Иван Грозный. 32

Иоа́нн IV Васи́льевич (прозвание  Ива́н Гро́зный; 25 августа 1530, село Коломенское[1] под Москвой — 18 марта 1584, Москва) — великий князь Московский и  всея Руси с 1533, первый царь всея Руси (с 1547) (кроме 1575—1576, когда «великим князем всея Руси» номинально был Симеон Бекбулатович).

Сын великого князя Московского  Василия III и Елены Глинской. По отцовской  линии происходил из московской ветви  династии Рюриковичей, по материнской  — от Мамая, считавшегося родоначальником  литовских князей Глинских[2][3]. Бабка  по отцу, Софья Палеолог — из рода византийских императоров.[4].

Пришёл к власти в 7-летнем возрасте. После восстания в Москве 1547 года правил с участием круга  приближённых лиц, который князь  Курбский назвал «Избранной радой». При  нём начался созыв Земских  соборов, составлен Судебник 1550 года. Проведены реформы военной службы, судебной системы и государственного управления, в том числе внедрены элементы самоуправления на местном  уровне (Губная, Земская и другие реформы). Были захвачены Казанское  и Астраханское ханства.

В 1560 году Избранная рада пала, её главные деятели попали в опалу, и началось полностью  самостоятельное правление царя. Вторая половина правления Ивана  Грозного была отмечена полосой неудач в Ливонской войне и учреждением  опричнины, в ходе которой был  нанесён удар старой родовой аристократии и укреплены позиции поместного дворянства.

Согласно бытовавшему  на Руси праву престолонаследия великокняжеский  престол переходил к старшему сыну монарха, однако Ивану («прямое  имя» по дню рождения — Тит) было всего три года, когда его отец великий князь Василий III серьёзно заболел. Ближайшими претендентами  на трон, кроме малолетнего Ивана, были младшие братья Василия. Из шестерых сыновей Ивана III осталось двое —  князь Старицкий Андрей и князь  Дмитровский Юрий.

Предвидя скорую смерть, Василий III сформировал для управления государством «седьмочисленную» боярскую комиссию (именно к опекунскому совету при  малолетнем великом князе впервые  стало применяться название «Семибоярщина», чаще в современности ассоциирующееся  исключительно с олигархическим боярским правительством эпохи Смутного Времени в период после свержения  царя Василия Шуйского[6]). Опекуны  должны были беречь Ивана, пока он не достигнет 15 лет. В опекунский совет вошли  князь Андрей Старицкий — младший  брат отца Ивана, М. Л. Глинский — дядя великой княгини Елены и советники: братья Шуйские (Василий и Иван), Михаил Захарьин, Михаил Тучков, Михаил Воронцов. По замыслу великого князя, этим должны были сохраниться порядок  правления страной доверенными  людьми и уменьшиться распри в  аристократической Боярской думе[7]. Существование регентского совета признаётся не всеми историками, так  по версии историка А. А. Зимина, Василий  передал ведение государственных  дел Боярской думе, а опекунами  наследника назначил М. Л. Глинского  и Д. Ф. Бельского[8]. Мамкой для Ивана  была назначена А. Ф. Челяднина.

Василий III умер 3 декабря 1533 года, а уже через 8 дней бояре  избавились от основного претендента  на трон — дмитровского князя Юрия[9].

Опекунский совет управлял страной меньше года, после чего его власть начала рушиться. В августе 1534 года произошёл ряд перестановок в правящих кругах. 3 августа князь  Семён Бельский и опытный военачальник окольничий Иван Ляцкий оставили Серпухов и отъехали на службу к литовскому князю. 5 августа был арестован  один из опекунов малолетнего Ивана  — Михаил Глинский, который тогда  же умер в тюрьме[9]. За соумышленничество  с перебежчиками были схвачены[10] брат Семёна Бельского Иван и князь  Иван Воротынский с детьми. В этом же месяце был арестован и ещё  один член опекунского совета —  Михаил Воронцов. Анализируя события  августа 1534 года, историк С. М. Соловьёв делает вывод, что «все это было следствием общего негодования вельмож на Елену  и её любимца Оболенского».

