Компетентность в общении

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Содержание: 

     

1. Компетентность  в общении…………………………………………….3
2. Некоторые принципиальные ориентиры практики совершенствования общения…………………………………………………….6

3. Формирующая и коррекционная стратегии………………………….12

     4. Нормативная и личностно-творческая тенденции в общении………16

       Список литературы………………………………………………………19

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Компетентность  в общении.

 

     Выбор путей и средств совершенствования  компетентности в общении во многом определяется пониманием природы последней. Мы затронем некоторые характеристики компетентного общения, принципиальные с точки зрения его развития, а также рассмотрим ряд методологических проблем, значимых для практики совершенствования общения.

     Компетентность  в общении имеет несомненно инвариантные общечеловеческие характеристики и в то же время характеристики, исторически и культурно обусловленные. Так, преимущественно репрессивная направленность общения в нашем обществе, преобладание в нем стратегий противостояния, борьбы складывались во многом под влиянием революционной идеологии и практики. С этой точки зрения развитие компетентного общения в современных условиях предполагает ряд принципиальных направлений его гармонизации.

     Палитра общения весьма богата разнообразием  видов, форм, используемых средств. И  это понятно: в социально-психологическом смысле саму суть человеческой жизни можно определить как общение, ибо все пространство жизнедеятельности человека межличностно по своему характеру. Человек всегда дан в контакте с другим — партнером реальным, воображаемым, выбранным, навязанным и т. п. С этой точки зрения трудно переоценить вклад компетентного общения в качество человеческой жизни, в судьбу в целом. Вероятно, не случайно в становлении практической социальной психологии направление оказания помощи в развитии коммуникативной компетентности (В данном тексте понятия “коммуникативная компетентность” и “компетентность в общении” употребляются как тождественные.) — одно из первоначальных.

     В многообразных случаях общения  инвариантными составляющими оказываются  такие компоненты, как партнеры-участники, ситуация, задача. Вариативность обычно связана с изменением характера (характеристик) самих составляющих — кто партнер, какова ситуация или задача — и своеобразием связей между ними. В самом общем плане компетентность в общении предполагает развитие адекватной ориентации человека в себе самом — собственном психологическом потенциале, потенциале партнера, в ситуации и задаче.

     Практические  циклы индивидуальной и/или групповой  работы по совершенствованию общения  могут быть инициированы заказом клиента, непосредственно обратившегося за помощью к психологу, например в консультацию. Подобные курсы могут также проводиться по инициативе организации, заинтересованной, например, в повышении квалификации своих сотрудников. Как показывает практика, в первом случае это будет работа в основном с опытом интимно-личностного общения: по собственной инициативе человек обращается за помощью чаще всего (по статистике психологической консультации) именно в связи с трудностями общения с близкими людьми. Во втором случае речь идет преимущественно, или по крайней мере прежде всего, о совершенствовании профессионально-делового общения.

     Таким образом, с точки зрения практики развития коммуникативной компетентности важно разграничить такие виды общения, как служебно-деловое, или ролевое, и интимно-личностное. Основанием для различения является обычно психологическая дистанция между партнерами. Служебно-деловое общение — психологически отстраненное, это “Я—Вы” контакт. Для интимно-личностного общения характерна близкая психологическая дистанция между партнерами, это “Я—Ты” контакт. Здесь другой человек обретает психологический статус ближнего, а общение становится доверительным в глубоком, сокровенном смысле, поскольку речь идет о доверии партнеру себя, своего внутреннего мира, а не только “внешних” сведений, например связанных с совместно решаемой типовой служебной задачей.

     Компетентность  в общении предполагает готовность и умение строить контакт на разной психологической дистанции —  и отстраненной, и близкой. Трудности порой могут быть связаны с инерционностью позиции — владением какой-либо одной из них и ее реализацией повсеместно, независимо от характера партнера и своеобразия ситуации.

     В дальнейшем изложении акцент будет  сделан в основном на сфере интимно-личностного общения, во-первых, в силу своеобразия практического опыта автора данной статьи. Во-вторых, сфера интимно-личностного общения оказалась заметно пострадавшей в нашем недавнем прошлом — в условиях тоталитарного режима в стране. Попытки сделать ее незначимой, принизить, сузить, отдавая неизменный приоритет служебно-деловым, общественным контактам появились в самых разных направлениях и идеологических формах. Например, они нашли отражение в массовых песнях того времени. Вот характерные слова одной из них: “Жила бы страна родная — и нету других забот”. Жизнь страны утверждалась как первичная ценность в сравнении с жизнью отдельного человека.

