Инквизиция. 3

Введение 

Тема Святой Инквизиции очень многогранна. Ее можно рассматривать со стороны  истории (как исторический факт), со стороны психологии людей и, в особенности, со стороны обществознания как духовную сферу жизни. Это очень жестокая и печальная страница нашей истории, которая тянется до эпохи Просвещения. Для меня эта тема интересна во всех аспектах и, чтобы изучить как можно больше новой информации, я и выбрала Инквизицию как тему для реферата по культурологии.

В XII-XIII вв. в Европе получили дальнейшее развитие товарно-денежные отношения, продолжился рост городов, распространялось образование и связанное с ним свободомыслие. Этот процесс сопровождался борьбой крестьянства и бюргерства против феодалов, принимавшей идейную форму ересей. Все это вызвало первый серьезный кризис католицизма. Церковь преодолевала его путем организационных преобразований и идейного обновления. Учреждались нищенствующие монашеские ордена, в качестве официальной доктрины было принято учение Фомы Аквинского о гармонии веры и разума.Для борьбы с ересями католическая церковь создала специальное судебное учреждение - инквизицию (от лат. — «розыск»).  

Инквизиция (лат. Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium, «Святой отдел расследований еретической греховности») - судебный институт католической церкви, предназначенный для выявления и искоренения «ересей».

Инквизиционная  система

Инквизиторы рекрутировались  из членов монашеских орденов, прежде всего доминиканцев, и подчинялись  непосредственно папе. В начале 14 в. Климент V установил для них  возрастной ценз в сорок лет. Первоначально  каждый трибунал возглавлялся двумя  судьями с равными правами, а  с начала 14 в. – только одним судьей. С 14 в. при них состояли юристы-консультанты (квалификаторы), определявшие «еретичность»  высказываний обвиняемых. Кроме них, в число служащих трибунала входили  нотариус, заверявший показания, понятые, присутствовавшие при допросах, прокурор, врач, следивший за состоянием здоровья обвиняемого во время пытки, и палач. Инквизиторы получали годовое жалование или часть конфискованного у «еретиков» имущества (в Италии одну треть). В своей деятельности они руководствовались как папскими постановлениями, так и специальными пособиями: в ранний период наибольшей популярностью пользовалась Практика инквизиции Бернара Ги (1324), в позднее средневековье – Молот ведьм Я.Шпренгера и Г.Инститориса (1487), о котором я также расскажу в этой работе.     

Существовало  два типа инквизиционной процедуры  – общее и индивидуальное расследование: в первом случае опрашивалось все  население данной местности, во втором – через кюре делался вызов  определенному человеку. Если вызванный  не являлся, его подвергали отлучению. Явившийся давал клятву чистосердечно  рассказать все, что ему известно о «ереси». Сам ход разбирательства  хранился в глубокой тайне. Широко использовались пытки, разрешенные к применению Иннокентием IV (1252). Их жестокость вызывала порой осуждение даже у светских властей, например, у Филиппа IV Красивого (1297). Обвиняемому не сообщались имена  свидетелей; ими могли стать даже отлученные от церкви, воры, убийцы и  клятвопреступники, показания которых  никогда не принимались в светских судах. Он был лишен возможности  иметь адвоката. Единственным шансом для приговоренного была апелляция  к Св. Престолу, хотя формально и  запрещенная буллой 1231 (булла Григория IX, определяющая отлучение еретиков, повеление выдавать нераскаявшихся светской власти и лишение чести их пособников и приверженцев). Человек, некогда осужденный инквизицией, в любой момент мог быть вновь привлечен к судебной ответственности. Даже смерть не прекращала процедуру расследования: в случае признания виновным уже умершего его прах извлекали из могилы и сжигали.      

Система наказаний была установлена буллой 1213, декретами Третьего Латеранского собора и буллой 1231. Осужденные инквизицией  передавались гражданским властям  и подвергались светским наказаниям. «Еретику», «раскаявшемуся» уже  в ходе процесса, полагалось пожизненное  заключение, которое инквизиционный трибунал имел право сокращать; такой  вид наказания являлся новшеством для пенитенциарной системы средневекового Запада. Узники содержались в тесных камерах с отверстием в потолке, питались лишь хлебом и водой, иногда заковывались в кандалы и цепи. В позднее средневековье тюремное заключение порой заменялось каторжными работами на галерах или в работных домах. Упорствующий «еретик» или вновь  «впавший в ересь» приговаривался к  сожжению на костре. Осуждение нередко  влекло за собой конфискацию имущества  в пользу светских властей, которые  возмещали расходы инквизиционного  трибунала; отсюда особый интерес инквизиции к состоятельным людям.     

