Когнитивная социология науки: формирование «постэмпиристской» социальной эпистемологии

Новые объекты исследования и новые подходы социологии науки

Когнитивная социология науки: формирование «постэмпиристской» социальной эпистемологии

Анализ основных направлений трансформации понятийного  аппарата и проблемного поля гносеологии  позволяет исследователям (Рорти Р., Даскал М., Фуллер С.,  Кардинал Д., Хейвард Д., Джонс Г. И другие) утверждать, что неклассическая теория познания, формирующаяся в процессе соединения усилий, предпринимаемых представителями различных дисциплин, направлена на преобразование классической, сциентистски ориентированной теории познания в социально-гуманитарное синтетическое видение гносеологической проблематики. В их работах логика изменений принципов и методов теоретико-познавательного анализа в направлении их историзации, социологизации и аксиологизации оценивается как «эпистемологическая революция», а социологизация эпистемологии и перспектива создания социальной эпистемологии оценивается не просто как одна из возможных версий теории познания, но как её единственная перспектива. На этом основании Р.Рорти делает радикальный вывод о том, что история и социология науки «заменяют» эпистемологию. Рассматривая социальные взаимодействия в качестве глобального контекста ментальных процессов, неклассическая эпистемология ориентирована не на инспекцию ментальных репрезентантов, а на исследование механизмов аргументации, обладающих социальными характеристиками.

Значительный  вклад в «открытие» и обоснование  социокультурного измерения познавательного  процесса в рамках постэмпиристской эпистемологии был осуществлен К.Дж.Джердженом – автором понятия «социальный конструкционизм» и его главным теоретиком на протяжении трех последних десятилетий, характеризующим конструкционизм как социальную эпистемологию, объединяющую эпистемологический «постэмпиристский» поиск в философии, социолингвистике, социологии, психологии и других когнитологических дисциплинах, направленную на формирование видения познавательного процесса как области коммуникативного смыслосозидающего взаимодействия социальных «акторов». Конструкционизм, как мультидисциплинарная эпистемологическая концепция, разрабатываемая в рамках социологии, психологии, социолингвистики, истории науки и других дисциплин, объединяемых общим термином «конструктивистские исследования», акцентирующая неэмпирический характер гносеологических категорий, адекватных в пределах конкретного культурно-исторического контекста, являющихся продуктом совместной деятельности членов сообщества, может быть рассмотрена в качестве реально действующей программы, имеющей позитивные достижения в переосмыслении ряда объектов в различных дисциплинарных исследованиях в терминах социальных отношений. Данная модель эпистемологии не содержит ни утверждения, ни отрицания факта существования «внешнего мира» и «объективной реальности» по отношению к «внутреннему миру» и «личному опыту», то есть в эпистемологическом отношении конструкционизм склоняется к агностицизму, а в вопросе о существовании «внешнего» и «внутреннего», мира и сознания он ни дуалистичен, ни монистичен – он онтологически «нем». 

Наиболее последовательно  методология конструкционизма –  широкое мультидисциплинарное интеллектуальное движение, имеющее антиэмпиристскую направленность, отрицающее репрезентативную природу знания и открытое для  экспликации в различных дисциплинарных контекстах, развивается в рамках когнитивной социологии науки, хотя и имеет в ней определенную специфику и рассматривается, в отличие от её трактовки Дж.Джердженом, в ином значении. В  когнитивной социологии науки проводится различие между социальным конструктивизмом, берущим начало в символическом интеракционизме, эмпирическим конструктивизмом (называемым, с целью его отличения от первого, конструкционизмом), когнитивным конструктивизмом и деконструктивизмом.

Вставка 1.

В 1973 г. американский этнометодолог А.В. Сикурел (A.V. Cicourel) выпустил книгу под названием "Когнитивная социология" [36] (напомним, что первая книга под названием "Когнитивная психология" вышла в свет в 1967 г.). В работе Сикурела сделана попытка обогатить этнометодологический подход достижениями когнитологии конца 60-х годов. Книга посвящена в основном проблемам понимания обыденной речи, а также роли невербальных коммуникаций в повседневном общении. Выход книги Сикурела был заметным событием и привлек внимание когнитологов. Продолжая исследование этой тематики, Сикурел широко использовал методы когнитивной лингвистики, теории искусственного интеллекта, математического моделирования. С осени 1989 г. он является одним из руководителей новообразованной кафедры когнитивной науки, где происходят встречи работающих на стыке наук обществоведов, гуманитариев и естествоиспытателей [22, с. 95].

