Содержание

Введение………………………………………………………………….….…...3

Глава I. Аналитический труд Багера……………………………………..…......6

     § 1 Внешняя политика…………………………………………………...…...6

§ 2 Реформы………………………………………………………………..….6

Глава II. Петровские реформы глазами Ключевского………………………..11

Глава III. Платонов о Петре……………………………………………………14

Глава IV. Петровский тоталитаризм глазами Анисимова…………………...16

Глава V. Краткая оценка Пушкарева………………………………………….19

Заключение……………………………………………………………………...20

Список использованной литературы…………………………………………..22

      ВВЕДЕНИЕ

       Я выбрала эту тему для реферата т. к. считаю её наиболее интересной для рассмотрения, потому что Петр I был великим человекам.

      Эпоха Петра Первого в истории  России, личность этого выдающегося  государственного деятеля, полководца, дипломата пользуется вниманием как в отечественной, так и в зарубежной исторической науке. Изучение этой эпохи имеет богатую традицию - ведь началось оно еще при жизни самого великого реформатора; сейчас же литература о Петре Великом и его времени может составить целую библиотеку. Большие достижения во многих областях общественной и государственной жизни, превращение России из расположенной на задворках Европы страны в великую мировую державу, ставшее своего рода феноменом истории, объясняют устойчивый повышенный интерес к эпохе Петра в мировой исторической науке. Почти все крупнейшие ученые - историки, специалисты по истории России за рубежом, начиная с восемнадцатого столетия и до наших дней так или иначе откликались на события петровского времени.

   Зарубежной  литературе о России эпохи Петра  Великого, несмотря на различия в подходе  ученых к оценке событий того времени, присущи некоторые общие черты. Отдавая должное правителю, тем  успехам, которые были достигнуты страной, иностранные авторы, как правило, с некоторой недооценкой или с открытым пренебрежением судили о допетровской эпохе в истории России.

   Большое распространение получили взгляды, согласно которым Россия совершила  скачок от отсталости, дикости к  более передовым формам общественной жизни с помощью “Запада” - идей, заимствованных оттуда, и многочисленных специалистов, ставших помощниками Петра Первого в проведении преобразований. Столь же давнюю традицию имеет распространенное в зарубежной, и отчасти отечественной исторической науке противопоставление России и стран Запада, антитеза “Россия - Запад”, “Восток - Запад”.

   Изображение России и СССР в качестве антипода Западу, европейской культуре, зачастую помимо исторической имело и политическую направленность (особенно во время “Холодной войны”). Стоит отметить, что это относится не только к трудам недавнего прошлого, существовала такая точка зрения и в дореволюционный период. До сих пор можно встретить утверждения о кардинальном отличии исторического пути России в сравнении с западными странами, “разных корнях” их исторических традиций, отсталом “азиатском” характере хозяйства, общественной жизни, культуры России в отличие от передовой европейской цивилизации, будто бы представлявшей некое единство и противостоявшей тому, что имелось и имеется в отсталой России. Эти два мира являются двумя “противостоящими” друг другу культурами.

   Представления о фатальном расхождении исторических путей России и Западной Европы (да и всего Запада вообще) питаются, среди прочего, концепциями, согласно которым на формирование русской государственности сильное или даже решающее влияние оказали византийские традиции, монголо-татарское иго, которые сыграли свою роль в том, что развитие Руси, а затем России пошло в сторону, противоположную от Европы. Сторонники так называемой “Евразийской теории”, корни которой восходят к государственной школе и славянофилам,

   проповедуют идеи о том, что Россия, будучи “смесью  восточного и западного” остается мостом между Востоком и Западом.

   Отсюда  утверждения о благодетельном воздействии Золотой Орды на эволюцию государственности в Северо - Восточной Руси, о некоем симбиозе Орды и Руси, положившем сильный отпечаток на всю последующую историю России царской и императорской эпох. (К историкам, разделяющим это мнение принадлежит, например, Л.Н. Гумилев).

   Еще раз посмотреть это великое время  петровских реформ, но только глазами  историков, понять суть событий, их неизбежность, еще раз проанализировать эпоху  и извлечь из нее пользу для  развития нашей страны сейчас –  это всегда актуально для науки.

   Для неискушенного читателя будет просто интересно почерпнуть для себя что  – то новое, пересмотреть уже устоявшееся  мнение. Ведь всегда любопытно взглянуть  на человека или время по – новому.

   Это и ставится целью и задачей  реферата: желание познакомить читателя с различными мнениями историков на один лишь период, ознаменовавшийся правлением Петра I.

