Искусство волжских булгар домонгольского периода

 
 
 
ВВЕДЕНИЕ 

      Если  в истории булгар VIII—IX вв. явились  переходным периодом от кочевья к оседлому образу жизни, временем сложения волжского варианта их салтовской культуры, то конец IX — начало X вв. были временем объединения различных племен и создания культуры единого централизованного государства. Образование государства способствует значительным успехам в развитии производительных сил. В идеологическом плане — это время принятия и распространения ислама, наложившего отпечаток на всю духовную жизнь булгар, на их искусство, художественную культуру. В то же время идет процесс дальнейшего поступательного развития средневолжского варианта салтовской культуры, ее особенностей в художественном творчестве булгар. Однако это время расцвета и так называемой мусульманской культуры, тесного общения народов Ближнего и Среднего Востока, Восточной Европы. Эти общения оказывали определенное нивелирующее влияние на развитие архитектуры и искусства мусульманских стран, способствуя общности многих архитектурных форм, конструктивных решений, строительных приемов, а также сюжетов искусства, и, в ряде случаев, даже особенностей стиля.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ  МЕТАЛЛ

      Среди многообразных произведений прикладного  искусства наибольшей художественностью выделяются изделия булгарских ювелиров и мастеров по художественному металлу. В отличие от мастеров Востока, развивших технику накладной скани, булгарские мастера на базе творчески освоенных эллинских традиций сумели поднять на небывалую высоту искусство изящной ажурной скани в органическом сочетании ее с цветовым богатством полихромного стиля. Не случайно исследователи отмечают высокий уровень художественного творчества булгарских ювелиров, которые, по выражению Б. А. Рыбакова, впервые в средневековой Европе «создали своеобразную культуру скани и зерни». Булгарские мастера по металлу в совершенстве владели также техникой литья, гравировки, в том числе на самоцветах (глиптика), глубокой и плоской чеканки, штамповки, чернения, инкрустации самоцветами (полихромный стиль), цветной пастой, металлом (золото, серебро), техникой золочения и серебрения. Совместно с ювелирами работали гранильщики и шлифовальщики драгоценных и полудрагоценных камней, стекла.

Наряду с изделиями до нас дошли  инструменты, которыми они создавались,—  тигли для плавки металла, различных  типов наковальни, молоточки, щипцы, щипчики для выкладывания сканых узоров, ножницы для разрезания тонких листов металла, пробоинки, зубила, набор пуансонов, штампов для нанесения различных рисунков, матрицы, металлические пластины для вытягивания тонкой проволоки (так называемая волочильная доска), глиняные и каменные формы для отливки украшений и т. п. В производстве украшений использовались медь, бронза, серебро, реже — золото. Некоторые металлы, как, например, медь добывались в самой Булгарии и вывозились на Русь. Наряду с художественной продукцией для внутреннего рынка булгарские ювелиры производили специально для импорта женские и мужские украшения финно-угорского типа — гривны, шумящие сканые и зерневые подвески, кресала-огнива и др. Эта продукция доходила до Приладожья, Швеции и Урала, Владимиро-Суздальского княжества. Определенное распространение в этом княжестве получили булгарские нагрудные бляхи (рис 1.). Произведения из художественного металла в наибольшей мере позволяют судить о стиле и содержании булгарского декоративного искусства. Они представлены отдельными украшениями одежды, конской сбруи, оружия в виде различных по форме блях, накладок и изделиями бытового назначения.

       Комплекс украшений. Наибольший интерес  среди комплекса украшений вызывают глубоко традиционные для костюма  наборные пояса. Они, как и в прошлом, состояли из разнообразных по формам и орнаментации блях, пряжек и подвесных ремешков с наконечниками.Наряду с традиционными для отдаленной степной культуры булгар круглыми, сердцеобразными и грушевидными по очертанию бляхами продолжают бытовать не менее древние формы, представляющие, с одной стороны, сильную стилизацию изображений птицы с раскрытыми крыльями (рис. 2—6, 7), с другой — производные от них (рис. 2—13). Появляются прямоугольные и комбинированные формы (рис. 2—10, 16, 18) и, наконец, исходящие из цветочно-растительных мотивов — трилистников, пятилистников, лотосных, тюльпана и др. (рис. 2—17, 19). Эти стилизованные мотивы можно видеть на концах ременных наконечников, особенно подвесных (рис. 3—2, 5, 15). Как и в раннебулгарское время, были популярны формы «самоварчиков», из которых до нас дошли образцы с изящными ажурными скаными и штампованными узорами с использованием зерни (рис. 3—6, 8).

