Итоги внешнеполитической деятельности СССР в 20-е годы

Содержание

Введение

Основные принципы политики Советского государства

Внешняя политика с Капиталистическими странами

Внешняя политика с Восточными соседями

Итоги внешнеполитической деятельности СССР в 20-е годы

Заключение

Список использованной литературы

Введение

В результате первой мировой войны и гражданской войны в России и Европе закладывается принципиально новая геополитическая ситуация на международной арене. Окончательно ломается традиционная для XVIII - начала ХХ века система.

Начиная с 1920 г. великие мировые державы отказались от планов свержения советского режима. Постепенно была снята экономическая блокада, а закрепление рядом соглашений новых государственных границ — возможно, и не рассматривавшихся сторонами как окончательные — означало необходимую Советской России передышку. По окончании гражданской войны и иностранной интервенции, после перехода к нэпу идея мировой революции для многих большевистских руководителей отошла на второй план. III конгресс Коминтерна (июнь—июль 1921 г.), предсказав новое глобальное обострение межимпериалистических противоречий, которые в «ближайшем будущем создадут благоприятные условия для революционного взрыва», тем не менее признал спад революционного движения в Европе. В ожидании нового подъема Ленин поставил во главу угла задачу мирного строительства Советского государства.

В 20-е гг. Советская страна нормализовала свои международные отношения, постепенно входя в мировое сообщество. Существенно, что этот процесс происходил на условиях Советского государства, которое, с одной стороны, отказалось платить долги царского правительства, но не отказалось от роли мирового центра революционного движения — с другой. Вытекавшая из этого двойственность советской внешней политики означала настоящий переворот в нормах и правилах международных отношений.

Цель настоящей работы – охарактеризовать особенности внешней политики молодого советского государства в 20-е годы.

Основные принципы политики Советского государства

Советские лидеры преследовали во внешней политике две противоречивые цели: подготовка мировой пролетарской революции и установление мирных отношений с другими государствами. Третий

Коммунистический Интернационал во главе с председателем Исполкома –  Г. Е. Зиновьевым, созданный в 1919 г., строил свою политику, исходя из иллюзорных представлений о фатальном углублении общего кризиса капитализма и неизбежности победы коммунистической формации. На цели мировой революции направлялись значительные материальные средства, направляемые как для агентурной работы, так и в адрес компартий зарубежных стран. Подобный двойной стандарт во внешней политике Советской России, а затем и СССР создавал немалые трудности для наркомата иностранных дел во главе с Г.В.Чичериным (в 1918-1928 гг.), которому в этих условиях приходилось вести диалог с капиталистическими странами.1

Первым важным шагом молодой советской дипломатии стал вопрос о выходе из войны. В Декрете о мире было сделано формальное предложение перемирия всем воюющим странам как союзным, так и враждебным. Страны Антанты не откликнулись на призыв о прекращении войны. Переговоры советской стороне пришлось вести с Германией. Они начались 12 декабря в Брест-Литовске. Германия и ее союзники настаивали на аннексии огромных территорий России (свыше 150 тыс. кв. км) и независимости Украины.

 В ЦК РКП(б) развернулась внутрипартийная дискуссия по вопросу о выходе из войны, а точнее о подписании сепаратного и аннексионистского мира с Германией. В.И.Ленин рассматривал мир как тактическую передышку, подчеркивая вынужденный характер соглашения. Против заключения перемирия выступала оппозиция левых коммунистов во главе с Н.И.Бухариным, настаивавшая на продолжении боевых действий в целях форсирования процесса мировой революции. Л.Д.Троцкий предлагал прекратить боевые действия из-за невозможности далее вести их, но мира не подписывать (отсюда его формула ни мира, ни войны, армию демобилизовать). Тезисы Ленина под воздействием местных партийных организаций и Советов были отвергнуты. ЦК принял решение затягивать подписание мира.

