Конфликт традиции и модернизации в политической культуре современной России

ПЛАН

Введение 3

1.Традиция  и модернизация как факторы  социально-политического развития  России 5

2.Историческая  специфика российской модернизации 8

3.Конфликт  традиции и модернизации в  политической культуре современной  России 13

Заключение 20

Список использованной литературы 22

Введение

С середины 1980-х годов Россия вступила на путь фундаментальных системных реформ. Целью этих реформ было и остается  создание условий для успешного социально-экономического развития страны, придания ему направления и динамики, достижение и упрочнение конкурентноспособности государства перед лицом серьезных изменений в социальной, экономической и культурной жизни глобализирующегося мира.

Как показывает практика, этих целей не удается до сих пор добиться не в последнюю очередь потому, что  при подготовке и осуществлении  реформ, как правило, недостаточно учитывался фактор обусловленности инноваций  прошлым, модернизации - традицией. Бездумная ломка традиций приводит к крушению самых грандиозных модернизационных планов. Прошлое не отпускает настоящее. Лишь после многих ошибок и разочарований приходит понимание того, что социально-политическое развитие имеет два равнозначных начала, два измерения - традицию и модернизацию, что заставляет внимательнее обратиться к изучению традиции и делает задачу поиска гармоничного сочленения традиции и модернизации все более актуальной.

Темой настоящего исследования является теоретический  анализ традиции и модернизации в  социально-политическом развитии России.

В России взаимоотношение традиции и модернизации стало осмысливаться  как теоретическая  проблема начиная с первой половины XIX в. в творчестве славянофилов: А. Хомякова, И. Киреевского, А. и К. Аксаковых, Ю. Самарина, Н. Страхова. Еще одной силой, выступавшей за поиск формулы органичного сочетания традиции и модернизации, стала христианская мысль в лице представителей русской религиозной философии: В. Соловьева, С. Булгакова, Н. Бердяева, С. Франка, П. Струве, Г. Федотова и др. Среди современных ученых необходимо выделить труды А.Н. Антонова, А.С. Ахиезера, В.А. Ачкасова, К.И. Баранова, Э.Я. Баталеева, К.С. Гаджиева, А.А. Галкина, В.К. Кантор, Ю.А. Красина, С.А. Ланцова, В.В. Лапкина, С.А. Магарила, В.П. Мохова, П.В. Панов, В.И. Пантин, В.Т. Пуляева и др.

Цель  исследования состоит в том, чтобы  на основе анализа научной литературы исследовать особенности традиции и модернизации в социально-политическом развитии России.

Для достижения поставленной цели определены следующие задачи:

• изучить традицию и модернизацию как факторы социально-политического развития России;
• проанализировать специфику модернизации в истории России;
• исследовать конфликт традиции и модернизации в политической культуре современной России.

1.Традиция и  модернизация как факторы социально-политического  развития России

Слово «традиция» означает преемственность, наследование устоявшихся  форм и порядков. По своей сущности традиция является механизмом сохранения основы и ядра культурно-исторического  процесса. Тем не менее, не верно  отождествлять с ней состояние  покоя. В большей степени понятие  традиции связано с движением: внутри себя она предполагает историческое развитие, иначе превращается в стагнацию. Традиция воспроизводит, но не консервирует. Она является моделью не революционного, но эволюционного, постепенного характера  развития. В ней концентрируются  сущностные элементы исторических процессов, в отличие от привходящих и  постоянно меняющихся исторических факторов. В представлении о традиционном характере развития имеется ввиду  саморазвитие, саморазворачивание социума  на собственной основе, без изменения  его сущностных элементов [Федорова М., 1997].

