Иван Грозный. 50

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Иван IV был первый из московских государей, который узрел и живо почувствовал в себе царя в настоящем библейском смысле помазанника Божия. Это было для него политическим откровением, и с той поры его царственное «я» сделалось для него предметом набожного поклонения.

В.О.Ключесвкий

"Много было разговоров  и о личности московского царя. Суждения были крайне противоречивы.

Кто сравнивал его с  Чингисханом, говорил о нем, как  о человеке, стремящемся к завоеванию всей Европы, окружившем себя льстецами, искателями приключений, всякого рода дельцами.

Другие, сравнивая его  с Нероном, утверждали, что он кровожадный  тиран, которому доставляет удовольствие мучить людей.

Третьи называли его сумасшедшим  развратником, жертвою беспробудного пьянства и звериной похотливости.

Четвертые, напротив, утверждали обратное: московский царь - умный, трезвый  государственный деятель, добрый, приветливый  и слишком доверчивый, его часто  обманывают собственные же, отечественные  князья. Они стесняют его действия, мешают ему в его реформах.

Нашлись и такие, которые называли его гениальным государем, лучшим в Европе дипломатом и правителем".  (В. Костылев "Иван Грозный")

В российской истории, пожалуй, нет другой личности, которая вызывала бы больше разногласий  среди исследователей, чем личность царя Ивана Васильевича, прозванного  современниками Грозным. Большинство  крупнейших русских историков XIX —  ХХ столетий в своих трудах обращались к той эпохе, анализируя и давая  оценку, как личности самого царя, так  и времени его правления. Несмотря на то, что ученый-историк в исследовании опираться только на источники (документы), оценки деятельности и личности Ивана  Грозного в трудах историков очень  разные. Одних исследователей ввергают в ужас страшные проявления его беспощадной  деспотичной натуры. Другие отдают предпочтение значимости целей, которые  ставил перед собой Грозный царь, и признают его одним из величайших деятелей русской истории.

Как утверждают многие психологи: «все идет из детства». Воспитание играет большую роль в  становлении личности и в дальнейших ее проявлениях. И чтобы понять причины  «грозного» правления Ивана IV, я решила проследить становление его характера, начиная с ранних лет.

ДЕТСТВО ЦАРЯ

В день рождения Ивана  IV  -25  августа  1530  г.  во  всей  стране слышались  раскаты  грома,  сверкала  молния.  В  эту   ночь   над   Москвой разразилась  буря,  в  различных  местах  столицы  вспыхнули  пожары.  Ветер раскачал колокола церквей, и они как бы сами собой  зазвенели.  Один  из  них сорвался  с  колокольни  и  рухнул  на  землю.   В   народе   заговорили   о предзнаменовании грядущих больших  несчастий.

После своей смерти великий князь Василий III (1533), оставил двух сыновей,  Ивана  и Юрия. Старшему из них, Ивану,  было  всего  три  года.  Разумеется,  новый великий князь не мог  править сам. Власть сосредоточилась  в руках его  матери Елены Васильевны, которая оказалась  властолюбивой  и  энергичной  женщиною. Она заточила в тюрьму своего дядю, князя Михаила  Васильевича  Глинского,  а также  Василия -  брата Юрия,  которые  пытались  завладеть государственной властью. После этого ей пришлось еще бороться с другим деверем, Андреем,  не желавшим  довольствоваться  своим Старицким уделом.  Государству   грозила междоусобная война.  Елена предупредила  ее  хитростью,  поймав  в ловушку Андрея. Они все трое умерли в заключении.  Елена держалась еще несколько лет,  в то  же  время,  давая отпор внешним врагам  - полякам и   татарам, соединившимся против нее с целью воспользоваться слабостью ее  правления.  В 1538 г., как полагают, внутренние враги отравили Елену.

