История государства и права. 2

Содержание 

Введение 

     В Сибирь судебная реформа пришла в  варианте, наиболее адаптированном не столько к местным условиям, сколько к нуждам и реалиям российского самодержавия. Поэтому исследование особенностей судебных преобразований в Сибири позволяет изучить судебную реформу в ее динамике, исследовать процесс и результаты её эволюции, осмыслить это историческое событие не как локальное явление, а как длительный этап общероссийского правотворческого процесса.

     Объектом  исследования являются правовые новации  в сфере правосудия во и их влияние  на процессы реформирования судебной системы в Сибири.

     Предметом исследования служат рассматриваемые  результаты модели судоустройства Сибири.

     Методологической  основой являются общие принципы историзма и системности. Применение историко-системного метода обусловлено  углублением исторического исследования как с точки зрения целостного охвата познаваемой исторической реальности, так и с точки зрения раскрытия внутренних механизмов функционирования и развития происходящих преобразований в области судоустройства и судопроизводства в Сибири.

     Основная  цель работысостоит в изучении процесса подготовки и проведения судебных преобразований в Сибири.

     При этом был определен круг исследовательских  задач:

     1) выявить предпосылки судебной  реформы в Сибири;

     2) изучить состояние правосудия  в дореформенный период и его  влияние на уровень правосознания населения Сибири;

     3) изучить особенности компетенции  и структуры судебных органов  Сибири;

     4) проследить процесс подготовки  и проведения судебной реформы  в Сибири; 
 

1. Проведения судебной  реформы в Сибири

1.1. Предпосылки судебной реформы 

     К числу общих предпосылок следует, прежде всего, отнести собственно судебную реформу в Европейской части России, которая для либеральных кругов окраинных частей Российской империи служила неким стандартом не только правильной организации правосудия, но и образцом общих прогрессивных преобразований общества и государства. Следовательно, процесс распространения действия Судебных уставов 1864 г. на окраинные части империи рассматривался либералами как способ приобщения этих регионов к европейским ценностям. Консервативная часть правительственных кругов и общества считала Судебные уставы 1864 г. «заблуждением умов», источником всех бед и проблем, рассадником радикальных идей и движений в обществе. Деятельность «муравьевской комиссии» подтверждает стремление царского правительства заменить Судебные уставы 1864 г. процессуальными кодексами и тем самым устранить противоречия между основными началами Судебных уставов и устоями самодержавия. Вопреки сложившемуся мнению можно предположить, что деятельность этой комиссии не была столь безрезультатной, как это принято считать. Действительно, комиссия не смогла подготовить соответствующих кодексов, но свои идеи и задачи она в полной мере смогла реализовать в законе 13 мая 1896 г. о судебной реформе в Сибири путем изъятия из Судебных уставов 1864 г. наиболее радикальных положений, то есть окончательной адаптации уставов к потребностям российского самодержавия. Таким образом, в определенном смысле названный закон явился своеобразным итогом процесса «модернизации» Судебных уставов 1864 г., реализацией новой правительственной идеологии в отношении организации правосудия, новой модели правосудия.

