Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

История мафии

Кальви Фабрицио Повседневная жизнь итальянской мафии

Вступительная статья

Христос в кривом зеркале: мафия и Церковь на юге Италии

6июня 1997 года сицилийская полиция арестовала Пьетро Альери, второе по значению лицо в местной мафии. Тридцативосьмилетний Альери, на протяжении последних восьми лет скрывавшийся от правосудия, был захвачен в своем загородном доме, в нескольких километрах от Палермо. В подполе дома обнаружили церковь — с алтарем, мраморной балюстрадой, дарохранительницей, изображениями Тайной Вечери, Святого Августина, Мадонны, почитаемой в близлежащем городке Миличия. В ларцах хранились сотни фигуроксвятых, в том числе десять — Святого Михаила Архангела, покровителя полицейских. В доме нашли также множество духовных книг; две из них — «Жизнь пилигрима» (перевод двух анонимных произведений, написанных в одном из русских монастырей в середине прошлого века) и «Исповедь» Святого Августина — лежали на ночном столике хозяина.

Полиция арестовала также падре Марио Фриттитту — священника прихода Калса в Палермо, который «по совместительству» отправлял службу в той подпольной церкви.

Сообщение об обстоятельствах двойного ареста вызвало в Италии дискуссию о взаимоотношениях церкви и мафии. Ведь «Синьорино» («молодой синьор» — так называли Альери за особое щегольство в одежде), окончивший гимназию при архиепископской семинарии в Палермо и лицей при семинарии в Монреале, начал свою мафиозную карьеру как киллер, затем весьма успешно занимался наркобизнесом и наконец сменил Тото Риину на посту главы «Капитула» (высшего арбитражного органа в случае конфликта или при необходимости согласования действий между различными мафиозными «семьями»). Как уживались в его душе Евангелие и насилие? Был ли прав ли падре Фриттита, утверждая, что всего-навсего пытался наставить Альери на путь истинный и ни в коей мере не являлся пособником его преступлений?

Чтобы читатель мог составить собственное мнение об этих проблемах, попытаемся напомнить ему — в самых общих чертах — историю сицилийской мафии, рассмотреть внутреннюю структуру и ритуалы этой организации (а также родственной ей калабрийской ‘ндрангиты) и, наконец, проследить изменение позиции церкви по отношению к «людям чести», как именуют себя сами мафиози.Мафия—взгляд извне

«Одна курица решила стать членом мафии. Она пошла к министру мафии, чтобы получить у него письменную рекомендацию, но он сказал ей, что мафии не существует. Она пошла к судье мафии, но и он сказал, что мафии не существует. Наконец, она пошла к градоначальнику мафии, но он также сказал, что мафии не существует. Тогда курица вернулась в курятник и на вопросы своих товарок отвечала, что мафии не существует. И тут все куры подумали, что она вступила-таки в мафию, и стали ее бояться».

В процитированном отрывке из книги Луиджи Малербы «Башковитые куры» обыгрываются два реальных факта. Во-первых, о внутренней структуре мафии люди, посторонние ей,до самого последнего времени почти ничего не знали. Можно по пальцам пересчитать случаи, когда в руки властей попадали какие-то документы о внутренних делах мафии (члены этой организации записей принципиально не ведут). Случаев же, когда арестованный мафиози выдавал своих сообщников, практически не было. А это значит, что мафия — не просто преступная организация, но общество, спаянное железной дисциплиной и имеющее свою, достаточно сильную идеологию (как иначе объяснить, что у них отсутствует феномен «предательства», известный во все века, во всех враждующих армиях?). Во-вторых, молчало и население — побуждаемое к тому, конечно, страхом, но также и необходимостью (в экономически отсталой Сицилии, бедствиями которой остаются крайняя нищета и безработица, люди предпочитают не восставать против «хозяев жизни», но искать их покровительства), и тем, что отчасти разделяет (или до недавнего времени разделяло) идеологию мафиози. Понятиеомертэ,которое приблизительно можно перевести как «поведение, достойное мужчины» и которое подразумевает прежде всего неразглашение секретов своей «семьи» (клана, нации) чужакам, было впитано с молоком матери не только «людьми чести», но и большинством их соотечественников — ведь Сицилия на протяжении веков оставалась окраиной иноземных империй и ощущает себя «падчерицей» даже в сегодняшней Итальянской республике.