Для тех же, кто являлся с повинной в инквизиционный трибунал в течение  «срока милосердия» (15–30 дней, считая от момента прибытия судей в ту или иную местность), отводившегося  для сбора информации (доносы, самооговоры  и пр.) о преступлениях против веры, применялись церковные наказания. К ним относились интердикт (запрет на отправление богослужения в данной местности), отлучение от церкви и  разные виды епитимьи – строгий  пост, длительные молитвы, бичевание  во время мессы и религиозных  процессий, паломничество, пожертвования  на богоугодные дела; успевший покаяться  ходил в особой «покаянной» рубахе (санбенито).

В первые времена инквизиции не существовало прокурора, обязанного обвинять подозреваемых лиц; эта  формальность судопроизводства выполнялась  словесно инквизитором после заслушания свидетелей; сознание обвиняемого служило  обвинением и ответом. Если обвиняемый признавал себя виновным в одной  ереси, напрасно уверял он, что он не виновен по отношению к другим; ему не разрешалось защищаться, потому что преступление, за которое он был предан суду, было уже доказано. Его спрашивали только, расположен ли он сделать отречение от ереси, в которой признавал себя виновным. Если он соглашался, то его примиряли  с Церковью, накладывая на него каноническую епитимью одновременно с каким-нибудь другим наказанием. В противном случае он объявлялся упорным еретиком, и  его предавали в руки светской власти с копией приговора. 
Смертная казнь, как и конфискация, была мерою, которую в теории Инквизиция не применяла. Её дело было употребить все усилия, чтобы вернуть еретика в лоно Церкви; если он упорствовал, или если его обращение было притворным, ей нечего было с ним более делать. Как не католик, он не подлежал юрисдикции Церкви, которую он отвергал, и Церковь была вынуждена объявить его еретиком и лишить своего покровительства. Первоначально приговор был только простым осуждением за ересь и сопровождался отлучением от Церкви или объявлением, что виновный не считается более подсудным суду Церкви; иногда добавлялось, что он передаётся светскому суду, что он отпущен на волю — ужасное выражение, обозначавшее, что окончилось уже прямое вмешательство Церкви в его судьбу. С течением времени приговоры стали пространнее; часто уже начинает встречаться замечание, поясняющее, что Церковь ничего не может более сделать, чтобы загладить прегрешения виновного, и передача его в руки светской власти сопровождается следующими знаменательными словами: debita animadversione puniendum, то есть «да будет наказан по заслугам». Лицемерное обращение, в котором Инквизиция заклинала светские власти пощадить жизнь и тело отпавшего, не встречается в старинных приговорах и никогда не формулировалось точно. 

Наказания

Чтобы спастись, подсудимый должен был сперва признать себя виновным в предъявляемом ему  обвинении, затем выдать подлинных  или воображаемых сообщников, и только тогда ему разрешали отречься от ереси и примириться с церковью. Если все это он проделывал охотно и со рвением, то мог отделаться сравнительно легким наказанием; если же инквизиторам удавалось его сломить только после длительной "обработки", то его ждала более суровая  кара.     

К каким же наказаниям присуждал своих "подопечных" трибунал инквизиции? В первую очередь к епитимиям (на языке церковных канонов означает добровольное исполнение исповедавшимся, по назначению духовника, тех или иных дел благочестия. © Wikiznanie),  от "легких" до "унизительных" (confusibles), затем к тюремному заключению, обычному или строгому, к галерам и, наконец, к отлучению от церкви и передаче осужденного светским властям для сожжения на костре. Почти всегда эти виды наказаний сопровождались бичеванием осужденных и конфискацией их имущества. Чаще всего такие процессы возбуждались с единственной целью завладеть имуществом жертвы, ибо инквизиция проявляла не меньший, а часто даже больший интерес к состоянию своих жертв, чем к "спасению их душ".     

Другой  чертой инквизиционного суда было то, что, кроме осужденного, несли наказание  и его дети и потомки, иногда вплоть до третьего поколения, которые лишались не только наследства, но и гражданских  прав.     