28 января 1918 г. в соответствии с решением ЦК Л.Д.Троцкий, возглавлявший на переговорах советскую делегацию, объявил о выходе России из войны без подписания мирного договора Однако после начала успешного германского наступления большевистское руководство было вынуждено принять ультиматум Германии (от 18 февраля) на еще более тяжелых условиях.2

3 марта 1918 г. в г. Брест-Литовске  Советской Россией был подписан  мирный договор с представителями  Центральной Рады, Германии и  ее союзников на следующих  условиях: территориальные потери России площадью в 780 тыс. кв. км, 3-х миллионная контрибуция в пользу Германии, полная демобилизация вооруженных сил.

После заключение договора державы Центральной оси фактически не прекратили боевых действий на Восточном фронте. К лету 1918 г. Германия и Австро-Венгрия оккупировали Прибалтику, Украину, ряд губерний Белоруссии и России общей площадью 1 млн. кв. км. В мае-июне германские войска вторглись на территорию Закавказья.

Брестский мир углубил раскол росссийского общества, оттолкнув от большевиков их союзников - левых эсеров, которые в знак протеста вышли из состава правительства (в котором они находились после первого политического кризиса, связанного с провалом переговоров об однородном социалистическом правительстве) и перешли в оппозицию к центральным властям.

Борьба за выход из войны была первой попыткой советского правительства осуществить на практике принцип мирного сосуществования. В связи с переходом к нэпу советская концепция мирного сосуществования стала приобретать более четкие очертания. Вопросы формирования дальнейшего курса партии и государства в области внешней политики детально обсуждались на Х съезде РКП(б) в 1921 г. Была поставлена задача превратить завоеванную мирную передышку в длительный мир, вывести страну из состояния внешнеполитической и экономической изоляции. Ставилась задача привлечь иностранный капитал и заставить его служить целям возрождения страны.

В 1920 г., после падения советской власти в республиках Прибалтики, правительство РСФСР заключило Договоры о мире с новыми правительствами Эстонии, Литвы, Латвии, Финляндии, признав (в отношении Финляндии подтвердив) их независимость и самостоятельность.

Советское руководство стремилось преодолеть состояние дипломатической изоляции. Однако решение этой задачи затруднялось рядом факторов, таких как: идеологические расхождения и отсюда неприятие советского строя на Западе; сохранявшиеся претензии к России по царским долгам и из-за монополии внешней торговли; неприятие странами Антанты большевистского лозунга мировой революции; недовольство капиталистических держав курсом России на поддержку революционных организаций в Европе и Америке, а также национально-освободительного движения народов колониальных и зависимых стран.

Внешняя политика с Капиталистическими странами

1924 год вошел в историю  внешней политики СССР как  год признания Советского Союза  буржуазными государствами. К этому  времени советский народ добился  значительных успехов в восстановлении  экономики. XIII съезд РКП (б), состоявшийся  в мае 1924 г., отметил большой экономический подъем в стране и укрепление позиций социализма в народном хозяйстве.

Крах попыток уничтожения Советского государства военной силой, экономический подъем, достигнутый после перехода к новой экономической политике, рост международного влияния СССР, заинтересованность деловых кругов в развитии экономических связей, увеличивающаяся популярность Советского социалистического государства среди рабочего класса капиталистических стран, а также среди угнетенных народов — все это побуждало западные державы признать, наконец, Советский Союз де-юре.

Установление дипломатических отношений между СССР и капиталистическими странами не сводилось к механическому акту признания Советского правительства иностранными государствами. Советское правительство считало, что признание является первым шагом в развитии политических связей СССР. Советская дипломатия стремилась установить нормальные отношения СССР со всеми странами капиталистической системы — конечно, на взаимовыгодной и равноправной основе.