Однако пример Сикурела не стал заразительным для этнометодологов, и, хотя когнитивная социология существует, влиятельным научным направлением она пока не стала. Совершенно по-другому обстоит дело в социальной психологии, которая благоразумно подняла когнитивное знамя, отдавая тем самым предпочтение своей психологической составляющей.

"конструктивистская  программа" К. Кнорр-Цетины

Эти исследования нанесли серьезный удар самой идее возможности       нормативной философии и методологии науки, как адекватного теоретического описания процесса научного познания. Конечно, методология науки и когнитивная социология науки могли быть рассмотрены и примирены как члены оппозиции "теоретическое-эмпирическое" (методология науки описывает модель того, как должно совершаться научное познание, а когнитивная социология науки дает эмпирическое описание того, как оно реально совершается).

Однако, расхождение должного и сущего здесь оказалось настолько велико (и по количеству расхождений и по их степени), что у многих современных исследователей науки (особенно постмодернистской и культурологической направленности) появилось вполне обоснованное ощущение явной социальной и идеологической ангажированности стремления методологов науки представить научное познание в слишком привлекательном, но, увы, мифологическом свете. Процесс научного познания оказался очень сложной, нелинейной, самоорганизующейся социальной системой, методологически упрощенное изображение которого уже явно не способствует эффективному взаимодействию с наукой.

Нельзя не отметить также значение в разработке альтернативной эпистемологии той реинтерпретации  науки, которую осуществила когнитивная  социология науки (М.Малкей , Б.Барнс, Д.Блур, Г.Коллинз и др. – Mulkay M., Barnes B., Bloor D., Collins H. ). Она продолжила развенчание "идеологии фундаментализма", начатое в философии науки в работах У.Куайна, К.Поппера, Т.Куна, П.Фейерабенда, которые разрушили кумулятивную модель научного знания, создаваемого независимым наблюдателем, и доказали, что развитие науки есть не что иное, как "смена точек зрения" и "трансформация перспективы". Когнитивная социология науки сделала еще один шаг в этом направлении – она убедительно показала связь научного знания с социальным контекстом деятельности ученых, с социальными отношениями внутри научного сообщества. В результате был лишен смысла присущий модерну критерий классификации утверждений с точки зрения истины, утвердилось понимание истины как результата социально заданной перспективы. По мифу о ценностной нейтральности науки как условии ее объективности мощный удар нанесли также представители Франкфуртской школы, которые показали значение ценностных ориентаций ученых в процессе познания.

Анализ специфики  конструкционистских ориентаций и  предпочтений когнитивной социологии науки, позволяет автору сделать  вывод о том, что логика и гносеология  данной исследовательской парадигмы  обусловлена не социальным конструктивизмом, как принято считать в среде её многочисленных критиков. (Не останавливаясь на критических позициях, касающихся конструкционистких ориентаций когнитивной социологии науки, отметим, что они направлены, главным образом, против реификации социального как «последней реальности» и «исконной природы» изучаемых феноменов.)

Наиболее артикулированными  и четко выраженными в когнитивной  социологии науки являются принципы «эмпирического конструктивизма» (называемого  с целью его отличения от социального  конструктивизма П.Бергера и Т.Лукмана, конструкционизмом), основу которого составляет убежденность в том, что изучение процесса конструирования реальности сегодня означает изучение эпистемической практики (К.Кнорр-Цетина). Её представители настаивают на размежевании с социальным конструктивизмом, берущим начало в символическом интеракционизме, ориентированном на выявление социального происхождения фактов, внешне воспринимаемых в качестве объективных. Они больше заинтересованы в ассимиляции принципов когнитивного конструктивизма, нежели в союзе с социальным конструктивизмом и «деконструктивизмом». Когнитивный конструктивизм, интересующийся знанием и познанием с точки зрения биологии познания и восприятия, а не социальных общностей, основан на представлении о том, что все живые системы, в том числе и институциональные, определяемые в терминах специфической коммуникации, информационно закрыты по отношению к окружающей среде. Эта модель мира согласуется с конструкционистскими исследованиями науки и альтернативным образом эпистемологии, формируемым в рамках той реинтерпретации науки, которую осуществляет когнитивная социология науки (М.Малкей, Б.Барнс, Д.Блур, Г.Коллинз, К.Кнорр-Цетина и др.).