 Иван Грозный. Парсуна

Попытка Андрея Старицкого в 1537 году захватить власть[11] окончилась неудачей: запертый в Новгороде с  фронта и тыла, он был вынужден сдаться[12][13] и закончил жизнь в тюрьме[14].

В апреле 1538 года 30-летняя Елена  Глинская умерла, а через шесть  дней бояре (князья И. В. Шуйский и  В. В. Шуйский с советниками[15]) избавились и от Оболенского. Митрополит Даниил и дьяк Федор Мищурин, убежденные сторонники централизованного государства  и активные деятели правительства  Василия III и Елены Глинской[16], были немедленно отстранены от управления государством. Митрополит Даниил был  отправлен в Иосифо-Волоцкий монастырь, а Мищурина «бояре казнили…не любя того, что он стоял за великого князя  дела»[17].

«Многие промеж бояр бяше вражды о корыстех и о племенех, всяк своим печется, а не государьским», так описывает летописец годы боярского властвования, в которые  «кийждо себе различных и высочайших санов желаху… и нача в них  бытии самолюбие, и неправда, и  желание хищения чужого имения. И  воздвигоша велию крамолу между  себе, и властолюбия ради друг друга  коварствоваху… на своих другов востающе, и домы их и села себе притежаша  и сокровища свои наполниша неправедного богатства»[18].

В 1545 году, с приходом 15-летнего  возраста, Иван достиг совершеннолетия, таким образом, став полноправным правителем.

[править]

Венчание на царство

 Ларец-ковчег для хранения  грамоты об утверждении на  царство Ивана IV. Художник Ф.  Г. Солнцев. Россия, фабрика Ф.  Шопена. 1853-48 гг. Бронза, литье, золочение,  серебрение, чеканка. ГИМ

13 декабря 1546 года Иван  Васильевич впервые высказал  Макарию намерение жениться (подробнее  см. ниже), а перед этим венчаться  на царство «по примеру прародителей»[19]

Ряд историков (Н. И. Костомаров, Р. Г. Скрынников, В. В. Кобрин, К. О. Сушко, К. В. Разва, С. С. Исаченко) полагают, что  инициатива принятия царского титула не могла исходить от 16-летнего юноши. Скорее всего, важную роль в этом сыграл митрополит Макарий. Упрочнение власти царя также было выгодно его родне  по материнской линии[20]. В. О. Ключевский придерживается противоположной точки  зрения, подчёркивая рано сформировавшееся у государя стремление к власти. По его мнению, «политические думы царя вырабатывались тайком от окружающих», идея о венчании стала полной неожиданностью для боярства.

Древнее византийское царство  с его боговенчанными императорами всегда было образом для православных стран, однако оно пало под ударами  неверных. Москва в глазах русских  православных людей должна была стать  наследницей Царьграда — Константинополя. Торжество самодержавия олицетворяло и для митрополита Макария  торжество Православной веры. Так  сплелись интересы царской и духовных властей (Филофей). В начале XVI века все  большее распространение получает признание и идея божественного  происхождения власти государя. Одним  из первых об этом заговорил Иосиф  Волоцкий. Иное осмысление власти государя протопопом Сильвестром позднее  привело к ссылке последнего. Мысль  о том, что самодержец обязан во всем подчиняться Богу и его установлениям, проходит через всё «Послание  царю».

16 января 1547 года в Успенском  соборе Московского Кремля состоялась  торжественная церемония венчания, чин которой был составлен  самим митрополитом[21]. Митрополит  возложил на него знаки царского  достоинства — крест Животворящего  Древа, бармы и шапку Мономаха; Иван Васильевич был помазан  миром, а затем митрополит благословил  царя.