Разъясняя это положение, народный комиссар по иностранным делам Г. В. Чичерин в письме советскому полпреду в Риме от 12 октября 1923 г. указывал, что «поскольку нам приходится поддерживать дружественные отношения с государствами с другой социально-экономической природой и с другими партиями во главе правительства, мы основываем эти дружественные отношения на тех или иных реальных интересах, торговых или иных. Это нисколько не меняет нашей социально-политической природы, ни природы нашего контрагента... Поступая так, мы нисколько не вступаем в противоречие с нашей программой и нашими взглядами. Мы только остаемся в пределах той практической реальной области, где нам необходимы хорошие отношения с капиталистическими правительствами».3

На путь нормализации отношений с Советским Союзом Англию толкало в первую очередь ее экономическое положение, которое продолжало систематически ухудшаться. После заключения англо-советского торгового соглашения 1921 г. торговля между двумя странами значительно расширилась. Однако ее оборот далеко еще не достиг довоенного уровня, хотя Советское государство могло бы торговать с Англией в больших масштабах, чем царская Россия.

Основными статьями английского импорта из СССР в то время являлись лес, зерно и другие товары, в которых Англия остро нуждалась и которые она обычно закупала за границей. Англия ввозила в СССР машины, оборудование, цветные металлы, химические товары, каучук, т. е. традиционные товары своего экспорта. Установление дипломатических отношений должно было, естественно, значительно улучшить условия для развития экономических связей и способствовать их расширению.

Нормализация дипломатических отношений с Советским Союзом вместе с тем укрепляла внешнеполитические позиции Англии в Европе.

22 января 1924 г. впервые  в истории Англии было сформировано лейбористское правительство. Во главе его стал Макдональд, который занял также пост министра иностранных дел. Премьер лейбористского правительства должен был считаться с настроениями рабочего класса. Он также видел, что развитию экономических связей препятствует отсутствие нормальных отношений между двумя странами. Лейбористская партия в своей предвыборной платформе выдвинула лозунг нормализации отношений с СССР, который был очень популярным среди английских рабочих. «Лейбористская партия,— говорилось в ее предвыборном манифесте,— стоит за возобновление широких экономических и дипломатических отношений с Россией». С аналогичными пожеланиями выступали и лидеры либеральной партии, надеясь тем самым собрать значительное число голосов избирателей.

Среди части английской буржуазии усилились настроения в пользу восстановления отношений и развития торговых связей с СССР. Летом 1923 г. Советский Союз посетила делегация английских промышленников, возглавлявшаяся лидером консервативной партии Болдуином. В состав делегации входили представители ряда крупных английских промышленных компаний. По возвращении в Англию делегация выступила за предоставление кредитов Советскому Союзу и расширение англо-советской торговли. «К концу 1923 года лозунг признания СССР был настолько популярным в Англии,— указывалось в годовом отчете НКИД за 1924 г.,— что даже некоторые консервативные органы печати... высказывались за восстановление нормальных отношений с нами».4

Однако на пути улучшения советско-английских отношений стояли многочисленные трудности. Английское правительство пыталось навязать Советскому Союзу предварительные переговоры, в ходе которых Макдональд хотел в обмен за признание добиться от СССР согласия выплатить долги царского и Временного правительств. Об этом свидетельствует, например, письмо Макдональда его доверенному лицу Гренфильду от 3 января 1924 г., которое было затем передано Советскому правительству. В письме говорилось, что признание Советского правительства будет произведено «без всяких условий». Тем не менее Макдональд предлагал теперь же получить от Советского правительства некоторые обещания относительно его будущих уступок в пользу Англии. «Если, например, за признанием не последует разрешение неурегулированных вопросов,— писал он,— это очень тяжело отразится на рабочем правительстве». «Каковы намерения Москвы,— интересовался в этой связи Макдональд,— относительно применения английского капитала в форме ли концессий (лес, руда и т. д.) или капиталовложений (железные дороги и т. д.)? Предполагается ли это? Возможно ли принятие и одобрение Москвой, в случае признания, проектов соглашений, подобных соглашению с Уркартом? Как скоро Москва полагает урегулировать претензии к ней со стороны частных лиц?».5