Ивану, на время смерти его матери было семь с половиной лет,  а  его  брату - пять. Близких родных у детей  не  было,  потому  что  они,  как  сказано, умерли в тюрьмах; остался  только двоюродный брат Ивана, маленький  сын  князя Андрея, Владимир, князь  Старицкий.  Малолетний  великий  князь  Иван  был, таким образом, круглым  и  беззащитным  сиротой.  В  старину  за  малолетних московских князей правили  бояре  с  митрополитом  (так,  например,  было  в детстве  Дмитрия Донского). И при Иване IV стали править бояре. Но в  старину  бояре и митрополит "прямили" своим князьям и соблюдали  их  интересы.  А  при Иване  IV  бояре  были  уже  иные.  Во  главе  правления  самовластно  стали знатнейшие  Рюриковичи-князья  Шуйские;  у  них  затем  отнял  власть  князь Бельский, а у  Бельского снова отбили ее Шуйские.

Шуйские старались привязать к себе Иоанна исполнением всех его  детских  желаний: непрестанно забавляли, тешили во  дворце  шумными  играми,  в  поле звериною ловлей, питали в  нем наклонность к сластолюбию  и  даже  жестокости, не предвидя последствий. Например, любя охоту, он любил  не  только  убивать диких  животных, но и мучить  домашних,  бросал  их  с  высокого  крыльца  на землю; а бояре говорили: "Пусть  державный веселится!" Окружив  Иоанна  толпою молодых людей, смеялись, когда он бесчинно резвился с  ними  или  скакал  по улицам, давил жен  и старцев, веселился их криком. Тогда  бояре хвалили в  нем смелость. Они не думали толковать ему святых  обязанностей  венценосца,  ибо  не исполняли своих; не пеклись о  просвещении  юного  ума,  ибо  считали  его невежество благоприятным  для их властолюбия;  ожесточали  сердце,  презирали слезы Иоанна в  надежде  загладить  свою  дерзость  угождением  его  вредным прихотям. Сия безумная система обрушилась над главою ее виновников.  Шуйские хотели, чтобы великий князь помнил их угождения и забывал досады: он  помнил только досады и забывал угождения, ибо  уже  знал,  что  власть  принадлежит ему, а не им. Каждый день, приближая его к  совершеннолетнему  возрасту,  умножал козни в Кремлевском дворце,  затруднения господствующих  бояр  и число их врагов, между коими,  сильнейшие были Глинские, государевы дяди, князья  Юрий и Михаил Васильевичи, мстительные,  честолюбивые:  первый  заседал в Думе, второй имел знатный сан конюшего. Они внушали тринадцатилетнему племяннику, что ему время объявить себя действительным самодержцем и свергнуть хищников власти,  которые,  угнетая народ,  тиранят бояр  и ругаются   над   самим государем, угрожая смертью всякому, кого он любит; что ему надобно только вооружиться мужеством и повелеть, что Россия ожидает его слова.  Вероятно, что и благоразумный митрополит,  недовольный дерзким насилием  Шуйских, оставил их сторону и то же советовал Иоанну. Умели скрыть  важный  замысел: двор казался совершенно  спокойным.  Государь,  следуя  обыкновению,  ездил осенью  в лавру Сергиеву  и на  охоту в Волок Ламский  с   знатнейшими сановниками, весело праздновал Рождество в Москве и вдруг,  созвав  бояр,  в первый раз явился повелительным, грозным, объявил  с  твердостью,  что  они, употребляя во зло  юность  его,  беззаконствуют  самовольно  убивают людей, грабят  землю что многие  из  них виновны,  но  что   он   казнит   только виновнейшего: князя Андрея Шуйского, главного советника тиранства.