     Далее к общим предпосылкам судебной реформы 1897 г. следует отнести изменение  геополитического значения Сибири. Россия всегда отличалась крайней неравномерностью социально-экономического и культурного развития различных её частей и, как следствие, неравномерностью социально-политических процессов в отдельных регионах империи. В середине XIX в. Сибирь была наиболее отсталой во всех отношениях частью России, поэтому те кризисные явления, которые обусловили необходимость Великих реформ Александра II в Европейской России, не проявлялись столь остро, тем самым не вызвали потребностей в распространении этих реформ на Сибирь. К концу XIX в. ситуация как внутри страны, так и за её пределами коренным образом изменилась. Россия была вынуждена искать адекватные ответы на те вызовы и угрозы её интересам, которые складывались вследствие активизации политики сопредельных и других наиболее сильных стран на дальневосточном и среднеазиатском направлениях. Таким ответом могла быть только всемерная экспансия России на восток, реальное освоение её восточных территорий. Строительство транссибирской железнодорожной магистрали, портов, крепостей и других инфраструктурных сооружений обеспечили России реальное участие в делах Дальнего Востока и Средней Азии. Таким образом, Сибирь из окраинной, удерживаемой «про запас» территории превратилась в опорный, стратегически важный регион как внутренней, так и внешней политики империи. От властей потребовались неотложные усилия, направленные не только на активное развитие экономического и хозяйственного потенциала Сибири, но и обустройство на её территории эффективной управленческой системы¹. Полуколониальная, военно-административная организация власти к тому времени успешно доказала свою полную несостоятельность и требовала срочной реорганизации. Важнейшим направлением такой реорганизация, должно было внедрение в сферу государственного строительства правовых методов управленческой деятельности, ^ создание стимулов для социальной и общественной ответственности сибирских властей за решение вопросов местного значения. Следовательно, главной целью судебной реформы в Сибири 1897 г. была интеграция Сибирских территорий в единое правовое пространство Российской империи. Правовой базой для судебного строительства в Сибири были избраны Судебные уставы 1864 г., пусть в усеченном, адаптированном для устоев самодержавия варианте, но все-таки общероссийском законе.

     К числу общих предпосылок следует отнести и бурный рост экономического развития и хозяйственного освоения ресурсов Сибири. Развитие транспортной инфраструктуры повлекло интенсивное вовлечение природных ресурсов в хозяйственный оборот, активизацию переселенческой политики. Тем самым создавались условия интеграции края в общее экономическое пространство империи. Соответственно, складывались объективные потребности в построении и единого правового пространства. Прямое администрирование всех сторон жизни стало угрожать «видам правительства» в отношении Сибири, интересам общества и государства в целом. Ответом на эти угрозы могло быть только создание системы защиты личной безопасности жителей Сибири, права собственности и предпринимательства. Системы, которая смогла бы ограничить административный произвол, которая включала бы в себя механизмы разрешения гражданских споров, инструментов закрепления результатов сделок и состояния имущественных и личных неимущественных прав жителей Сибири. Элементами такой системы являются суд и судебные процедуры.

     Особой  предпосылкой можно считать внутреннюю политику центрального правительства  и местных администраций. На заседаниях межведомственной правительственной  комиссии под председательством  П.М. Бутовского представители всех министерств и ведомств, за исключением представителя внутренних дел, поддержали необходимость проведения судебной реформы в Сибири. Все губернаторы Сибири сделали свои заключения в пользу судебной реформы на началах Судебных уставов 1864 г. Такое единодушие было основано на полном осознании необходимости в коренном изменении управленческой модели сибирскими губерниями и областями, и на том, что судебная реформа должна стать ключевым моментом этих преобразований².

     К предпосылкам реформы так же следует  отнести и социальные изменения. Энергичная переселенческая политика позволила изменить структуру сибирского общества и, как следствие, активизировала хозяйственную жизнь края. Все это позволило улучшить качество жизни жителей Сибири и прилегающей к ней территорий. Западная Сибирь по своему социальному составу, по качеству и образу жизни во многом выровнялась с губерниями центральной России, поэтому изменилась и социальная организация местного общества, которая требовала уровнять сибиряков в юридических и социальных правах с остальной частью России.

     Еще одной предпосылкой судебной реформы  в Сибири следует считать состояние  сибирского правосудия в дореформенный  период. Все те пороки и недостатки российской дореформенной юстиции, которые в свое время стали  одной из причин проведения судебной реформы 1864 г., в Сибири сохранялись.

     И местная общественность и столичное  чиновничество его однозначно оценивали  как катастрофическое. Ярким примером чего послужили результаты детальной  правительственной ревизии «судебной  части Сибири» 1892 г. Это в равной степени касалось как судопроизводства, так и вопросов организации деятельности судебно-следственных мест. Было выявлено грубое нарушение порядка принятия и учета дел, возбуждение и производство формальных следствий, порядок придания суду, судебные процедуры и процессуальные сроки разбирательства дел. Самые серьезные нарекания у членов комиссии вызывала даже техническая сторона делопроизводства. Особенно это касалось следственной части. Не удовлетворил членов комиссии и кадровый состав судебно следственных «установлений» и органов прокурорского надзора. Большинство из работников «судебной части» Сибири, по мнению членов ревизионной комиссии, не соответствовали требованиям «занимаемых ими мест» по уровню как профессиональной, так и общей подготовки, но, главное, по морально-нравственным качествам. Примечательно следующее замечание ревизионной комиссии: катастрофическое положение дел судебно-следственной части было и там, где работники имели достаточную квалификацию, причину чего видели в несовершенстве действующего законодательства. Следовательно, причины данного состояния сибирской юстиции были системного порядка.

