Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Ипподромное испытание лошадей

ВСТУПЛЕНИЕ

Рысистые испытания являются одним из видов конного спорта и в то же время неообходимым условием совершенство ваиия породных качеств лошадей. В мировой практике разведения сельскохозяйственных животных нашей стране принадлежит приоритет по выведению лошадей не существовавшей ранее специализации — рысистой породы, названной впоследствии орловской. Для закрепления в потомстве рысистого аллюра (а рысистый спортивный аллюр — качество для лошади ке естественное, а приобретенное) требовалась тщательная планомерная тренировка молодняка. Для этого была необходима соответствующая база — ипподром, который и был построен в Москве в 1834 году. О Московском ипподроме, которому в 1984 году исполняется 150 лет, и написана эта брошюра.

ПРЕДЫППОДРОМНЫЙ ПЕРИОД

Испытания лошадей в России как зрелище известны с XVIII века и связаны с именем графа А.Г. Орлова-Чесменского. Конские состязания,которые проводились вначале забавы ради по льду рек или между населенными пунктами по ьроселку, постепенно упорядочиваются, приурочиваются к определенному времени. Их стали проводить теперь в определенных местах по специальным правилам. Уже тогда, почти два века назад, люди любовались красивым, летящим бегом лошадей, «и славилась одна лишь прыть рысистая, скачь осмеивалась». Испытания рысаков на короткие дистанции—«концами» в 200 саженей (427 м) —дополнялись А.Г. Орловым пробегами на длинные дистанции, например из села Остров в Москву (18 верст, то есть 19,2 км). В таких гонках определялись сила и выносливость лошадей, а не только из резвость. Вместо неудобных экипажей — «волочков» — были введены беговые четырехколесные дрожки, а для зимнего бега — русская санная упряжь взамен немецкой.

Нашествие Наполеона прекратило деятельность московских беговых «охотников» вплоть до 1834 года, пока не организовалось Московское общество любителей беговых лошадей, первым президентом которого стал губернатор-Москвы. Для воплощения планов Общества по проведению летних состязаний лошадей было выделено Ходынское поле (между Тверской и Пресненской заставами около 121 десятин земли). Выбор был в высшей степени удачным: обширное поле, ровная поверхность, песчаный грунт, обеспечивающие благоприятные условия для бега лошадей и, наконец, близость города. Все это как нельзя лучше удовлетворяло самые строгие требования беговой «охоты».

ОСНОВАНИЕ МОСКОВСКОГО ИППОДРОМА

1 августа (в среду) 1834 года состоялся первый рысистый бег на Ходынском поле, означивший начало Московского ипподрома. Газета «Московские ведомости» сообщила о результате этого бега с перебежкой:«ИванаСоколова Горностай—1-й выиграл. Князя Оболенского Кречет — 2-й». Резвость Горностая в беге была весьма скромной — 6.56 (3 версты) и на перебежке — 6.41.

В год открытия ипподрома на нем были проведены всего двухдневные соревнования. Бежавших лошадей было 12, и ценность всех призов не превышала 500 руб. серебром. Зимние бега с 1835 года проводились по ледяной дорожке на Москве- реке. Была размечена дистанция, построена судейская беседка. Наплыв публики был грандиозным — «даже лет трещал».

УСЛОВИЯ БЕГА, УСТРОЙСТВО ДОРОЖЕК И ИХ РЕКОНСТРУКЦИЯ

Ипподромы (от греч. hippodromos — что означает «бег лошади» или «место для бега лошади»), известные со времен древних греков как ровные прямоугольные площадки с одной овальной стороной и предназначенные для соревнований колесниц по замкнутому кругу, в России были оборудованы совсем иначе. За свою 150-летнюю историю ипподром в Москве настолько изменился, что трудно его представить в виде двух параллельных узких прямых дорожек, по 250 саженей (533,4 м) каждая. Длина их была определена столбами, вокруг которых соперничавших рысаков поворачивали шагом и вновь пускали рысью в обратный конец.