Обычные епитимии, накладываемые инквизицией, - чтение молитв, посещение храмов, посты, строгое исполнение церковных обрядов, хождение по "святым" местам, пожертвования  на благотворительные дела - отличались от такого же рода наказаний, накладывавшихся  исповедниками, тем, что инквизиция применяла их к своим жертвам  в "лошадиных" дозах. Строгое соблюдение церковных обрядов, чтение молитв (иногда предписывалось повторять в присутствии свидетелей десятки раз в день одни и те же молитвы), изнурительные посты, пожертвования на богоугодные дела, многократное посещение различных "святых" мест (все эти наказания накладывались к тому же на одно и то же лицо) превращались в тяжелую обузу, длившуюся иногда годами. При этом малейшее несоблюдение епитимий грозило новым арестом и еще более суровыми наказаниями. Такие епитимии превращались в подлинные "подвиги благочестия" и не только морально терзали наказуемого, но и приводили его и его семью к полному разорению.     

В случае "унизительных" наказаний  ко всем перечисленным выше епитимиям  прибавлялись еще следующие наказания - ношение позорящих знаков, введенных  впервые св. Домиником в 1208 г. и "усовершенствованных" позднейшими инквизиторами, в виде больших холщовых нашивок шафранового цвета, имевших форму креста. В Испании на осужденного надевали желтую рубашку без рукавов с нашитыми на ней изображениями чертей и огненных языков из красной материи; на голову его напяливали шутовской колпак. Позорящие нашивки осужденный должен был носить дома, на улице и на работе, чаще всего всю жизнь, заменяя их новыми, если они приходили в ветхость. Обладатель таких нашивок был объектом постоянных издевательств со стороны обывателей, хотя соборы лицемерно призывали верующих относиться к носителям позорных знаков с "кротостью и сожалением". Таким образом, ношение креста, этой священной эмблемы христианства, превратилось в одно из самых тяжких наказаний.     

В числе "показательных" наказаний, которым подвергались жертвы инквизиции, фигурировало публичное бичевание. Осужденного, обнаженного по пояс, бичевал  священник при всем честном народе в церкви во время богослужения; его бичевали во время религиозных  процессий. Весьма часто осужденный подвергался таким экзекуциям в  течение всей своей жизни. Снять  с него такого рода епитимию, впрочем, как и другие, мог только один человек, тот же, кто и присудил его к этому наказанию, - инквизитор, и он делал это на определенных условиях.     

Следующим наказанием была тюрьма, причем пожизненное  тюремное заключение считалось проявлением  высшей степени милосердия. Тюремное заключение было трех видов: каторжная тюрьма (murus strictissimus), когда заключенного содержали в одиночной камере в ручных и ножных кандалах; строгое тюремное заключение (murus strictus durus arctus), когда осужденный содержался в одиночной камере в ножных кандалах, иногда прикованный к стене; простое тюремное заключение, при котором заключенные содержались в общих камерах без кандалов. Во всех случаях заключенные получали в качестве еды только хлеб и воду. Постелью им служила охапка соломы. Узникам запрещались контакты с внешним миром.  

Аутодафе

 
Аутодафе — торжественная религиозная церемония, включавшая в себя процессии, богослужение, выступление проповедников, публичное покаяние осужденных еретиков и чтение их приговоров.

Инквизиторы предпочитали, чтобы грязную работу за них выполняла  гражданская власть, чтобы превратить ее в соучастника своих преступлений и создать видимость, что сама церковь не убивала никого, не проливала  крови. Осудив, например, еретика, она  формулировала приговор в примерно так: обвиняемый признавался еретиком нераскаянным и в качестве такового передавался в руки светской власти, "дабы с ним было поступлено по закону". Вот и все, в приговоре  насчет казни не делалось и отдаленного  намека. Напротив, обычно рекомендовалось  проявить милосердие. Но светские власти, приняв от инквизиции такого нераскаянного  еретика, очень хорошо знали, что  надо с ним делать, и что милосердие с их стороны будет рассматриваться  как показатель их собственной еретичности. Когда сенат Венеции в 1521 г. отказался санкционировать инквизиторские казни в Брешии, папа Лев X обнародовал буллу, проклинающую их "властью церкви и другими соответствующими законодательными мерами".     

Казнь обычно назначалась на праздничный  день и считалась публичным зрелищем. Накануне город украшали флагами, гирляндами цветов, балконы украшали коврами. На центральной площади воздвигался  помост, на котором возводили алтарь под красным балдахином и ложи для короля или местного правителя  и других светских, в том числе  военных и церковных, нотаблей. Присутствие  женщин и детей приветствовалось. Так как аутодафе длилось иногда весь день, то у помоста строились  общественные уборные, которыми могли  воспользоваться в случае нужды  почетные гости.