      Орнаментальный  декор накладных блях и подвесок поясов заполняется в значительно  большей степени по сравнению с раннебулгарскими изобразительными мотивами. Это астральные и солярные знаки, более развитые цветочные мотивы трех- и пятилистников, лотосных, тюльпанов, небольших простейших букетиков в геральдике (рис. 2—2, 4, 5, 9, 16, 19 и др.), образы зверей, в том числе в виде небольших фигурок (рис. 2—7, 8; 12—15, 18). В то же время появляются новые раппортные решения ленточных узоров по вертикали (рис. 3—5).

      Примечательную  особенность декора блях поясного набора составляет звериный стиль со своеобразной формой обобщения образов живой природы (животных, зверей, птиц): соболя, хорька, куницы, лисицы и других представителей местной фауны (рис. 2—7, 8, 14, 15 и др.), составляющих основу торговли пушниной, коня (рис. 15— 13), льва и единорога— в геральдике (рис. 2—18), собаки (рис. 3— 4, 9, 11). Собака, как и петух, являлась священным существом зороастрийской религии, и ее образ занимает видное место в булгарском искусстве. Примечательно в то же время, что в искусстве булгар отсутствует изображение волка, являющегося древним тотемом монгол, кипчаков (X—XIII вв.) и ряда башкирских племен.

      Еще с раннебулгарского времени сохраняются  стилизованные изображения черепахи, являющейся символом долголетия (рис. 2— 10, 3, 7), аиста и цапли в геральдике.

Среди изображений зверей интересна  подвесная бляха с фигурами льва и единорога, представленных в геральдике (рис. 2—18). Звери изображены стоящими на задних лапах. Между ними хорошо просматривается изображение пучка пламени и ниже — многолучевой розетки (как символ солнца). Передние лапы у льва и единорогаподняты: они как бы готовы вступить в борьбу друг с другом. Сюжет связан с восточной мифологией. О булгарском происхождении предмета свидетельствует характерная трактовка льва, похожего скорее на безобидное существо, чем на хищника, и единорога, представленного пассивно, без устрашающих черт. Изображения зверей в художественном металле даются живо, в определенной динамике, с передачей их характерных черт. Однако в них нет ничего хищнического, экспрессивного, устрашающего, как и нет сцен борьбы между ними характерных для скифо-сибирского звериного стиля. Как правило, звери передаются в одиночной, реже геральдической или в сюжетной композициях. Их можно видеть на бляхах и изделиях, имеющих самые разнообразные формы: круглые, овальные и другие (рис. 3—4, 13, 14).

      Археологические материалы дают весьма обширный комплекс накладок и подвесных блях, входивших  в состав украшений женского костюма (рис. 3—7, 10, 12, 13, 14;рис.4 — 3, 4, 6, 7; 18). Одни из них, вероятно, крепились вокруг грудного разреза женской рубашки (аналогичная система украшения, как уже отмечалось, наблюдается у туркменок и в изю казанских татарок), другие, как мы полагаем, входили в состав украшения типа хэситэ — нагрудной перевязи, характерной для костюма казанских татар. К украшениям хэситэ относятся, вероятно, также небольшие, отлитые в каменных формах, миниатюрные «древа жизни», связанные с представлениями о плодовитости женщины, продолжении человеческого рода (рис. 2 — 8, 9—11), а также миниатюрные топориковидные подвески и др.

       Бляхи и подвески выделяются разнообразием  форм — круглых, фестончатых, звездчатых, в форме лунниц и др. (рис. 3—13, 14; рис.4 — 3, 4, 6; 18). Бытовали и привозные бляхи — иранские, закавказские и китайские (рис. 3—10). К концу домонгольского периода очертания блях усложняются, становятся более дробными (рис. 5— 6, 7, 8, 9). Преобладающее большинство их украшается солярными знаками, простейшими цветочно-растительными и, нередко, зооморфными мотивами.

