Коллективизация

СОДЕРЖАНИЕ

Введение……………………………………………………………….…………..3

Сельское хозяйство России до коллективизации……………………………….4

Первый этап коллективизации…………………………………………………...7

Второй этап коллективизации…………………………………………………..10

Итоги коллективизации…………………………………………………………17

Список литературы………………………………………………………………20

Введение

«Земельный вопрос» для России существовал всегда, еще со времен Средневековья. Но никогда он не стоял так остро как в ХХ веке. Четыре раза его пытались решить и всегда по-разному. Столыпинская реформа предполагала создание класса «сильных фермеров» и товарного сельского хозяйства, в 1917 году просто все взяли и поделили по уравнительному принципу, в 1930-е гг. землю «огосударствили», а в 1990-е гг. попытались вновь вернуться к началу века. Из этого ряда коллективизация выделяется радикальностью, что выражалось разрушительностью прежних устоев и глубиной преобразований. Кроме того, построенное тогда до сих пор оказывает непосредственное влияние на нашу современную жизнь, современную российскую экономику, политику и культуру. В этом-то и выражается актуальность выбранной мной темы.

Цель работы – изучить, что же произошло тогда, в конце 1920-х-1930-х гг., узнать и извлечь уроки из прошлого, чтобы избежать ошибок в будущем. Для этого необходимо рассмотреть ряд вопросов: состояние сельского хозяйства до коллективизации, этапы становления коллективизации и ее итоги.

Сельское хозяйство России до коллективизации.

В дореволюционной России зерновое хозяйство было преобладающей отраслью сельского хозяйства. Посевы зерновых составляли 88,6 % всех посевов. Валовое производство за 1910—1912 достигало в среднем около 4 миллиардов рублей при всей продукции полеводства в 5 миллиардов рублей. Зерно было основной экспортной статьей России. Так, в 1913 удельный вес зерновой продукции составлял 47% от всего экспорта и 57% от экспорта сельхозпродукции. На экспорт шло более половины всего товарного зерна. В 1909—1913 зерновой экспорт достиг максимальных размеров — 11,9 млн. т всех зерновых. На мировом рынке зерновой экспорт из России составлял до 28,1% всего мирового экспорта. При общей посевной площади в примерно 80 млн. га урожайность зерновых, однако, была одной из самых низких в мире. Основным товарным производителем зерна были помещики и зажиточные крестьяне. Почти все сельскохозяйственные работы производились вручную или при помощи живой тяги.¹ Сельское хозяйство велось экстенсивными методами; продуктивность земледелия и животноводства была низкой. Отсталость сельского хозяйства, его полная зависимость от природных условий служили причиной частых неурожаев, массовой гибели скота; в неурожайные годы голод охватывал миллионы крестьянских хозяйств.

Тем не менее, в период 1906-1917 гг агрономическая помощь крестьянам во всех её видах резко увеличилась, включая как агрономическое просвещение крестьян (через многократное увеличение в деревне числа агрономов, через агрономические курсы и специальные с\х журналы), так и государственные субсидии и кредиты (Столыпинская аграрная реформа), а также благодаря поддерживаемому правительством стремительному развитию кооперативного движения, прежде всего среди крестьян. Количество кооперативов в России к 1914г. составило 32975. К.и.н. О.Елютин пишет: «В канун 1917 года количество кооперативов всех типов приближалось к 50 000 (около 25 000 потребительских обществ, 16 500 кредитных кооперативов, 6000 сельскохозяйственных обществ, 2400 сельскохозяйственных товариществ, 3000 маслодельных артелей, 1500-2000 артелей производящих и кустарно-хозяйственных). В них состояло около 14 миллионов человек. … Особенно быстро росли сельскохозяйственные кооперативы. Их количество за первые 15 лет XX века увеличилось в 44 раза».

Результатом всего этого к 1917 году оказалось быстрое внедрение в крестьянское хозяйство современных агрономических технологий и механизация хозяйства.