Иван IV сам вспоминал в письме к  князю Курбскому,  как  его  с  младшим братом Юрием в детстве  стесняли во всем, держали, как  убогих  людей,  плохо кормили и одевали, ни в чем воли не давали, все заставляли  делать  насильно и не по возрасту. В  торжественные,  церемониальные  случаи-при  выходе  или приеме послов - его окружали царственной пышностью, становились вокруг  него с раболепным смирением, а в будни те же люди не церемонились  с ним,  порой баловали, порой дразнили. Играли они,  бывало,  с братом  Юрием в спальне покойного отца, а первенствующий  боярин  князь Шуйский.  И.  В  развалился перед ними на лавке, обопрется локтем  о постель покойного государя,  их отца, и ногу на нее положит, не  обращая на  детей никакого  внимания,  ни отечественного, ни  даже  властительного.  Это непочтение  страшно обижало маленького Ивана, так же, как сердило его открытое  хищничество Шуйских, тащивших из дворца к себе всякую "кузнь"  (золото  и серебро)  и "рухлядь" (меха и ткани). Мальчик озлоблялся  и,  не  видя  доброго воспитания,  сам поддавался дурным чувствам.  Его ласкали как государя  и оскорбляли  как ребенка. Он мечтал о мести боярам и уже в тринадцать  лет успел отомстить одному из Шуйских (князю Андрею Михайловичу):  Иван  приказал  своим псарям схватить его, и псари убили его. В то же время Иван  проявлял  жестокость  и во всех своих играх, муча и калеча животных и людей. Злоба была  посеяна в Иване боярским воспитанием, а вместе  с нею развилось в нем двуличие  и притворство.

Однажды государь, по своему обыкновению, выехав на звериную ловлю,  был остановлен пятьюдесятью новгородскими пищальниками, которые хотели  принести ему какие-то жалобы: Иоанн не слушал их и велел своим дворянам  разогнать их. Новгородцы противились:  началась  битва;  стреляли  из  ружей,  секлись мечами, умертвили с обеих сторон человек десять.  Государь  велел ближнему дьяку Василию Захарову узнать, кто подучил новгородцев к дерзости и мятежу? Захаров, может быть по согласию с Глинскими, донес ему,  что бояре,  князь Иван Кубенский и Воронцовы, Федор и Василий, суть тайные  виновники мятежа. Сего было довольно;  без всякого дальнейшего исследования  гневный Иоанн велел отрубить  им  головы.  Так новые вельможи,  пестуны или советники Иоанновы, приучали юношу-монарха к ужасному легкомыслию в делах правосудия, к жестокости  и тиранству!  Подобно Шуйским,  они готовили  себе  гибель; подобно им, не удерживали, но стремили Иоанна на пути к разврату  и  пеклись не о том, чтобы сделать верховную власть благотворною,  но  чтобы  утвердить ее в руках собственных.

Но Иоанн  имел  одного  доброго  друга.  Это  был  митрополит  Макарий. Образованный и умный, он составлял в те годы свой знаменитый  сборник житий и поучений - "великие минеи-четии"- и обладал огромной  библиотекой.  Он  и приохотил Ивана к чтению и образовал его ум, рано  внушив  Ивану понятие о Москве как о третьем Риме  и воспитав  в нем желание  превратить  великое княжение Московское в православное "царство". Но влияние Макария  не  могло истребить в Иване его нравственную  порчу и распущенность.   Умный   и начитанный, живой и деятельный,  великий князь вырастал  в то  же  время озлобленным и лукавым, способным на жестокость и падким на дурные  забавы  и удовольствия. Ведь он с детства видел себя среди чужих людей.  В душе  его рано  и глубоко врезалось и всю жизнь сохранялось чувство сиротства, брошенности, одиночества, о чем он твердил при всяком случае:  "родственники мои не заботились обо мне". Отсюда его робость, ставшая основной чертой  его характера. Как все люди, выросшие среди  чужих,  без  отцовского  призора  и материнского привета, Иван рано усвоил себе привычку ходить,  оглядываясь  и прислушиваясь.  Это развило в нем подозрительность,  которая с   летами превратилась в глубокое недоверие к людям.