     Катастрофическое  положение «судебной части» в  Сибири порождало проблемы не только в сфере государственного управления. Отсутствие «подлинного правосудия» самым пагубным образом сказывалось на морально-нравственной обстановки в регионе, на уровень правосознания как местного чиновничества, так и населения. Власть, и особенно чины полиции, считали произвол не только своей должностной привилегий, но и вполне законным и естественным средством и методом их профессиональной деятельности. Столь же естественным, не вызывающим нравственных угрызений, приложением к должности считалось своекорыстие и лихоимство³. Отсутствие законных средств защиты прав и интересов порождало у населения сознание правомерности самоуправства в защите своих интересов, гипертрофированного чинопочитания, внедряло в общественное сознание ценности криминальной субкультуры. Частое обращение местного населения к методам самосуда, также является свидетельством низкого уровня правосознания в регионе.

     Нельзя  сказать, что царское правительство  совсем не замечало проблем сибирских  территорий, и не искало средств  для их разрешения. Предпринимались  попытки преобразования судебных мест и судебных установлений. Но все эти преобразования были в рамках реорганизации местной администрации на принципах единовластия и единоначалия, то есть на принципах, заведомо несовместимых с природой правосудия. Дореформенная российская юрисдикция - это вид управленческой деятельности в её специфическом виде, а система судебных органов представляла собой систему структурных подразделений администрации с полномочиями в области юрисдикции, её составную часть. Это в полной мере соответствовало форме и структуре власти империи, принципу её единовластия. Каждое административное ведомство имело свою «судебную часть». Общая администрация губернии - суды общей юрисдикции; по делам опеки -«сиротские суды»; военное ведомство — трибуналы; финансовые ведомства — коммерческие суды; церковь - духовные суды и т.д. Суды «общих установлений» были и организационно, и процессуально подчинены администрации: губернаторы не только утверждали решения и приговоры местных судов, но и одновременно совмещали должности председателей губернских судов. «Судебные обычаи», то есть судебные процедуры, были основаны исключительно на административных приемах и методах (так называемый инквизиционный процесс). Цель такой деятельности — бесконтрольное, произвольное применение уголовной репрессии либо прямое административное разрешение гражданско-правовой коллизии. Политика частичных изменений, «улучшения» такого порядка (1865, 1869, 1885 гг.) сибирской юстиции не дали положительных результатов. Следовательно, требовались иная модель государственного управления, которая позволила бы разделить функции управления и юрисдикции и внедрить правовые методы как в сферу административной, так и в сферу судебной юрисдикции. Такой моделью являлась судебная реформа 1864 г. Её главным содержанием было создание самостоятельной, независимой судебной власти и отделение её от администрации. Тем самым коренным образом менялась структура власти: de facto внедрялись элементы разделения властей - принципа, несовместимого с самодержавием. Возможно, царское правительство недооценило политических и юридических последствий судебных реформ, поэтому допустило создание такой системы, которая порождала внутренние противоречия во всей системе власти. Стремясь исправить положение, правительство действовало в двух направлениях: путем «модернизации» Уставов, их адаптации к устоям самодержавия и путем всемерной задержки распространения их действия на окраинные территории империи⁴. Только крайняя необходимость заставляла правительство возвращаться к вопросам судебного реформирования окраин империи. На историю формирования сибирского правосудия это правило оказало самое непосредственное влияние. Так как, для применения к Сибири Судебные уставы были «модернизированы», а их распространение задержано на 30 с лишним лет. 
 