Мафия родилась на западе Сицилии (в треугольнике, вершинами которого можно считать города Палермо, Трапани, Агридженто) в самом начале XIX века, в эпоху владычества Бурбонов. Тогда сицилианские аристократы не имели других источников доходов, кроме своих земель — их не приглашали ко двору, а в армии французы предпочитали использовать швейцарских наемников. Работать же на земле не позволяла дворянская честь. Земли стали сдавать в аренду. Арендаторы (по-итальянски они называлисьгабеллотти)обзаводились собственными вооруженными отрядами, выколачивали из крестьян подати, обеспечивали их послушание и вскоре сделались первыми предпринимателями в здешних местах — владельцами мельниц, прессов для оливок и винограда, ростовщиками и, одновременно, реальной военной силой. После объединения Италии (многие габеллотти присоединились к Гарибальди) их влияние только усилилось. В апреле 1865 года префект Палермо маркиз Филиппо Гвалтерио впервые употребил в официальном донесении слово «мафия», а уже в мае 1875 года заместитель префекта Палермо кавалер Сораньи писал министру иностранных дел: «Мафия (… эта огромная организация… которая распространилась на весь социальный организм и, действуя противоположными методами запугивания и покровительства, пытается подменить собою публичную власть…) имеет ныне большую силу, нежели правительство и закон».

С конца XIX века представители мафии начинают занимать важные должности в местных органах власти — коммунальных и провинциальных.

Примерно тогда же окончательно формируется «стиль жизни» мафиози. Они завоевывают огромный авторитет в обществе. Так, дон Витторио Галэ, глава мафиозной «семьи» Монреале, человек, на счету которого было 39 убийств, ежедневно отправлялся по своим делам в обыкновенной конке и каждый спешил уступить ему место — подобного уважения не оказывали даже пользовавшемуся той же конкой монреальскому архиепископу.

У мафиози вошло в обычай оставлять на месте преступления особые следы: они вкладывали в рот убитого камень, рассыпали на его груди плоды кактуса. Начались кровавые«вендетты», войны между «семьями», в ходе которых не щадили даже двенадцатилетних подростков.

В начале XX века, вместе с волной итальянских эмигрантов, сицилийские мафиози попали в Америку (первые сведения об этом относятся к 1915 году), где основали «дочернюю»мафиозную структуру, «Коза ностру», не порывая, однако, связей с «семьями» на родине.

Фашистское государство не желало терпеть рядом с собой столь мощную организацию, и в октябре 1925 года Муссолини назначил префектом Палермо Чезаре Примо Мори, дав ему четкие указания искоренить мафию. За три года, пока Мори оставался в должности префекта (в 1929 году он вынужден был уйти в отставку по возрастному цензу), мафии был нанесен страшный урон. Тысячи мафиози предстали перед судом и были осуждены; среди них — синдики и другие представители коммунальных органов власти, священники и адвокаты, запятнавшие себя связью с преступной организацией. Впервые государство стало осуществлять целенаправленную политику борьбы с мафией. Однако после отставки Мори такая политика быстро сошла на нет.

10июля 1943 года на Сицилии высадился англо-американский десант. Во время проведения этой операции большую помощь союзникам оказали местные мафиози, а также их итало-американские соратники — прежде всего Счастливчик Лучиано и Вито Геновезе (прототип дона Вито Корлеоне, героя знаменитого романа Марио Пьюзо «Крестный отец» и одноименного фильма Фрэнсиса Форда Копполы). Многие факты свидетельствуют о том, что на всем протяжении Второй мировой войны сицилийская мафия активно занималась шпионажем в пользу англо-американцев. Как бы то ни было, летом 1943 года союзники назначили синдиком Муссомели мафиози Генко Руссо, а синдиком Виллальбы — мафиози Калоджеро Виццино[1].Мафиози устанавливали личные связи с представителями местных органов власти, их дети становились адвокатами, врачами, священниками и, занимаясь профессиональнойдеятельностью, оказывали многочисленные услуги своим сородичам.

Типичной фигурой послевоенного периода был глава мафиозной семьи Корлеоне врач Микеле Наварра (убит в 1958 году). Он совмещал должности директора госпиталя в Корлеоне, главного врача сицилианских железных дорог, директора туберкулезного санатория, президента Конфедерации сельхозпроизводителей и другие. Этот врач, собственной рукой сделавший смертельную инъекцию тринадцатилетнему подростку, который случайно стал соучастником его преступления, был другом многих политических деятелей, в том числе Марио Шелбы, могущественного министра иностранных дел Италии во всех христианско-демократических правительствах с 1948 по 1953 год. Жители Корлеоне называли Наварру так, как обычно именуют Господа, —и patri nostru,«отец наш».