Традиция, говоря вообще, обозначает наличие некоего внутреннего  единства развития: в таком смысле говорят о литературной, художественной традиции. Взятая в своей полноте, традиция концентрирует все специфическое  и существенное, наработанное в определенном (как правило, национальном) творческом опыте. Главное ее содержание - аутентичное единство «духа» в изменчивости формы и буквы. Традиция обозначает некий завет, переданный от прошлых поколений к будущим. Она несет в себе некую идею, которая способна развернуться неповторимо и плодотворно в любом новом историческом контексте. В этом смысле - исторической преемственности, всевременной идеи и сущности, творческой полноты - должна рассматриваться и традиция в области социального и политического развития.

Социально-культурная традиция является элементом любого исторического  процесса: от нее нельзя отказаться, ее нельзя устранить или игнорировать. Традиция служит почвой, на которой  протекает социальное развитие страны. Она фильтрует социальные условия  причинно-следственного ряда событий: то, что не соответствует традиции, или отвергается или вызывает цепь социальных конфликтов. Тем не менее, темп, задаваемый традиционным характером развития, может не отвечать имеющимся задачам и ожиданиям. В силу этого традиция, сама по себе - залог социальной стабильности, может вести к перманентному историческому отставанию, обострению проблем развития, острым социальным конфликтам.

Каждое общество характеризует  собственный темп, направление и  природа традиции. Отношение к  традиции, как правило, расщепляет субъектов исторического процесса надвое: на консерваторов- традиционалистов и модернистов-антитрадиционалистов. Точно также различаются общества: опирающиеся на традиционалистскую и на антитрадиционалисткую, модернизационную концепции развития [Антонов А.Н., Медведь JI.M, 1988].

Понятие модернизации, или  модернизационного развития общества, подразумевает радикальную перестройку  социальных институтов и формирование новых культурных традиций согласно представлениям о социальном и историческом прогрессе. Модернизация включает в  себя понятие о современности, модерне. Модерн - обозначение движения истории, противопоставление настоящего прошлому. В ходе европейской модернизации понятие модерна оформилось в концепцию, формулирующую принципы, цели и средства модернизации.

В отличие от традиции, понятие  социальной модернизации подразумевает  изменение самой основы существующего  порядка: не экстенсивное, а интенсивное развитие. В нем изначально заложен высокий темп социальных изменений. Социальная модернизация имеет дело с фундаментальными социальными структурами и институтами общества и является предметом социальной инженерии.

К источникам модернизационного  развития относит социализацию, образование и экономическую жизнь.

Тем не менее, усвоение традиций остается предпосылкой модернизации их содержания и корнем социализации личности. Традиции являются почвой и материалом модернизации [Ланцов С.А., 1995].

2.Историческая специфика российской модернизации

Социально-экономическое  положение современных развитых стран показывает, что они успешно совершили трансформацию общества из традиционного в модернизационное. Установка на рационализацию общества оправдала себя и позволила, в конце концов, преодолеть издержки трансформации и стабилизировать общество на высокой ступени постоянного социально- политического развития. Особенностью европейского развития является то, что модернизация, возникшая из внутренних оснований и «разгонявшаяся» в течении столетий, сама стала традицией. Противоположным, вызывающим сопротивление началом является в этой культуре стагнация.

Россия же принадлежит к таким странам, где модернизация проходила и проходит очень болезненно, где имелись существенные отклонения от проекта европейской модернизации и не наблюдалось консенсуса общества в отношении её целей.

Как отмечает В.А. Ачкасов, существенные отличия России сложились в еще в период традиционного общества. Восточно-славянские племена не были так активно вовлечены в Великое переселение народов и не играли роль «могильщиков цивилизации» по отношению к Восточному Риму, какую сыграли германские племена по отношению к Риму Западному. Результатом этого было формирование государственности не на основе римского или даже византийского влияния, а на основе североскандинавской военной экспансии. Становление Руси как государства относится к IX в., когда государственность романо-германских и скандинавских народов в основном уже состоялась. Факт внешнего происхождения государственного института наложил отпечаток на дальнейшее развитие Киевской Руси. Ее христианизация была сравнительно поздней и не миссионерской, как во многих странах Европы, а государственной. Еще одно принципиальное отличие - формирование права наследования не на семейном праве первонаследования, а на родовом порядке старшинства. Это существенно дестабилизировало становление государственности [Ачкасов В.А., 2001].