     В связи с этим в современных  условиях стоит задача приватизации не только в экономическом, но и в  психологическом смысле. Мы имеем в виду повышение уровня значимости приватной, частной жизни человека, ценности его отношений с близкими людьми. Известно, что именно в круге общения с близкими людьми происходит полноценное психологическое становление человека, удовлетворение его сущностных социально-психологических потребностей. Нарушение этого общения располагает к различного рода психологическим неадекватностям, отклонениям, невротическим в частности.

     Другой  гранью той же психологической задачи приватизации является повышение ценностей такой реальности, как внутренняя, сокровенная жизнь человека. Она была явно принижена на фоне акцентирования значимости объективных обстоятельств и культивирования преобразующего отношения к ним. В этом смысле развитие чувствительности, бережности к личному опыту, умений прислушиваться к нему, доверять ему как ориентиру, по значимости сопоставимому с различными внешними стимулами, весьма актуально в нынешних условиях.

 

2. Некоторые принципиальные  ориентиры практики  совершенствования общения.

     К определению стратегических ориентиров в практической работе психолога  по совершенствованию общения можно  подходить с разных точек зрения. Одна из них в качестве ориентира  выделяет обогащение, полноту, полифоничность. В этом случае основным в развитии компетентного общения является направленность на обретение богатой, многообразной палитры психологических позиций, средств, которые помогают полноте самовыражения (самоподачи) партнеров, всем граням их адекватности — перцептивной, коммуникативной, интерактивной.

     В целом компетентность в общении  обычно связана с овладением не какой-либо одной позицией в качестве наилучшей, а с адекватным приобщением к  их спектру. Умение вовлекать, использовать всю палитру возможностей, как  бы играя на всех психологических инструментах, — один из возможных показателей психологической зрелости. Существует много классификаций возможных позиций в общении. Например, известен следующий перечень: пристройка к партнеру свысока, пристройка к нему на равных (“пристройка наравне”), пристройка снизу и отстраненная от партнера позиция ( Ершов П. М. Технология актерского искусства. — М., 1992. — С. 93.)

     Естественно, ни одна из названных позиций не является заведомо хорошей или плохой. Суждение о продуктивности той или  иной из них можно составить только на основе ее соотнесения с возникшей ситуацией, поставленной задачей, репертуаром возможностей партнеров. Вот как об этом пишет, например, П. М. Ершов: “”Пристраивается” ли данный человек для воздействия на данного партнера, с данной целью и в данных конкретных условиях “сверху”, “снизу” или “наравне” — это определяется его представлением в данный момент о соотношении сил его и партнера”.(Первые три из названных позиций воспроизведены по книгам П. М. Ершова “Режиссура как практическая психология” (М., 1972) и “Технология актерского искусства”. Они, кстати, созвучны с выделяемыми Э. Берном состояниями “Я” — родитель, взрослый, ребенок.)

     Возможны  издержки крайностей той или иной позиции. Так, пристройка “снизу”, уместная в некоторых случаях, например когда необходимо принести извинения, может трансформироваться в неискреннюю угодливость; а невмешательство, адекватное, когда умение оставаться в стороне оказывается единственным уместным, может в крайнем его выражении становится отчуждением. И неизменная позиция равенства может вызывать неудовлетворенность. Например, дочь не удовлетворена неизменной позицией матери как подруги — ей в этом случае недостает позиции родительского авторитета.

     Сегодня по большей части речь идет о смене  преобладающей авторитарно-манипулятивной тенденции повседневных контактов, о ее замене диалогом, предполагающим равное партнерство. При этом имеется в виду основная, стратегическая направленность контакта, что вовсе не исключает богатства палитры позиций, а, напротив, предполагает ее. Гибкость в адекватной смене психологических позиций — один из существенных показателей компетентного, зрелого общения.

     Примеры можно умножить, обратившись к  сфере конфликтных ситуаций. Известны такие возможные стратегии поведения  сторон в конфликтной ситуации, как уход, сотрудничество, соперничество, приспособление, компромисс (по К. У. Томасу). В качестве основания здесь берутся характер, степень следования участника собственным интересам и учета интереса другой стороны. Опять же априори невозможно говорить о единственно правильно, как и единственно ошибочной линии поведения в конфликтной ситуации. Это определяется анализом комплекса составляющих, поэтому желательно владеть набором возможностей в данном отношении. Сотрудничающее партнерство — наиболее адекватно гуманистической ориентации контакта, однако богатство реального общения вряд ли можно исчерпать одной-единственной позицией. Конфликтная компетентность сегодня — это прежде всего освоение позиции партнерства, сотрудничества на фоне владения, конечно, и другими поведенческими стратегиями тоже. В этом смысле можно обратить внимание на развитие потенциала плюрализма, сопутствующее приобщению к практической психологической культуре, столь актуальному в современных условиях социальной нестабильности.