В связи с указанным письмом советский официальный представитель в Великобритании сообщал 5 января 1924 г. в Наркоминдел: «Наша формула: признание независимо от всяких условий, само по себе, так сказать, принято только отчасти. Данный деятель соглашается с нашей точкой зрения, что признание должно быть без всяких условий... а также, что признание должно быть сделано немедленно. Но... чтобы отразить наступление, которое ожидается со стороны политических противников, желает иметь про запас документ с благоприятным ответом на те вопросы, которые поставлены в его письме от 3 января».6

В соответствии с указанием НКИД советский представитель сообщил Макдональду о готовности Советского правительства вести переговоры с Великобританией по урегулированию спорных вопросов.

В своем письме от 12 января 1924 г., адресованном советскому представителю, Макдональд вновь настаивал на том, что признание СССР должно быть обусловлено предварительным согласием Советского правительства на урегулирование спорных вопросов (прежде всего вопроса о долгах). Однако Советское правительство отвергло эти притязания английской стороны, носившие характер шантажа.

Затяжка решения вопроса о признании СССР взволновала английских рабочих. В Лондоне состоялся митинг протеста против проволочек в установлении отношений с СССР. В редакцию лейбористской газеты «Дейли геральд» поступали многочисленные письма с протестами против политики Макдональда. Обобщая эти письма, газета констатировала: «В рабочих кругах царит определенное нетерпение по поводу предстоящего признания Советского правительства». 29 января 1924 г. лондонские рабочие направили к английскому правительству делегацию с требованием о немедленном признании СССР. Как отмечал журнал «Лейбор мансли», признание СССР состоялось, «но это произошло только в результате давления»масс.

Правительство Макдональда не решилось в первые же дни своей деятельности вызвать конфликт с английскими рабочими — своими избирателями.

По указанию из Лондона 2 февраля 1924 г. английский официальный агент в Москве Ходжсон направил Советскому правительству ноту, в которой говорилось о признании Великобританией СССР. В ноте подчеркивалось также, что «для создания нормальных условий установления вполне дружественных отношений и торговых отношений в полном объеме необходимо будет заключить определенные практические соглашения по ряду вопросов»7. Здесь же английское правительство сделало оговорку, что оно признает Советское правительство «в качестве Правительства де-юре на территориях бывшей Российской империи, которые признают его власть». Такая формулировка свидетельствовала о том, что английское правительство не отказалось от надежды, что на территории «бывшей Российской империи» все еще могут появиться, кроме Советского, и другие правительства, которые Англия тоже могла бы признать.

Английское правительство предлагало заключить соглашение о действительности договоров, заключенных между Россией и Англией до Октябрьской революции. При этом оно исходило из тезиса, что признание Советского правительства «автоматически вводит в силу все договоры, заключенные между обеими странами до Русской революции, за исключением тех, которые потеряли юридическую силу». Это условие имело целью восстановить все обязательства царского и Временного правительства в отношении Англии, аннулированные Советской властью.

В своей ответной ноте Советское правительство, подчеркнув, что дружественное сотрудничество народов Великобритании и Советского Союза является одной из его первых забот, с удовлетворением отметило, что «Британское Правительство признает де-юре Правительство Союза Советских Социалистических Республик, чья власть распространяется на все территории бывшей Российской империи, за исключением территорий, отделившихся с согласия Советского Правительства и образовавших самостоятельные государства».

Эта формулировка полностью отвечала интересам СССР. Она отстаивала его суверенитет и независимость. Принимая эту формулу, Англия тем самым вынуждена была признать суверенитет Советского правительства над всей территорией СССР, а также над территориями, захват которых не признавался Советским Союзом, например над Бессарабией. Правительство СССР заявило также, что оно готово обсудить и решить дружественным образом все вопросы, вытекающие прямо или косвенно из фактора признания. Оно выразило готовность «прийти к соглашению с Британским Правительством по вопросу о замене старых договоров».