Определена была и дистанция (в первом уставе Общества): «шесть концов за один», то есть 3 версты (3201 м). Затем обязательна была перебежка на ту же или более короткую дистанцию (своего рода второй гит) для выявления истинного победителя. При спорности результатов бега и перебежки лошадей запускали на бег в третий раз, а при «мертвом гите» — в четвертый. При этом выявлялись как резвость, так и сила и выносливость лошадей. В случае отказа соперника от перебежки победитель совершал ее один, произвольной рысью, даже шагом. Время бега контролировалось секундной стрелкой больших часов и фиксировалось только для первых лошадей.

Состязались на бегу обычно две лошади, а если на приз выставлялась и третья, то ее ставили позади одной из соперниц. В 1835 году проведение испытаний усовершенствовали, оборудовав еще одну, третью, параллельную дорожку для бега в равных условиях трех лошадей. Повороты были сделаны в виде груш, длиной в 20 саженей (43 м), но все равно очень крутые.

В первые годы существования ипподрома на Ходынке по концам беговых дорожек были построены из дерева две небольшие двухэтажные беседки и скамейки для публики, дополненные затем двумя галереями длиною по 10 саженей (21,3 м).

Спустя восемь лет после второй перестройки, в 1843 году, ипподром реконструировали: три узких дорожки расположили концентрически, взяв за длину наружной версту (1067 м). Вторая дорожка была короче первой на 40 саженей (85 м) и третья- на 80 саженей (170 м). В «Известиях о московских бегах рысистых лошадей на призы и заклады» (1843) сообщалось об этом: «Новые дороги образуют три овальные круга, один в другом, и повороты составляют от 60 до 40 саженей в диаметре. Дистанция же бега, или мера кругов... есть верста». Старт для бежавшей по наружному кругу лошади давался с середины прямой, а для двух других лошадей был отнесен соответственно на 85 и 170 м. Длина прямых была равной, повороты же, особенно на внутренних дорожках, были круты, а потому условия испытания лошадей — неодинаковы. Резвая езда происходила опять-таки в основном только по прямым, в поворотах рысак сдерживался порой чуть ли не до шага выравнивался и вновь выпускался по прямой. Дорожки шосси- . рованы не были.

В таком виде ипподром просуществовал пять лет и вновь был переделан: он стал состоять из трех дорожек - эллипсов, примыкавших друг к другу. Четвертая конструкция дорожек позволила пускать сразу шесть лошадей, по две на каждой дорожке головами в разные стороны: одну — в направлении Тверской заставы, другую — к Пресненской. (Это нововведение было применено с 1851 года, как и шоссирование дорожек по образцу садовых).

Тогда же, в 1848 году, была построена новая двухэтажная галерея, о которой историограф русского коннозаводства В.И. Коптев писал: она «по изяществу своему составляет укра- шение Ходынского ипподрома, будучи одной из красивейших, в Европе». Над галереей имелась судейская беседка для наблюдения за «сбоем», то есть за правильностью бега. В середине второго этажа было также отдельное место для судей «по наблюдению за выигрышем». Эти трибуны просуществовали до 1881 года, когда их заменили просторным деревянным сооружением.

По новой, пятой по счету реконструкции 1865—1866 годов три дорожки располагались вновь концентрически. Ширина каждой из них составляла 3,2 м в расчете на вместимость одного рысака. Рядом с каждой призовой дорожкой были устроены дерновые дорожки шириной в 1 аршин (0,71 м) для поддужных лошадей. Наружная дорожка составляла 1,5 версты (1609 м), ее прямые равнялись 245 саженям (523 м), а отрезки в поворотах— 132 саженям (281 м). Дорожки устраивались тщательно: после промера направления вынималась более чем на 1/2 аршина земля, насыпался слой щебня толщиною 1 1/2 вершка (11,1 см), затем — слой хрящеватого камня, глины, толченого кирпича, все это последовательно заливалось известью. Новая конструкция беговых дорожек повлекла за собой изменение в дистанциях: вместо 5- и 8-верстных дистанций были введены 4,5- и 7,5-верстные.

На новом ипподроме рысаки ставились на каждой дорожке, бежали по направлению к Пресненской заставе, поворачивали налево.