И безобразные  сцены боярского своеволия и  насилия,  среди  которых  рос  Иван, были первыми политическими  впечатлениями. Они превратили  его  робость в  нервную  пугливость,  из   которой   с   летами   развилась   наклонность преувеличивать  опасность,  образовывалось  то,  что  называется  страхом  с  великими  глазами.  Вечно  тревожный  и  подозрительный,  Иван  рано  привык думать, что окружен только врагами, и воспитал в себе печальную  наклонность высматривать, как плетется вокруг него  бесконечная  сеть  козней,  которою, чудилось ему, стараются опутать его  со  всех  сторон.  Это  заставляло  его постоянно держаться  настороже;  мысль,  что  вот-вот  из-за  угла  на  него бросится недруг, стала привычным, ежеминутным его ожиданием.  Всего  сильнее работал в нем инстинкт самосохранения.  Все  усилия  его  гибкого  ума  были обращены на разработку этого грубого чувства.

Таков был Иван IV к своему совершеннолетию, то есть к 16-17 годам. В 17 лет он призвал  митрополита и говорил с  ним  наедине.  Митрополит  вышел от него с лицом веселым, отпел молебен  в  храме  Успения,  послал  за  боярами, даже за теми, которые находились в опале, и вместе с ними был  у государя.

Прошло  три дня. Велели  собраться  двору:  первосвятитель,  бояре,  все знатные сановники окружали Иоанна, который,  помолчав,  сказал  митрополиту: "Уповая на милость  Божию  и  на  святых  заступников  земли  Русской,  имею намерение жениться: ты, отче, благословил  меня.  Первою  моей  мыслью  было искать невесты в иных царствах;  но,  рассудив  основательнее,  отлагаю  сию мысль. Могу не сойтись  нравом  с  иноземкою:  будет  ли  тогда  супружество счастьем?  Желаю  найти  невесту   в  России,  по  воле  Божией   и   твоему благословению''. Бояре расплакались от умиления, что царь так  молод,  а  уж так много подумал, ни с кем  не  посоветовавшись,  от  всех  утаившись.  Эта ранняя привычка к тревожному уединенному размышлению про  себя,  втихомолку, надорвала  мысль  Ивана,  развила  в  нем  болезненную  впечатлительность  и возбуждаемость. Иван рано потерял  равновесие  своих  духовных  сил,  уменье направлять  их,  когда  нужно,  разделять  их  работу  или  сдерживать  одну противодействием другой, рано привык  вводить  в  деятельность  ума  участие чувства. О чем бы он ни размышлял,  он  подгонял,  подзадоривал  свою  мысль страстью. С помощью такого самовнушения он  был  способен  разгорячить  свою голову до отважных и высоких помыслов, раскалить  свою  речь  до  блестящего красноречия, и тогда с его языка  или  из-под  его  пера,  как  от  горячего железа под молотком кузнеца, сыпались искры острот, колкие насмешки,  меткие словца, неожиданные обороты.

Такой нравственной неровностью, чередованием высоких  подъемов  духа  с самыми постыдными  падениями  объясняется   и  государственная  деятельность Ивана. Царь совершил или задумывал много хорошего, умного,  даже  великого, и рядом с этим наделал еще больше поступков, которые сделали его предметом ужаса и отвращения  для современников и последующих поколений.  Разгром Новгорода по одному подозрению в измене, московские казни, убийство  сына  и митрополита Филиппа, безобразия с опричниками в Москве и в Александровской слободе - читая обо всем этом, подумаешь, что это был зверь от природы.

Но  он не  был  таким.  По  природе  или  по  воспитанию  он  был  лишен устойчивого нравственного  равновесия и при  малейшем  житейском  затруднении охотнее склонялся  в дурную сторону. От него ежеминутно  можно  было  ожидать грубой выходки: он не умел сладить с малейшим неприятным случаем. В 1577  г. на  улице  в  завоеванном  ливонском  городе  Кокенгаузене   он   благодушно беседовал с пастором о любимых своих богословских  предметах,  но  едва  не приказал его казнить, когда тот неосторожно сравнил Лютера  с апостолом Павлом, ударил пастора хлыстом по голове и ускакал со словами: " Поди  ты  к черту со своим Лютером." В другое время он велел изрубить  присланного ему из Персии слона, не хотевшего стать перед ним на колени.