Примерно до 1950 года Сицилия оставалась исключительно аграрной страной. Начиная с этого времени мафиози стали заниматься контрабандой сигарет, доставкой в США героина (который производился на подпольных сицилийских фабриках из сырья, поступавшего из Турции и Ливана), жилищным строительством в Палермо. Возникли первые крупные состояния, нажитые на наркобизнесе. С 12 по 16 октября 1957 года в Палермо проходила историческая встреча представителей сицилийских поставщиков героина (Генко Руссои Гаспаре Магаддино), «посредников» (Санто Сорджи и Счастливчик Лучиано) и «американцев» (Джо Бонанно и Фрэнк Гарофало). В 50–60-е годы сицилийцы полностью обеспечивали потребности американского наркорынка.

В 70-е годы деятельность сицилийской мафии распространилась на всю страну (прежде всего на крупные города Севера, переживавшие экономический «бум» — Милан, Турин, Геную и Рим), а героин начали продавать и в самой Италии. В конце 70-х годов были заключены соглашения между представителями мафии и ‘ндрангиты о сотрудничестве в некоторых сферах международной торговли героином.

Специалисты, которые занимаются сицилийской мафией, говорят о ее перерождении, о феномене «новой мафии», существующем приблизительно с 1970 года. Выйдя на международный уровень, мафия, с одной стороны, оказалась сильнее других преступных организаций (именно благодаря своим традициям, четкой структуре, идеологии) и начала влиять на них, а с другой — заимствовала методы борьбы «обыкновенных» преступников и террористов (вместо традиционной самодельной бомбы, лупары или веревки для удушения мафия теперь использует автомат Калашникова и другое современное оружие), по необходимости стала привлекать в свои ряды не очень проверенных людей. К 1970 году число мафиози на Сицилии не превышало 1000 человек — количество, явно недостаточное для крупных международных операций в условиях приобретших ожесточенный характер мафиозных войн за передел сфер влияния; в это же время мафия впервые вступила в открытый конфликт с государством.

В 1971 году в Палермо был убит прокурор республики Пьетро Скальоне. В 1977–1982 годах произошла целая серия убийств крупных государственных деятелей, военных, журналистов, которые вели бескомпромиссную борьбу с мафией. Политические преступления противоречили старым традициям мафии и вызвали острый кризис в ее рядах, о котором и повествуется в книге Фабрицио Кальви.Мафия—взгляд изнутри

Слово «мафия», происхождение которого не вполне ясно («мафиозо» по-итальянски значит «франт»), сами члены этой организации не употребляют. Они называют себя «Обществом чести» или «Коза ностра» («Наше дело» — выражение, впервые возникшее в среде американских мафиози). Слово ‘ндрангита (название родственной преступной организации в провинции Реджо-ди-Калабрия) произошло от греческого andragathos («человек мужественный, честный, достойный») — то есть в основе названий того и другого сообщества лежат однотипные представления об избранных, достойных людях, своего рода элите.

Члены сицилийской мафии возводят свое происхождение к средневековой секте последователей Святого Франциска ди Паоло, будто бы основанной в 1185 году. В XVIII веке члены этой секты, или тайного общества, обитали в Палермо, в подземных пещерах, днем молились, а ночью, как рассказывали в народе, совершали вылазки, чтобы защищать угнетенных бедняков.

Вступая в организацию, каждый член мафии проходит торжественный обряд инициации, в ходе которого клянется защищать вдов, сирот, вообще семью, не красть, не желать жены ближнего своего, беспрекословно выполнять распоряжения вышестоящих. Мафиози не терпят в своих рядах воров и нарушителей супружеских прав. Развод в их среде запрещен. Однако, с другой стороны, вступить в организацию может лишь тот, кто зарекомендовал себя как хладнокровный убийца (поэтому молодые претенденты зачастую совершают по видимости бессмысленные, ничем не мотивированные преступления).