     В психологическом понимании природы  общения могут быть выделены разные подходы: как бы крайними среди них  являются бихевиористский и гуманистический. В первом случае акцентируется богатство  поведенческого репертуара как показатель, эквивалент компетентности, а во втором — соответствующий гуманистический ценностный потенциал участников. В практике в настоящее время распространены не только, а подчас не столько “чистые” подходы, сколько смешанные, дополняющие друг друга. Типичный пример тому — когнитивно-поведенческий подход. Тенденция практики к комплексности становится понятной, если учесть, что последовательная реализация здесь методологического принципа монизма затруднена. Практическая работа может оказаться просто обедненной, если к многогранной живой реальности прикладывается концепт, строго следующий единственному объяснительному принципу, как правило продуктивному в определенных границах, но ни в коей мере не являющемуся всеохватывающим и исчерпывающим реальность. Это может быть отнесено ко всем существующим сегодня в психологии объяснительным теоретическим конструкциям — психоаналитической, бихевиористской, когнитивистской, гуманистической и др.

     Подобная  методологическая плюралистичность практики отнюдь не синоним беспринципности. В большинстве случаев речь идет об интеграции под эгидой определенных ценностей психологических средств, “наработанных” в различных теоретических традициях, школах. Характер этих ценностей и степень осознанности следования им, естественно, могут быть у психологов-практиков разными. Наиболее адекватным нашему времени в качестве стратегического ориентира выступает комплекс гуманистических ценностей.

     Выбор гуманистической направленности в  качестве стратегической в развитии компетентного общения определяется не столько его соответствием современной рыночной социальной ориентации (хотя в некотором смысле и об этом можно говорить), сколько с точки зрения принципа эколого-психологической защиты и компенсации. Гуманистическая направленность общения — это забота о психологической экологии: об экологических условиях сохранности человека как целостной гармоничной психологической реальности. Это противовес чрезмерной активизации в повседневной жизни жесткой конкурентной борьбы и вытеснения друг друга. Минимизация гуманистической практики человеческих контактов, истончения этого слоя человеческих отношений может вести к весьма неблагоприятным психологическим последствиям.

     Другой  подход к определению принципиальных ориентиров для практики развития компетентного  общения возможен со стороны трудностей, наиболее часто встречающихся психологических проблем, с которыми обращаются за помощью. Подобные трудности можно определить как базовые трудности общения. Они составляют как бы общий психологический знаменатель многих конкретных запросов к психологу. Их истоки коренятся, с одной стороны, в особенностях психологической природы человека и человеческих отношений, а с другой — могут быть связаны со своеобразием социального контекста, например, со спецификой национальной культуры, идеологических форм, спецификой социальной ситуации. Последние могут так или иначе акцентировать психологические предпосылки возможных затруднений в межличностном общении.

     Перевод с помощью психолога базовых  трудностей общения в категорию  известных, осознаваемых, их персонификация, ассоциирование с личным опытом позволяют вырабатывать позицию осмысленной готовности к возможным сбоям в значимых контактах. В свою очередь, это помогает во многом нейтрализовать, уменьшить масштаб, разрушительность переживаемого дискомфорта. Иначе говоря, с психологической точки зрения адекватной заменой недавно распространенному в нашем обществе лозунгу “В жизни всегда есть место подвигу” может быть установка на то, что в жизни, в общении всегда есть место трудностям, кризисам, и готовность к ним — несомненно существенный компонент социально-психологической компетентности.

     В спектре базовых трудностей общения  обозначим некоторые из них. В  большом числе случаев они  имеют характер дихотомий, мера гармоничного сочетания полюсов которых достигается порой с трудом. Это, например: автономность—привязанность, устойчивость—изменчивость, нормированность—импровизация, целостность—мозаичность, рефлексивность—спонтанность и др.