 Венчание на царство  Ивана IV

Позднее, в 1558 году Константинопольский  патриарх Иоасаф II сообщал Ивану  Грозному, что «царское имя его  поминается в Церкви Соборной по всем воскресным дням, как имена прежде бывших Византийских Царей; это повелено делать во всех епархиях, где только есть митрополиты и архиереи», «а о благоверном венчании твоем  на царство от св. митрополита всея Руси, брата нашего и сослужебника, принято нами во благо и достойно твоего царствия». «Яви нам, — писал  Иоаким, патриарх Александрийский, — в нынешние времена нового кормителя и промыслителя о нас, доброго поборника, избранного и Богом наставляемого Ктитора святой обители сей, каков был некогда боговенчанный и равноапостольный Константин… Память твоя пребудет у нас непрестанно не только на церковном правиле, но и на трапезах с древними, бывшими прежде Царями»[22].

Царский титул позволял занять существенно иную позицию в дипломатических  сношениях с Западной Европой. Великокняжеский  титул переводили как «принц»  или даже «великий герцог». Титул  же «царь» в иерархии стоял наравне  с титулом император[23].

Безоговорочно титул уже  с 1554 года предоставлялся Ивану Англией. Сложнее стоял вопрос о титуле в католических странах, в которых  крепко держалась теория единой «священной империи». В 1576 году император Максимилиан II, желая привлечь Грозного к союзу  против Турции, предлагал ему в  будущем престол и титул «всходного [восточного] цесаря». Иоанн IV отнесся  совершенно равнодушно к «цесарству греческому», но потребовал немедленного признания себя царем «всея Руси», и император уступил в этом важном принципиальном вопросе, тем  более, что ещё Максимилиан I признал  царский титул за Василием III, именуя Государя «божиею милостью цесарем  и обладателем всероссийским  и великим князем»[24]. Гораздо  упорнее оказался папский престол, который отстаивал исключительное право пап предоставлять королевский  и иные титулы государям, а с другой стороны, не допускал нарушения принципа «единой империи». В этой непримиримой позиции папский престол находил  поддержку у польского короля, отлично понимавшего значение притязаний Московского Государя. Сигизмунд II Август представил папскому престолу записку, в которой предупреждал, что признание папством за Иваном IV титула «Царя всея Руси» приведёт к отторжению от Польши и Литвы  земель, населённых родственными московитам «русинами», и привлечёт на его  сторону молдаван и валахов. Со своей  стороны Иоанн IV придавал особенное  значение признанию его царского титула именно Польско-Литовским государством, но Польша в течение всего XVI века так и не согласилась на его  требование. Из преемников Ивана IV его  мнимый сын Лжедимитрий I использовал  титул «императора», но Сигизмунд III, посадивший его на московский престол, официально именовал его просто князем, даже не «великим»[25].

В результате коронации родня  царя упрочила своё положение, добившись  значительных выгод, однако после Московского  восстания 1547 года род Глинских потерял  всё своё влияние, а юный правитель  убедился в разительном несоответствии между его представлениями о  власти и реальным положением дел.

[править]

Внутренняя политика

[править]

Реформы Ивана IV

В. М. Васнецов Царь Иван Грозный, 1897

С 1549 года вместе с Избранной  радой (А. Ф. Адашев, митрополит Макарий, А. М. Курбский, протопоп Сильвестр) Иван IV осуществил ряд реформ, направленных на централизацию государства: Земскую  реформу, Губную реформу, провел преобразования в армии. В 1550 году был принят новый  судебник, который ужесточил правила  перехода крестьян (размер пожилого был  увеличен). В 1549 году был созван первый Земский собор. В 1555—1556 Иван IV отменил  кормления и принял Уложение о  службе.

Судебник и царские  грамоты предоставляли крестьянским общинам право самоуправления, раскладки  податей и надзора за порядком.

При Иване Грозном был  запрещён въезд на территорию России еврейских купцов. Когда же в 1550 году польский король Сигизмунд-Август потребовал, чтоб им был дозволен свободный въезд  в Россию, Иоанн отказал в таких  словах: «в свои государства Жидом  никак ездити не велети, занеже в  своих государствах лиха никакого видети не хотим, а хотим того, чтобы Бог  дал в моих государствах люди мои  были в тишине безо всякого смущенья. И ты бы, брат наш, вперёд о Жидех  к нам не писал»[26], поскольку они  русских людей «от христианства отводили, и отравные зелья в наши земли привозили и пакости  многие людям нашим делали»[27][28].