Мафиозная организация строится по территориальному принципу. Так, территорию провинции Палермо контролируют около двадцати семей, территорию Нью-Йорка — пять. Всего в Италии (на конец 1997 года) насчитывалось 463 «семьи». Каждая «семья» обладает полной автономией на своей территории: чтобы совершить преступление на чужом участке или даже просто купить там дом, мафиози должен обратиться за разрешением к контролирующей этот участок «семье». Управляет делами «семьи» избираемый «людьми чести» «глава»(капо, капофамилья)или «заместитель», которого он назначает сам (вице-капо). В зависимости от величины семьи, у «главы» может быть от одного до трех «советников» (консильери).Среднее звено организации представляют «начальники десятков» (капидечина),которые командуют «бойцами». Число «бойцов» «семьи» относительно невелико (от двадцати до семидесяти), но с ней сотрудничает большое число людей, которые «людьми чести» не являются, хотя и оказывают мафии, по мере необходимости, разовые услуги.

В принципе, любой «боец» может достичь высших должностей в мафии, пройдя по порядку всю ее иерархию. Его успех будет зависеть от личных качеств, а также родственныхи дружеских связей с видными деятелями мафиозных групп. Пример такой «блестящей» карьеры — история Лучано Лиджио, выходца из крестьянской семьи, убийцы, полукалеки (он был болен костным туберкулезом), одного из самых страшных киллеров семьи Корлеоне, который, убив Микеле Наварру, возглавил эту семью и стал инициатором кровавой войны между мафиозными кланами в начале 80-х годов.

Высший орган мафии, регулирующий отношения между семьями одной провинции, называется «Комиссией», или «Капитулом». Комиссия состоит из «секретарей», каждый из которых избирается на три года и представляет интересы трех семей. В 70-е годы была создана «межпровинциальная комиссия», в которой представлены семьи всей Сицилии. Глава Комиссии (то есть глава сицилийской мафии) избирается демократическим путем из всех ее членов. ’Ндрангита имеет ту же внутреннюю структуру, но, в отличие от мафии, в ней нет единого координирующего органа, который соответствовал бы сицилийской Комиссии.

Итак, еще в недавнем прошлом человек, вступавший в мафию, сколь бы бедным он ни был, во-первых, сразу же повышал свой статус в глазах окружающих (мафиози легко можно было узнать по развязному поведению, ярким шейным платкам и т. д.); во-вторых, мог рассчитывать на карьеру внутри организации, помощь главы «семьи», «семейных» адвокатов и пр., «пенсию» для себя и ближайших родственников в случае тюремного заключения. К этому прибавлялся еще один удивительный феномен: мафиози ощущал себя человеком глубоко религиозным, ибо все обряды организации были как бы санкционированы Богом и святыми. Правда, религиозность эта — весьма странного свойства. Так, принося клятву во время обряда инициации, каждый вступающий в мафию человек должен уколоть свой палец колючкой, подождать, пока несколько капель крови прольются на бумажную иконку с изображением святого, потом поджечь иконку и, перекладывая ее из руки в руку, пока бумага не сгорит, произнести следующие слова: «Моя плоть пусть сгорит,как эта святая икона, если я не сохраню верность своей клятве». Как тут не вспомнить рассказ Хорхе Луиса Борхеса «Евангелие от Марка»? Герой этого рассказа, аргентинский студент, оказавшись летом в поместье друга, в обществе неграмотного управляющего с примесью индейских кровей и его сына и дочери, стал по вечерам читать им Евангелие. Они слушали его с интересом, задавали вопросы, старались во всем угодить, а потом… соорудив из досок крест, распяли, чтобы через его смерть обрести Спасение. Так они поняли библейский текст.

Хочется процитировать несколько отрывков из ритуальных диалогов членов ‘ндрангиты. Ознакомившись с ними, трудно не почувствовать, что эта организация обладает собственной, достаточно цельной религиозной идеологией, в которой перемешаны христианство, фольклорные мотивы, заимствованный менталитет феодальных сеньоров.

«Я приказываю Вам, мудрый товарищ, именем нашего строжайшего Святого Михаила Архангела посмотреть под Вашей правой ступней, где находится широкая и глубокая гробница, достигающая уровня моря, и там Вы найдете два ключа, один из золота и один из серебра: тот, что из золота, принадлежит мне, а тот, что из серебра, — Обществу»(из обряда инициации).

«— Окажите мне честь, мудрый товарищ, скажите, как Вы узнали Общество?