1.2. Судебная реформа в Сибири 

     Реформы Александра II долгое время не касались Сибири, ни одна даже из предварительных  переходных мер, которые предшествовали учреждению нового суда в губерниях  европейской части России, не была применена здесь. Правительство  не спешило устанавливать буржуазные институты правосудия: отделение суда от администрации, выборный мировой суд, присяжные заседатели, адвокатура, состязательный характер процесса. Развитие капитализма диктовало необходимость «водворить в России суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных… возвысить судебную власть, дать ей надлежащую самостоятельность».

     В 1871 году министерство юстиции обратилось к генерал-губернаторам Восточной  и Западной Сибири «хотя бы лишь в виде предварительной меры изменить в местном судопроизводстве и судоустройстве…» .

     Обширность  территории, разобщенность населения, принадлежащего к различным народностям, значительная часть которых не знала  русского языка, трудности путей  сообщения – не давало возможности  ввести судебную реформу так, как она была введена в центральных губерниях, но главная причина все же заключалась в финансировании. «На судебные места Восточной Сибири отпускается всего 78,174 рубля, предполагалось - 147,625, на прокурорский надзор отпускается 24,755рублей, предполагалось - 59,300 рублей» . Судебная система оставалась нетронутой с прежними должностными окладами, в то время как административные, финансовые, полицейские штаты увеличились. Положение судебных мест, оставшихся с наибеднейшим содержанием, находилось в критическом состоянии.

     Судебные  установления 20 ноября 1864 года разделили  судебную систему не две части  обособленные друг от друга:

     а) местные суды – мировой суд, съезд  мировых судей;

     б) общие суды – окружной суд, судебные палаты .

     Кроме того, судебные установления закрепили независимость судебной власти от административной, коллегиальность, состязательность, всесословность, но оставались духовные, военные, коммерческие, крестьянские, инородческие суды. В Сибири судебные реформы представляли другую картину. Производство следствий оставалось обязанностью полиции. Комиссия созданная для разработки облегченных правил судопроизводства, решила ограничиться:

     усилением личного состава окружных и городских  полицейских управлений, прибавлением заседателей, приставов по следственной части, передать этим чиновника «важнейшее» следствие;

     заседатели  и приставы по следственной части  не должны были нести другие полицейские  обязанности⁵.

     В Иркутской губернии в 70-80-х годах  находилось три окружных суда, в  Иркутске – для Иркутского и Верхоленского уездов, в Нижнеудинске – для Нижнеудинского и Балаганского уездов и в Киренске.

     В Иркутском губернском суде должности  занимали: 1 председатель, 1 товарищ  председателя, 3 советника; в окружных судах, Иркутском и Нижнеудинском  – по 1 судье и 3 заседателя, в Киренском – 1 судья и 2 заседателя. Как видно, облегченные правила, выработанные для Сибири, и не упоминают мировых судей, судебных палат, суда присяжных.

     По  статистическим данным просматривается  увеличение гражданских дел, этому  способствовали развитие производства, рост промышленности, число же служащих суда оставалось прежним.

     Ревизия, проведенная в 1874г. в Иркутском  окружном суде, выявила «беспорядки  и запущенность…лишь гадательно определено» число не рассмотренных  дел составило 1500 . (О последствиях ревизии Иркутский генерал-губернатор сообщил министерству юстиции).

     В 1879 году генерал-губернатор Восточной  Сибири обратился с просьбой к  министру юстиции: «…я прошу благосклонного внимания о содействии к скорейшему разрешению сделанных представлений об улучшении судебной части» .

     В 1882 год правительство отправило  в губернию проект временных правил, касающихся судопроизводства и судоустройства в Сибири, в 1885 году допустив незначительные изменения, решилось ввести в действие в июне 1886 года. (Новые правила по-прежнему не упоминали о буржуазных принципах и институтах правосудия.)

     Эти правила представляли собой полумеру, не устраняли основных недостатков. По-прежнему судебная власть оставалась неотделенной от административной. Так, в компетенцию Губернаторского Совета входило вынесение определения на решение губернского суда, которое являлось окончательным и принесение жалоб на него не допускалось. Приговоры губернского суда о делах ссыльно-каторжных и ссыльнопоселенцев приводились в исполнение после утверждения их губернатором. Новый порядок судопроизводства, предусматривающий открытый, состязательных характер процесса сводился на нет, когда губернатор, публично оглашенный приговор, утверждал, изменял, отменял без объяснения причин.