     Конкретной  иллюстрацией проблем, к примеру  связанных с первой дихотомией, может служить сфера близких отношений с другим человеком — дружеских, супружеских, детско-родительских. Каковы здесь пути к гармонии, позволяющей избежать, с одной стороны, изоляции — при чрезмерном отдалении, а с другой — зависимости — при чрезмерной близости? В случаях первой крайности к психологу обычно обращаются с жалобой на одиночество. Другая крайность часто связана с жалобами типа: “Я ему всю жизнь отдала, а он…” или “Я всю жизнь посвятила детям, и что теперь?”

     Иллюстрацией  другой дихотомии может послужить ситуация человека, который гордится своей принципиальностью — верностью одним и тем же принципам на протяжении всей жизни. В то же время именно эта устойчивость сплошь и рядом не позволяет ему увидеть обновленную межличностную реальность — например, партнер уже иной (выросшие дети) или существенно изменилась ситуация взаимодействия с тем же партнером.

     В целом практическая психологическая  работа обнаруживает, что повседневному  общению опыт диалектики дается достаточно трудно. Мы имеем в виду в данном случае нахождение гармоничной меры сочетания противоположностей в личном опыте. Возможно, на развитие тенденции воспринимать противоречивость собственного опыта не с точки зрения его богатства, полифоничности, а, скорее, как неблагополучие, тупик повлияло и насаждение коммунистической идеологией ценности одномерного конструирования и восприятия мира. Естественно предположить здесь и следы влияния культуры в широком смысле слова. Страх перед противоречием в известном смысле слова традиционен для западной культуры. Опыт восточной культуры в этом отношении иной. Каждое эмпирическое “Я” может спокойно приписывать себе противоположные позиции, однако они не ведут к когнитивному диссонансу. Например, индус может спокойно формулировать утверждения типа “я вегетарианец, и я ем мясо”. В данном случае имеется в виду, что человек может действовать как вегетарианец в собственной среде и есть мясо, когда находится среди иностранцев. Таким образом, отпадает обычный для нашей культуры в случаях совмещения противоположностей вопрос: “Как же так?”

     Естественно, возможны иные основания для выделения  базовых трудностей общения. Например, соотношение ценностей декларируемых  и реально представленных в межличностном  контакте; подкрепленность наличных ценностей адекватными коммуникативными средствами, позволяющими этим ценностям проявиться, а не оставаться лишь интенцией. Так, в недавнем прошлом наше общество активно декларировало гуманизм, однако в действительности никогда отдельному человеку не служило. Преодоление этого наследия в виде декларированного гуманизма, содействие тому, чтобы гуманистические принципы реально воплотились в ткань повседневного общения семейного, педагогического и др. — одна из насущных задач в сфере оказания психологической помощи.

3.Формирующая  и коррекционная  стратегии.

     Специального  внимания заслуживает вопрос о соотношении  формирующей и коррекционной  стратегий в развитии компетентного  общения. Это связано с рядом  обстоятельств. Среди них — традиция научной психологии относиться к формирующему эксперименту как оптимальной стратегии вмешательства психолога-исследователя в психологическую реальность — своего рода “высший научный пилотаж”. Сюда же можно отнести особую традицию отечественной психологии по развитию формирующего подхода в русле широко известной продуктивной теории поэтапного формирования умственных действий П. Я. Гальперина. Вероятно, следует упомянуть и методологический акцент марксистской философии на активное преобразующее отношение человека к миру как норму или, во всяком случае, высшую форму такого отношения. Известна классическая лаконичная формулировка этой позиции в последнем тезисе К. Маркса о Л. Фейербахе. Названные обстоятельства несомненно повлияли на некое обобщенное восприятие широким кругом отечественных психологов стратегии формирования как приоритетной стратегии воздействия в целом.

     Здесь необходима существенная дифференциация подхода прежде всего с учетом типа психологических задач, характера  контингента, условий. Не касаясь сферы научного исследования, отметим, что стратегия формирования вряд ли может быть определяющей, приоритетной в задаче оказания психологической помощи взрослому человеку, по крайней мере в сфере общения.

     Приведем  несколько тому оснований. Работая со взрослыми людьми, психолог в большинстве случаев не имеет дело, так сказать, с нулевым опытом в том или ином отношении. В качестве первичной для человека обычно стоит задача осмысления, своего рода инвентаризации накопленного личного опыта общения, включение в его исследование. Принципиальной здесь становится задача самодиагностики, выполняемая с помощью психолога самим человеком, обратившимся за помощью. Это может происходить в контексте групповой и/или индивидуальной работы.