      Глава 1

      АНАЛИТИЧЕСКИЙ ТРУД БАГГЕРА

      Естественно, что, живя на Западе,  Баггер начинает свой обзор с оценок реформ западными исследователями. 

      § 1 Внешняя политика

      Интересы  западных исследователей сосредоточились  прежде всего на внешней политике России и биографии Петра I; после  Наполеона царь характеризовался ими  как личность наиболее поразительная  в истории Европы, как «самый значительный монарх раннего европейского Просвещения».¹

      Разнообразен  был и фон, на котором тот или  иной исследователь оценивал реформы  Петра. В то время как одни историки рассматривали тему преимущественно  в сравнении с предыдущим периодом русской истории, чаще всего непосредственно предшествовавшим, другие – в сопоставлении с положением в Европе начала XVIII века, а третьи оценивали историческое значение реформаторской деятельности Петра сквозь призму последующего развития России.

        В большинстве обзорных трудов петровский период рассматривается как начало новой эпохи в истории России. Однако глубокое несогласие царит среди историков, пытающихся ответить на вопрос, в какой степени эпоха реформ означала кардинальный разрыв с прошлым, отличалась ли новая Россия от старой качественно. 

      § 2 Реформы

        Ярким выразителем одной из  крайних точек зрения в рамках  «революционной» концепции был С. М. Соловьев, который своей «Историей России» сделал крупный вклад в научное исследование эпохи правления Петра. Он интерпретирует петровский период как эру ожесточенной борьбы между двумя диаметрально противоположными принципами государственного управления и характеризует реформы как радикальное преобразование, страшную революцию, рассекшую историю России надвое и означавшую переход из одной эпохи в истории народа в другую.

      Среди ученых, отстаивающих «эволюционную» концепцию, особенно выделяются В. О. Ключевский и С. Ф. Платонов, историки, глубоко  исследовавшие допетровский период и в своих курсах лекций по отечественной истории настойчиво проводившие мысль о наличии преемственности между реформами Петра и предшествующим столетием.²

      Вторая  из наиболее отчетливых поставленных проблем в общей дискуссии  о реформах Петра содержит в себе вопрос: в какой мере для реформаторской деятельности были характерны планомерность и систематичность?

      У С. М. Соловьева, по мнению Баггера, реформы  представлены в виде строго последовательного ряда звеньев, составляющих всесторонне продуманную и предварительно спланированную программу преобразований, имеющую в своей основе жесткую систему четко сформулированных целевых установок.

      Однако  есть историки, придерживающиеся абсолютно  противоположных взглядов. Так для  П. Н. Милюкова реформы выступают  в виде непрерывной цепи просчетов  и ошибок. Преобразовательная деятельность Петра обнаруживает, по его мнению, поразительное отсутствие перспективной оценки ситуации, систематичности, продуманного плана, следствием чего и явилась взаимная противоречивость многих реформ.

      В. О. Ключевский же не только характеризовал реформы как длинный ряд ошибок, но и определил их как перманентное фиаско, а петровские приемы управления – как «хронический недуг», разрушавший организм нации на протяжении почти 200 лет.

      По  вопросу планомерности реформ советские  историки не выработали единую позицию. Но, как правило, они предполагали иной, более глубокий, чем интенсификация и повышение эффективности военных действий, смысл преобразований.

      Часть историков считает, что незаурядная  личность Петра наложила отпечаток  на всю политическую деятельность правительства и в положительном, и в отрицательном смысле. Однако подобная оценка лишь изредка находит подтверждение в серьезных исследованиях, касающихся степени и характера влияния Петра на процесс преобразований.

      П. Н. Милюков первым открыл и вызывающе усомнился в величии Петра. Он утверждает, что сфера влияния Петра была весьма ограниченной; реформы разрабатывались коллективно, а конечные цели преобразований осознавались царем лишь частично, да и то опосредованно ближайшим окружением. Таким образом, Милюков обнаруживает длинный ряд «реформ без реформатора».

      Согласно  общепринятому мнению, царь использовал  большую часть своего времени  и энергии именно на то, чтобы  изменить отношения России и окружающего мира; кроме того, многие историки документально, на основе внешнеполитических материалов подтвердили активную и ведущую роль Петра в этой области государственной деятельности.

      Создается впечатление полного единомыслия  среди историков по поводу того, что административные реформы Петра  по сравнению с прежней системой управления были шагом вперед.