С целью устроить типографию в Москве царь обратился к Кристиану II с просьбой выслать книгопечатников, и тот прислал в 1552 году в Москву через Ганса Миссингейма Библию в переводе Лютера и два лютеранских  катехизиса[29], но по настоянию русских  иерархов план короля по распространению  переводов в нескольких тысячах  экземпляров был отвергнут[30].

В начале 1560-х годов Иван Васильевич произвел знаковую реформу  государственной сфрагистики. С  этого момента в России появляется устойчивый тип государственной  печати. Впервые на груди древнего двуглавого орла появляется всадник  — герб князей Рюрикова дома, изображавшийся до того отдельно, и всегда с лицевой  стороны государственной печати, в то время как изображение  орла помещалось на оборотной: «Того  же году (1562) февраля в третий день Царь и Великий Князь печать старую меньшую, что была при отце его  Великом Князе Василии Иоанновиче, переменил, а учинил печать новую  складную: орел двоеглавый, а среди  его человек на коне, а на другой стороне орел же двоеглавый, а среди  его инърог». Новая печать скрепила договор с Датским королевством от 7 апреля 1562 года[31].

 Иоанн Васильевич Великий,  император Руссии, князь Московский. С карты Ортелия 1574 года

[править]

Реформа военной организации

В 1550 году «избранная тысяча»  московских дворян получила поместья в пределах 60—70 км от Москвы. В том  же году было учреждено постоянное пешее стрелецкое войско, вооружённое  пищалями, бердышами и саблями. Стрелецкие части были полурегулярными, поскольку  стрельцы самостоятельно вели хозяйство, хотя и получали жалованье. Стрельцы делились на московских и городовых, выделялись стремянные стрельцы. Командирами  стрелецких частей назначались «дети  боярские». Оценки общей численности  стрельцов колеблются от 10 до 25 тыс.чел.[32]

«Приговор о местничестве»  способствовал значительному укреплению дисциплины в войске, повышению авторитета воевод, особенно не знатного происхождения, и улучшению боеспособности русского войска, хотя и встретил большое  сопротивление родовой знати[33].

Русская артиллерия эпохи  Ивана Грозного была разнообразна и  многочисленна. Дж. Флетчер в 1588 году писал:

Полагают, что ни один из христианских государей не имеет такой хорошей  артиллерии и такого запаса снарядов, как русский царь, чему отчасти  может служить подтверждением Оружейная  палата в Москве, где стоят в  огромном количестве всякого рода пушки, все литые из меди и весьма красивые[34].

«К бою у русских  артиллеристов всегда готовы не менее  двух тысяч орудий…» — доносил  императору Максимилиану II его посол  Иоанн Кобенцль[35]. Московская летопись пишет: «…ядра у больших пушек  по двадцати пуд, а у иных пушек  немного полегче». Самая крупная  в Европе гаубица — «Кашпирова пушка», весом 1200 пудов и калибром в 20 пудов, — принимала участие  в осаде Полоцка в 1563 году. Также  «следует отметить ещё одну особенность  русской артиллерии 16 столетия, а  именно — её долговечность», — пишет  современный исследователь Алексей  Лобин. «Пушки, отлитые по повелению  Иоанна Грозного, стояли на вооружении по нескольку десятилетий и участвовали  почти во всех сражениях XVII века»[36].

[править]

Опричнина

Основные статьи: Опричнина, Опричник

[править]