      Так, представляет интерес среди блях женских головных уборов образец сердцеобразной формы с рельефным изображением пары птичек в геральдике, держащих в клювах зернышко (рис. 6—8). Ниже изображений птичек представлена розетка в форме сердечка, в которой расположена веточка. Закономерно, что сюжет сохраняется в творчестве казанских татар.

      К середине XIII в. в украшении блях повышается удельный вес цветочно-растительного  орнамента. В то же время в их декоре начинают фигурировать арабесковые узоры — дань образцам восточного искусства (рис. 5—5).

Среди блях, входивших в состав нагрудных  украшений мужского костюма, встречаются бляхи с изображением полиморфного чудовища (рис. 5—2). Фантастическое существо в них изображено с головою собаки со свисающим мясистым языком, рогами сайгака, мускулистым туловищем орла, покрытым рыбьей чешуей, цепкими орлиными лапами, хвостом змеи. Характер сочетания в образе чудовища частей туловища различных представителей животного мира в данном случае не столь совершенен. Полиморфное существо представлено несколько грубовато, хотя и не лишено устрашающей силы, динамики и впечатляющей образности. Несомненно, в основе образа булгарского чудовища лежит изображение восточноазиатского дракона, вынесенное гунноболгарами из мест их прежнего обитания до появления в районах Восточной Европы. Этот образ, пройдя через вековой фильтр народных представлений, в творчестве булгарских мастеров приобрел индивидуально самобытную трактовку как художественное воплощение древнего мифологического существа всесильного и вездесущего — на земле, в небесах, под водой и в подземелье. Подобные фантастические существа довольно часто входили в герб того или иного княжества, города или государства. Эмблематическое изображение его, как мы полагаем, могло быть в гербе Волжской Булгарии, поскольку этот образ входит в герб Казанского ханства, являвшегося, как известно, политическим и культурным преемником Волжской Булгарии. Полиморфный фантастический образ чудовища устойчиво сохранился до сегодняшнего дня в мифологии казанских татар под названием «аждаха». Именно рассмотренное чудовище, а не «азидахака» древнеперсидской мифологии в образе грифона, как ошибочно представляют себе некоторые исследователи, заложено в понятие татарского «аждаха».

      Среди разнообразных предметов конского снаряжения художественностью исполнения выделяется серия фигурных накладок, решенных в форме сердечек, трилистников, тюльпанов и других цветочных мотивов. Имеет место и зооморфная тематика, например, украшение гусиными головками концов медных псалий. Подобные спиральные псалии были характерны еще для искусства сако-массагетских племен Горного Алтая середины I тыс. до н. э. Надо отметить, что орнаментальный мотив интегральной спирали получает исключительно широкое распространение в искусстве булгар в качестве самостоятельного или соподчиненного мотива во всех видах искусства.

      Многообразие  рассмотренных нами форм накладных  и подвесных блях в украшении одежды, конской сбруи, как и различные орнаментальные композиции, используемый круг изобразительных мотивов свидетельствуют о глубокой связи творчества булгарских мастеров по художественному металлу с народными представлениями и воззрениями, мифологической системой образного мышления.

Бытовые изделия. Наиболее ярко связь  с народным художественным видением нашла отражение в орнаментации бронзовых и серебряных зеркал, которые наряду с разнообразными украшениями были предметами массового производства. По форме они были круглыми, разных размеров, начиная от 4 до 15 см в диаметре. Одна сторона зеркала обычно тщательно полировалась, другая — покрывалась литым, гравированным, или чеканным орнаментом. Содержание орнамента ,воспринималось, по-видимому, .как символика определенной магической силы, хотя некоторые композиции исходили просто из эстетических задач (рис. 8). Примечательно, что если в начальную пору домонгольского периода в орнаментации преобладают геометрические и зооморфные мотивы, то в дальнейшем, к концу домонгольского периода, преобладает цветочно-растительная орнаментация.