Ему  не  доставало  внутреннего,  природного   благородства;   он   был восприимчивее  к дурным, чем к добрым, впечатлениям; он принадлежал  к  числу тех  недобрых людей, которые скорее и  охотнее замечают в  других  слабости  и недостатки, чем дарования или  добрые качества. В каждом встречном он  прежде видел врага. Всего труднее было приобрести  его доверие.  Для этого таким людям надобно ежеминутно  давать  чувствовать,  что их  любят и уважают, всецело им преданы, и,  кому  удавалось уверить в этом  царя  Ивана,  тот пользовался его доверием до излишества. Тогда в нем вскрывалось свойство, облегчающее таким людям тягость постоянно напряженного злого настроения  это привязчивость. Первую жену свою (юную Анастасию, дочь вдовы Захарьиной, муж которой, Роман  Юрьевич,  был окольничьим, а свекор- боярином Иоанна III;  род их  происходил  от  Андрея Кобылы, выехавшего к нам из  Пруссии в XIV) он любил какой-то  особенно  чувствительной, недомостроевской любовью. Так же безотчетно он  привязался  к Сильвестру  и Адашеву, а потом и к Малюте  Скуратову.  Это соединение  привязчивости и недоверчивости выразительно сказалось в духовной Ивана, где он  дает  детям наставление,  "как людей любить  и жаловать  и как их  беречься".   Эта двойственность характера и лишала  его устойчивости.  Житейские отношения больше тревожили и злили его, чем заставляли размышлять.

Но  в минуты нравственного успокоении, когда он освобождался от  внешних  раздражающих впечатлений и  оставался  наедине  с  самим  собой,  со  своими задушевными думами, им овладевала грусть,  к  какой  способны  только  люди, испытавшие много нравственных  утрат  и  житейских  разочарований.  Кажется, ничего не могло быть  формальнее  и бездушнее духовной  грамоты древнего московского великого  князя с ее   мелочным   распорядком   движимого   и недвижимого имущества между наследниками. Царь Иван и в этом  стереотипном акте  выдержал  свой  лирический  характер.   Эту   духовную   он   начинает возвышенными богословскими размышлениями и продолжает  такими  задушевными словам:  « Тело  изнемогло,  болезнует  дух,  раны  душевные   и   телесные умножились, и нет врача,  который бы  исцелил бы  меня,  ждал  я,  кто бы поскорбел со мной, и не явилось никого, утешающих я не нашел, заплатили мне злом за добро, ненавистью за любовь." Бедный страдалец, царственный мученик - подумаешь, читая эти жалобно-скорбные строки, а этот  страдалец года  за два до  того,  ничего  не  расследовав,  по  одному  подозрению,  так зря, бесчеловечно и безбожно разгромил большой древний город с целою областью, как никогда не громили никакого русского города татары. В самые злые  минуты он умел подниматься до  этой  искусственной задушевности,  до  крокодилова плача. В разгар казней входит он в московский  Успенский собор.  Митрополит Филипп встречает его, готовый по долгу  сана  печаловаться,  ходатайствовать за несчастных, обреченных на казнь. "Только  молчи,  -  говорил  царь,  едва сдерживаясь от гнева, - одно тебе говорю  -  молчи,  отец  святой,  молчи  и благослови нас." - "Наше молчание, - отвечал Филипп, -  грех  на  душу  твою налагает и смерть наносит." - "Ближние  мои,  -  скорбно  возразил  царь,  - встали  на  меня,  ищут  мне  зла;  какое тебе  дело   до   наших   царских предначертаний!"