Утвердившийся в ней принцип конструирования  реальности вытесняет детерминистские  модели отношений между мыслительными процессами и социальными формами. Отказываясь от принципов натурализма и социоморфизма, развиваемых в социологии знания предшествующего периода, от субъект-объектной модели познания и объективистской концепции знания, когнитивная социология нацелена на выявление сопряженности активности субъекта знания, его целеполагания, желаний, стремлений и мотивов с природными процессами, на «очеловечивание» объекта исследования, понимаемого как отношение, конституируемое в сознании. «Конструкционистский вызов» когнитивной социологии науки классической эпистемологии и традиционному философскому анализу науки заключается, по мнению К.Кнорр-Цетины, в том, что последний не в состоянии систематично обдумать роль социальных факторов и включить их в нормативную картину научной деятельности.

Противопоставив интерналистскому методологизму экстерналистский социологизм, когнитивные социологи науки убежденны в том, что источник естественнонаучного знания, так же как и других видов знания, социальных институтов и систем веры, коренится в социокультурном мире, в разнообразных видах деятельности, посредством которых знание переходит в науку.

Интенсивное формирование социологии научного знания или когнитивной социологии¹ началось в 70-80-х годах ХХ века, когда было отвергнуто представление социологии знания предшествующего периода о том, что естественнонаучное знание носит описательный характер, источником которого является природный мир. Оспаривая позитивистские воззрения на науку, согласно которым форма и содержание естественнонаучного знания свободны от принципов социального производства и социальных предпосылок, независимы от его возможного использования, социология научного знания подвергла сомнению реалистическую интерпретацию науки. Реализм рассматривает естественнонаучное знание в его взаимосвязи с реальным миром – именно это положение социология научного знания заменяет убежденностью в том, что его источник, так же как и у других видов знания, социальных институтов и систем веры, коренится в социокультурном мире, в разнообразных видах деятельности, посредством которых знание переходит в науку.²

В гносеологии исследовательской  парадигмы социологии научного знания наиболее четко выражена методология  конструкционизма, направленная на «деконструкцию»  методологий и методик, употребляемых в настоящее время при изучении проблематики науки, расширяющая представление о приемлемых методах изучения, способных дать её более осведомленные и содержательные описания. «Конструкционистский вызов» социологии научного знания традиционному философскому анализу науки заключается, по мнению К.Кнорр-Цетины, в том, что последний не в состоянии систематично обдумать роль социальных факторов и включить их в нормативную картину научной деятельности.

Социология научного знания ориентирована, прежде всего, на принципы «эмпирического конструктивизма» (называемого с целью его отличения от социального конструктивизма П.Бергера и Т.Лукмана, конструкционизмом), основу которого составляет убежденность в том, что «изучение процесса конструирования реальности сегодня означает изучение эпистемической практики».³ Представители социологии научного знания настаивают на размежевании с социальным конструктивизмом, берущим начало в символическом интеракционизме, ориентированном на выявление социального происхождения фактов, внешне воспринимаемых в качестве объективных. Они больше заинтересованы в ассимиляции принципов когнитивного конструктивизма, нежели в союзе с социальным конструктивизмом и «деконструктивизмом». Когнитивный конструктивизм, интересующийся знанием и познанием с точки зрения биологии познания и восприятия, а не социальных общностей, основан на представлении о том, что все живые системы, в том числе и институциональные, определяемые в терминах специфической коммуникации, информационно закрыты по отношению к окружающей среде. Эта модель мира согласуется с конструкционистскими исследованиями науки.