     В украшении зеркал раннего домонгольского периода образы животного мира имели  самостоятельное значение. К концу  домонгольского периода они начинают сочетаться с растительной и геометрической орнаментацией, теряя свою первоначальную языческую символику и превращаются в итоге в условный орнаментальный мотив. В декоре зеркал широкое распространение получает мотив шествующих друг за другом животных или птиц — сюжет, восходящий в своей основе к «звериному гону» ближневосточного искусства исламской эпохи и «солнечному колесу», составленному из животных как астрологических символов. Так, например, изображение четырех зайцев в беге друг за другом знаменовало собой единство четырех времен года. Три зайца символизировали три фазы солнца в течение дня и т. д. Булгарские мастера использовали эти сюжеты в канонизированной форме, однако часто отходили от нее, располагая животных по своему усмотрению (рис. 8—2, 3). В орнаментации зеркал из зооморфных мотивов преобладает мир реально существующих образов местной природы, которые, сохраняя в себе определенную семантику, связывались во многих случаях с народным поэтическим творчеством. Из зооморфной тематики в украшении зеркал можно видеть изображения лосей, реже — оленей, рысей и других зверей из породы кошачьих, рыб, собак, зайцев, птиц-уток, гусей, журавлей и других. Многочисленны были изображения фантастических существ, отражающих мифологию (например, грифоны). Эти образы и сюжеты из них, а также изображения хищников, выражали идеологию силы и господства в феодальном обществе.

      Рассмотрим отдельные образцы  зеркал. Среди них к домонгольскому времени относится, например, зеркало с геометризированным изображением уточки, подобным в височных подвесках, с повернутой назад головой и приподнятым хвостом (рис. 8—1). Зеркало интересно как образец с одиночным зооморфным мотивом в декорировке, как и другое зеркало с изображением грифона.

Кроме одиночных изображений, в медальонной  схеме композиции можно видеть и сюжетные изображения нескольких зверей, птиц и рыб. Некоторые из них связаны с поэтическим фольклором, как, например, композиция зеркала с изображением как бы неожиданно взлетевших гусей (рис. 8—2). Как мы полагаем, в сюжете рисунка отразилась легенда о спасении Рима гусями, имевшая, видимо, хождение еще среди болгаро-алан и представлявшая творческую трансформацию эллинской мифологии⁵⁹. Возможно, что именно через булгар подобный миф, записанный Ибн-Фадланом (спасение от врагов, испуганных громким криком гусей), получает распространение у «башкир». В композиции впечатляют простота и выразительность декоративного построения рисунка, его гармоничность, органичная вписанность изображений птиц в форму круга.

Второй  образец зеркала с сюжетной орнаментацией (рис. 8—3) представляет изображения лисиц, шествующих друг за другом. Композиция декоративна, подчинена орнаментальному ритму, ее содержание восходит к популярной в свое время теме «солнечного колеса». Близка к ней и композиция зеркала с изображением плывущих друг за другом рыб (рис. 8—7), которое орнаментировано бордюрной лентой из двойного зигзагообразного линейного мотива, идущего по кромке.

      Композиции  с сюжетными изображениями встречаются  и в других бронзовых поделках, как, например, в украшении уховерток (рис. 7—21). На одной из них булгарский мастер в удивительно живой манере передает сцену нападения собаки на змею, приготовившуюся к броску на врага. Сюжет, несомненно, связан с фольклором, содержание которого, по-видимому, отражает идею борьбы злых и добрых сил. Однако в мифологических представлениях многих народов (и волжских булгар, а позже — казанских татар) образ змеи выступает не только как носитель злых сил, но и как образ чудодейственного исцелителя, покровителя дома, очага. Характерно, что образы птиц и змей, довольно распространенные в художественном творчестве булгар, сохраняются и в искусстве казанских татар (резьба по дереву, вышивка), олицетворяя стихию неба и земли. Они были типичными и занимали ведущее место в скифо-сарматском и аланском искусстве. В творчестве волжских булгар, носителей сал-товской культуры, эти мотивы уходят своими корнями в культуру этих племен. Однако вернемся к бронзовым зеркалам. В их орнаментации, помимо зооморфных, булгарские мастера использовали геометрические и цветочно-растительные мотивы — шести- и восьми - лепестковые розетки, линейные мотивы жгута, интегральные спирали, лотосовидные, тюльпаны. В пластическом решении зеркал булгарские торевты нередко использовали полушарные выступы, парные концентрические валики, разделяющие широкий круговой бордюр зеркала на четыре части (рис. 8—4). Такой прием украшения известен и в восточноазиатском искусстве.