В этот день звонили  церковные колокола, иногда обернутые  в мокрую ткань, чтобы сделать  звон более печальным, хор школьников пел псалмы и гимны. Население  призывалось присутствовать на ней. Уклонение от такого приглашения, как  и проявления симпатий или жалости  к казнимому, могло навлечь подозрение в ереси. Учащиеся получали каникулы с тем, чтобы стать свидетелями  гибели вероотступников, приветствовалось присутствие среди зрителей детей.

Костру предшествовало аутодафе, устраиваемое на празднично убранной центральной площади города, где в присутствии церковных  и светских властей и народа совершалось  торжественное богослужение и траурная месса, за ней следовала грозная  проповедь инквизитора, которая  кончалась оглашением приговоров. Приговоры  зачитывались по-латыни, заключенные  с трудом улавливали их смысл, были они длиннющими, начинались цитатами из Библии и произведений отцов церкви, читались медленно. Если осужденных было много, то на оглашение приговоров иногда уходило несколько часов. Иногда до последнего момента от осужденных скрывали их приговор. Стоя на коленях  осужденный выслушивал решение суда и должен был признать его справедливость. В противном случае его либо возвращали в тюрьму, для дальнейших пыток, либо сжигали живьем. Аутодафе венчалось  экзекуциями: одних осужденных облекали в санбенито и шутовские колпаки, других стегали плетьми, третьих  стражники и монахи волокли на "жаровню".  

Сжигание на костре

Перед сожжением  еретиков и ведьм по договоренности сначала душили с помощью гарроты (веревочная петля с палкой) или  повешения. Этот акт милосердия применялся, чтобы осужденные не отрекались от своих признаний и "добровольно" подтвердили их. Однако, если обвиняемые упорствовали и явно не раскаивались или перед казнью делали то, что  не входило в планы инквизиции - проповедовали, сыпали проклятиями, кричали  о своей невиновности - их сжигали  живьем. (А в Италии и Испании  сжигали только живьем). Это заставляло большинство осужденных сохранять  молчание, чтобы избежать ужасной  смерти на костре.     

Для особо злостных, в глазах инквизиции, осужденных костер разводили из сырого дерева, чтобы продлить казнь. Сырое  дерево вместо сухого хвороста замедляло  горение и делало смерть более  длительной и болезненной. Некоторые, наполовину сожженные, выбирались из огня, и их снова бросали туда, пока они не сгорали совсем. А до сожжения им могло быть предписано дополнительное наказание в виде отсечения рук, ног, дробления костей, вырывания  кусков плоти раскаленными щипцами.     

Сопровождавшие  на костер упорствующих еретиков монахи и "родственники" пытались в эту  последнюю минуту вырвать у своих  жертв отречение. О желании раскаяться такой осужденный мог дать знать  только знаком, так как, опасаясь, что  он будет агитировать перед народом  в пользу ереси, его часто вели на казнь с кляпом во рту.

Когда зажигался костер, особо уважаемым  прихожанам предоставлялось почетное право подбрасывать в огонь хворост, чем они приумножали перед  церковью свои добродетели. Если осужденный на костер умирал до казни, то сжигали  его труп. Сожжению подвергались и  останки тех, кто был посмертно  осужден. В испанской и португальской  инквизиции было принято сжигать  на костре куклы, изображавшие осужденных (казнь in efigie).  

Орудия пыток

Вилка еретика

 
Этот инструмент, действительно, напоминал  двустороннюю стальную вилку с четырьмя острыми шипами, вонзающимися в тело под подбородком и в районе грудины. Она плотно крепилась кожаным  ремнем к шее преступника. Эта  разновидность вилки использовалась в судебных разбирательствах по обвинению  в ереси и колдовстве, как впрочем, и при обвинении в обычных  преступлениях. 
Глубоко проникая в плоть, она причиняла боль при любой попытке пошевелить головой и позволяла говорить жертве только неразборчивым, еле слышным голосом. 
Иногда на вилке можно было прочесть латинскую надпись: «Я отрекаюсь».