И лишь в конце прошлого века очередная реконструкция и нововведения в правилах испытаний лошадей (1891) позволили пускать одновременно несколько лошадей по одной «общей» дорожке. Вскоре, в 1899 году, было закончено строительство новых грандиозных каменных трибун, которые, по заключению спортивных журналистов, не имели равных себе в Европе.

выравнивался и вновь выпускался по прямой. Дорожки шосси- . рованы не были.

Впервые такой приз разыгран был 29 июня 1860 года и привлек 13 участников (в том числе одна кобыла). Победил вороной Богатырь 8 лет, его резвость 1 ч 15 мин 47 1/2 с.

В период розыгрыша 30-верстного приза известность получил вороной Соболек: он участвовал в таком тяжелом испытании все шесть раз и дважды был победителем. А рекордную резвость показал под управлением наездника Степана Клычкова караковый Петушок — 1 ч 08 мин 28 с. Бегали на 30-верстные дистанции в дрожках (из 48 рысаков в шести разыгранных призах только два были запряжены в появившиеся в 60-е годы облегченные американские экипажи). Организация таких испытаний была лучшим ответом лицам, недоверчиво относившимся к достоинствам рысистой лошади и утверждавшим, «что она есть более забава с нарядными движениями, чем служилая лошадь». При обширности расстояний в стране и редкой сети железных дорог испытания на сверхдлинных дистанциях были в те годы вполне целесообразны.

Однако ввиду сложности подготовки лошадей к такому призу он не стал традиционным. И хотя в 1870 году 30-верстная дистанция вторично была введена на Московском ипподроме, все же через три года ее отменили. С этого периода на ипподромах наметилась тенденция к постоянному исключению длинных дистанций. Главной rio-прежнему оставалась дистанция 3 версты, и на ней разыгрывалось свыше 75% призовых сумм. Только еще раз, в 1885 году, на Московском ипподроме вновь вводятся длинные дистанции— 12- и 21-верстные, но вскоре последовала их отмена навсегда.

Приз на новую, укороченную вдвое дистанцию 1,5 версты (1600 м) впервые был разыгран тремя гитами на Царскосельском ипподроме в 1850 году, а на Московском — позднее. Обращение к коротким дистанциям было следствием появлявшихся в иппологической литературе сообщений об американском рысаке и его феноменальной резвости накоротке.

В 40 - е годы XIX века начали вовлекаться в испытания рысаки 3-летнего возраста, для них в беге на 2 версты установили верстовую перебежку. Однако в 70-е годы трехлетки вновь были сняты с бегов и возвратились на ипподромы только с 1891 года, составив в 1899 году уже 14,6% от всех испытываемых рысаков.

До 80-х годов прошлого столетия, кроме орловских рысаков, лошадей иных пород на бегах в России не было. А поскольку взгляд на орловскую породу был прежде всего потребительский — нужна была хорошая городская лошадь в экипаж, и город поглощал сотни и тысячи лошадей, а ипподромам доставались лишь десятки, причем далеко не лучших качеств, — то и вопрос о настоящей спортивной лошади не ставился. До80-х годов в России «никогда не было такого положения, чтобы порода разводилась для испытаний»,— констатировал известный советский ипполог профессор В.О. Витт, как это имело место со специализированными породами быстрых аллюров — английской чистокровной и американским рысаком. В этом отчасти заключалась причина медленного прогресса резвости орловского рысака. Более того, большинство конных заводов вообще не поставляло рысаков на ипподром. «Не прибегая к тренировке и испытаниям молодняка, заводы лишали себя могучего орудия заводского отбора» (В.О. Витт).

Да и сама система испытаний лошадей в России была своеобразна и весьма отличалась от аналогичных испытаний в других странах. Рысаки продолжали бегать запряженными в основном только в беговые дрожки (зимой — санки) под дугой и в хомуте. Правда, в 60-годах появились двухколесные «американки» на железном ходу, но были они ломки, ненадежны, наездники их не жаловали, и популярности даже к 80-м годам они не завоевали. Такой экипаж на высоких колесах, называемый «стоклет», впервые появился на Московском ипподроме в 1863 году.