Описанные свойства царя Ивана сами по себе  могли  бы  получить  только любопытным материалом для психолога, психиатра, скажут иные: ведь так  легко нравственную распущенность, особенно на  историческом  расстоянии,  признать за душевную болезнь  и под этим предлогом освободить память  мнимобольных  от исторической ответственности.  К  сожалению,  одно  обстоятельство  сообщило описанным  свойствам значение, гораздо более  важное,  чем  какое  обыкновенно  имеют психологические курьезы, появляющиеся в людской жизни, особенно  такой обильной всякими душевными  курьезами, как русская: Иван был  царь. Черты  его личного характера  дали особое направление его политическому  образу  мыслей, а его политический образ мыслей оказал сильное, притом вредное,  влияние  на его политический образ действий, испортил его.

ПРАВЛЕНИЕ ИВАНА IV

Для того, что лучше понять личность царя в  «действии», рассмотрим некоторые исторические факты во время его правления.

Примеры жестокости и неблагодарности:

1) Окольничий  Алексей Адашев, реформатор 40-50-х  годов XVI в., положил начало местному самоуправлению, суду присяжных, законодательному регулированию власти монарха, умер в опале, его род был вырезан под корень. Жестокая участь постигла и его единомышленников по Избранной раде.

2) В  кн. "Московское государство"  есть рассказ Андрея Курбского  о взятии Казани, где русские  одержали блестящую победу. "На  третий день царь наш вместо  благодарности отрыгнул нечто  неблагодарное: "Не мог я вас  мучить, пока Казань была не  побеждена, поскольку нужны вы  мне всячески; а теперь ничто  уже не мешает мне злобу  и жестокость свою вам показать:".

3) В  кн. Пашкова "Хроника правлений  и событий" сказано о том,  что царь был грубым, любил  праздность и шумные забавы, выходящие  за рамки дозволенного. Он мог  жестоко расправляться с людьми, разгневанно кричать, топать ногами, лить на головы кипящее вино, палить бороды, раздевать донага  и ложить на землю в ожидании смерти. А потом вдруг милостиво простить.

4) Деспотические  наклонности Ивана Грозного начали  проявляться уже в 12 лет. Об  этом пишет Андрей Курбский  в "Истории о великом князе  Московском".

Сначала Иван IV проливал кровь бессловесных животных, сбрасывая их с высоких  крылец и теремов.

В 15 лет  начал людей губить. В компании со сверстниками на лошадях стали  избивать и грабить простых людей, мужей и жен.

А в 17 лет уже приказал убить многих (Курбский называет 9 человек). Курбский говорит, что все это не только слышал от Ивана Грозного, но и сам  видел, как на деле исполнялось. А  льстивые наставники поощряли его поступки с детских лет, хвалили, "О храбр  будет этот царь и мужествен!"

5) Участник  многих войн старец князь Иван  Турунтай-Пронский постригся в монахи, но его, невзирая на сан, утопили по приговору светской власти.

Воевода Никита Казаринов-Голохвостов, ожидая беды, уехал из Москвы и принял постриг в монастыре на берегу Оки. Но царь разыскал его и велел взорвать на бочке с порохом:

Подозреваемых в измене Иван Васильевич придумал кипятить в котле.

В один раз Иван Грозный казнил в Москве 300 человек. В Новгороде во время  опричной экспедиции в течение пяти недель каждый день топил от 500 до 1500 человек, жестоко убивал женщин и  детей.

От  гнева Ивана Грозного укрыться было трудно

Примеры безнравственного поведения  царя и его окружения

1) Андрей  Курбский в письме Ивану Грозному  указывает злодеяния, которые  творят опричники с ведома царя: ":девушек собрав невинных, за собою их в подводах возят и бесстыдно чистоту их растлевают, не удовлетворяясь уже своими пятью или шестью женами".

2) В  романе Костылева "Иван Грозный" читаем о том, что в Москве заведено гостей напоить до беспамятства. А если кто этого не делает - позор ему и посрамление.

И у  самого царя его приближенные часто  пировали. Много пили и ели. Под  утро расходились, да еще и не все". Такой разврат и пьянство не считались  пороком.