Серьезным лишением было то, что русские племена, в отличие от европейской, не принадлежали к наследникам античной, прежде всего, римской культуры (соответственно, римского права). Возможности культурного влияния православной Византии были ограниченными, поскольку Русь долго оставалась сильным и независимым государством.

Характеризуя культуру Древней Руси, церковный историк Е. Голубинский отмечает, что на Руси с самого начала образованность не выходила за границы грамотности. Решающим при этом было то, что Русь не смогла перенять на начальном этапе ни греческой системы частного образования, ни западной системы общественного (монастырского, государственного) образования [Магарил С.А., 2004].

Тем не менее, развитию Руси была свойственна общность социальных процессов общеевропейским. Только после многовековой изоляции Руси в  результате татаро-монгольского ига ее развитие приобрело иное направление. Татаро-монгольское влияние означало мощную прививку восточной политической традиции власти и покорности. Однако в дальнейшем Россия, в отличие от балканских и славянских народов Европы, уже более не теряла своей независимости и государственности.

Несмотря на то, что основные культурные процессы Европы затрагивали развитие России, они вызывали, как правило, защитную реакцию. Так, параллелью Возрождения было развитие церковного (а не светского, как в Европе) искусства; параллелью Реформации - Раскол (формирование и отщепление староверческой церкви, а не православных «модернистских» сект); параллелью Просвещения - становление культурной традиции европейского типа, но исключительно в рамках дворянской культуры; параллелью волны, возбужденной буржуазной Великой французской революцией (с Наполеоном) - пробуждение дворянского радикализма (декабристы) и т.д. Некоторые социально- культурные процессы, послужившие импульсом для европейского развития, в России или отсутствовали или совершались со значительным опозданием - формирование самостоятельных сословий, ослабление дворянства, возникновение буржуазии, раскрепощение крестьян, индустриализация, секуляризация, правовое развитие, развитие самоуправления. Традиционное общество в России было более стабильным и идеологически монолитным, менее дифференцированным. В нем не получили развития элементы, спровоцировавшие модернизационное развитие западных обществ: светская культура и наука, морская торговля, развитие независимых городов, гражданских свобод и народного представительства. Тем не менее, в России присутствовал ключевой внутренний элемент модернизации - абсолютистское государство.

Важнейшим фактором, определявшим направление развития, служил внешний  фактор - внешняя угроза, технологический перевес и культурный импорт Запада. Христианская Россия принадлежала тем не многим на Востоке культурам, чьи границы были почти прозрачны для западного влияния. Поэтому неудивительно, что она оказалась очень восприимчива к достижениям модернизационного общества. Модернизация стала равносильна вестернизации, а ее носителем стал преимущественно политический класс (дворянство) и образованные разночинцы, крупная буржуазия.

Поскольку государство стало ведущим агентом модернизации, это послужило его дальнейшему усилению в противовес институтам и слоям, представлявшим традиционное общество и оказывавшим значительное сопротивление, - земельной аристократии, церкви, крестьянству. Доминирующая роль государства стала вместе с тем и препятствием для развития необходимых общественных условий и элементов модернизации: процесса индивидуализации, политических и экономических свобод, мелкой буржуазии, независимых институтов, самоуправления. Государство продолжало развиваться в направлении наращивания мобилизационных ресурсов, укрепления империи, а не внутренней модернизации в смысле правового и социального государства. Целью модернизации всегда были попытки совместить технологический прогресс с сохранением основ политической культуры, основанной на доминантной роли государства и пассивной - общества. Средством служила, как правило, фрагментарная мобилизация инновационной деятельности в определенных направлениях. В этой структурной несбалансированности общества кроется один из источников противоречивости российской модернизации [Аванесова Г.А., 2000].