Дочь дворника

Использование термина «аист» приписывают Римскому Суду святейшей  инквизиции в период со второй половины XVI в. до приблизительно 1650 года. То же название этому орудию пытки было дано Л.А. Муратори в его книге «Итальянские летописи» (1749). 
Происхождение еще более странного названия «Дочь дворника» неизвестно, но оно дано по аналогии с названием идентичного приспособления в лондонском Тауэре. Каково бы ни было происхождение названия, это орудие является великолепным примером огромного разнообразия систем принуждения, которые применялись во времена Инквизиции. 
Позиция жертвы была тщательно продумана. Уже через несколько минут такое положение тела приводило к сильнейшему мышечному спазму в области живота и ануса. Далее спазм начинал распространяться в район груди, шеи, рук и ног, становясь все более мучительным, особенно в месте начального возникновения спазма. 
По прошествии некоторого времени, привязанный к Аисту переходил от простого переживания мучений к состоянию полного безумия. Часто, в то время как жертва мучилась в этой ужасной позиции, ее дополнительно пытали каленым железом и другими способами. Железные путы врезались в плоть жертвы и становилось причиной гангрены, а иногда и смерти. 

Пресс для черепа  

Это средневековое устройство, надо отметить, высоко ценилось, особенно на территории северной Германии. Его  функция была довольно проста: подбородок жертвы помещали на деревянную или  железную опору, а крышка устройства навинчивалась на голову жертвы. Сначала  раздавленными оказывались зубы и челюсти, затем, поскольку давление нарастало, ткани мозга начинали вытекать из черепа. 
По прошествии времени, этот инструмент утратил свое значение как орудие убийства и приобрел широкое распространение как орудие пытки. 
В ряде случаев эту пытку упрощали, обвив вокруг головы допрашиваемого веревку, часто узловатую, засунув сквозь нее палку, веревку закручивали, раздавливая голову, называли это изобретение - "четки боли". 
В некоторых странах Латинской Америки очень похожее приспособление используется и до сих пор. Несмотря на то, что и крышка устройства, и нижняя опора выложены мягким материалом, который не оставляет никаких следов на жертве, приспособление приводит заключенного в состояние «готовности к сотрудничеству» уже после нескольких поворотов винта 

Стул ведьмы 

Стул инквизиции, известный  под названием "стул ведьмы", высоко ценился, как хорошее средство против молчаливых женщин, обвиненных в колдовстве. Этот распространенный инструмент особенно широко использовался австрийской  инквизицией. 
Стулья были различных размеров и форм, оснащенные шипами, с наручниками, блоками для фиксации жертвы и, чаще всего, с железными сидениями, которые в случае необходимости можно было раскалить. 
При длительном применении пытка могла закончиться смертью жертвы, о чем свидетельствуют некоторые документальные источники. Так, например, в 1693 году в австрийском городе Гутенберг судья Вольф фон Лампертиш вел процесс по обвинению в колдовстве Марии Вукинец, 57 лет. Она была посажена на "стул ведьмы" на 11 дней и ночей, одновременно палачи прижигали ей ноги раскаленным железом. Мария Вукинец умерла под пытками, сойдя с ума от боли, но так и не сознавшись в преступлении. 