       Цветочно-растительная орнаментация в  начальную пору домонгольского периода использовалась довольно ограниченно. Это повторяющиеся мотивы цветочных розеток, тюльпана, лотосных. Трактовка их была геометризирована (рис. 8—5). Встречаются в орнаментации зеркал солярные и астральные знаки (рис. 30—6). Однако с конца домонгольского периода цветочно-растительная орнаментация в декорировке (рис. 8—8, 9) зеркал становится преобладающей, усложняются композиции, в отдельных случаях в них включаются зооморфные изображения.

      Наряду  с зеркалами местного производства среди населениябулгарских городов  и сел бытовали зеркала, вывезенные из Ирана, Средней Азии, Китая, «половецкого»  типа, а также производившиеся  булгарскими мастерами в подражание привозным. Производство таких зеркал, конкурируя с привозной продукцией, удовлетворяло, по-видимому, имевшийся  на них спрос.

      Из  изделий булгарских мастеров по художественному  металлу представляют интерес бытовые предметы — медные и бронзовые рукоятки нагаек, ручки ножей, крупные декоративные гвозди, металлические пломбы, замки и другие поделки, завершения которых решаются в виде головок животных, зверей, птиц. Изготовленные в техники литья, они дополнительно обрабатывались гравировкой, чеканкой. Украшение заверший различных изделий головками животных и птиц имеет древние традиции и находит аналогии в искусстве полукочевых сако-массагетских племен Южной Сибири, в частности, Горного Алтая середины I тыс. до н. э. Подобная система украшений изделий еще раньше находит выражение в искусстве племен Южного Туркменистана ⁶¹. Реалистично трактованы булгарскими мастерами головки барана, коня, собаки с вислыми ушами (рис. 9—4, 5—7), гуся на концах псалий (рис. 7—20) и др. Тонкая моделировка, верность натуре, органическая увязка с формой предмета делают пластику этих образов весьма выразительной.

       Для украшений свинцовых и бронзовых  пломб для опечатывания товаров, которые направлялись по караванным путям в различные страны Востока и Запада, были типичны изображения льва с закинутым за спину длинным хвостом (рис. 9 —10) или фантастического существа с львиным туловищем (рис. 9—8). Образ этот уходит в искусство Ирана и имеет древневосточное происхождение, связанное с космогонической символикой и поверьями о загробной жизни⁶². Интересна в украшении пломб композиция в геральдике из двух соколов с перекрещивающимися хвостами. Между птицами, данными в обобщенной трактовке, расположено схематическое изображение филина — царя лесных птиц. Сверху представлен широколиственный мотив типа пальметты (рис. 9—9). Сюжетная композиция связана с символико-магическим содержанием (изображение, например, филина символизировало удачу в охоте, благополучие в пути). Своеобразие композиции, гармонично уравновешенное расположение изображений в ней, мера декоративной стилизации свидетельствуют о незаурядном мастерстве булгарского торевта.

Из многообразных  произведений художественного металла  эстетически выразительны по облику боевые парадные топорики — секиры. Для них характерно разнообразие форм динамичных очертаний, пышность декорировки (рис. 9,10). Для топориков X — начала XII вв. характерны сплошная орнаментация поверхности, разнообразные композиции из сложнопереплетенных, весьма графично выполненных спиральных завитков, лиственных побегов с цветками тюльпана (рис. 9—2, 3; 10—1). Узоры делались в технике литья, гравировки, черни и инкрустации серебром. Наряду с цветочно-растительными мотивами в украшении топориков можно было видеть солярные знаки, зооморфные изображения, вписанные в круглые медальоны фигурки собак, зверей из пород кошачьих (рис. 9— 4). Нередко концы лезвий топориков украшались выступающими головками коней, зверей в плоскостной трактовке. Такие топорики близки к иранским образцам, найденным в Луристане (рис. 10—5).