Сельское хозяйство страны было подорвано Первой мировой и гражданской войнами.² Сократились поголовье скота, посевные площади, снизилась урожайность сельскохозяйственных культур. В стране начался продовольственный кризис.

В последний год своей жизни В.И. Ленин призвал, в частности, к развитию кооперативного движения. Известно, что перед тем, как продиктовать статью "О кооперации", В. И. Ленин заказал в библиотеке литературу по кооперации, в числе прочих была и книга А. В. Чаянова "Основные идеи и формы организации крестьянской кооперации" (М., 1919). И в ленинской библиотеке в Кремле имелось семь работ А. В. Чаянова. А. В. Чаянов высоко оценил статью В. И. Ленина "О кооперации". Он считал, что после этой ленинской работы "кооперация делается одной из основ нашей экономической политики. В годы НЭПа кооперация стала активно восстанавливаться. По воспоминаниям бывшего Председателя правительства СССР А.С.Косыгина, «главное, что вынудило его «покинуть ряды кооператоров», состояло в том, что коллективизация, развернувшаяся в Сибири в начале 30-х годов, означала, как это ни парадоксально на первый взгляд, дезорганизацию и в значительной мере мощной, охватывающей все уголки Сибири кооперативной сети».

Восстановления довоенных посевных зерновых площадей удалось добиться лишь к 1927 году. Также удалось немного превысить довоенный уровень урожайности: средняя урожайность зерновых культур за 1924—1928 достигла 7,5 ц/га. Практически удалось восстановить поголовье скота (за исключением лошадей). Валовая продукция зерновых к концу восстановительного периода (1928) достигла 733,2 млн. ц. В валовой продукции зерна колхозы и совхозы занимали 1,7%, кулаки – 13%, середняки и бедняки − 85,3%. Количество индивидуальных крестьянских хозяйств к 1926 году достигло 24,6 млн, средняя площадь посева составляла менее 4,5 га (1928), более 30% хозяйств не имело средств для обработки земли. Низкий уровень агротехники мелкого индивидуального хозяйства не имел дальнейших перспектив роста. В 1928 году 9,8% посевных площадей вспахивалось сохой, сев на три четверти был ручным, уборка хлебов на 44% производилась серпом и косой, обмолот на 40,7% производился немеханическими способами (цепом и др.)

В результате передачи крестьянам помещичьих земель, произошло дробление крестьянских хозяйств на мелкие наделы. К 1928 году их число по сравнению с 1913 годом выросло в полтора раза — с 16 до 25 млн.

К 1928-29 гг. доля бедняков в сельском населении СССР составляла 35%, середняцких хозяйств — 60%, кулаков — 5 %. В то же время именно кулацкие хозяйства располагали значительной частью (15-20%) средств производства, в том числе им принадлежало около трети сельскохозяйственных машин.³

Первый этап коллективизации

В декабре 1927 г. состоялся ХV съезд ВКП(б). На нем речь шла о развитии всех форм кооперации, о том, что перспективная задача постепенного перехода к коллективной обработке земли будет осуществляться «на основе новой техники (электрификации и так далее)». Ни сроков, ни тем более единственных форм и способов кооперирования крестьянских хозяйств съезд не устанавливал. Обсуждались задачи ускорения реконструктивных процессов и в промышленности, и в сельском хозяйстве на основе нэпа, при сохранении и дальнейшем совершенствовании его принципов. Точно так же решение съезда о переходе к политике наступления на кулачество имело в виду последовательное ограничение эксплуататорских возможностей и устремлений кулацких хозяйств, их активное вытеснение экономическими методами, а не ликвидацией.