     Организованная  таким образом диагностика, развивающая ориентацию человека в накопленном опыте, приближающая к ответу на вопросы: “Как я общаюсь?”, “Каков я в общении?”, во многом уже выполняет корригирующую функцию. Вклад в коррекционное изменение вносят также раскрытие собственных латентных возможностей, их апробация, расширение, углубление наличного желаемого опыта, минимизация нежелательного, компенсация и др. В этом перечне, так сказать, мягких стратегий изменения естественно упомянуть и более жесткую стратегию формирования, но лишь как одну в ряду других и чаще всего не первоочередную. В практике развития компетентного общения обычно сочетаются традиции психотерапии и обучения — это область обучающей терапии и терапевтизирующего обучения.

     Ограничения, накладываемые на стратегию формирования в совершенствовании общения взрослых, связаны и с не всегда уместным здесь путем обретения нового опыта по образцам. Естественно, образцы, как и во всяком обучении, остаются, вольно или невольно используются, но место их более скромное, нежели в обучении объектно-предметном, и пользоваться ими лучше с осторожностью. Копирование образца связано с возможными серьезными психологическими издержками типа опасности “прожить не свою жизнь”. Мы имеем в виду, что в данной сфере безудержное следование принципу “делай, как я, как он” может вести к неоправданному забвению своеобразия собственного психологического потенциала. Здесь задача работы с образом корректно может быть сформулирована так: следуя примерам, “не уйти от себя, а наоборот, прийти к себе”. Данный момент важно подчеркнуть, имея в виду недавний отечественный опыт увлеченности обучением по образцам и воспитанием на примерах, в чем проявилось негармоничное акцентирование внешней ориентации в ущерб сугубо внутренней в процессе обретения нового социально-психологического опыта.

     Уместно здесь упомянуть и следующие  соображения. Зона ближайшего развития, на обнаружение, самодиагностику которой  во многом направлена практика развития компетентного общения, как правило, многовекторная. Известно, что резерв самосовершенствования человека, его коммуникативного потенциала в том числе, весьма богат. Следовательно, встает проблема выбора в ее разных аспектах. Важным критерием среди прочих может оказаться и принцип психологической экономии. Мы имеем в виду соотнесение человеком значимости желаемого результата и масштаба затрачиваемых усилий и средств, в данном контексте в их психологическом измерении прежде всего. Иная грань вопроса: насколько органично новообретения вписываются в естественный психологический облик, не переиначивают ли его ценой утраты гармонии и естественности? Специалисту существенно видеть здесь целый спектр возникающих значимых проблем, в частности с тем, чтобы адекватным образом открыть их и клиенту.

     Именно  в решении задач, подобных последней, рождается потребность нахождения или построения языка, общего для клиента и помогающего психолога. Возникает необходимость в таком представлении соответствующей реальности, в частности коммуникативной, которое было бы не просто ее объяснением, но оказалось бы соотносимым с личным опытом клиента, позволяло в нем сориентироваться. Простор для поиска и творчества здесь велик. Данную функцию могут выполнить многие известные построения. Одна из ярких иллюстраций в этом отношении — схема Э. Берна, помогающая человеку понять собственные проблемы посредством предлагаемого психологического языка. Язык этот позволяет их вычленить, обозначить, излагать и тем самым ввести в контекст открытой коммуникации, которая является существенной предпосылкой и составляющей собственно процесса коррекции.

     Отмеченную  эвристическую функцию могут  выполнить и термины повседневно-обыденной  речи. Например, в нашем опыте  подготовки практических психологов оказался полезным цикл домашних заданий, имеющий  целью углубить ориентацию человека в собственном психологическом потенциале. Вот некоторые иллюстрации сюжетов таких заданий: “Мои способы пребывания в межличностных ситуациях — отбываю, функционирую, живу” или “Мои способы вступления в межличностный контакт — вхожу, влетаю, вползаю”, “В чем различие между моим интересом к человеку и любопытством?” Об эффекте самодиагностики в этом случае может дать некоторое представление, в частности, следующий фрагмент самоотчета. “Положа руку на сердце, можно признаться, что я большую часть времени либо отбываю, либо функционирую. Что значит отбыть? Просто находиться, быть безучастным наблюдателем. Часто отбываю в транспорте, в очередях, иногда на скучных лекциях… Функционировать — это значит проявлять деятельное участие в чем-то. Здесь также не важно, насколько значима для меня ситуация. Я просто выполняю требования и ожидания, возложенные на меня другими. Можно как бы разделить меня и то, что я делаю… И только когда ситуация личностно значима для меня, когда я проявляю к ней истинный интерес, я в этой ситуации живу. К счастью, таких ситуаций не так уж много. Они вневременное. Соединяясь в единую цепь, они представляют собой подлинную жизнь” (жен., 21 год).