       С XII в. формы топориков начинают видоизменяться, они становятся более декоративными и состоят уже из различных составных элементов, повышающих художественную выразительность изделия (обух, шаровая втулка и др.). Все они выделяются не только формой, но и системой орнаментации. Наряду с линейными цветочно-растительного характера узорами из мотивов тюльпана, лотосных появляются композиции и букетного характера (рис. 10— 5, 6), изображения птиц — соколов в геральдике по двум сторонам «древа жизни» с корнями (рис. 9 — 1). Некоторые исследователи полагают, что такой топорик с изображением соколов, найденный на территории Волжской Булгарии, мог принадлежать владимиро- суздальскому князю Андрею Боголюбскому⁶⁴, исходя из наличия на втулке топорика «А»-образного мотива. Однако, как мы уже видели, этот мотив характерен для булгарского художественного металла (браслеты), керамики (днища сосудов) и позднее он фигурирует в орнаменте надгробий казанских татар первой половины XVI.

      Среди продукции булгарских мастеров по металлу  нельзя не отметить своеобразный круг изделий, свидетельствующий о всеобщем характере проникновения искусства  в быт. Это подвесные замки  — кубической, цилиндрической формы, которые украшались орнаментами красивой арабской вязью, выполненной в технике инкрустации из золота и серебра. Надпись на одном из замков гласит: «Работа Абу-Бекря, сына Ахмеда. Постоянная слава и мирный успех и счастье всеобнимающее, и величие, и благосостояние владетелю его. В летоисчислении 541 г» (1146 г.).

Сохранились также небольшие бронзовые замочки  в форме стилизованных и обобщенных фигурок домашних животных — коней, баранов, коз, собак, быков, даже носорогов (рис. 11—6, 7—11). Все они связаны с пережитками тотемизма и служили своего рода оберегами домашнего имущества, жилища. Фигурки животных трактуются в них статично, без какой-либо динамики, модуляции, они декоративно стилизованы. Поверхность их иногда покрывается узором, образованным из мотивов циркульного кружка с точкой. Нередко туловище животного украшалось простейшим цветочно-растительного характера узором (рис. 11—10). Стандартность и устойчивость зооморфных форм замочков свидетельствуют о цеховом подразделении в их производстве. Прототипом булгарских замочков, как считают исследователи, явились замки херсонесского происхождения⁶⁶. В последующем, в золотоордынский период, формы скульптурок-замочков предстанут болеестилизованными и геометризированными. Изделия из художественного металла производились как уникальные (в основном ювелирные украшения), так и массовые. В последнем случае наряду с литьем в их производстве применялась техника штамповки и тиснения (басма) с использованием различных пуансонов, матриц, штампов. В археологических находках представлены матрицы, посредством которых производилось многократное басмяное тиснение — на тонких листах меди, серебра, золота. При этом листы накладывались на рельефные металлические матрицы, а на них в свою очередь накладывали свинцовую пластину, по которой ударяли деревянным молотком. Образцы матриц, представленные на рис. 34, относятся, как показывают наши исследования, к концу XII — началу XIII вв. Отдельные узорные композиции, их мотивы близки к херсонесским образцам и представляют собой творческую их интерпретацию. В ряде случаев узоры на штампованных поделках состоят из сложных композиций, нередко арабескового типа с геометрическими и цветочно-растительными мотивами. Все подобные узоры на изделиях из металла составляют новую ступень развития булгарского орнамента и открывают начало новому направлению в искусстве волжских булгар. 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 

Археологические находки остатков кованых сосудов  из листовой меди и бронзы, имеющих малые и крупные размеры, свидетельствуют о широком производстве металлической посуды. К сожалению, трудно что-либо сказать о ее декоративных свойствах. 

           Исчезновение искусства художественного  металла (оружие, посуда и др.), связанного с горячей обработкой, явилось результатом колониальной  политики русского самодержавия. Казанским татарам, как и другим  покоренным народам Среднего Поволжья, было запрещено под страхом смертной казни заниматься кузнечным ремеслом во избежание изготовления оружия. Кузнечным делом имело право заниматься лишь русское население. В жизни народа получает дальнейшее развитие лишь холоднокузнечное (меднокузнечное) ремесло (изготовление посуды) и ювелирное искусство. 
 
 
 

      СПИСОК  ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 
 

1. Валеев  Ф. X., Валеева-Сулейманова Г. Ф.

«Древнее  искусство Татарии».— Казань, 1987

2. zinnur.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=98&Itemid=42
3. bulgarlib.ru/uploads/posts/2010-03/thumbs/1269355227_299.jpg
4. Даркевич В.П. Художественный металл Востока. – М., 1975