Однако в действительности все оказалось гораздо сложнее. В конце 1927 г. возник кризис хлебозаготовок, что осложнило экономическое положение страны, создало угрозу планам промышленного развития, привело к обострению социальных конфликтов в городе и селе. Сложившаяся обстановка требовала взвешенного подхода. Но сталинская группа не проявила ни государственной мудрости, ни понимания ленинских принципов политики по отношению к крестьянству. Более того, она пошла на слом нэпа, на широкое применение чрезвычайных мер, т. е. насилия над крестьянами: стали закрывать рынки, производить массовые обыски крестьянских дворов, привлекать к суду не только кулаков, но и середняков; суды автоматически выносили решение о принудительной конфискации не только излишков хлеба, но и запасов, необходимых для производства и потребления; аресты, тюремные заключения дополняют картину произвола и насилия, чинимого в деревне зимой-весной 1928 г. К весне 1929 г. «чрезвычайные меры» стали применяться еще шире и жестче. Главным образом, они были направлены против кулацких хозяйств (в них начало свертываться производство, шла распродажа скота и инвентаря, происходило переселение в города), что привело к сокращению их удельного веса до 2,5-3% осенью 1929 г. Применение «чрезвычайных мер» не ограничилось только кулачеством, а все сильнее било по середняку. Начался слом нэпа. Нарушения законности, произвол, насилие вызывали острые протесты крестьян вплоть до вооруженных восстаний, что было настолько противоестественно в условиях советского общественного строя, насколько противоестественно было и насилие над крестьянами.⁴

Глубочайший социальный переворот, перевод сельского хозяйства на путь крупного общественного производства, составляющий у Ленина «целую эпоху», «на хороший конец одно- два десятилетия» стал рассматриваться Сталиным и его окружением как оперативная кампания, как средство решения хлебной проблемы в самые короткие сроки. Такая трактовка задач кооперирования крестьянских хозяйств и преодоления социального расслоения деревни была прямым отказом от ленинского кооперативного плана.

Обострилась и внутрипартийная борьба по вопросу о коллективизации. В основу сталинских представлений легла теория обострения классовой борьбы по мере продвижения к социализму. Вообще все трудности, по Сталину, создавались врагами, в том числе и кризис хлебозаготовок. И средства преодоления трудностей виделись ему в беспощадном уничтожении врагов, среди которых на первом месте стояли кулаки. Бухарин и его сторонники выступали с критикой этих положений. Они противопоставляли сталинской политике насилия совершенствование работы партии и государства; ратовали за пропорциональное, сбалансированное осуществление индустриализации; постепенное осуществление социалистического кооперирования сельского хозяйства и разнообразие форм кооперации; защищали экономический механизм, сложившийся в годы нэпа.

Бухаринский вариант решения проблем не был единственной альтернативой сталинскому варианту. Не менее важным, а главное - практически выполнимым был вариант, предусмотренный первым пятилетним планом развития народного хозяйства на 1928/1929 - 1932/1933 г. В нем давался мощный толчок процессу кооперирования: к концу пятилетки все формы сельскохозяйственной кооперации должны были охватить до 85% крестьянских хозяйств, 18 - 20% хозяйств предполагалось вовлечь в колхозы. Все это подкреплялось необходимыми материальными ресурсами, производством техники, подготовкой кадров. Это был напряженный, но вполне реальный план, в основе которого лежали принципы нэпа и кооперативного развития.

Путь осуществления кооперирования сельского хозяйства определился в конце 1929 г. и нашел свое выражение в осуждении группы Бухарина как якобы правооппортунистической и в отстранении ее от участия в политическом руководстве. В это же время фактически был отброшен и первый пятилетний план: продуманные и взаимосвязанные задания стали произвольно пересматриваться в сторону увеличения без учета реальных условий и возможностей. Началась безумная и бездумная гонка за «темпом» коллективизации.

С осени 1929 г. развитие доколхозных форм сельскохозяйственной кооперации было прервано. Отказ от их использования стал одним из источников трудностей процесса коллективизации, так как основная масса крестьян совершала сразу переход от мелкого хозяйства к крупному без прохождения подготовительной «школы» первичных ступеней кооперирования.

Второй этап коллективизации.