Примеры "мудрости", "дипломатичности" и "гениальной" политики

1) Совсем  не мудро, а жестоко и бессердечно  поступил Иван Грозный с искусными  мастерами, зодчими Бармой и Постником Яковлевым, построившим храм в честь взятия Казани. Он приказал ослепить их, если верить легенде. Сегодня храм Василия Блаженного (Покровский собор) в числе семи чудес России. А сколько еще замечательных творений создали бы они, украшая Русь!

2) Единственная  государственная реформа, которую  Иван Грозный провел самостоятельно, - это опричнина, которая является  довольно странной реформой. Когда  царь разделил земли на опричнину  и земщину, для русского народа началось царство страха. Царь лично принимал участие в пытках и казнях противников. Его личные владения защищало войско от 1000 до 6000 человек. От кого защищало?

3) Можно  выделить несколько причин распада  Избранной рады, все они сводятся  к личности царя. Среди прочих  неумение ждать, когда политика  принесет результаты. А советники  предлагали путь медленных, постепенных  реформ. А льстецы восхваляли  его мудрость.

Положительные оценки правления Ивана  Грозного

1) В  книге Пашкова "Хроника правлений  и событий" (стр.193) дается положительная  оценка государя. Рассказывается, что  в течение трех лет, благодаря  Сильвестру и Адашеву, мудрая умеренность, человеколюбие, дух кротости и мира стали правилом для царя и его приближенных. Царь приказал собрать в Москву со всех концов России представителей разных народностей. Он выступил перед народом с пламенной речью, в которой каялся перед народом о принесенном ранее зле и обещал исправиться, стоять за справедливость. "Отныне я судья ваш и защитник",- так закончил свою речь Иоанн. Алексею Адашеву было поручено принимать челобитные от бедных, сирот, обиженных. Народ вместе с царем плакал от умиления.

2) (Там  же) "Царь "устроил" державу  и предложил духовенству устроить  церковь. Были заведены духовные  училища в Москве и других  городах страны.

Иоанн принял меры к просвещению России. В страну из-за рубежа пригласили более 150 человек - художников, аптекарей, типографов, лекарей, ремесленников и других специалистов, но Ливонский орден  воспрепятствовал их прибытию. И только несколько человек тайными путями добрались до Москвы".

3) (Там  же) "Царь был упорен в достижении  цели - взятии Казани. Проявлял настойчивость  и активную деятельность, сам  возглавлял войско в походе. Казань  была взята. Когда он возвратился  в Москву, его сплошной стеной  встречал народ. Царь обратился  к народу с речью. Теплой  и искренней была встреча. Вся  Россия пребывала в радости.  Царь дал торжественный обед  в Большой Грановитой Палате, был весел и щедр.

Другое  славное завоевание - Астраханское ханство. Громкое имя покорителя ханств позволило Иоанну возвыситься среди государей стран Европы и Азии и послужило возвеличиванию России. В состав России стали проситься другие народы, ища защиты и покровительства, в т.ч. Сибирское ханство.

Иван IV установил торгово-дипломатические  отношения с Англией во время  правления королевы Елизаветы, затем  Марии. Англичане открыли торговый путь в Россию, которым воспользовались  и другие страны, например, Голландия".

4) Русский  историк С.М. Соловьев вспоминал: "Попала мне в руки История  Карамзина:я прочитал ее не менее двенадцати раз: Но некоторые тома любил я читать особенно; самые любимые тома были: шестой - княжение Ивана III и восьмой - первая половина царствования Грозного; здесь действовал во мне отроческий патриотизм: любил я особенно времена счастливые, славные для России".

5) Иван  Грозный тяжело переживал смерть  первой жены Анастасии, убийство  любимого сына Ивана, совершенное  в гневе. Испытывая раскаяние,  он велел составить список  жертв своего ужасного правления (синодики), который перед его смертью в 1584 г. вырос до 3000 с лишним имен. Копии этого списка, вместе с денежными пожертвованиями, были разосланы по крупнейшим монастырям России с распоряжением молиться за упокой их душ.