      Исследователи едины во мнении, считая петровскую эпоху весьма значительной в истории промышленности России, хотя бы потому, что в первой четверти XVIII века благодаря политике протекционизма и субсидиям государства были основаны многие новые предприятия.

      Социальные  реформы Петра всегда привлекали пристальное внимание историков. Многие полагают, что в своем стремлении добиться максимальной отдачи от своих подданных по отношению к государству Петр предпочитал, как правило, строить новое на фундаменте существующей сословной структуры, постепенно увеличивая тяготы отдельных сословий. В этом его политика отличалась от политики западного абсолютизма, который стремился, прежде всего, разрушить здание средневекового общества. Но есть и другое мнение, согласно которому Петр считал необходимым регулировать социальные функции, стирая традиционные сословные границы.

        В литературе вопроса, касающегося  результатов культурной политики Петра, наблюдается столь многообразная вариантность в их оценках, что объяснить ее, очевидно, можно лишь различием в широте подхода. С одной стороны, у историков, рассматривающих культурную политику царя как нечто цельное и принципиально всеохватывающее, и, с другой стороны, у тех исследователей, которые изучали претворение в жизнь и последствия проводимых мероприятий. Так, легко заметить, что характеристики конкретных результатов реформ часто отрицательны, в то время как общие результаты преобразований обычно расцениваются положительно.

      В исторической литературе сложилось устойчивое мнение: эпоха правления Петра означала в политическом отношении исторический поворот во взаимоотношениях России и Европы, сама же Россия благодаря победе над Швецией вошла в европейскую систему государств в качестве великой державы. При этом некоторые авторы считают указанные результаты важнейшими во всей деятельности Петра, другие же – вообще важнейшим событием в истории Европы XVIII века.

      В заключение обзора труда Баггера  хотелось бы привести его слова, характеризующие все же псевдообъективность практически всех историков, попадающих в зависимость от общества и времени, в которых они живут и работают.³

        «Хотя известный русский историк  и политик П. Н. Милюков и  заметил менторским тоном, что  не дело историка пускаться в рассуждения о том, были ли события прошлого позитивными или негативными, что он обязан вместо этого целиком сосредоточиться на своей деятельности «в качестве эксперта», то есть выявлять подлинность фактов, чтобы их можно было использовать в научных дебатах о политике; сам он, тем не менее, будучи ученым, столь же мало, как и его коллеги, преуспел в стремлении уйти от бесконечных публицистических дискуссий о том, насколько реформы Петра были вредны или полезны, предосудительны или достойны подражания с точки зрения морали или интересов нации. Точно так же и более поздние поколения историков не могли похвастаться тем, что они полностью побороли соблазн строить свои выводы о результатах и методах деятельности Петра в соответствии с нормами современной им политики и морали…»

      Таким образом, мы видим, что данный труд является важной сводкой историографического  материала с середины XIX века до второй половины 70-х годов нашего столетия. В нем отчетливо проявилось стремление к возможно более полному учету различных точек зрения, концепций по избранной проблеме, достаточно широкий подход к тому, что необходимо включать в сферу исследования. 

      Глава 2

      ПЕТРОВСКИЕ  РЕФОРМЫ ГЛАЗАМИ  КЛЮЧЕВСКОГО

      Несмотря  на то, что в труде Х. Баггера  неоднократно упоминаются взгляды  на ту или иную сторону петровских реформ В. О. Ключевского, нельзя не остановиться подробно на отношении этого историка к реформам, высказанное в его курсе лекций по российской истории.

      Начнем  с его высказываний относительно планомерности и естественности преобразований Петра I.

      «Насколько  Петрова реформа была заранее  обдумана, планомерна и насколько  она исполнена по задуманному  плану – вот вопросы, встречающие нас на пороге истории Петра Великого».

      «…  самая программа Петра была вся  начертана людьми 18-ого века. Но необходимо отличать задачи, доставшиеся Петру, от усвоения и исполнения  их преобразователем».

      «…  реформы Петра I направлялись условиями  его времени, до него не действовавшими, частью созданными им самим, частью вторгнувшимися в его дело со стороны. Война была важнейшим из этих условий. Петр почти не знал мира: весь свой век он воевал …»

      «При  первом взгляде на преобразовательную деятельность Петра она представляется лишенной всякого плана и последовательности».

      «Видны  цели реформы, но не всегда уловим ее план; чтобы уловить его надобно изучать реформу в связи с ее обстановкой…»

        «Перестройка шла по разным  областям одновременно…, и только  к концу… стала складываться в нечто цельное».