Причины введения опричнины

По мнению советских историков  А. А. Зимина и А. Л. Хорошкевич, причина  разрыва Ивана Грозного с «Избранной радой» состояла в том, что программа  последней оказалась исчерпанной[37]. В частности, была дана «неосмотрительная  передышка» Ливонии, в результате чего в войну втянулось несколько  европейских государств. Кроме того, царь не был согласен с идеями деятелей «Избранной рады» (в особенности, Адашева) о приоритетности завоевания Крыма по сравнению с военными действиями на Западе[38]. Наконец, «Адашев проявил излишнюю самостоятельность во внешнеполитических сношениях с литовскими представителями в 1559 г.»[39] и в итоге был отправлен в отставку. Следует отметить, что подобные мнения о причинах разрыва Ивана с «Избранной радой» разделяют далеко не все историки. Так, Н. И. Костомаров видит истинную подоплеку конфликта в отрицательных особенностях характера Ивана Грозного, а деятельность «Избранной рады» напротив оценивает весьма высоко[40]. В. Б. Кобрин также полагает, что личность царя сыграла здесь решающую роль, однако в то же самое время увязывает поведение Ивана с его приверженностью программе ускоренной централизации страны, противостоящей идеологии постепенных перемен «Избранной рады»[41]. Историки считают, что выбор первого пути обусловлен личным характером Ивана Грозного, не желавшего слушать людей, не согласных с его политикой. Таким образом, после 1560 г. Иван становится на путь ужесточения власти, который привел его к репрессивным мерам[42].

По мнению Р. Г. Скрынникова, знать легко бы простила Грозному отставку его советников Адашева  и Сильвестра, но она не желала мириться с покушением на прерогативы боярской Думы[43]. Идеолог боярства Курбский самым решительным образом протестовал  против ущемления привилегий знати  и передачи функций управления в  руки приказных (дьяков): «писарям русским  князь великий зело верит, а избирает их ни от шляхетского роду, ни от благородна, но паче от поповичей или от простого всенародства, а то ненавидячи творит вельмож своих»[44].

Новые недовольства князей, считает Скрынников, вызвал царский  указ от 15 января 1562 года об ограничении  их вотчинных прав, ещё больше чем  прежде уравнивавший их с поместным  дворянством[45]. Вследствие этого в  начале 1560-х гг. среди знати появляется стремление бежать от царя Ивана за границу. Так, дважды пытался бежать за рубеж и дважды был прощён И. Д. Бельский, были пойманы при попытке  к бегству и прощены князь  В. М. Глинский и И. В. Шереметев[46]. Среди  окружения Грозного нарастает напряженность: зимой 1563 года перебежали к полякам  боярин Колычев, Т. Пухов-Тетерин, М. Сарохозин. Был обвинен в измене и сговоре  с поляками, но после помилован  наместник г. Стародуба В. Фуников[47]. За попытку уйти в Литву смоленский воевода князь Дмитрий Курлятев был отозван из Смоленска и  сослан в отдаленный монастырь на Ладожском озере[48]. В апреле 1564 года в Польшу перебежал в опасении опалы Андрей Курбский, как позднее  указывает в своих сочинениях сам Грозный, прислав оттуда Ивану  обвинительное письмо.

В 1563 г. дьяк Владимира Андреевича Старицкого Савлук Иванов, посаженный князем за что-то в тюрьму, подал  донос о «великих изменных делах» последнего, что тотчас нашло живой  отклик у Ивана. Дьяк утверждал, в  частности, что Старицкий предупредил  полоцких воевод о намерении царя осадить крепость. Царь простил брата, но лишил части удела, а княгиню  Ефросинью Старицкую 5 августа 1563 г. велел постричь в монахини Воскресенской  обители на р. Шексне[49]. При этом последней было позволено сохранить  при себе прислугу, получившую несколько  тысяч четвертей земли в окрестностях монастыря, и ближних боярынь-советниц, а также разрешены поездки  на Богомолье в соседние обители  и вышивка[50]. Веселовский[51] и Хорошкевич[52] выдвигают версию добровольного  пострижения княгини в монахини[42][53].

В 1564 г. русское войско было разбито на р. Уле. Есть версия, что  это послужило толчком к началу казней тех, кого Грозный счёл виновниками  поражения: были казнены двоюродные братья — князья Оболенские, Михайло  Петрович Репнин и Юрий Иванович Кашин. Считается, что Кашин был казнён за отказ плясать на пиру в скоморошьей  маске, а Дмитрий Фёдорович Оболенский-Овчина — за то, что попрекнул Фёдора Басманова его гомосексуальной  связью с царём[20] [54][55][56][57][58], за ссору  с Басмановым был казнён и известный  воевода Никита Васильевич Шереметев[42].