В комплексе когнитологических дисциплин, исследующих биологическую и социальную детерминированность знания, решающих задачи моделирования когнитивных функций в системах искусственного интеллекта, когнитивная социология, как и другие когнитивные науки, акцентирует внимание на процессах производства, представления, хранения, обработки и интерпретации знания. Когнитивная социология направлена, в первую очередь, на изучение социально обусловленных особенностей мышления, её задачами являются: объяснение сходства и различия в мышлении индивидов, анализ социальных конвенций и социально обусловленных процессов восприятия информации, избирательного фокусирования внимания на отдельных проблемах; изучение социальной природы классификаций; исследование социальной памяти о значимых событиях, явлениях и процессах (А.В. Сикурел, Е.Зерубавел и другие).

Формирование  данного исследовательского направления послужило одной из предпосылок той реинтерпретации науки, которую осуществляет когнитивная социология науки (М.Малкей , Б.Барнс, Д.Блур, Г.Коллинз и др. – Mulkay M., Barnes B., Bloor D., Collins H.). Она продолжила развенчание «идеологии фундаментализма», начатое в философии науки в работах У.Куайна, К.Поппера, Т.Куна, П.Фейерабенда, разрушивших кумулятивную модель научного знания, создаваемого независимым наблюдателем, и доказавших, что развитие науки есть «смена точек зрения, трансформация перспективы и т.д.». Когнитивная социология науки сделала еще один шаг в этом направлении – она показала связь научного знания с социальным контекстом деятельности ученых, с социальными отношениями внутри научного сообщества. Результаты исследований представителей различных школ и направлений когнитивной социологии науки (Эдинбургская школа, этнографические исследования науки, историческая социология науки, дискурс-анализ и другие) утверждают понимание научной деятельности и научной истины как социально заданной перспективы.

В гносеологии исследовательской  парадигмы когнитивной социологии науки наиболее четко выражена методология  «конструкционизма» (термин введен К.Кнорр-Цетиной с целью размежевания с социальным конструктивизмом П.Бергера и Т.Лукмана), направленная на «деконструкцию» методологий и методик, употребляемых в настоящее время при изучении проблематики науки, расширяющая представление о приемлемых методах изучения, способных дать её более осведомленные и содержательные описания, основу которого составляет убежденность в том, что изучение процесса конструирования реальности сегодня означает изучение эпистемической практики.

КОГНИТИВНАЯ СОЦИОЛОГИЯ

Когнитивные технологии в последнее время получают все большее применение в сфере экономики, политики, социологии, появляется все больше работ, посвященных когнитивному подходу к решению фундаментальных социологических проблем. Появляется цикл публикаций известного французского социолога Р.Будона, в которых обосновывается необходимость использования в социологии когнитивных моделей. Как одно из наиболее интересных и многообещающих событий в развитии теоретической социологии ряд ведущих социологов (П.Бергер, Л.Козер) отмечают выход в свет в 1997г. монографии Е.Зерубавела «Приглашение в когнитивную социологию» .

Приведем два примера применения когнитивного подхода к социологической  проблематике: когнитивный подход в социологии науки и когнитивный подход в исследовании социальных движений.

Когнитивная социология науки

Парадигмальный период развития социологии науки начался с принятия абстракции качественного своеобразия науки  и как особого вида познавательной деятельности и как специфической  социальной структуры, что было зафиксировано в работах Р. Мертона и его учеников (50-60 годы XX века). По Мертону, научное знание абсолютно объективно по своему предметному и методологическому содержанию и в этом смысле – асоциологично. Научное познание и научные истины могут быть предметом рассмотрения лишь онтологии и методологии науки, но не социологии науки. Предметом последней, да и то лишь частично, могут быть лишь научные заблуждения.

Подобная асоциологическая, интерналистская  интерпретация Р. Мертоном процесса научного познания была отнюдь не случайна. Она была полностью созвучна господствовавшей в 30-50-е годы XX в. в философии науки парадигме логического позитивизма.Тем не менее, наука как сообщество ученых, безусловно, является социальной структурой, хотя очевидно, что и по своим целям, и по законам структурной организации, и по способам регулирования поведения своих членов она качественно отличается от других социальных подсистем (экономических, политических, художественных, религиозных и др. сообществ). Согласно Мертону, наука как специфический социальный институт и должна быть имманентным предметом социологии науки. Коммуникационные отношения в науке, виды последних, их интенсивность, значимость, оптимальность для успешного функционирования научного сообщества, а также взаимодействие науки с ее социальным окружением (с государством, другими социальными подсистемами, а также с обществом в целом) – вот, по Мертону, основные аспекты предмета социологии науки.