Варение живьем 

Эта жуткая казнь существовала на протяжении многих лет. Она широко использовалась в Средневековье, к  ней приговаривали за совершение самых разных преступлений. 
Так, в Англии времен Генриха VIII отравителей заживо варили в кипятке. 
На протяжении XIII-XVI веков в Германии заживо варили фальшивомонетчиков. То же самое было и во Франции в XIII-XV веках. 
В России единственный случай подобной казни относится к временам изобретательного царя Ивана, который разгневавшись за что-то на своего повара приказал сварить его в кипятке. 
Не исчезла она и в более цивилизованные времена. Так, после реставрации монархии в Италии, во время наполеоновских войн, женщин вместе с грудными детьми бросали в котлы с кипящей смолой. Так расправлялись с республиканцами. 
Последние описанные случаи этой варварской расправы относятся к 1943 году, когда в концлагере Треблинка нацисты бросили двух девушек связанными в наполненные водой бочки и развели вокруг них костры. Так несчастные заплатили за участие в Сопротивлении. 
В хрониках описано три вида этой казни: во время первого обреченного бросали в котел, полный кипящей воды, смолы, масла. Так поступали по законам Ганзы с фальшивомонетчиками, с отравителями в Англии. Эти законы не делали скидок и женщинам - в 1456 в Любеке 17-летняя Маргарита Гримм была брошена живой в кипящую смолу за сбыт 3 фальшивых талеров. Такой способ был максимально милосердным - человек практически мгновенно терял сознание от болевого шока при массивном ожоге почти всей поверхности тела. Сходной была расправа Иоанна Грозного с казначеем Фуниковым. Его повесили за ноги и обливали то кипятком, то ледяной водой. Когда с тела истязуемого стала сползать кожа, опричники все-таки добили его. 
Во время второго вида казни жертву связывали, помещали в котел, жидкость в котором постепенно доводилась до кипения. При такой казни осужденный оставался в сознании и страдал до 1,5 часов. Так поступали в Китае, Японии, Франции (опять же с фальшивомонетчиками) и крайне редко (в Брюгге) в Нидерландах с закоренелыми еретиками. 
Однако существовал и третий, самый страшный вариант этой казни - подвешенную над котлом с кипящей жидкостью жертву медленно опускали в котел, так чтобы все ее тело варилось постепенно, в течение долгих часов. Максимально долгий срок такой казни был во время правления Чингисхана, когда приговоренный жил и страдал в течение целых суток. При этом его периодически поднимали из кипятка и обливали ледяной водой. По свидетельству очевидцев мясо начало отставать от костей, но человек был еще жив. Сходным образом, хотя и не столь долго казнили несчастных фальшивомонетчиков в Германии - их медленно варили в кипящем масле - "…сначала по колени, потом по пояс, потом по грудь и, наконец, по шею…". 
При этом к ногам осужденного привязывали груз, чтобы он не мог выдергивать конечности из кипятка и процесс шел непрерывно. Иногда в некоторых странах особенно кровожадные правители развлекались, наблюдая казни рабынь, которые умирали в жутких мучениях только ради забавы властителей. Такие случаи описаны в Древнем императорском Риме времен Тиберия, в XIV веке в Китае, в XIII - в Монголии и т.п. 
Зная о подобных законах, не удивительно, что в случае разоблачения, фальшивомонетчики не останавливались не перед чем, а их в Средние Века было пруд пруди - техника чеканки была примитивная, да и наиболее ленивые просто "портили монету" - обрезали край монеты и присваивали себе драгоценный металл, кстати, так поступали и сами правители, именно для борьбы с таким безобразием на монетах появился край с изображением или насечками, как на наших монетах, чтобы было труднее незаметно обкорнать золотой. 
Так описано, что когда королевские приставы во Франции в 1430 году обнаружили рыцарей Гийома де Шангре, Франсуа де Роне и их жен, занимавшимися чеканкой денег из самородного золота, последние на требование смириться и идти на суд, набросились на королевских слуг и всех перебили. Явно не желая попасть в котел, фальшивомонетчики с сообщниками в течение месяца отбивались в своем замке от королевского бальи (шерифа) с отрядом солдат, так что в конце концов на них махнули рукой и простили. 

Дыба 

Это одно из наиболее распространенных орудий пытки, встречающихся в исторических описаниях. Дыбу применяли на всей территории Европы. Обычно это орудие представляло собой большой стол на ножках или  без них, на который заставляли лечь осужденного, а его ноги и руки фиксировали при помощи деревянных плашек. Обездвиженную таким образом, жертву «растягивали», причиняя ей невыносимую  боль, часто до тех пор, пока мускулы  не разрывались. 
Вращающийся барабан для натягивания цепей использовался не во всех вариантах дыбы, а только в самых хитроумных «модернизированных» моделях. Палач мог взрезать мускулы жертвы, чтобы ускорить окончательный разрыв тканей. Тело жертвы вытягивалось более чем на 30 см, прежде чем разорваться. Иногда жертву крепко привязывали к дыбе, чтобы легче использовать другие методы истязания, такие как щипцы для зажимания сосков и других чувствительных частей тела, прижигания каленым железом и др. 

Пытка водой 

У пытки водой было немало разновидностей. В одной из них  узника привязывали к столбу и  на его темя медленно, с расстановкой, падали крупные капли воды. Через  некоторое время, каждая капля отдавалась в голове адским грохотом. Равномерно падающая холодная вода вызывала спазм  сосудов головы, тем больший, чем  дольше продолжалась пытка. Постепенно очаг угнетения разрастался на всю  кору головного мозга. В конце  концов осужденный терял сознание от тяжких мучений. 
В России в 1671 году такой пытке подвергали Степана Разина. 
При другой разновидности этой пытки обвиняемого располагали на одной из разновидностей дыбы или на специальном большом столе с поднимающейся средней частью. 
После того, как руки и ноги жертвы были привязаны к краям стола, палач приступал к работе одним из нескольких способов. 
Один из этих методов заключался в том, что жертву заставляли при помощи воронки поглотить большое количество воды, затем били по надутому и выгнутому животу. 
Другая форма предусматривала помещение в горло жертвы тряпичной трубки, по которой медленно вливали воду, что приводило к раздуванию и удушению жертвы. Если этого было недостаточно, трубку вытаскивали, вызывая внутренние повреждения, а затем вставляли опять и процесс повторялся. 
Иногда применяли пытку холодной водой. В этом случае обвиняемый часами лежал на столе обнаженный под струей ледяной воды. 
Интересно заметить, что эта разновидность мучения рассматривалась, как легкая, и признания, полученные таком способом суд принимал, как добровольные и данные подсудимым без применения пыток. 
 