 Аллегория тиранического  правления Ивана Грозного

В начале декабря 1564, согласно исследованиям Шокарева[59], была предпринята  попытка вооружённого мятежа против царя, в которой принимали участие  западные силы: «Многие знатные вельможи собрали в Литве и в Польше немалую партию и хотели с оружием  идти против царя своего»[60].

[править]

Учреждение опричнины

В 1565 году Грозный объявил  о введении в стране Опричнины. Страна делилась на две части: «Государеву  светлость Опричнину» и земство. В Опричнину попали, в основном, северо-восточные русские земли, где было мало бояр-вотчинников. Центром  Опричнины стала Александровская  слобода — новая резиденция Ивана  Грозного, откуда 3 января 1565 года гонцом Константином Поливановым была доставлена грамота духовенству, боярской Думе и народу об отречении царя от престола[61]. Хотя Веселовский считает, что Грозный  не заявлял о своем отказе от власти[62], но перспектива ухода государя и  наступления «безгосударного времени», когда вельможи могут снова заставить  городских торговцев и ремесленников  всё делать для них даром, не могла  не взволновать московских горожан[63].

Указ о введении Опричнины  был утверждён высшими органами духовной и светской власти — Освященным собором и Боярской Думой[64]. Также  есть мнение, что этот указ подтвердил своим решением Земский собор[65][66][67][68][69]. Однако, по другим данным, члены Собора 1566 г. резко протестовали против опричнины, подав челобитную об отмене опричнины  за 300 подписей; все челобитники были немедленно посажены в тюрьму, но быстро выпущены (как полагает Р. Г. Скрынников, благодаря вмешательству митрополита  Филиппа); 50 подвергли торговой казни, нескольким урезали языки, трёх обезглавили[70].

Первыми жертвами опричнины  стали виднейшие бояре: первый воевода  в Казанском походе А. Б. Горбатый-Шуйский  с сыном Петром, его шурин Пётр Ховрин, окольничий П. Головин (чей род  традиционно занимал должности московских казначеев), П. И. Горенский-Оболенский (младший брат его, Юрий успел спастись в Литве), князь Дмитрий Шевырёв, С. Лобан-Ростовский и др.[71]

Началом образования опричного  войска можно считать тот же 1565 год, когда был сформирован отряд  в 1000 человек, отобранных из «опричных» уездов. Каждый опричник приносил клятву на верность царю и обязывался не общаться с земскими. В дальнейшем число  «опричников» достигло 6000 человек. В  Опричное войско включались также и  отряды стрельцов с опричных территорий. С этого времени служилые люди стали делиться на две категории: дети боярские, из земщины, и дети боярские, «дворовые и городовые», то есть получавшие государево жалование непосредственно  с «царского двора». Следовательно, Опричным войском надо считать не только Государев полк, но и служилых людей, набранных с опричных территорий и служивших под начальством  опричных («дворовых») воевод и голов.

Шлихтинг, Таубе и Крузе  упоминают 500—800 человек «особой  опричнины». Эти люди в случае необходимости  служили в роли доверенных царских  порученцев, осуществлявшие охранные, разведывательные, следственные и карательные  функции. Остальные 1200 опричников разделены  на четыре приказа, а именно: Постельный, ведающий обслуживанием помещений  дворца и предметами обихода царской  семьи; Бронный — оружейный; Конюшенный, в ведении которого находилось огромное конское хозяйство дворца и царской  гвардии; и Сытный — продовольственный[72].

Летописец, по мнению Фроянова[73], возлагает вину за беды, обрушившиеся на государство, на саму «Русскую землю, погрязшую в грехах, междоусобной брани и изменах»: «И потом, по грехом Руския всея земли, восташа мятеж  велик и ненависть во всех людях, и междоусобная брань и беда велика, и государя на гнев подвигли, и за великую измену царь учиниша опричнину»[74].

Будучи опричным «игуменом», царь исполнял ряд монашеских обязанностей. Так, в полночь все вставали на полунощницу, в четыре утра — к  заутрене, в восемь начиналась обедня. Царь показывал пример благочестия: сам звонил к заутрене, пел на клиросе, усердно молился, а во время  общей трапезы читал вслух  Священное Писание. В целом, богослужение занимало около 9 часов в день[75].