     4. Нормативная и личностно-творческая тенденции в общении

     В развитии коммуникативной компетентности представлены и нормативная тенденция, т. е. усвоение социально заданных норм и эталонов, и личностно-творческая, которая предполагает конструирование норм в ходе общения исходя из ориентации участников в ситуации, в себе, в партнере. Естественно, нормативный путь развития компетентного общения тоже включает творческий компонент. Мы имеем в виду прежде всего выработку рефлексивной позиции по отношению к самой осваиваемой норме, ее осмысленное выстраивание в индивидуальный личный опыт. Соотношение названных тенденций, или аспектов развития общения, различно в разных стадиях социальной и личностной динамики.

     В целом в современной коммуникативной  практике можно усмотреть крен в  сторону некоторого ослабления нормативного начала в построении межличностного контакта и усиления начала творческого, личностного. Раньше было гораздо больше регламентированных, например внешними ритуалами, межличностных ситуаций. Представления об этом дают, в частности, пособия, посвященные этикету. Наверное, не случайно их нынешние аналоги гораздо менее объемны и пространны.

     Что касается партнера, то его, вероятно, тоже было проще поместить в некую  нишу, отнеся к определенной группе, и это давало возможность получить довольно четкие ориентиры в виде нормативов, правил поведения с ним или в его присутствии. Имея в виду отмеченную тенденцию, можно полагать, что сегодня построение межличностного контакта — скорее решение творческой задачи, нежели реализация усвоенного норматива, хотя, конечно, по-прежнему представлены оба указанных аспекта. Это явно видно на ситуациях интимно-личностного общения.

     Для примера обратимся к сфере  семейного контакта. Современная  неоднозначность, неопределенность норм семейных отношений ставит перед  семьей задачу выбора модели общения, ролевого взаимодействия в том числе. Проведенное под нашим руководством исследование Е. В. Антонюк показало, что в нынешних условиях просматриваются по крайней мере два пути становления ролевой структуры молодой семьи: один путь — это согласование партнерами усвоенных нормативов, образцов, стереотипов и другой — построение отношений через ориентацию на конкретную жизненную ситуацию и конкретного партнера, совместная выработка норм именно на этой основе. В частности, сравнение восприятия своего брака супругами из первых (условно — “традиционных”) семей и вторых (условно — “современных”) показало, что качество брака, с точки зрения супругов, в этих двух группах определяется разными сторонами их семейной жизни. Основным фактором, влияющим на удовлетворенность браком супругов из “традиционных” семей, является соответствие их отношений полоролевым стереотипам и романтическому образу брака. Для супругов из “современных” семей наиболее важны индивидуализация отношений, их соответствие конкретной жизненной ситуации и требованиям партнера. Отмеченные пути построения контакта не исключают полностью друг друга, но в принципиальной тенденции они различны.

     Другой  пример — из области типичных ситуаций, вызывающих затруднения, — первое знакомство. Рассмотрим случай обращения молодого человека (20 лет) за психологической консультацией. Заказ его был сформулирован примерно следующим образом: дайте мне темы для начала разговора с незнакомыми девушками, “чтобы они не убегали от меня”. Подобной постановкой задачи клиент склоняется к нормативно-рецептурному пути решения трудной для него ситуации. (Мы здесь не касаемся важного для практического психолога вопроса, идти ли ему на поводу заказа клиента или переформулировать, трансформировать сам заказ. Заметим, что в практике возможны оба варианта.) Подчеркнем особенность иного подхода к решению задачи клиента — личностно-творческого. Он предполагает освоение ситуации, ориентированное в данном случае на выбор темы беседы, исходя из своеобразия партнера, характера ситуации, особенностей собственного состояния. Основным здесь оказывается не “нырнуть в кладезь заготовленных схем”, а настроиться на данного партнера и “вычерпать” тему не столько из заранее собранной коллекции, сколько из конкретных характеристик реальной ситуации общения. Из данного примера видно, что эти не исключающие друг друга пути тем не менее различаются. По сути нормативный путь построения компетентного общения концептуализирован бихевиористской традицией, а личностно-творческий аспект акцентирован в гуманистической психологии.