ЛИЧНОСТЬ ИВАНА  ГРОЗНОГО В ОЦЕНКЕ ИСТОРИКОВ

С.М. Соловьев, историк: "При всех жестокостях  царя: его деятельность была шагом вперед к "победе государственных начал".

Н.М. Карамзин, историк: "Может быть, это был  своего рода великий человек, но только не вовремя, слишком рано явившийся  России".

С.С. Бахрушин, историк: "В лице Ивана Грозного : мы имеем крупного государственного деятеля своей эпохи, верно понимавшего интересы и нужды своего народа и боровшегося за их интересы".

Иван  Грозный считал себя преемником Римских  и Византийских императоров. Российский философ Г.П. Федотов писал по этому поводу: "Византийский император, добровольно подчиняющийся своим  собственным законам, гордился тем, что царствует над свободными": "Московский царь хотел царствовать  над рабами и не чувствовать себя связанным законом": "С другой стороны, восточный деспот, не связанный  с законом, связан с традицией, особенно религиозной. Иван IV и впоследствии Петр показали, как мало традиция ограничивает самовластие московского царя".

В эпохе  Ивана Грозного историки ищут истоки кризиса нравственности. Она упала  тогда, когда, как указывал С.М. Соловьев, "водворилась страшная привычка не уважать жизни, чести, имущества  ближнего". Защитник русской земли - "лютый царь" разорял русские  города и села "пуще турецких басурманов". Царь попирал обычаи, традиции, христианские представления о справедливости и порядке.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Отметим, что вся деятельность Ивана IV - "грозного царя" - отражает трагическое противоборство подлинной мудрости, целеустремленности, невероятной работоспособности и дальновидности с тяжелыми маниакальными приступами необузданного гнева, болезненной неудовлетворенности и подозрительности. Л.Н. Толстой имел основания, когда называл царя душевнобольным.

Как мы видим, однозначной оценки нет, да и быть не может. Каждый, оценивающий личность Ивана Грозного, исходит из своих личных представлений о путях развития России, из реалий своего времени. Однако был такой человек, который оценивал личность Ивана Грозного однозначно положительно. Это Сталин.

Русский философ Г.П. Федоров, сравнивая личность Сталина и русских царей, писал: "Как правитель России, Сталин является преемником царей московских и императоров всероссийских  с их капиталом восточной покорности 150 млн., не раз испытанным в былых  революциях с высоты престола". То есть от своих предшественников Сталин получил капитал - покорность народа.

Еще в 1929 г. Малая Советская Энциклопедия писала об Иване Грозном так:

"Как  личность, Иван IV очень сложен: крайняя  неуравновешенность, развратность, жестокость, доходившая до садизма, и припадки  религиозного мистицизма сочетались  с большим политическим умом  и публицистическим талантом".

В эпоху  Сталина царя и его правление  стали оценивать только положительно. В этом духе была выдержана первая серия фильма "Иван Грозный" Сергея Эйзенштейна, заслужившая похвалы  и награды. Но вторая серия уже  вызвала недовольство властей и  на экраны не вышла.

4 сентября 1946 г. ЦК принял Постановление,  в котором говорилось: "Режиссер  С. Эйзенштейн обнаружил невежество  в изображении исторических фактов, представив прогрессивное войско  опричников Ивана Грозного в  виде шайки дегенератов:, а Ивана Грозного, человека с сильной волей и характером - слабохарактерным и безвольным:".

Как вспоминал  писатель Всеволод Вишневский, сам  И. Сталин говорил тогда же, что  режиссер, "отвлекся от истории, изобразил  каких-то дегенератов - опричников, не понял, что опричники были прогрессивными элементами, не понял значения репрессий. Россия была раздробленной, хотела объединиться, создавалось централизованное государство. Иначе Россия попала бы под новое иго. Россия вправе была карать врагов внутри и извне. Возьмем Ивана Грозного. Мы знаем, что это был человек с волей и характером. А нам дан какой-то убийца".