Во все времена очень строго судились ход и выездка лошадей, правильный и свободный ход, высокий, без толчков, очень ценился, а лошади на низком, «ползучем» ходу браковались. Меры понуждения в беге не допускались: никаких посылов кнутом или хлыстом. При обнаружении зашитой в вожжу металлической пластинки рысака и его владельца лишали права участия в беге и призового поощрения. Только в 1884 году правилами рысистых испытаний было разрешено употребление хлыста, что вызвало ожесточенную полемику «охотников». Поддужный допускался, но общественное мнение невысоко ценило рысистых лошадей, бегавших с поддужным.

Популярными были состязания троек. На Московском ипподроме они начались с 40-х годов. Вот какое яркое описание «о беге тройками» 2 июля 1847 года в Москве оставил В.И. Коптев: «Почти каждодневно выезжали и выходили московские жители на широкое Ходынское поле любоваться отличными рысаками, которые красиво и быстро носились по бегу. Но вот 2 июля вышло и выехало еще больше любопытных: они густо усеяли все поле, они залезли на крыши маленьких домиков, стоящих близ бега, вскарабкались на трубы, унизали заборы, и все единодушно, с напряженным вниманием, ждали национального зрелища — быстрой езды лихих и удалых троек». Езда составляла 11 кругов, то есть 33 версты, и первой среди четырех претендентов оказалась ямская тройка купца Ка- раулова, прошедшая дистанцию за 1 ч 21 мин 11 с. В 1851 году на Московском ипподроме для троечных бегов был оборудован специальный 3-верстный круг с поворотами в 110 саженей.

Большое значение для прогресса породы имела придирчивая оценка экстерьера беговой лошади, которая стала обязательна с 1849 года при допуске рысаков к участию в наиболее ценных и почетных призах, финансировавшихся государством, а не из общественных средств.

Крестьянская реформа 1861 года резко изменила структуру дворянско-помещичьего сельского хозяйства. Сократилось число конных заводов, что сузило и рамки деятельности ипподрома, сократился привод лошадей на испытания. Русский рысистый спорт претерпевал изменения. Третий проект устава Общества опускает оценку наружных форм рысака как обязательное условие допуска к участию в главных призах. На призы записывались только лошади, имеющие совершенно правильную рысь. Экстерьер, рост, тип лошадей, их пригодность для племенного использования отошли на второй план. Это имело отрицательные последствия: на ипподромах стали появляться рысаки плохого сложения.

Традиционную систему испытаний сломала эпоха финансовой мощи ипподромов. Введенный в практику ипподромного дела тотализатор оказался мощным финансовым рычагом прогресса испытаний лошадей, так как благодаря ему появилась возможность значительного увеличения поощрений в призах. На Московском ипподроме тотализатор установлен в 1877 году.

Еще одно событие коренным образом повлияло на практику беговых испытаний. В 1889 году на Московский ипподром по приглашению рысистого общества прибыла группа американских наездников с пятью рысаками американской породы. В целом эти лошади не отличались высокими беговыми способностями, однако резвость гнедой кобылы Полли оказалась по тому времени потрясающей. В побитом поле на всехди- станциях(1'/г, 3, 4 и 6 верст) за ней остались лучите орловцы Накат и Вьюн. Полли не проиграла на одного состязания.

Образ утрированной призовой лошади, вся американская система тренинга и испытаний покоряют умы рысистых охотников. Начинается метизация орловского рысака, в ипподромной практике получают применение новейшие предметы тренинга и испытаний (профилактическая обувь, спортивная упряжь, чеки и т. д.). Пневматическая «американка» окончательно вытеснила дрожки (до 1908 года еще применялись только при розыгрыше специального Колюбакинского приза), а также «двухколес- ку-стоклет» почти с 3-аршинными колесами и экипажи на обычных колесах с деревянными спицами. Беговые легкие сани (вес 38 фунтов, то есть 15,2 кг) конструкции Н. С. Пилюгина (1883) с дужной запряжкой в начале 90-х годов были также заменены в зимнем сезоне пневматической качалкой.