2 февраля 1924 г. II Всесоюзный  съезд Советов принял резолюцию, в которой отмечалось, что признание  СССР Англией явилось «результатом  соединенных усилий миролюбивой  политики Советского Правительства  под руководством В. И. Ленина  и громко выраженной упорной воли английского народа» и что оно было осуществлено «в форме, достойной великих народов обеих стран и закладывающей фундамент для их дружественного сотрудничества».

Одновременно с официальной нотной перепиской по вопросу об установлении дипломатических отношений Макдональд и Чичерин обменялись частными письмами. В письме от 1 февраля 1924 г. Макдональд предложил обменяться не послами, а поверенными в делах. По его мнению, послов можно было бы назначить после «достижения основного соглашения».

13 февраля 1924 г. Чичерин направил Макдональду письмо, в котором поздравил его с установлением дипломатических отношений между СССР и Англией и пожелал успехов в его деятельности. Чичерин также подчеркнул стремление СССР к миру и дружественному сотрудничеству с Великобританией. Одновременно он выразил изумление по поводу предложения Макдональда назначить послов лишь после урегулирования спорных вопросов. Чичерин отмечал, что такая отсрочка «будет истолкована как признак того, что что-то происходит за кулисами, она явится поводом к бесчисленным подозрениям и домыслам. Возникнет, например, естественное подозрение, что Британское Правительство пытается таким образом оказать на нас давление. Это создаст крайне неблагоприятное впечатление, так как наши народы знают, что путем давления на нас нельзя достигнуть никакого успеха». В заключение Чичерин призывал правительство Макдональда не ставить препятствий в развитии советско-английских отношений: «Пойдем же теперь вперед, и пусть взаимное примирение будет нашим девизом». Однако английское правительство не прислушалось к советским предложениям, и долгое время стороны были представлены поверенными в делах.

Установление дипломатических отношений между СССР и Великобританией имело большое политическое и экономическое значение. Оно встретило одобрение английских трудящихся и части английской буржуазии. Касаясь реакции в Англии на это событие, советский полпред в Лондоне писал 15 февраля 1924 г. в НКИД: «Определенно можно сказать, что признание рабочим правительством Советского Союза не встретило серьезной критики. Только Керзон назвал это признание „величайшей ошибкой в мире". Болдуин хотя тоже высказал некоторые опасения и поставил Макдональду целый ряд вопросов в связи с нашим признанием, но его речь вовсе не проникнута агрессивностью по отношению к нам.8 Лорд Грей в палате лордов и Асквит в палате общин высказались безоговорочно одобрительно за признание. Случилось то, что не трудно было предвидеть. После того, как признание было дано, все или почти все заявились его сторонниками».

Нормализация советско-английских дипломатических отношений была большим успехом миролюбивой внешней политики СССР, добившейся признания со стороны крупнейшей капиталистической страны Европы.

Довольно значительное место во внешней политике Советского государства занимали взаимоотношения с Италией, которая была заинтересована в получении сырья и продовольствия из России. Еще в июне 1920 г. между Центросоюзом и итальянскими кооперативными организациями было заключено соглашение, по которому Италия поставляла в Россию медикаменты, сельскохозяйственные машины, электротехнические товары, а Советская Россия вывозила в Италию хлеб и нефть. В 1921 г. в Рим прибыла торговая делегация РСФСР во главе с В. В. Воровским и были начаты переговоры о торговом договоре. Осенью 1923 г. Италия заявила о своей готовности одновременно с подписанием торгового договора установить и дипломатические отношения с СССР. В итальянском парламенте 30 ноября 1923 г. был поставлен вопрос о необходимости юридического признания Советской России, причем парламентарии, выражая настроения деловых кругов страны, заявляли, что для национальных интересов и экономики Италии «выгодно признание русской республики де-юре». Но за это они надеялись получить от Советской республики выгодный им торговый договор, концессии и сырье, в котором Италия нуждалась.