      «Петр Великий и его реформы –  наше привычное стереотипное выражение… Он просто делал то, что подсказывала ему минута, не затрудняя себя предварительными соображениями, …, и все, что он делал, он … считал своим текущим, очередным делом, а не реформой»

Финансовые  реформы

      Далее перейдем к оценке Ключевским финансовой реформы царя.

        «… одно из основных правил  финансовой политики Петра: требуй  невозможного, чтобы получить наибольшее из возможного».

      «…  подушная подать, сглаживая старые податные неровности, усиливала или вводила новые … в общем итоге значительно отягощала бремя прямого обложения, и таким образом не достигали ни одной из своих целей – ни уравнительности казенных платежей, ни увеличения доходов казны без отягощения народа».

      Ссылаясь  на современников Петра, автор замечает, что «при обширности государства и при его естественных богатствах царь без народного отягощения мог бы получить гораздо больший доход».

      Критическое отношение уже самого Ключевского  проявляется в следующем его  высказывании:

      «В  этой отрасли (реформы  в управлении) своей деятельности Петр потерпел больше всего неудач, допустил немало ошибок… Преобразовательные неудачи станут после Петра хроническим недугом нашей жизни…»

        «Реформа, как она была исполнена  Петром, была его личным делом,  делом беспримерно насильственным и, однако, непроизвольным и необходимым».

      Далее переходим к оценке автором той  части реформ, что сейчас называется одним из важнейших составляющих политики государства – внешним, международным отношениям, которые  сам Петр определил достаточно оригинально: «… слова, как будто сказанные Петром и записанные Остерманом: «Нам нужна Европа на несколько десятков лет, а потом мы к ней должны повернуться задом».

      «Сближение  с Европой было в глазах Петра  только средством для достижения целей, а не самой целью».

      «Он хотел не заимствовать с Запада готовые  плоды тамошней техники, а усвоить  ее, пересадить в Россию самые производства…».

      Подводя итоги петровским реформам, Ключевский дает ответ на вопрос о революционности, внешней и внутренней, преобразований.

        «Результаты реформы были более  обращены к будущему, смысл ее  далеко не всем понятен».

      «…преобразовательная  увлекаемость и самоуверенное всевластие – это были две руки Петра, которые  не мыли, а сжимали друг друга, парализуя энергию одна другой».

      «Реформа… не имела своей целью перестраивать ни политического, ни общественного, ни нравственного порядка …, не направлялась задачей поставить русскую жизнь на непривычные ей западноевропейские основы…, а ограничивалась стремлением вооружить русское государство и народ готовыми западноевропейскими средствами…, и тем поставить государство в уровень с завоеванными им положением в Европе».

      «Но все это приходилось делать…  спешно и принудительно. Поэтому  реформа, скромная и ограниченная по первоначальному замыслу,… постепенно превратилась в упорную внутреннюю борьбу».

      «…  она усвоила характер и приемы насильственного переворота, своего рода революции».

      «Она  была революцией не по своим целям  и результатам, а по своим приемам  и по впечатлениям, какое произвела  на умы и нервы современников. Это было скорее потрясение, чем переворот. Это потрясение было непредвиденным следствием реформы, но не было ее обдуманной целью».

      «Совместное действие деспотизма и свободы, просвещения  и рабства – это политическая квадратура круга, загадка…доселе неразрешенная».

      Немало  места в своих лекциях Ключевский отводит цитированию других людей, оценивающих петровскую деятельность и саму личность Петра.

        «Ломоносов называл Петра человеком,  Богу подобным, а Державин спрашивал:

                                 Не Бог ли к нам сходил с небес?»

      «Князь  Щербаков … признает реформу Петра  «нужной, но может быть излишней», отвечавшей народным нуждам, но слишком радикальной, не в меру многосторонней».

      «…княгиня Дашкова считает, что если бы Петр обладал умом великого законодателя, он предоставил бы правильной работе времени постепенно привести к улучшениям, которые он вводил насилием…»

      «в  лета юности … он (Карамзин) прославлял просветительскую реформу Петра. …  А двадцать лет спустя … он плакался, что … изменение гражданских учреждений и нравов … прервано было порывистым подавлением духа народного».

      «Мы стали гражданами мира, но перестали  быть в некоторых случаях гражданами России – виною Петра», - писал  Карамзин.