Разрыватель груди 

Раскалив добела острые зубцы  такого инструмента, палач разрывал на куски грудь жертвы. В некоторых  районах Франции и Германии этот орудие пытки называли «Тарантулом» или «Испанским пауком». 
В разных странах в разные времена - в некоторых областях Франции и Германии почти до XIX века - "укусу" этого докрасна раскаленного инструмента подвергалась одна из грудей женщин, родивших вне брака. Часто это истязание производилось в присутствии их детей, чьи ноги иногда по щиколотки утопали в крови матери, щедро окропившей пол камеры. 
Помимо орудия телесного наказания, "разрыватель грудей" также широко использовался во время пыток в процессе дознания.

 
Охота на ведьм

Процессы  над ведьмами — одна из наиболее мрачных и таинственных страниц  истории Позднего Средневековья  и эпохи Возрождения. В чем  причины безумной боязни нечистой силы, ведовства, охватившей Западную Европу в XV в.? Волна беспричинного страха захлестнула практически весь континент. Сотни тысяч невинных людей, обвиненных в колдовстве или связях с дьяволом, были сожжены на кострах. Почему при этом на протяжении веков многие люди не только не боялись колдунов, но относились к ним с уважением и даже оказывали содействие? Вера в то, что некоторые люди понимают язык стихий и природы и владеют сверхъестественными способностями, существовала еще во времена первобытнообщинного строя, когда жизнь племени напрямую зависела от искусства шамана. Испокон веков на земле жили колдуны, ведьмы, знахари и шаманы, обладавшие необычным даром или умевшие убедить окружающих в его наличии. Колдуны-мужчины считались своего рода учеными-исследователями и контактировали со сверхъестественными существами, для того чтобы умножить свои знания и силы, превзойти могуществом остальных мужчин и приблизиться к богам. Женщины использовали магию в повседневной жизни: как во благо — лечение людей и домашних животных, так и во зло — порча, сглаз, привораживание и т. д. Иначе говоря, мужской магией была наука, женской — непознанное. Древние языческие культы не делили магов на добрых и злых, поэтому колдовство считалось светлым, если приносило пользу, и злым — если становилось причиной несчастий. В последнем случае колдунов наказывали.

Да, еще  до рождения Христа во многих государствах древности боролись с ведьмами и  колдунами. Кодекс вавилонского царя Хаммурапи  предполагал смертную казнь для  тех, кто будет обвинен в колдовстве. Он же предлагал для выявления  колдунов печально известное «испытание водой», которое позже нашло широкое  применение в Европе. Суть испытания  в следующем: если человек обвинил  другого человека в колдовстве и  не доказал этого, то обвиненный должен отдать себя во власть божества и погрузиться  в реку. Если он утонет, его обвинитель сможет забрать его дом. Если же божество реки очистит этого человека и  он останется жив, обвинитель должен быть убит, а несправедливо обвиненный и оправданный может забрать  дом обвинителя.

Массовые  преследования ведьм начались в XIII в. В 1275 г. в Тулузе произошло первое сожжение ведьм, и вскоре костры запылали по всей Европе. В 1320–1350 гг. в Каркасоне уничтожили более 200 женщин. Не щадили никого: богатые и бедные, красивые и уродливые, умные и недалекие — все они были обречены на позорную казнь. В своей «Булле о ведовстве» Папа Иннокентий VIII призывал беспощадно истреблять ведьм. Инквизиторы, вооруженные таким напутствием, взялись за дело. В Германии за несколько лет на костер взошли более 100 человек. В Вюрцбурге при одном епископе было сожжено 209 человек. Жертвами фанатика стали дети от четырех до четырнадцати лет, самые толстые мужчина и женщина города и самая красивая девушка. По мнению священника, как физические недостатки, так и достоинства свидетельствовали о связях с дьяволом.

Власть  инквизиции не имела границ. В хрониках описан случай, когда судья, отвергнутый  добропорядочной женщиной, в отместку арестовал ее сестру, обвинил ее в колдовстве, подверг жестоким пыткам и в тот же день сжег живьем. Один из немецких епископов сжег около 900 мужчин и женщин, среди которых  было много уважаемых и состоятельных  граждан. Конфискованное у них имущество  пополнило казну инквизитора.