На основе технических нововведений с конца 80-х годов началось улучшение рекордов на всех дистанциях, затем на Московском ипподроме расширяются «поля» участников — чтобы сделать программу бегового дня интереснее и привлечь больше посетителей. Поэтому в 1891 году вводится «общая» дорожка при розыгрыше призов низших групп. Организуются новые призы повышенной ценности: «Московское дерби» (1892), «Интернациональный» (1894), устраиваются именные призы, гандикапы. «Интернациональный» приз впервые был разыгран пятью гитами (при трех обязательных) на дистанцию 1,5 версты. В жесткой борьбе победу одержал гнедой Лель (Удалой-Лароч- ка) 1885 г. р., выигравший четыре первых гита. Второй была американская кобыла Вик Эйч. Лель выиграл этот приз и в 1895 году, обыграв в четырех гитах выводного Флеша. Оба раза на Леле ехал П. А. Чернов. На Флеше, как несколькими годами ранее на Полли,— наездник Д. Реймер. Двукратная победа орловского рысака в таком значительном призе стала как бы своеобразным реваншем за поражение русского рысистого коннозаводства, нанесенного в 1889 году кобылой Полли.

В те годы на Московском и Петербургском ипподромах, пропагандируя американскую систему тренинга и езды, работала группа наездников-американцев (семейство Кейтон, Реймер, Амброз и др.).

До 1904—1905 годов метисы пользовались равными правами с орловцами, почти все призы для них были открыты. Но с зимнего сезона 1904/05 года на Московском ипподроме вводят 50-процентное ограничение в призах для метисных лошадей.

В 10-х годах XX века число дистанционных испытаний снизилось: были исключены 5- и 6-верстные дистанции. Доминирующее положение приобрели короткие—1- и 1,5-верстные (1067 и 1600 м) дистанции. К 1917 году система рысистых испытаний в России строится в специализированном, коммерческо- спортивном, направление;. В оценке рысака решающее значение получает резвость, все остальные качества — сложение, калибр, тип — не учитываются. Такая тенденция привела к засорению племенного поголовья рысаками порочного экстерьера, малорослыми и облегченными, совершенно не имевшими ценности как улучшатели сельскохозяйственной лошади, каким к тому времени стал капитальный орловский рысак.

РЫСАКИ-РЕКОРДИСТЫ

В истории Московского ипподрома 1836 год является знаменательным. Здесь появляется непобедимый по «Лебедянскому бегу»(первый в России ипподром находился в г. Лебедяни Тамбовской губернии с 1826 года) гнедой Бычок завода В. И. Шишкина и устанавливает на 3 версцы небывалый рекорд —5.45. Ехал на Бычке лучший наездник того времени Иван Ефтеев. Русский писатель-демократ А. И. Герцен в «Былом и думах» упоминал о Бычке как первом рысаке» по бегу, красоте, мышцам и копытам не только Москвы, но и всей России».

«Бычок у нас появился на Руси первым представителем резвости при основании публичных испытаний, и воспоминания о нем совпадают с началом рысистых бегов на призы»,— констатировал В. И. Коптев. Чтобы представить и правильно оценить резвость первого рекордиста, надо учесть все описанные выше условия бега тех далеких лет и оттолкнуться от резвости серого Горностая—6,41 (1834). О московских победах Бычка В. И. Коптев писал: «В 1836 году является Бычок на Московском бегу, и это появление составляет блистательнейшую эпоху бега: вся почти Москва вышла и выехала смотреть непобедимого рысака, который сделался и был до смерти своей всеобщим любимцем; я видел его первое состязание в Москве и сознаюсь, что никогда не видал ничего подобного; если все то, что я видел дотоле, были лошади, то Бычок был какое-то новое существо, какой-то крылатый дракон, который устремился в воздух, отталкивая от себя землю. Задние его ноги были столь пружинисты, что казалось, будто они отскакивали, касаясь земли, так, как резиновый мячик отпрыгивает от полу. А быстрота его была изумительная: он легко победил непобедимого для других Лебедя и пробежал три версты в 5 мин. 45 с. Мы называем появг ление Бычка в Москве эпохою бега, ибо от него начался период той небывалой быстроты, зрением которой мы с тех пор наслаждаемся... Бычок поступал со своими соперниками, как кошка с мышью: она дает ей как бы уйти от себя, но вдруг одним прыжком настигнет беглянку, так и Бычок: пять концов давал им далеко опережать себя, а затем стройно и плавно бежал, но на шестом он ударял пружинами своих задних ног в землю и победоносно проносился мимо всех, мимо зрителей, мимо рысаков, мимо беседки, оставив всех за собой...»