Возобновленная с новой силой к осени 1930 г. кампания хлебозаготовок способствовала росту напряженности, временно спавшей весной. Исключительно благоприятные погодные условия 1930 г. позволили собрать великолепный урожай. Хлебозаготовки, осуществляемые проверенными методами, принесли государству 22 млн. т. зерна, или в два раза больше, чем удавалось получить в последние годы НЭПа. Эти результаты, достигнутые на самом деле ценой огромных поборов с колхозов, могли только побудить власти к продолжению политики коллективизации. На крестьян снова различными способами оказывалось давление: районы, сопротивлявшиеся коллективизации, отстранялись от промтоварного снабжения; колхозам отдавались не только конфискованные кулацкие земли, но и все пастбища и леса, находившиеся в общем пользовании крестьян; наконец, прокатилась новая волна раскулачивания, охватившая на Украине 12-15% крестьянских хозяйств. Реакция крестьян на этот грабеж средь бела дня была ожесточенной: во время хлебозаготовок 1930-1931 гг. отделы ГПУ зарегистрировали десятки тысяч случаев поджогов колхозных построек.

Отобранное у крестьян зерно предназначалось для вывоза, преимущественно в Германию. Эта страна обязалась в рамках торгового германо-советского соглашения, подписанного в апреле 1931 г., предоставить Советскому Союзу значительные кредиты. В обмен на необходимую для индустриализации технику советская сторона брала обязательства снабжать Германию сельскохозяйственным сырьем и золотом. Добыча этого металла с начала 30-х годов достигла небывалых размеров, прежде всего на Колыме и в районах Крайнего Севера, где в качестве рабочей силы использовались заключенные — в основном раскулаченные крестьяне.

К концу лета 1931 г. хлебозаготовки начали давать сбои: снизились поступления зерновых. Власти решили направить в деревню 50 тыс. новых уполномоченных в качестве подкрепления местному аппарату. Тысячи колхозов остались полностью без кормов и почти без семян. Несмотря на очень посредственный урожай (69 млн. т), во время хлебозаготовок было изъято рекордное количество зерна (22,8 млн. т), из них 5 млн. т пошли на экспорт в обмен на технику. Насильственное изъятие одной трети урожая могло лишь окончательно расстроить производственный цикл. Уместно напомнить, что при НЭПе крестьяне продавали всего от 15 до 20% урожая, оставляя 12-15% на семена, 25-30% — на корм скоту, а остальные 30-35% — для собственного потребления. Правительство, воодушевленное успехами хлебозаготовок, наметило на 1932 г. план в 29,5 млн. т. А на Украине между тем появлялись первые признаки «критической продовольственной ситуации». Этот эвфемизм, употребленный украинским ЦК, на самом деле означал голод.

Назревал и становился неизбежным конфликт между идущими на всяческие уловки во имя сохранения части урожая крестьянами, с одной стороны, и властями, обязанными любой ценой выполнить план по хлебозаготовкам, — с другой. Заготовки 1932 г. протекали очень медленно. С началом новой жатвы крестьяне, часто в сговоре со своими руководителями, стремились пустить в употребление или припрятать все, что только можно. Власти тотчас же вознегодовали по поводу «разбазаривания народного богатства». 7 августа 1932 г. был издан закон, позволявший приговаривать к высылке сроком до 10 лет за ущерб наносимый колхозу. Осенью 1932 г. правительство собралось нанести решительный удар по колхозникам, которые, по словам Сталина, целыми отрядами выступали против Советского государства. В соответствии с законом от 7 августа и статьей 58 Уголовного кодекса (которая позволяла осудить всякого, кто совершил какое-либо действие, подрывающее советскую власть) десятки тысяч колхозников были арестованы за самовольное срезание небольшого количества колосьев ржи или пшеницы. Репрессиям подвергались не только рядовые колхозники, но и председатели колхозов. Чистка коснулась и партийцев — примерно треть из них пострадала. Продотряды, осуществлявшие заготовки, совершали настоящие карательные экспедиции, прежде всего в зерновых районах. В своих действиях они не останавливались даже перед изъятием всего колхозного зерна, в том числе выделенного на семена и оплату за работу.

