершения  боевых действий в глазах западного  обывателя миротворцем стал отнюдь  не Медведев, а Саркози. 

 Для военной пропаганды, в первую очередь, визуальной, к каковой относится телевидение,  характерен набор штампов, особенно  относящихся к действиям противника, который, как и положено врагу,  воюет нечестно. В прошедшей войне  все эти штампы были обыграны  не один раз – и весьма  успешно, впечатлив тихих европейских  обывателей». 

 Анализ публикаций общенациональной американской газеты «The New York Times» в период военных действий в зоне грузино-осетинского конфликта с 08 августа по 13 августа, показывает, что негативный образ России и ее лидеров в газете «The New York Times» формировался как агрессора, подстрекателя военных действий за счет применения в ее адрес и правительства, таких ярких экспрессивно-окрашенных высказываний, например, как:

- «Россия положила начало  военной действительности»;