Переговоры об установлении отношений между СССР и Италией начались еще в сентябре 1923 г. С самого начала переговоров СССР согласился предоставить Италии некоторые экономические преимущества, которых она не получила бы, если бы затянула дело с признанием де-юре.

Но Советское правительство отдавало себе отчет в том, что Италия была не меньше Советского Союза заинтересована в нормализации отношений. Она остро нуждалась во внешнем рынке, многие отрасли итальянской промышленности переживали депрессию. В 1923 г. заметно увеличилась пассивность итальянского торгового баланса.

Советское правительство исходило из того, что признание является совершенно необходимым условием для развития торговых отношений между обеими странами. Г. В. Чичерин, указывая, что Советский Союз заинтересован в нормализации отношений с Италией, подчеркивал вместе с тем, что это полезно и для самой Италии: «...мы идем на экономические уступки, поскольку они нам дают экономические выгоды... Мы не идем на покупку права признания нас де-юре... В наших переговорах с Италией мы дальше этого не пойдем: взаимные уступки ради взаимной выгоды».9 Однако итальянское правительство встало на путь выдвижения неприемлемых предварительных требований.

После прихода к власти в Англии правительства Макдональда Муссолини начал переговоры с Лондоном по вопросу об отношениях с СССР. Во время переговоров Макдональд предложил, чтобы после признания СССР оба правительства ограничились направлением в Москву лишь поверенных в делах. Муссолини вопреки обещаниям, которые он раньше давал советским представителям, согласился воздержаться от обмена послами. 30 января 1924 г. сообщение об этом было передано итальянскими представителями английскому министерству иностранных дел, а 2 февраля Муссолини узнал из газет, что английское правительство накануне, 1 февраля, признало СССР и тем самым опередило итальянское правительство. Последнее решило наверстать потерянное время и приняло меры к тому, чтобы, форсировав переговоры с СССР, закончить их в течение нескольких дней.

3—6 февраля был окончательно  согласован текст торгового договора  между СССР и Италией. Советское  правительство выразило готовность  предоставить Италии некоторые  торговые и таможенные льготы. В свою очередь и итальянская сторона вынуждена была пойти на уступки и отказалась от своего требования о немедленном решении вопроса о долгах и других претензиях, об ограничении монополии внешней торговли и некоторых других.

7 февраля 1924 г. итальянское  правительство заявило о желании возобновить политические отношения между двумя странами, считая таковые полезными в их собственных интересах, а также в интересах всей Европы 33 . Оно подчеркнуло, что тем самым решен вопрос о признании де-юре Советского правительства. В советском ответе выражалась уверенность, что установление в полном объеме дипломатических отношений между двумя странами окажет благотворное влияние на экономические связи и дружественное сотрудничество итальянского народа с народами СССР. Советское правительство с удовлетворением отмечало решение итальянского правительства немедленно назначить своего посла в Москву. Оно заявило, что со своей стороны также в ближайшем будущем назначит посла в Рим.

В тот же день (7 февраля) был подписан итало-советский торговый договор. Он предусматривал полное признание Италией монополии внешней торговли СССР, определял правовое положение торгового представительства СССР, зафиксировал его функции и предоставил торговому представителю и членам совета торгпредства иммунитет, а конторам торгпредства — экстерриториальность. Торговый договор базировался на взаимном применении режима наиболее благоприятствуемой нации. Установление дипломатических отношений и подписание торгового договора создавали благоприятные возможности для дальнейшего развития политических и экономических связей между двумя странами.

Восстановление дипломатических отношений СССР с Англией и Италией ускорило признание СССР рядом других государств. Со своей стороны Советское правительство принимало к этому надлежащие меры. Многие европейские государства заявили теперь о признании Советского Союза и о своем желании установить с ним дипломатические отношения.

В течение 1924 г. СССР установил дипломатические отношения с Норвегией, Австрией, Швецией, Грецией и Данией. В том же 1924 г. произошел обмен нотами об установлении дипломатических отношений между СССР и Албанией, хотя фактически этого не произошло. 5 сентября был подписан договор об установлении дипломатических и консульских отношений между СССР и Венгрией, однако он не вступил в силу. Венгерское правительство под нажимом внутренних реакционных сил, а также Англии и США отказалось от ратификации этого договора.