После этой катастрофы правительство признало необходимость пересмотра методов проведения заготовок. Были предприняты шаги по централизации и объединению разрозненных органов в единый Комитет по заготовкам (Комзаг), подчинявшийся непосредственно Совету Народных Комиссаров. Этими действиями руководство признало первостепенную значимость ежегодной хлебозаготовительной кампании, являвшейся, по словам Кирова, концентрированным выражением всей политики в деревне, пробным камнем нашей силы и слабости, силы и слабости наших врагов. Были произведены также преобразования в структуре органов управления. Создавались политотделы, состоящие из проверенных людей, имеющих все основания «гордиться» своим богатым опытом работы, чаще всего в органах госбезопасности или в армии. Политотделы руководили деятельностью машинно-тракторных станций, являвшихся основными органами контроля за сельскохозяйственным производством, а также «присматривали» за местными партийными инстанциями, считавшимися чересчур либеральными по отношению к крестьянам.

Наконец, по Постановлению от 19 января 1933 г. заготовки становились составной частью обязательного налога, взимаемого государством и не подлежащего пересмотру местными властями. Эта мера в принципе должна была защитить колхозы от бесконтрольных многократных обложений, произвольно назначаемых местными властями. Но на самом деле, не снижая размера отчислений в пользу государства, постановление лишь утяжелило участь крестьян. В придачу к налогу колхозники обязывались оплачивать натурой услуги, предоставляемые им через МТС. Этот весьма значительный сбор давал в 1930-е годы минимум 50% хлебозаготовок. Сверх того государство полностью брало на себя контроль за размерами посевных площадей и урожая в колхозах, несмотря на то, что они, как предполагалось по их уставу, являлись социалистическими кооперативами и подчинялись только общему собранию колхозников. Размер государственного налога при этом определялся исходя из желаемого результата, а не из объективных данных.

Наконец, чтобы закрыть всякую лазейку, через которую продукция могла бы уйти из-под контроля государства, в марте 1933 г. было издано постановление, по которому, пока район не выполнит план по хлебозаготовкам, 90% намолоченного зерна отдавалось государству, а оставшиеся 10% распределялись среди колхозников в качестве аванса за работу. Открытие колхозных рынков, легализованных с лета 1932 г. с целью смягчения катастрофической ситуации с продовольствием в городах, также зависело от того, справлялись ли колхозы района с выполнением плана. Для установления полного контроля государства над деревней оставалось коллективизировать 5 млн. сохранившихся еще к началу 1934 г. единоличных хозяйств. На июльском (1934 г.) пленуме ЦК существование этих 5 млн. «спекулянтов» было признано неприемлемым. Власти объявили об установлении исключительно высокого денежного обложения крестьян-частников. Кроме того, размер государственного налога был увеличен для них на 50% и в таком виде значительно превосходил уровень платежеспособности мелких производителей, Для частников оставалось только три выхода из этой ситуации: уйти и город, вступить в колхоз или стать наемным рабочим в совхозе. На Втором съезде колхозников (по существу, колхозных активистов), проходившем в феврале 1935 г., Сталин с гордостью заявил, что 98% всех обрабатываемых земель в стране уже являются социалистической собственностью.

За пять лет государству удалось провести «блестящую» операцию по вымогательству сельхозпродукции, покупая ее по смехотворно низким ценам, едва покрывавшим 20% себестоимости. Эта операция сопровождалась небывало широким применением принудительных мер, которые содействовали усилению полицейско-бюрократического характера режима. Насилие по отношению к крестьянам позволяло оттачивать те методы репрессий, которые позже были применены к другим общественным группам.