При этом есть свидетельства, что приказы о казнях и пытках отдавались нередко в церкви. Историк  Г. П. Федотов считает, что «не  отрицая покаянных настроений царя, нельзя не видеть, что он умел в налаженных бытовых формах совмещать зверство с церковной набожностью, оскверняя  самую идею православного царства»[76].

С помощью опричников, которые  были освобождены от судебной ответственности, Иоанн IV насильственно конфисковывал  боярские и княжеские вотчины, передавая  их дворянам-опричникам. Самим боярам и князьям предоставлялись поместья в других областях страны, например, в Поволжье[61].

К посвящению в сан митрополита  Филиппа, произошедшему 25 июля 1566 года, им была подготовлена и подписана  грамота, согласно которой Филипп обещал «в опричнину и царский обиход не вступаться и, по поставлении, из-за опричнины… митрополии не оставлять»[77].

 «Московский застенок. Конец XVI века (Константино-Еленинские  ворота московского застенка  на рубеже XVI и XVII веков)», 1912 г.

Введение опричнины ознаменовалось массовыми репрессиями: казнями, конфискациями, опалами. В 1566 г. часть опальных была возвращена, однако после Собора 1566 г. и требований об отмене опричнины  террор возобновился. Напротив Кремля на Неглинной (на месте нынешней РГБ) был построен каменный Опричный двор, куда переселился из Кремля царь.

В начале сентября 1567 года Грозный  вызвал к себе английского посланника Дженкинсона и через него передал  королеве Елизавете I просьбу о предоставлении убежища в Англии. Это было связано  с известием о заговоре в земщине, поставившем целью свергнуть  его с престола в пользу Владимира  Андреевича. Основой послужил донос  самого Владимира Андреевича; Р. Г. Скрынников признает принципиально неразрешимым вопрос, действительно ли возмущенная  опричниной «земщина» составила  заговор, или все сводилось лишь к неосторожным разговорам оппозиционного толка. По этому делу последовал ряд  казней, также в Коломну был  сослан конюший боярин Иван Фёдоров-Челяднин, крайне популярный в народе своей  неподкупностью и судейской добросовестностью (незадолго перед тем он доказал  свою верность царю, выдав подосланного к нему польского агента с грамотами  от короля).

Митрополит Филипп отказывается благословить Ивана Грозного

С этими событиями связано  публичное выступление митрополита  Филиппа против царя: 22 марта 1568 г. в  Успенском соборе он отказался благословить царя и потребовал отменить опричнину. В ответ опричники насмерть забили железными палками слуг митрополита, затем против митрополита был  возбужден процесс в церковном  суде. Филипп был извергнут из сана и сослан в Тверской Отрочь монастырь.

Летом того же года Челяднин-Фёдоров  был обвинен в том, что якобы  с помощью своих слуг собирался  свергнуть царя. Фёдоров и 30 человек, признанные его сообщниками, были казнены. В царском Синодике опальным по этому  поводу записано: Отделано <то есть убито  — жаргонный термин опричников>: Ивана Петровича Федорова; на Москве отделаны Михаил Колычев да три сына его; по городам — князя Андрея Катырева, князя Федора Троекурова, Михаила Лыкова с племянником". Их поместья были разгромлены, все слуги перебиты: «Отделано 369 человек и всего отделано июля по 6-е число (1568)». По мнению Р. Г. Скрынникова, «Репрессии носили в целом беспорядочный характер. Хватали без разбора друзей и знакомых Челяднина, уцелевших сторонников Адашева, родню находившихся в эмиграции дворян и т. д. Побивали всех, кто осмеливался протестовать против опричнины». В подавляющем большинстве они были казнены даже без видимости суда, по доносам и оговорам под пыткой. Федорову царь собственноручно нанес удар ножом, после чего опричники его изрезали своими ножами[54][55][58][70].

В 1569 году царь покончил со своим  двоюродным братом: он был обвинен  в намерении отравить царя и казнен вместе со слугами, его мать Ефросиния  Старицкая утоплена с 12 монахинями в реке Шексне.

[править]

Поход на Новгород и «розыск» о новгородской измене