Однако такой, казалось, феноменальный рекорд Бычка продержался всего один сезон и в 1837 году был улучшен на 1 с. Лебедем, бегавшим всегда под управлением наездника Сидора Васильева. Резвость Бычка и Лебедя была настолько поразительна, что владелец последнего В. П. Воейков предложил 10-тысяч- ное пари, что в течение 10 лет не найдется рысака, который пробежал бы три версты резвее 6 мии. Пари никто не принял, однако и прогноз этот не сбылся. Только в Москве рекорд Лебедя был улучшен трижды: Похвальный (Д. П. Голохвастова, владелица Бычка) показал в 1840 году результат 5.41.1/2, Могучий — 5.41 (1843), Степенный—5.39 1/2 "(1844). С 1863 года на Московском ипподроме появляются американские упряжь и экипажи. В эти годы обновляются рекорды почти на все дистанции на многих ипподромах. Но особенно впечатляла резвость знаменитого Потешного, завода М. И. Кожина. В 1867 году Потешный пробегает 3 версты в 5.09 в дрожках, побив царскосельский рекорд Дружка 5.12, а спустя два года резвость Потешного была уже 5.00. Надо отметить, что рекорды Дружка и Потешного (5.00) были установлены не в дрожках, а в «американках». Бегал Потешный под управлением И. А. Шуваева.

Бурная смена рекордов наблюдается в начале 80-х годов. Знаменитое «безминутное» достижение Потешного 5.00, остававшееся непобитым в течение 12 лет, улучшается дважды: в 1881 году серый Размах под управлением Г. Егорова показывает резвость 4.59,6, а в следующем году известный вороной Полкан (наездник Е. Московкин) доводит рекорд до 4.57,6. Оба рекордиста бежали в дрожках.

В конце 90-х годов на ипподромах России появляются пер-> вые русско-американские помесные лошади (метисы), а также и чистопородные американские рысаки второго привода. Достижения на Московском ипподроме Флеша, Нелли Р, Вик Эйч и других, а также метиски Клеопатры — рекордистки на 1 1/2 (2.17,6), 3 (4.44) и 4 1/2 (7.22) версты — были внушительны. Главным рысистым призом становится Большой Всероссийский (дерби) для четырехлетних лошадей, который с 1899 года разыгрывается на дистанцию 1600 м.

Среди орловских рысаков рекорд на 3-верстную дистанцию на Московском ипподроме к концу века составлял 4.46— Лель (1894, наездник П. А. Чернов). Даже в начале XX века превзойти орловцев метисы не смогли. В 1900 году серый Питомец под управлением С. И. Гирни пробежал три версты в 4.35,6. Явный прогресс резвости наблюдался среди орловских рысаков и на дистанции 1 1 /2 версты (1600 м): 1878 год — Перец 2.25 1 /5, 1889 год — Вьюн 2.22 1/3, 1990 год — Питомец 2.14 1/4. В том же 1900 году Питомец и Хваленый выступали на Венсеннском ипподроме в Париже, призовая дорожка которого имеет спуск и подъем. Несмотря на необычный профиль дорожки, орловские рысаки заняли первое и второе места благодаря своей силе и выносливости.

Наконец, на Московском ипподроме появляется «лошадь столетия»— серый Крепыш (Громадный — Кокетка) 1904 г. р. Блестящая ипподромная карьера этого «короля русских рысаков» проходила в жесткой конкуренции с первоклассными метисами: Прости 2.08—«королевой метисов», Слабостью, Невзгодой, а также американскими рысаками нового привода Дженераль Эйчем, Боб Дугласом и другими. Каждая победа Крепыша оценивалась лагерем «орловцев» как «торжество отечественного коннозаводства». Крепыш установил небывалые рекорды для лошадей орловской рысистой породы. В 1909 году под управлением В. Я. Яковлева на Московском ипподроме он первым из орловских рысаков входит «в рамки» 2.10, показав результат 2.08.5 (зимой). Затем Крепыш попадает в езду к И. П. Барышникову и в 1910 году блещет каскадом рекордов: 4.25,7 (3200 м), 6.14,7 (4267 м), 7.00 3(4800 м)— и все это на Московском ипподроме. Прошло более 20 лет, и тогда только знаменитый серый Улов «повергнул» достижения Крепыша. Произошло это уже в новый, советский период отечественного рысистого коннозаводства.