— Было прекрасное утро субботы и светила звезда. Когда я шел, то увидел сад с розами и другими цветами и посреди сада стояла звезда. Меня встретил Ангел и спросил: „Чего Вы ищете?“ — „Я странствую в поисках садика с розами и другими цветами, где крестят отроков — КАМОРРИСТОВ и ЮНОШЕЙ ЧЕСТИ“. — „Если Вы ищете этот сад, то входите“. И так я вошел»(из обряда знакомства).

«— Окажите мне честь, мудрый товарищ, я разговариваю с Вами. Можете ли Вы ответить, что представляет собой Незримое Общество?

— Высокочтимый мудрый товарищ, Незримое Общество представляет собой огромный зеленый луг, вкруг которого непрерывно разгуливают ангелы и несравненные кавалеры,чтобы расставить по местам все вещи, что находятся за его пределами; все души духовные и телесные, которые их знают; друзей и родственников из иного мира, которые ихне знают. Кто попадает к ним, тех узнают, и они показывают только свои достоинства, чтобы их узнали. Они исполняют обязанности Святых Рая, которые принимают и направляют всех в соответствии с заслугами: луг и крест, крест и луг»(из обряда избрания на более высокую должность).

«— Окажите мне честь сообщить, какой знак Вы носите внутри общества и какому святому поклоняетесь?

— Поклоняюсь Иисусу Христу на кресте и ношу номер 25 марта, дня нашей Пресвятой Богородицы, которой поклоняюсь и которую ищу повсюду и изображение которой ношу на груди»(из обряда встречи).

Преступления и вера уживаются вместе, как кажется, потому, что мафиози делят людей на несколько категорий. Кодекс «чести» действует только в рамках самого общества (члены которого, между прочим, обязаны говорить друг другу абсолютную правду). Очень легко, особенно в последние годы, происходит сужение сферы действия этого принципа: он вдруг перестает соблюдаться в отношении враждебных (или просто конкурирующих) мафиозных «семей». Одной из причин войны мафиозных группировок в начале 80-х годов послужило грубейшее нарушение законов Общества об убийстве должностного лица, Джузеппе Руссо (1977), не поставили в известность тогдашнего главу Комиссии, капо «семьи» Чинизи Гаэтано Бадаламенти. К тем, кто в организацию не входит, вообще относятся как к существам низшего сорта. Известно множество случаев, когда людей убивали «по ошибке» — потому, например, что они случайно прогуливались вместе с человеком, которого решено было похитить или убить, или из них рассчитывали вытянуть какую-то информацию, которой, как было очевидно самим мафиози, они скорее всего не располагали. Герой романа Леонардо Шаши «День совы», глава мафиозной семьи дон Мариано, утверждает: «То, что обычно называют человечеством… я делю на пять категорий: люди, полулюди, людишки, рвачи (упоминаю о них с уважением) и шушера… Людей чрезвычайно мало, полулюдей мало. Будь моя воля, я остановился бы на полулюдях… Так нет же, деградация идет еще ниже, до людишек: они — дети, возомнившие себя взрослыми. И еще ниже, до рвачей, которых уже легионы… И наконец, до шушеры: им бы следовало жить в прудах вместе с утками, ибо их жизнь имеет не больше смысла и пользы, чем жизнь уток…»Мафия и Церковь

К сожалению, совсем до недавнего времени итальянская церковь не ставила перед собой задачи целенаправленной борьбы с мафией. Вряд ли мы должны усматривать в этом ее вину. Ведь и государство приняло соответствующий закон только в 1982 году. Проблема «кривого зеркала» христианства — проблема философская, и ею стали заниматься тоже не так давно (я имею в виду прежде всего работы медиевистов об особенностях восприятия христианской религии в среде неграмотного крестьянства). А ведь мафиози организовывали народные религиозные праздники, делали богатые пожертвования, участвовали в церковных процессиях…

В 1964 году, когда парламентская комиссия «Антимафия» (1962–1976) планировала инспекционную поездку по Сицилии, кардинал Палермо Руффини обосновывал свое негативное отношение к этой идее так: «Безжалостная пропаганда, действуя через печать, радио, телевидение, в конце концов заставила и Италию и другие страны поверить в то, что зараза мафии распространилась на большей части острова и что все сицилийцы — мафиози».