        «Славянофилы, особенно Хомяков  … густо подчеркнули … вину реформы – в том, что она произвела разрыв в нравственной жизни русского народа …»

      А вот цитата из «Истории России с  древнейших времен» С. М. Соловьева:«Всемирно-историческими  следствиями реформы были:

      1).вывод  посредством цивилизации, народа  слабого, бедного… на историческую сцену со значением сильного деятеля в общей политической жизни народов;

      2).соединение  обоих дотоле разобщенных половин  Европы, Восточной и Западной, в  общей деятельности». 

      Глава III

      ПЛАТОНОВ  О ПЕТРЕ

      Теперь  обратимся к еще одному русскому историку, также опубликовавшему курс лекций по данному предмету – С. Ф. Платонову. В принципе его точка зрения на петровские реформы во многом схожа с Ключевским, но все же приведем несколько высказываний Платонова по интересующему нас вопросу.

      «Петр реформировал общественное устройство и управление не по строгому, заранее составленному плану преобразований, а отрывочными постановлениями, отдельными мерами между походами и военными заботами».

      «Народ  не мог уловить в деятельности Петра исторической традиции, какую ловим теперь мы, и поэтому считал реформу не национальной и приписывал ее личному капризу своего царя».

      «Если дело Петра не пропало с его  кончиной…, то причина этого… в  полном соответствии реформы с вековыми задачами и потребностями нации».

      «Реформы  Петра по своему существу и результатам  не были переворотом; Петр не был царем-революционером, как его иногда любили называть. Прежде всего, деятельность Петра не была переворотом политическим. …Государственное устройство осталось прежним».

      «Деятельность Петра не была и общественным переворотом. Государственное положение сословий и их взаимные отношения не потерпели существенных изменений».

      «В  экономической политике Петра, в  ее задачах также нельзя видеть крупного переворота. Результаты, достигнутые Петром, не поставили народное хозяйство на новое основание».

      «И  в культурном отношении Петр не внес в русскую жизнь новых откровений».

      «Результаты его деятельности были велики: он дал  своему народу полную возможность материального  и духовного общения со всем цивилизованным миром».

      «Встреченный  открытой враждой… Петр все время  боролся за то, во что верил и  что считал полезным. В этом объяснение тех особенностей в реформационной деятельности Петра, которые сообщили его реформе черты резкого, насильственного  переворота. Однако по существу своему реформа эта не была переворотом».

      Глава IV

      ПЕТРОВСКИЙ  ТОТАЛИТАРИЗМ ГЛАЗАМИ  АНИСИМОВА

      Все предыдущие авторы, признавая некоторые  ошибки реформ, в целом оценивали  петровскую деятельность с положительной  стороны. Однако есть историки, считающие преобразования Петра насильственными и разрушительными.⁴

      Такова  точка зрения нашего современника, доктора исторических наук Е. В. Анисимова, полагающего, что петровское время  принесло не только впечатляющие достижения. Мы видим, что очень многое из реалий петровского времени вошло в нашу жизнь, что наше общество впитало из исторической почвы растворенные  в ней соли петровских идей, причем автор, вероятно, имеет в виду отрицательные стороны нашего общественного устройства. 

Время основания тоталитарного государства

        «Время петровских реформ –  время основания тоталитарного  государства, … внедрения в массовое сознание культа сильной личности, время запуска «вечного двигателя» отечественной бюрократической машины, … системы контроля, фискальства и доносительства. Время Петра – это… страх, индифферентность, социальное иждивенчество, внешняя и внутренняя несвобода личности».⁵

        «Петр и его реформы приковывают  наше внимание, ибо они стали  синонимом перелома, отличавшегося  какой-то яростной бескомпромиссностью, радикализмом, даже революционностью».

      А. И. Герцен писал: «Под императорской  порфирой в Петре всегда чувствовался революционер», а Максимилиан Волошин в поэме «Россия» пишет, стремясь уловить роковую связь времен:

                Великий Петр был первый большевик,

                Замысливший Россию перебросить,

                Склонениям и нравам вопреки,

                За сотни лет к ее грядущим  далям.

      «Приемы Петра были совершенно большевистские»,- вторит поэту Николай Бердяев.⁶

      Здесь-то и возникает важнейшая, коренная проблема преобразований на русской почве: как, каким путем идти к осуществлению правды, справедливости, к всеобщему счастью? Путем ли насильственного прогресса, когда считалось нормальным, допустимым пожертвовать одной частью народа ради светлого будущего остальных, когда средством достижения высоких целей выбирали насилие, принуждение? Именно таким путем и шел Петр-реформатор.