Путь к повышению низкого уровня производительности сельского хозяйства лежал через крупное хозяйство, объединение усилий и материальных средств, широкое внедрение механизации. Однако, даже прозябая в далеко не блестящих условиях, крестьянин — и в особенности пресловутый середняк — сохранял недоверчивость к такого рода проектам. Помимо привязанности к недавно обретенному земельному наделу в его психологии была заложена еще глубинная враждебность к крупному хозяйству. Из-за многовекового опыта угнетения оно ассоциировалось у крестьянина с невозможностью трудиться на себя, с обязанностью работать на других, чуть ли не с возвратом крепостного права. Мотив этот, кстати, не случайно был широко использован противниками коллективизации. В теории классиков марксизма — Маркса и Энгельса, а затем Ленина — необходимое преодоление подобного крестьянского мышления неизменно связывалось с медленным процессом, в ходе которого возрастающее давление экономических потребностей сопровождается возникновением технико-агрономических предпосылок, способных намного повысить производительность земледельческого труда.

Стимулы, призванные побудить крестьян к вступлению на новый путь, должны были быть разными. Во-первых, развитие кооперации, в том числе и в самых простых ее формах, отнюдь не надо было сбрасывать со счета. Во-вторых, немалые надежды возлагались на так называемую контрактацию — систему договоров, заключаемых государственными закупочными органами с сельскими кооперативами или сообществами; получая кредиты или определенные услуги, эти последние гарантировали сдачу государству зерна или других продуктов. В-третьих, в роли самого важного рычага неизменно выступала механизация, распространение современной агротехники. Речь шла и о химических удобрениях, но прежде всего о машинах, обобщающим символом которых служили первые «тракторные колонны». Как бы то ни было, почти все ораторы исходили из незыблемости сочетания «коллективизация — трактор».

Однако в силу ряда причин страна пошла по другому, силовому, решению «земельного вопроса». Последствия «ломки» были тяжелейшими.

Стабилизация положения в деревне произошла лишь в середине 1930-х годов. Это было достигнуто за счет введения местного контроля над экономической и политической деятельностью. С этого времени на селе было введено директивное планирование. С 1930 г. разрабатываются государственные посевные планы, с 1932 г. — планы ра6oт машинно-тракторных станций, с 1935 г. — государственные планы развития животноводства, включавшие задания по росту поголовья скота в общественном секторе, покупке и контрактации скота у колхозников, расширению кормовой базы. Была создана целостная система перекачки финансовых, материальных, трудовых ресурсов из аграрного сектора в индустриальный: имеющие силу закона обязательные поставки продуктов государству, государственные закупки продукции сельского хозяйства по номинальным ценам, многочисленные налоги, организованный набор по договорам рабочей силы промышленными предприятиями в деревне, лишение крестьян введенных в 1932 г. паспортов, прикрепившее их к земле, прямое вмешательство партийно-государственного аппарата в процесс производства, обеспечение «спецконтингентом» и продовольствием системы ГУЛАГа и др.

В ответ на принуждение крестьяне работали всё хуже, поскольку земля, по существу, им не принадлежала. Государству пришлось внимательно следить за всеми процессами крестьянской деятельности, которые во все времена и во всех странах весьма успешно осуществлялись самими крестьянами: пахотой, севом, жатвой, обмолотом и т.д. Лишенные всех прав, самостоятельности и всякой инициативы, колхозы были обречены на застой. А колхозники, перестав быть хозяевами, превращались в граждан второго сорта.

Итоги коллективизации.

Результаты «деятельности» Наркомзема СССР⁵ и долгосрочный эффект «левых загибов» первых месяцев коллективизации привели к кризису в сельском хозяйстве и значительно повлияли на ситуацию, повлекшую за собой голод 1932—1933 годов. Ситуация была значительно исправлена введением жесткого партийного контроля над сельским хозяйством и реорганизацией управленческого и обеспечивающего аппарата сельского хозяйства. Это позволило в начале 1935 года отменить карточки на хлеб, к октябрю того же года были ликвидированы карточки и на прочие продовольственные продукты.