Мы знаем случаи, когда сицилийские священники сотрудничали с мафией (в 70-е годы падре Агостино Коппола был осужден на десять лет за сообщничество в похищении, осуществленном Лучано Леджо; в 1980 году был убит францисканский монах фра Джачинто, который, как выяснилось, «обслуживал» одно из кладбищ мафиози и получал от мафии деньги; ныне прокурор Палермо обвиняет в связях с мафией архиепископа Монреале Кассизу). Однако подобные случаи — редкие исключения. Иногда священники становились невольными пособниками мафии — их использовали для ведения переговоров об уплате выкупа за похищенных (дела о похищении Кассина в Палермо и Росси в Турине). Гораздо больше было таких священников — в епархиях Палермо, Кальтаниссетты, Монреале, — которые боролись с мафией и стали ее жертвами.

Перелом в отношении церкви к мафии наметился в 1982 году, в связи с убийством супругов Далла Кьеза. Архиепископ Палермо кардинал Сальваторе Паппалардо отслужил мессу, которую назвали «анти-мафиозной», ибо в ней слова Евангелия прозвучали как осуждение этой организации. В том же году кардинал возобновил церковную анафему на всех исполнителей и вдохновителей убийств, ранее провозглашавшуюся в 1944 и 1950 годах. В ноябре 1982 года Палермо посетил папа Иоанн Павел II. В своем выступлении он осудил убийства, но слово «мафия» при этом не было произнесено.

К тому времени произошли важные сдвиги в культурной ситуации на Сицилии. В 60-е годы во всей Италии были введены пенсионное обеспечение, общедоступная медицинская помощь, обязательное школьное образование для детей до 14 лет. Телевещание позволило многим людям познакомиться с иной, «цивилизованной» системой ценностей. Стал меняться менталитет. Характерно, что активный борец против мафии Джузеппе Импастато, убитый в 1978 году, был сыном «человека чести» из семьи Чинизи Луиджи Импастато. В октябре 1982 году христиане Палермо опубликовали открытое письмо, в котором, в частности, говорилось: «Что можно сказать о культурном отставании нашей Церкви, которой не удалось взвешенно и последовательно проанализировать феномен мафии?.. Нам представляется важным и насущно необходимым потребовать у нашего епископа созыва церковной конференции, на которой мы могли бы… вместе решить, что сегодня можно сделать для нового и свободного евангельского свидетельствования нашей Церкви — именно в связи с проблемами, которые ставят перед нами власть и насилие мафиози».

9мая 1993 года в Агридженто папа произнес историческую инвективу против мафии.

В октябре 1993 года был убит священник прихода Бранкаччо (в Палермо) Пино Пульизи. На протяжении многих лет этот мужественный человек боролся с мафией очень действенным средством — пытаясь улучшить жизнь своих прихожан, добиться того, чтобы в его квартале построили среднюю школу, библиотеку, спортивную площадку, отремонтировали церковь. Он писал властям: «Без школы не может быть будущего для наших ребят, и именно поэтому мы просим среднюю школу для нашего квартала. Многие подростки избегают обязательного школьного образования и выбирают своей учительницей улицу. Они становятся жертвами волны насилия, спастись от которой очень трудно». Пульизи не «облегчал души» мафиозных главарей, как это делал, например, падре Фриттита, но и не закрывал ни перед кем путь к покаянию. Он обращался к мафиози так: «Двери церкви распахнуты, вы наши братья, в этой церкви вас крестили. У этого квартала, у ваших семей может быть совсем другая жизнь».

После ареста Фриттиты впервые началась дискуссия о выработке единой церковной политики в отношении мафии. По поручению кардинала Ди Джорджи пять теологов Палермского университета подготовили перечень проблем, которым предстоит стать предметом обсуждения. Главный смысл этого документа заключается в том, что Церкви подобает бороться с мафией собственными, специфическими средствами, отличными от тех методов, которыми пользуется политическая власть или гражданское общество. Эти средства — «прощение, милосердие, бескорыстная любовь». Отныне речь идет не о решении какого-либо священника, но о комплексных, органичных действиях всей Церкви.

Одна из наиболее актуальных проблем — проблема покаяния. Может ли священник встречаться с мафиози, например, если тот скрывается от полиции? Как он должен себя вести, чтобы не стать пособником преступника? По мнению теологов, священник не обязан посещать мафиози, скрывающегося от правосудия, за исключением того случая, когда тот пребывает на пороге смерти. Но, так или иначе, священник имеет право выполнить свой долг в отношении мафиози только один раз — и должен употребить все свое влияние, чтобы склонить его к покаянию. В чем должно заключаться это покаяние — в разрыве с мафией или в готовности сотрудничать с законом, называть имена своих сообщников? По данному вопросу единого мнения пока нет.