     Неудовлетворительное  положение следственной части Временные  правила не изменили. Большая часть  следствий производилась полицейскими чиновниками, у которых не было специального юридического образования, они вообще редко имели среднее общее  образование. Ранее администрация губернии могла командировать должностных лиц для расследования преступлений, теперь эти обязанности были возложены на полицию и судебных следователей, но их штат не увеличился. Следствие производилось медленно, с нарушением правосудия. Министерство юстиции видело выход в учреждении должностей особых чиновников, должность которых ограничивалась сложными делами, и в свободное от следствия время они должны были участвовать в заседаниях суда, за исключением тех дел, в которых они производили следствие.

     Отсутствие  института мировых судей осложняло  финансовое положение. Согласно временным  правилам в окружных судах несли  обязанности 22 чиновника, на их содержание уходило 24350 рублей , не учитывая суммы  на наем помещения. Мировые судьи  могли значительно сократить эти затраты, рассматривая дела единолично.

     Правительство оправдывало отсутствие присяжных  заседателей в Сибири обширностью  территории и малочисленностью населения, значительной частью ссыльных, невозможностью привлечения крестьян к таким обязанностям по их образу жизни. Временные правила 25 февраля 1885 года не устранили недостатков и не привели к желаемым результатам. По прошествии 50 лет после принятия уставов А. Ф. Кони писал: «Из них были допущены весьма важные изъятия, неоправданные необходимостью и основанные на весьма спорных соображениях политического свойства».

     Первоначальные  проекты судебной реформы, разрабатываемые  в 60-х годах, не содержали каких-либо исключений для Сибири. Критическое  состояние судебной системы побудило министерство юстиции командировать в Сибирь особо уполномоченных, в Иркутскую губернию было отправлен действительный статский советник Носов.

     В 1894 г. собранный материал был предложен  на обсуждение комиссии, возглавляемой  товарищем министра юстиции Бутаковым. Комиссия, приняв во внимание все особенности Сибири, приняла решение отступить от общих правил Судебных Уставов. В 1897 году одновременно по всей Сибири вступили в действие Временные правила.

     Актуальность  применения демократических институтов очевидна в сегодняшние дни, изменение, произошедшие в нашей стране, заставили вернуться и к суду присяжных и мировым судьям.

     Так, Сибирь середины ХIХ в., по мнению большинства, была отсталой во всех отношениях окраиной империи, здесь еще не был исчерпан ресурс административных способов управления территорией. Кроме того, данный регион продолжал оставаться местом уголовной и политической ссылки. Сибирский капитал ещё не стал самостоятельной и определяющей силой, поэтому не созрели экономические предпосылки для судебной реформы. Помимо этого, необходимо учитывать неопределенность правового статуса территории

     К вышеуказанному необходимо добавить и то, что правительство недооценивало экономический и геополитический потенциал Сибири, а также очевидное игнорирование властью потребностей местного населения в правовых средствах и инструментах защиты. И, наконец, ретроградство, косность и своекорыстие местного полицейского чиновничества, оказывавшего всемерное сопротивление планам переустройства судов, а, следовательно, утрате своей юридической власти. Все это явилось непреодолимым препятствием на пути реализации судебной реформы 1864 г. в Сибири сразу же после подписания Судебных уставов. Конечно, нельзя сказать, что царское правительство совершенно не замечало проблем сибирских территорий и не искало средств по их разрешению. Можно указать несколько мероприятий, направленных на преобразование «судебных мест» и «судебных установлений» в 70-80 гг. XIX в. Так, еще в 1871 г. Министерство юстиции пыталось принять предварительные меры, направленные на улучшение судоустройства и судопроизводства этого региона. По предложению главного Управления Сибири министерство юстиции решило распространить на данной территории действие правил 11 октября 1865 г. и Правил 10 марта 1869 г., регулировавших порядок производства дел в прежних судебных местах⁶. Для этого был составлен проект «Временных правило применении в Сибири улучшенного судопроизводства и делопроизводства в судебных местах прежнего устройства». Но ввиду отсутствия материальных средств распространение действий «Временных правил» было приостановлено до 1 января. Помимо «Временных правил» были выработаны «Временные штаты судебных установлений и прокурорского надзора в Сибири», согласно которым предполагалось ликвидировать городские суды в ряде сибирских городов и возложить их функции на окружные суды.