Переход к крупному общественному сельскохозяйственному производству означал революцию во всём укладе жизни крестьянства. В короткие сроки в деревне была в основном ликвидирована неграмотность, проведена работа по подготовке сельскохозяйственных кадров (агрономов, зоотехников, трактористов, шофёров и других специалистов). Для крупного сельскохозяйственного производства была подготовлена новая техническая база; развернулось строительство тракторных заводов и сельскохозяйственного машиностроения, что позволило наладить массовое производство тракторов и сельскохозяйственных машин. В целом всё это позволило создать управляемую, в ряде областей прогрессивную систему сельского хозяйства, обеспечившую сырьевую базу промышленности, снизившую до минимума влияние природных факторов (засухи и т.п.) и позволившую создать необходимый стратегический зерновой запас для страны до начала войны.

Несмотря на значительные усилия по ликвидации «прорыва в животноводстве», образовавшегося к 1933-34 году, поголовье всех категорий скота не было восстановлено к началу войны. На количественные показатели 1928 года оно вышло только к началу 1960-х.

Несмотря на значимость сельского хозяйства, все же основным приоритетом развития оставалась промышленность. В связи с этим не были до конца ликвидированы управленческие и нормативные проблемы начала 1930-х, главными из которых были низкая мотивация труда колхозников и нехватка компетентного руководства в сельском хозяйстве на всех уровнях. Остаточный принцип распределения руководящего ресурса (когда лучшие руководители направлялись в промышленность) и отсутствие точной и объективной информации о положении дел также негативно отразились на сельском хозяйстве.

К 1938 году было коллективизировано 93% крестьянских хозяйств и 99% посевной площади. Энергетические мощности сельского хозяйства значительно увеличились. Внедрение сельскохозяйственной техники, увеличение числа квалифицированных кадров обеспечили существенный рост производства основных сельскохозяйственных продуктов. В 1940 валовая продукция сельского хозяйства возросла по сравнению с 1913 на 41%; повысились урожайность сельскохозяйственных культур, продуктивность сельскохозяйственных животных. Основными производящими единицами сельского хозяйства стали колхозы⁶ и совхозы⁷.

Подведя итог, можно сделать вывод, что коллективизация произвела перелом в мировоззрении и хозяйственно-бытовом укладе крестьянства. При объективной оценке в срезе истории – это, конечно, большой прорыв в становлении сельского хозяйства. В результате комплексного решения важнейших аграрных проблем в сельском хозяйстве возросли объёмы производства и государственных закупок основных видов сельскохозяйственной продукции, улучшилась отраслевая структура сельского хозяйства — повысился удельный вес продукции животноводства (в 1966—70 на долю животноводства приходилось 49,1% валовой продукции сельского хозяйства, в 1971—75 — 51,2%). Валовая продукция сельского хозяйства в 1975 увеличилась в 1,3 раза по сравнению с 1965, в 2,3 раза — с 1940 и в 3,2 раза — с 1913. Производительность труда в сельском хозяйстве за 1966—1975 возросла в 1,5 раза при сокращении численности работающих в отрасли с 25,8 млн чел. до 23,5 млн. (по сравнению с 1940 — в 3,5 раза, по сравнению с 1913 — в 5,7 раза).

С точки зрения морали – методов, которыми достигся этот успех не заслуживает ни один народ.

Список литературы

Л. А. Колоцей, М. Я. Колоцей, М.В.Мартен, И. Д. Бельская. Всемирная история новейшего времени: Учебное пособие. Ч. 1 - 1917 - 1945 годы. - Гродно: ГрГУ,2002. - 226 с., 2002
Большая советская энциклопедия, ст. Коллективизация
Ойзерман Т.И. Премьер известный и неизвестный. – Судьба наркома: Неизвестный премьер // КТО есть КТО, № 1 1998
Рогалина Н. Л. Коллективизация: уроки пройденного пути. М., 1989
Верт Н. История Советского государства. М., 1998. С. 200-201
Верт Н. История Советского государства. М., 1998. С. 207
К.и.н. О. Елютин. Опыт кооперации в России
ru.wikipedia.org
www.bookucheba.com