Другая важная проблема касается взаимоотношений священников с епископом. Теологи считают, что епископа необходимо извещать обо всех неординарных ситуациях.

Третья проблема — проблема таинства Евхаристии. Оно не может свершаться в «подпольной» церкви, ограничиваться чисто церковным ритуалом, поскольку предполагает единение всех верующих христианской общины. Необходимым условием совершения этого таинства, следовательно, должно быть истинное раскаяние преступника.

Книга Фабрицио Кальви, опубликованная почти одновременно на итальянском и французском языках, посвящена переломному моменту в истории сицилийской мафии — переходу от традиционных структур организованной преступности к структурам «современным» и конфликту между теми и другими. В определенной мере этот процесс сопоставимс тем, что происходит сейчас, тридцать лет спустя, в России: с взаимоотношениями между «ворами в законе» и лидерами преступного мира «новой формации», с борьбой преступных группировок за передел сфер влияния, с распространением новых видов преступного бизнеса[2].

Книга Кальви читается как захватывающий роман еще и потому, что у нее есть определенный сюжет: в центре повествования находятся судьбы нескольких ключевых фигур сицилийской мафии, в том числе Томмазо Бускетты, признания которого, психологически мотивированные нарушением неписаного кодекса чести во время войны сицилийских кланов в 80-х годах, впервые сделали достоянием гласности внутреннюю структуру мафии и позволили привлечь к суду многих ее главарей.

Другой, но столь же реальный персонаж книги — рядовой «боец» Общества. Проследив за его неудавшейся карьерой, читатель сможет получить достаточно полное представление и об иерархии отношений в мафиозной «семье», и о некоторых обрядах мафии, и о типичных способах организации преступлений.

Татьяна Баскакова[3]

Леонардо Шаша

«Мафия — это…»

Памяти почтенного Рокко Кинничи

Первый словарь сицилийского диалекта, в который включено слово «мафия», — словарь Трайны, изданный в 1868 году. В нем это слово представлено как новый термин, завезенный на Сицилию жителями Пьемонта, то есть чиновниками и солдатами, появившимися здесь в результате восстания Гарибальди, хотя не исключено, что сам термин происходит из Тосканы, гдеmaffia (с двумя «ff») значит «нищета», а словом smaferi обозначают сбиров, то есть полицейских агентов. Трайна полагает, что оба эти слова и их значения сближает тот тип людей, которых на Сицилии и называли мафиози. Мафиози обладает самоуверенностью и надменностью сбира, но это одновременно и отверженный, поскольку «воистину нищим можно назвать того, кто почитает себя великим человеком исключительно благодаря грубой силе; это обнаруживает в нем великую грубость, то есть то, что на деле он является нечем иным, как великой скотиной». Следовательно, мафия — это «видимость отваги и твердости духа». И ничего больше. Так же считал и один из самых крупных специалистовпо сицилийским народным традициям Джузеппе Питре из Палермо (1841–1916): «Мафия — это не секта или организация, у нее нет ни правил, ни уложений. Мафиози же — это не вори не бродяга, и если в связи с новыми веяниями этот термин применяют теперь к ворам и бродягам, то только потому, что у не слишком образованной публики не было достаточно времени, чтобы понять значение этого слова, к тому же обычно она не утруждает себя знанием того, что, в отличие от вора или бродяги, мафиози бывают исключительно храбрыми и твердыми людьми, людьми, которые никогда не попадаются на удочку, и в этом смысле быть мафиози — важно и даже нужно. Мафия — это сосредоточенность на самом себе, чрезмерное полагание на собственную силу — первого и последнего арбитра в любом деле, в любом конфликте, материальном или идейном; отсюда — нетерпимость по отношению к чужому превосходству, а еще более — к чужому высокомерию. Мафиози хочет, чтобы его уважали, и почти всегда сам уважает других. Если он оскорблен, то он не полагается на закон, на правосудие, но самолично его вершит; когда же ему для этого недостает силы, он действует с помощью других людей, которые чувствуют так же, как и он». Питре, в отличие от Трайны, снимает с мафиози обвинение в грубости и высокомерии, приписывая их «другим», тем, против кого мафиози восстает; таким образом, получается, что мафия якобы не что иное, как свободолюбие, горделивое противостояние унижению от сильных мира сего, а также противопоставление личной силы слабости закона и общественных институтов.