Мертон предложил конкретную теоретическую  модель, фиксировавшую качественную специфику науки как социальной системы. Ядро этой схемы составляет «этос науки», который представляет собой описание того набора ценностей и норм, которые, по мнению Р. Мертона, должны регулировать деятельность научного сообщества и поведение ее отдельных членов: объективность, всеобщность, бескорыстие, критицизм. Следование «этосу науки» – необходимое условие выполнения наукой своей главной функции – производства объективно-истинного знания. Таким образом, созданная Мертоном теоретическая социология науки описывала не сущее, а должное науки как социальной системы. Осуществленное впоследствии (60-е годы) Мертоном и его учениками эмпирическое исследование реального поведения ученых, привело к открытию того, что оно в целом является амбивалентным и часто противоречит артикулированным в теории нормам научного этоса. Нормативное изображение научной деятельности отражает лишь поверхностную часть айсберга науки, главная же ее часть функционирует совсем по другим законам, образуя то, что психологи называют «скрытым лицом науки» .

Kaк интерпретировать это расхождение  социологической теории с опытом? С одной стороны, можно было  утверждать, что данный факт отнюдь  не опровергает теоретическую  схему Р. Мертона, а свидетельствует  лишь о том, что сущее и  должное не совпадают. С другой стороны, если признать амбивалентное поведение ученых естественным, «нормой», законом, тогда необходимо признать поражение теоретической парадигмы Р. Мертона в отношении понятий «объективности» и «достоверности» научного знания как необходимых или даже главных регуляторов поведения ученых. Кроме того, даже если признать достижение «объективного» и «достоверного» знания высшей целью науки, то не целесообразнее ли понимать эти категории в социологическом, а не трансцендентальном смысле, а именно как «общезначимое» (для определенной группы), «удостоверенное» (с точки зрения принятой методики проверки) или «достаточно верное» (с точки зрения принятых критериев достаточности).

Принятие последней стратегии  привело к возникновению в 70-80-е годы XX в. новой парадигмы в социологии науки – когнитивной социологии науки (Д. Блур, М. Малкей, Дж. Гилберт, С. Уолгар, К. Кнорр-Цетина и др.).

С точки зрения представителей когнитивной  социологии науки, всякая деятельность ученых, в том числе и когнитивная (субъект-объектная) является социальной по существу, ибо процесс научного познания во всех своих основных элементах, этапах и уровнях (предмет, метод, продукт, процесс открытия, проверки, обоснования, эмпирическое и теоретическое исследование и др.) есть существенно субъектно-детерминированный процесс. Эмпирически зафиксированный историей науки и ее современным состоянием факт полиморфизма когнитивных моделей в отношении одного и того же объекта (парадигмальность научного познания, проблема выбора научных теорий, их несоизмеримость) убедительно свидетельствует в пользу свободного, творческого характера процесса научного моделирования, неустранимой и существенной роли субъекта научного познания в принятии и отстаивании соответствующих научных решений. Эти решения всегда предполагают определенную когнитивную ответственность ученых (индивидуальную и коллективную). Когнитивная социология науки отрицает чисто объективистскую трактовку процесса научного познания, как в ее материалистическо-сенсуалистском варианте (теория отражения), так и в идеалистическо-рационалистском (Декарт, Кант, Гегель, Гуссерль, логический позитивизм, Поппер и др.). Для нее неприемлемо чисто философское рассмотрение процесса научного познания как имманентно-трансцендентального по своей сущности (как «теории познания без познающего субъекта» - К. Поппер).