Шотландский протестантский священник отказался  принять участие в погребении женщины, задавленной насмерть толпой, из-за того, что какой-то подросток  публично обозвал ее ведьмой.

Глава магистрата одного французского города искренне сожалел, что вместо того, чтобы сжечь детей, обвиненных в  колдовстве, он «всего лишь» приговорил их к порке, пока на их глазах сжигали  их родителей.

Известен  случай в Салеме, когда двух молодых людей заставили признаться в колдовстве под пыткой, заключавшейся в скручивании их шей. В Англии казнили мать и дочь на основании обвинений десятилетней девочки, которую они якобы околдовали. В Бостоне была повешена как ведьма бедная иммигрантка, умевшая говорить только по-ирландски. Ее обвинили в том, что она не смогла прочитать «Отче наш» по-английски.

И это  лишь единичные примеры из миллионов  подобных. Любой человек, имеющий  родимое пятно, жировик, шрам или  мозоль, считался обладателем метки  дьявола, автоматически причислялся  к колдунам и подлежал казни. Обычное  сообщение, слух или сплетня считались  достаточным основанием для обвинения  в колдовстве. Арестованных пытали до тех пор, пока те не признавали свою вину. Обычно поводом для сплетен  была зависть родственников, соседей  или подданных. Чаще всего причиной анонимных доносов были пустое тщеславие, личная неприязнь, зависть, ревность или  суеверие. И у судей всегда находились веские доводы по поводу любых сомнений — сделка с дьяволом считалась  преступлением исключительным и  анонимного обвинения или слуха  было достаточно для подтверждения  виновности обвиняемого. Те, кто избежал  доноса, жили в постоянном страхе —  ведь они в любую минуту могли  быть обвинены по чьему-либо свидетельству. Инквизиторы были убеждены, что члены  дьявольской секты встречались  друг с другом на шабашах, а потому должны были знать, кто из соседей  с ним заодно. Эти сведения выдавливались  во время допросов. Списки невинных жертв росли, а служители Церкви были уверены, что судят приспешников дьявола, поскольку Бог не может допустить, чтобы «дьявольское отродье» клеветой могло нанести ущерб невинным людям.

Как правило, арест повергал обвиняемого в  ужас, и это неудивительно —  тюрьмы в те времена были совершенно темными, сырыми, холодными и полными  нечистот. Солома и лужи на полу кишели мышами, крысами и насекомыми. Часто  на все время, пока велось следствие, узника заковывали в кандалы. Особенно тяжело приходилось арестованным женщинам, которых обвиняли в колдовстве чаще всего. В христианском мире женщины  считались низшими существами: слабыми, неверными, тщеславными, болтливыми и  падкими до любого соблазна, что  делало их легкой добычей дьявола. Сочинение  доминиканских монахов «Молот ведьм», ставшее своеобразной библией инквизиции, утверждало: «Нет чуда в том, что  еретичеством ведовским паче осквернены жены, нежели мужи». Охотники за ведьмами руководствовались этим положением. Женщины оказывались абсолютно беспомощны перед домогательствами надзирателей и нередко подвергались насилию и издевательствам. Многие судьи сознательно использовали такой тюремный террор, чтобы сломать волю обвиняемых и добиться нужных признаний. Допрос, как правило, начинался с церковного обряда, за которым следовали длительные беседы, во время которых у обвиняемой настойчиво выспрашивали, когда она сговорилась с нечистым, как часто отдавалась ему, сколько раз бывала на шабашах. Бели «доброе дознание» не заставляло заговорить, инквизиторы переходили к «устрашению словами». Суть этого этапа состояла в демонстрации орудий пыток и пояснении их назначения. Если не помогало и это — приступали к «устрашению действием»: палач надевал на жертву орудия пыток и слегка затягивал их, дабы дать представление о серьезности намерений судей. Следующим этапом был допрос с пристрастием, то есть под пыткой. Эти пытки были более жестокими, чем те, которым подвергали обычных преступников — воров, убийц, разбойников. Начиналась пытка с использования тисков, в которых обвиняемому медленно сжимали пальцы. Если обвиняемый выдерживал эту боль, палач надевал на него «испанский сапог» — гнутую металлическую пластину или колодку, которая все туже и туже затягивалась под голенью. Самым упорным жертвам связывали руки и вздергивали на дыбе, часто к телу обвиняемого подвешивали еще и груз.