     Однако, упразднение в 1882 г. Западно-Сибирского генерал-губернаторства изменило управленческий статус некоторых губерний (Тобольской и Томской). Он был фактически приравнен к статусу внутренних губерний России. В итоге Западная Сибирь превратилась в своего рода «внутреннюю окраину», повысив свое положение благодаря «интегрированности в имперское пространство».4 Соответственно встал вопрос о распространении благ, которыми пользовались внутренние губернии, и на данный регион (в том числе речь шла и о реализации судебной реформы). Таким образом, это событие претворило очередной этап преобразований судебной «части» Сибири. Так, в 1882 г. Министерство юстиции вновь вернулось к вопросу о сибирском суде.

     20 февраля 1883 г. министр юстиции Д.Н. Набоков представил в Государственный совет записку с предложениями об изменении деятельности сибирского суда. Выработанные Министерством юстиции законоположения, после обсуждения в Государственном совете, вошли в закон 25 февраля 1885 г, в котором были утверждены «Временные правила о некоторых изменениях по судоустройству в губерниях Тобольской и Томской, Восточной Сибири и Приамурском крае», в дальнейшем «Временные правила 1885 г.». Предполагалось, что «Временные правила 1885 г.» вступят в силу с 1-го сентября 1886 г. с соблюдением постепенности, которая будет определена по взаимному соглашению министров юстиции, внутренних дел и финансов.

     Основой судебной реформы 1885 г. должна была стать комбинация положений нескольких законодательных актов 1860-х гг., внесших в свое время в устаревшие судебные порядки передовые процессуальные начала.

     Важно отметить, что все вышеуказанные преобразования судебной «части» Сибири были проведены в рамках реорганизации местной администрации на принципах единовластия и единоначалия, то есть на принципах, заведомо несовместимых с природой правосудия.

     Известно, что дореформенная российская юрисдикция – это вид управленческой деятельности в её специфическом виде, а система судебных органов представляла собой систему структурных подразделений администрации с полномочиями в области юрисдикции, её составную часть. Это в полной мере соответствовало форме и структуре власти империи, принципу ее единовластия. Каждое административное ведомство имело свою «судебную часть»: общая администрация губернии – суды общей юрисдикции, «по крестьянским делам», по делам опеки, «сиротские суды»; военное ведомство – военные суды, трибуналы; финансовые ведомства – коммерческие суды; церковь – духовные суды и т.д.). Суды «общих установлений» были и организационно и процессуально подчинены администрации: губернаторы не только утверждали все решения и приговоры местных судов, но и одновременно совмещали должности председателей губернских судов. Судебные процедуры, были основаны исключительно на административных приемах и методах (так называемый инквизиционный процесс). Цель такой деятельности – применение уголовной репрессии либо прямое административное разрешение гражданско-правовой коллизии.

     Политика  частичных изменений и «улучшения» такого порядка 70 – 80 гг. XIX в. не дала результатов. Следовательно, требовалась иная модель государственного управления, которая позволила бы разделить функции управления и юрисдикции. Такой моделью и была реализованная в Европейской части России судебная реформа 1864 г.