Модель развития России, глубоко отличная от западного опыта, оставалась до 1917 г. в общем русле перехода к модернизационному обществу. Превращение России в одного из основных игроков на политической сцене ведущих держав Европы серьезно сужало возможность альтернативного неевропейского развития России. Тем не менее, эта возможность была реализована в тот момент, когда противоречия развития достигли некоторой критической остроты. Хотя революция большевиков тоже опиралась на европейские модернизационные модели (марксизм, социализм) и была руководима радикальными западниками (В.И. Ленин, воспитанный в культуре западничества, прожил за границей в общей сложности 17 лет), питал ее стихийный протест массы, направленный против ускоренной модернизации, европеизации и обуржуазивания традиционной культуры страны [Ахиезер А.С., 1991].

По мнению О.Н. Яницкого, в  человеческой истории последних столетий России принадлежит особая модель трансформации. Относящаяся к европейскому культурному ареалу, она, тем не менее, не смогла развить адекватный модернизационным задачам культурный тип. Ее социально-политическое развитие в Новое время характеризуется острым конфликтом между мощными модернизационными силами и упорным сопротивлением традиционной культуры. Эта борьба привела в XX в. к неожиданному результату: в социалистической революции антимодернистским силам традиционного общества удалось ценой разрушения традиции подчинить модернизационные процессы основаниям традиционной социальной системы. Принципы и характеристики причудливого сочетания традиции и модерна были концептуализированы в теории тоталитарного общества [О.Н. Яницкий, 2008].

3.Конфликт традиции и модернизации в политической культуре современной России

Ответ на вопрос, где коренятся  ресурсы социально-политического развития России, лежит в области анализа политических процессов. Развитие, как процесс последовательного и направленного изменения общества, является результатом и функцией рациональной социально-политической политики. Тем более это верно по отношению к России, где импульсы к модернизации поступали преимущественно из сферы политики, а не вследствие естественного экономического развития общества. В политической области решались успех и судьба модернизации.

За несколько столетий Россия сменила целый ряд политических стратегий модернизации. Начало XVIII в. - заимствование и интенсивное внедрение европейских «порядков», XIX в. - переход на постепенное развитие на собственной культурной базе наряду с активным культурным и политическим взаимодействием с Западом. С середины XIX в. - реформирование и начало индустриализации России вместе с противостоянием европейской тенденции либерализации политики, XX в. - радикальная революционная модель социалистической модернизации, конец XX в. - проект демократической трансформации. Тем очевиднее, что образ России XXI в. закладывается сегодня в политической стратегии страны.

Как указывают В.И. Пантин и В.В. Лапкин, особенностями российского развития было то, что как раз в сфере социально-политической деятельности происходило меньше изменений. Модернизация начиналась с ценностей, а не из жизненных практик, и была политической, а не социальной. Российское крестьянство - наиболее широкий слой населения - к середине XIX в. пребывало почти в том же закрепощенном виде, на том же уровне развития, с теми же ценностными представлениями, что и столетия назад. Его политические ценности концентрировались в представлениях о сакральной иерархической природе власти, патернализме, о политической и социальной стабильности, об этической природе политики (идеалы царя, правды). Эти ценности определяли в крестьянском сознании христианский комплекс лояльности: терпимость, смирение, доверие к власти. Оборотной, компенсаторной стороной лояльности, однако, были анархические (языческие) инстинкты «воли», равенства, «черного передела», недоверия и протеста против власти, что наглядно проявлялось в регулярных стихийных крестьянских восстаниях. Это фундаментальное ценностное противоречие, уходящее корнями в культурный конфликт радикальной христианизации Руси, во многом определило ценностную диалектику российског общественного сознания [Пантин В.И., Лапкин В.В., 1998].