Полагая, что процесс научного познания совершается реальными историческими  субъектами, сторонники когнитивной  социологии науки исходят из того, что:

1) объект научного познания никогда  не детерминирует однозначно его когнитивное изображение (концептуальную модель), а потому интерпретация той или иной модели как адекватной или неадекватной всегда есть результат принятия соответствующего решения;

2) в науке не существует единого,  универсального метода получения и обоснования научного знания, однозначно алгоритмически регулируемого процесса принятия когнитивных решений;

3) научное познание на всех  этапах имеет существенно конструктивный  и творческий характер; оно, хотя  частично и регулируется рефлексивно осознаваемым и артикулируемым набором принимаемых научным сообществом идеалов и норм научного исследования, однако, этот набор и синхронно (в разных научных дисциплинах в одно и тоже время) и диахронно (в разное время в одной и той же научной дисциплине) существенно неодинаков и зависит и от общего когнитивного горизонта субъектов научного познания (индивидуальных и коллективных), и от их творческого потенциала и согласия.

Правомерность такого истолкования процесса научного познания была достаточно убедительно продемонстрирована в 70-90-е годы на материале истории науки как в работах зарубежных и отечественных философов науки (Т. Кун, П. Фейерабенд, Ст. Тулмин, М. Полани, В. Степин, М. Розов, Г. Гачев, М. Петров и др.), так и в многообразных эмпирических исследованиях научного познания самих когнитивных социологов («конструктивистская программа» К. Кнорр-Цетины, релятивистская программа У. Коллинса, этнометодологические исследования Г Гарфинкеля, С. Уолгара, М. Ярошевского, А. Огурцова, дискурс-анализ М. Малкея и Дж. Гилберта и др.). Эти исследования нанесли серьезный удар самой идее возможности нормативной философии и методологии науки как адекватного теоретического описания процесса научного познания. Процесс научного познания оказался очень сложной, нелинейной, самоорганизующейся социальной системой, методологически упрощенное изображение которого уже явно не способствует эффективному взаимодействию с наукой.

Малкей (MulkayMulkay) Майкл (р. 1936) - англиский социолог науки, профессор Йоркского университета. В конце 60-х гг. выступил с критикой нормативной концепции науки Мертона. Малкей доказывал, что не нормы научного этоса, а когнитивные структуры и специальные методики определяют социальное поведение ученых. Сами эти нормы наполняются реальным содержанием лишь в терминах научного знания и научной практики. Руководствуясь установками когнитивной социологии науки, Малкей в 70-е гг. осуществлял ряд конкретных исследований, посвященных анализу соотношения научных достижений с их социальным контекстом.  
 
В конце 70-х гг. в обстановке роста субъективистских тенденций в области социальных исследований науки М. перешел на более радикальных позиции, допускающие использование социол. методов для анализа самого содержания научного знания, что было несовместимо со "стандартной концепцией" науки и лишало последнюю ее особого по сравнению с др. явлениями культуры "эпистемологического статуса". Тем самым наука полностью ставилась в зависимость от субъекта научной деятельности и социальных условий ее развития. Последние, по мнению Малкея, определяют все предпосылки знания: характер наблюдений, интерпретацию фактов, оценку научных утверждений и принципы методологии. Само научное знание трактуется в духе абсолютного релятивизма. В последние годы Малкей развивает программу "дискурс-анализа", согласно которой реконструировать реальный путь развития науки невозможно. 
 
Соч.: 1) Наука и социология знания. М., 1983. 2) Открывая ящик Пандоры: Социологический анализ высказываний ученых (в соавторстве с Гильбертом Дж. Н.). М., 1987. 3) The Social process of innovation. 1972.

¹ В целях терминологического уточнения необходимо указать на то, что в социологии науки сформировались два основных направления исследований – первое, именуемое в дальнейшем, традиционная социология науки, ведет свое происхождение от исследований Р.Мертоном социальной структуры науки и её этоса; второе – связано с применением социологического подхода к изучению научного знания. Это направление не имеет устоявшегося обозначения и называется или социология научного знания, или когнитивная социология.

² Knorr-Cetina K. Epistemic Cultures. How Scientists Make Sense. Cambrigde: Harvard University Press,1995. 300р. Р.12

³ K.Knorr-Cetina. Construction and Fiction. The Prospect of Constructionism in the Study of Science and Beyond // Danish Yearbook of Philosophy. 1993. Vol.28. Р.81