СКАЧКИ В МОСКВЕ

Основателем правильных, регулярных скаковых испытаний в России, так же как и бегов, был А. Г. Орлов-Чесменский. Скачки в Москве происходили первоначально на Донском поле уже в конце XVIII века. В отличие от рысистых бегов того времени, «Правила для конской скачки» были детально разработаны; определен вес жокеев, их «цвета». Призы открытые и закрытые разыгрывались на верстовом круге на дистанции «1 круг», «2 круга за один» и «3 круга за один» с перескачкою. Для выигрыша приза лошадь должна была дважды обыграть соперников. На первых порах в скаковых конюшнях тренерами и жокеями были только свои, русские, люди, из которых особенно отличался ездою Степан Сорока, а лучшим тренером был Кунаков.

После учреждения в 1831 году в Москве Общества конной скаковой охоты скачки стали делом чести. Но на лошадях русских коннозаводчиков скакали почти исключительно английские жокеи Вуд, Гудсон, Дэй, Ив, Тэйлор, Эвисон и другие.

На Ходынском поле, неподалеку от рысистого ипподрома, был оборудован второй ипподром скаковой. В летнем сезоне 1834 года на московских скачках «не имела состязателей», то есть равных себе, шестилетняя кобыла Ф. Мосолова Симфония — победительницы императорского приза и других призов под седлом Карла Дэя.

Замечательно, что уже в те годы прогрессивные умы отчетливо представляли значимость испытаний лошадей. Так, известный «охотник» П. Мяснов писал: «...скачка не есть, как многие думают, одно увеселение охотников и страсть к закладам, но более есть единственное средство к сохранению сорта лошадей отличных, средство, которое беспрестанно улучшает породу конскую и поддерживает ее в важнейших качествах оной — быстроте и силе... скачка оправдывает внутренние способности лошади, правильный механизм всех частей, крепость костей и нервов, упругость сухих жил и прочее...»

Как и беговое дело, скаковые испытания в России развивались по восходящей, хотя в 1874 году «Газета коннозаводчиков и любителей лошадей» отмечала, что, «развиваясь уже более полувека на нашей почве скачки еще не получили у нас полных прав... Скаковая лошадь вне ипподрома не имеет у нас никакого практического употребления, почему большинство публики смотрит у нас на скачки как на забаву по малой мере бесполезную...» Чтобы избавиться от такого отрицательного взгляда, понадобилось еще по крайней мере полвека, пока коннозаводство не оказалось поставленным на рельсы планового государственного дела и племенным лошадям верховых и рысистых пород была отведена ответственная роль улучшателей массового коневодства. Московские рысистый и скаковой ипподромы принадлежали разным обществам и, находясь по соседству, были независимы друг от друга и имели собственные штаты сотрудников.

В 1886 году по примеру Англии — родины чистокровных верховых лошадей — в Москве учреждается почетнейший приз для трехлетних лошадей этой породы, названный «Всероссийское дерби». Первыми победителями его в год учреждения оказались сразу две лошади, закончившие скачку с результатом 2.51 (2417 м) голова в голову: Гуд Бой и Баронет. Больше в истории скакового дерби такой случай не повторялся. До 1900 года этот приз разыгрывали на дистанцию 2 версты 133 сажени (2417 м), а затем дистанция была увеличена на 11 саженей (2440 м), но тише 2.49 ее не преодолевали.

Самым резвым дербистом оказался Каунт в 1907 году — 2.35 1/4. Всего трем кобылам удалось стать «всероссийскими дербистками»: это гнедые Славянофилка (1889), Эдеш (1897) и Саломэ (1917). Длина дорожки скакового ипподрома составляла 2140 м, и была она эллипсовидной формы.

Ипподромное испытание лошадей 📙 Реферат → 🆔 104530