Общественная трансформация  последних столетий привнесла некоторые  изменения в традиционный ценностный комплекс российской культуры: возникли ценности державного (имперского) величия, национализма, правовой и экономической  справедливости, свободы и т.д., носителями которых были, правда, узкие слои дворянства, буржуазии, бюрократии. Действительным же инициатором всех ценностных изменений  в России с самого начала был политический класс, самодержавие. При Петре I ценности и традиции импортировались из Европы и навязывались несмотря на сильнейшее внутреннее сопротивление. При его последователях политика все более смягчалась, но сущность её оставалась прежней. Возможности импорта ценностей, конечно, были ограничены, цели - тоже очень скромны: он должен был служить экономическому и политическому усилению государства, но не развитию гражданского общества. Поэтому, поощряя технологический экспорт (образование, наука, предпринимательство, промышленность), царизм создавал жесткие цензурные границы экспорту гражданского сознания (либерализм, индивидуализм, свобода, гражданские политические институты). Другими словами, осуществляя технологическую модернизацию, самодержавие пыталось при этом заморозить духовно- ценностную структуру традиционного общества; эффект развития оно пыталось создать без самого развития. Такая крайне противоречивая политика имела определенный успех, позволив существенно продлить историческую жизнь самодержавию. Для общества она была, конечно, разрушительна, поскольку несла в себе конфликт внутри модернизационного комплекса ценностей.

В истории России эта политика имела только две цезуры - в промежутке между Февральской и Октябрьской революциями 1917 г. и начиная с 1991 г., когда политическая система России была почти идентичной европейской. Однако даже когда не возникало препятствий для ценностной модернизации гражданской культуры со стороны политики, они возникали со стороны неготового к этому общества. В результате социалистической революции была восстановлена система ценностей, которая была близка традиционной, - в особенности, что касается ценностей государственной лояльности, приоритета общности перед личностью, справедливого распределения, державности, экспансионизма, сакрализации властной иерархии, стабильности (социальных гарантий), коллективистских, антииндивидуалистских, антипредпринимательских ценностей - но исключала ценности, несущие угрозу строю - национализма, конкуренции, ценностей традиционных религий. Новыми были ценности современности, усвоенные социализмом, - образования, активизма, соревнования, карьеры, профессионализма. Абсолютно новыми были ценности равенства и мессионизма, на которых держалась вера в утопию «строя будущего» и его превосходства.

Диалектика конфликта  ценностей вела к тому, что комплексу «официальных» ценностей начинал все значительнее противостоять комплекс «неофициальных» ценностей. Как ценностей традиционного общества - религиозных, националистических и др., так и ценностей современности - свободы, демократии, правового равенства, индивидуализма, предпринимательства и т.д. Все это необычайно усложнило ценностную констелляцию и препятствовало ценностной консолидации общества [Кулинченко В.А., Кулинченко А.В., 2003].

К концу существования  СССР «официальная» культура, с самого начала имеющая репрессивный характер, превратилась в культуру институтов, передовиц, речей, а не людей. Государство, оставаясь главным агентом культурной трансляции, из транслятора модернизации превратилось почти исключительно в транслятора антисовременных ценностей - таков был итог многовековой политики «выборочной» модернизации.

Результатом слабости ценностных комплексов, совмещенной с их отчаянной взаимной борьбой, стало вначале разрушение социалистического строя, затем - кризис идентичности постсоветского общества. Лишь некоторые, узкие слои населения, являются носителями какого-то определенного ценностного комплекса: новые ценности репрезентирует интеллигенция, молодежь, предприниматели и в целом население крупнейших городов, носителями старых ценностей являются бюрократия, старшее поколение, население аграрных регионов. Содержательная часть ценностного комплекса раскололась в зависимости от идентификации постсоветской России. Те, кто идентифицировал новую Россию с правовым европейским государством, воплощают в том или ином виде ценности современности. Те, кто не столь глубоко пережил обновление России и опираются на ощущение преемственности исторической жизни страны, легализировали «идеологию патриотизма» советского времени, в которой патриотизм сочетается с предпочтением импортных товаров, а отсутствие гражданского протеста против властей компенсируется полным к ним недоверием [Баранов К.И., 2001].