В апреле 1924 г. были установлены отношения между СССР и Хиджазом, который был первым арабским государством, вступившим в дипломатические отношения с Советским Союзом.

В 1924 г. на путь нормализации отношений с СССР вступила и Франция, правящие круги которой на протяжении предыдущих лет проводили ярко выраженную антисоветскую политику.

В 1923—1924 гг. во французских торгово-промышленных и политических кругах усилились тенденции к признанию СССР. Объективные причины толкали Францию на нормализацию отношений с СССР. В Советский Союз французские промышленники и коммерсанты могли выгодно сбывать свои товары и приобретать там сырье, прежде всего нефть. Русско-французское сотрудничество всегда способствовало укреплению международных позиций Франции. Несомненно, что признание СССР Францией и нормализация советско-французских политических связей отвечали интересам Франции и упрочили бы ее положение в Европе. Видный деятель радикал-социалистической партии Эдуард Эррио начал активную кампанию за установление нормальных отношений с СССР.

22 декабря 1923 г. близкая  к правительству газета «Тан»  выступила с предложением восстановить  дипломатические и экономические отношения с СССР, но при этом выдвинула условие, чтобы Советское правительство признало все долги царского и Временного правительств и выплатило вознаграждение французским гражданам — держателям русских ценных бумаг и бывшим собственникам национализированного имущества.

Советское правительство, несмотря на враждебную политику Франции, искало пути к разрешению трудностей, возникших между двумя странами. В январе 1924 г. Г. В. Чичерин в беседе с корреспондентом «Известий» подчеркнул, что французская дипломатия проводит враждебную деятельность, направленную против Советского Союза, во всей Восточной Европе — в Польше и государствах Малой Антанты, в Чехословакии, а также в Финляндии и Литве. Важнейшей предпосылкой соглашения СССР с Францией Чичерин считал прекращение подобной деятельности французской дипломатии. Нарком отметил, что Советское правительство стремится к широкому экономическому общению двух стран с целью их постепенного сближения.

В другом заявлении, сделанном для французской газеты «Тан» в конце января, Г. В. Чичерин говорил о мирном характере советской внешней политики: «Наша политика мира — это созидательная политика. Мы говорим нашему народу, что Советская республика — это мир. Мир не только для развития наших производительных сил, но и для развития мирового производства, неотъемлемой частью которого является наше производство. Эти идеи, которые мы уже защищали в Женеве, являются одними из основных творений гения Ленина. Именно для ускорения развития наших производительных сил он ввел в стране новую экономическую политику, а во внешнем плане — экономическое сотрудничество с иностранным капиталом. Привлечь последний на базе соглашения, удовлетворяющего обе стороны, разделить с ним выгоду, не попав к нему в кабалу,— вот одна из основных идей Ленина. Она остается нашей программой на будущее».

Под давлением торговых и промышленных кругов, заинтересованных в развитии экономических связей с СССР, а также широкой французской общественности, выступавшей за установление дипломатических отношений между двумя странами, Пуанкаре предпринял в начале 1924 г. попытку начать с Советским правительством переговоры. Однако, как показали события, эти переговоры Пуанкаре хотел использовать для того, чтобы ценой признания Советского правительства добиться от него уступок по ряду существенных вопросов. 3 января 1924 г. советский полпред в Праге К. К. Юренев сообщил в НКИД, что министр иностранных дел Чехословакии Бенеш по просьбе правительства Франции сделал ему следующее заявление: «Франция готова вступить в договорные отношения с Россией, но выставляет ряд предварительных условий... Пуанкаре просит ответа от правительства СССР на следующие вопросы:

1. готово ли оно респектировать международные договоры и
2. согласно ли в принципе признать довоенные долги (20 с лишним миллиардов франков).