     Таким образом, назрели предпосылки для осуществления судебной реформы в Сибири в полном объеме. К тому же к концу XIX в. ситуация как внутри страны, так и за её пределами коренным образом изменилась. Россия была вынуждена искать адекватные ответы на те вызовы и угрозы её интересам, которые складывались вследствие активизации политики дальневосточного и среднеазиатского направления сопредельных и других наиболее сильных стран. Таким ответом могла быть только всемерная экспансия России на восток, реальное освоение её восточных территорий. Строительство транссибирской железнодорожной магистрали, портов, крепостей и других инфраструктурных сооружений обеспечили России реальное участие в делах Дальнего Востока и Средней Азии. Так, Сибирь из окраинной, удерживаемой «про запас» территории превратилась в опорный, стратегически важный регион как внутренней, так и внешней политики империи. От властей потребовались неотложные усилия, направленные не только на активное развитие экономического и хозяйственного потенциала Сибири, но и обустройство на её территории эффективной управленческой системы. Полуколониальная, военно-административная организация власти к тому времени успешно доказала свою полную несостоятельность и требовала срочной реорганизации. Важнейшим направлением такой реорганизация должно было быть внедрение в сферу государственного строительства правовых методов деятельности, создание стимулов для социальной и общественной ответственности сибирских властей за решение вопросов местного значения.

     Следовательно, главной целью судебной реформы в Сибири 1897 г. стала интеграция Сибирских территорий в единое правовое пространство Российской империи.

     В дальнейшем начался процесс разработки судебной реформы для реализации ее в Сибири. В ходе работы специальной межведомственной правительственной комиссии, возглавляемой П.М. Бутовским, представители всех министерств и ведомств (за исключением представителя Министерства внутренних дел) поддержали необходимость проведения реформы в Сибири. Все губернаторы Сибири также высказались в пользу реализации судебной реформы на началах Судебных уставов 1864 г. Такое единодушие было основано на полном осознании необходимости в коренном изменении управленческой модели сибирскими губерниями и областями. Судебная реформа должна была стать ключевым моментом этих преобразований⁷.

     Работа  по подготовке «законодательных предположений» о судебной реформе в Сибири, порученная комиссии под руководством товарища министра юстиции П.М. Бутовского, совпала по времени с работой другой правительственной комиссии под руководством самого министра юстиции Н.В. Муравьева.

     Целью работы «муравьевской» комиссии была подготовка процессуальных кодексов, которыми предстояло заменить Судебные уставы 1864 г. Пресса, пристально следившая за работой обеих комиссий, быстро обнаружила серьезное влияние комиссии Н.В. Муравьева на работу комиссии под руководством П.М. Бутовского. Результатом работы этих комиссий стало мнение Государственного совета «О применении судебных уставов к губерниям и областям Сибири и об утверждении временных штатов судебных установлений названных губерний и областей и временного дополнительного штата Казанской судебной палаты, расписания окружных судов по округам Казанской и Иркутской судебных палат », которое легло в основу закона от 13 мая 1896 г.6 Таким образом, правовой базой для судебного строительства в Сибири были избраны Судебные уставы 1864 г., но в усеченном и адаптированном варианте. Комментируя закон от 13 мая 1896 г. можно отметить следующее. Судебная реформа в Сибири – это событие далеко не локального характера, так как «изъятия» из Судебных уставов 1864 г. были произведены по тем вопросам, которые были проблемными и для остальной России при проведении судебной реформы:

     1. Путем частичных «изъятий» из Судебных уставов 1864 г. их основополагающих принципов удалось ликвидировать самостоятельность и независимость судебной власти, восстановить принцип единовластия и вернуть суды под контроль местных властей. Совершено это было путем ликвидации гарантий независимости и судов, и судей. Отмены принципа экстерриториальности, принципа несменяемости и неприкосновенности судей, изменения порядка их административной и дисциплинарной ответственности, снижением их материальной обеспеченности и социальной защищенности;

     2. Был отменен принцип совместной ответственности за результаты судебных решений между обществом и государством. Практически сведено к нулю участие населения в отправлении правосудия. Это было сделано путем ликвидации суда присяжных, выборной мировой юстиции, ограничение статуса почетных мировых судей, нарушение принципа гласности судебных процессов.

     3. Особого внимания требует анализ сущностного содержания такого института, как мировая юстиция. Мировая юстиция, предусмотренная Судебными уставами 1864 г., – это выборная, независимая часть судебной системы, имеющая свой самостоятельный предмет ведения – дела мировой подсудности. В конечном счете, это институт самоорганизации местного общества. В Сибири была реализована совершенно иная модель судебного устройства – система участковых государственных судей с расширенным кругом полномочий.