Конфликты в геополитике. 2

Реферат по геополитике на тему:

"Конфликты в геополитике" 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

Политический  конфликт — один из возможных вариантов  взаимодействия политических субъектов. Он может быть определен как разновидность (и результат) конкурентного взаимодействия двух и более сторон (групп, государств, индивидов), оспаривающих друг у друга властные полномочия или ресурсы. Понятие политического конфликта обозначает борьбу одних субъектов с другими за влияние в системе политических отношений, доступ к принятию общезначимых решений, распоряжение ресурсами, монополию интересов и признание их общественно необходимыми, за все то, что составляет власть и политическое господство. Конфликты, отражая соперничество тех или иных субъектов (институтов) с одними силами, как правило, выражают их сотрудничество с другими, стимулируя формирование политических коалиций, союзов, соглашений. Тем самым политические конфликты предполагают четкое формулирование позиций участвующих в политической игре сил, что благоприятно воздействует на рационализацию и структурирование всего политического процесса.

Ведущую роль в возникновении конфликтов играют, как это признано конфликтологическими исследованиями, социальные факторы. Среди  данного рода детерминант выделяют три основные причины, лежащие в основе политических конфронтаций:

разнообразные формы и аспекты общественных отношений, определяющие несовпадение статусов субъектов политики, их ролевых  назначений и функций, интересов  и потребностей во власти, недостаток ресурсов и т. д. Эти, условно говоря, объективные источники политических конфликтов чаще всего детерминируют противоречия между правящей элитой и контрэлитой, различными группами давления, ведущими борьбу за части государственного бюджета, а равно и между всеми иными политическими субъектами системы власти. Внешнюю направленность такого рода конфликтов, как правило, удается погасить достаточно легко. Однако искоренить источники конфликтной диспозиции сторон, различным образом включенных в политическую борьбу, можно только путем преобразований, либо меняющих саму организацию власти в обществе, либо реформирующих социально-экономические основания политической деятельности конкурирующих субъектов;

расхождения людей (их групп и объединений) в  базовых ценностях и политических идеалах, в оценках исторических и актуальных событий, а также в других субъективно значимых представлениях о политических явлениях. Такие конфликты наиболее часто возникают в тех странах, где сталкиваются качественно различные мнения о путях реформирования государственности, закладываются основы нового политического устройства общества, ищутся пути выхода из социального кризиса. В разрешении таких конфликтов найти компромисс часто бывает очень трудно;

процессы  идентификации граждан, осознания  ими своей принадлежности к социальным, этническим, религиозным и прочим общностям и объединениям, что определяет понимание ими своего места в социальной и политической системе. Такого рода конфликты характерны, прежде всего, для нестабильных обществ, где людям приходится осознавать себя гражданами нового государства, привыкать к нетрадиционным для себя нормам взаимоотношений с властью. Такие же противоречия возникают и в тех странах, где напряженность в отношениях с правящими структурами вызывает защиту людьми культурной целостности своей национальной, религиозной и тому подобной группы. 
 
 
 

Двадцатое столетие как никакой иной период всемирной истории было насыщено международными конфликтами. Наиболее масштабными из них, сыгравшими огромную роль в судьбе человечества, были две  мировые войны. С распадом колониальной системы между новыми суверенными государствами начали возникать военные  противоборства на этноконфессиональный и социально-экономической основе, из-за территориальной разделенности этносов, принадлежности элиты и населения к разным этносам.

После окончания холодной войны казалось, что мир вошел в стадию длительного  бесконфликтного существования. В  академических кругах эта позиция  была выражена в публикациях американского  ученого Фукуямы о конце истории  как эре соперничества идей и утверждения либеральных принципов организации человеческого общества. Однако события развивались в ином направлении. Резко увеличилось количество локальных и региональных конфликтов, они ужесточились и усложнились. Большинство конфликтов возникло на территории развивающихся стран и бывшего социалистического содружества. Усилилась тенденция к размыванию границ между внутренними и международными конфликтами.

С крахом биполярной системы участие в  региональных конфликтах и процессе их урегулирования превратилось в ключевую проблему деятельности крупнейших международных организаций, в одно из важнейших направлений внешней политики ведущих мировых держав. Резко возросли масштабы международных операций по поддержанию мира, а сами эти операции имеют преимущественно военизированный характер и направлены на «силовое умиротворение» противоборствующих сторон.

В условиях глобализации конфликты создают  серьезную угрозу мировому сообществу в связи с возможностью их расширения, опасностью экологических и военных  катастроф, высокой вероятностью массовых миграций населения, способных дестабилизировать ситуацию в сопредельных государствах. Поэтому со всей остротой встает вопрос об изучении природы современных конфликтов и особенностей их протекания, способов предотвращения и урегулирования.

На протяжении длительного времени международные  конфликты изучались главным  образом исторической наукой, вне  сравнения с другими видами социальных конфликтов. В 1940-1960-х годах в работах  К. Райта и П. Сорокина оформился  иной  подход к международным конфликтам — как к разновидности социальных конфликтов.

Причинами международных конфликтов ученые называют:

Ø   конкуренцию государств;

Ø   несовпадение национальных интересов;

Ø   территориальные притязания;

Ø   социальную несправедливость в глобальном масштабе;

Ø   неравномерное распределение в  мире природных ресурсов;

Ø   негативное восприятие сторонами друг друга;

Ø   личную несовместимость руководителей  и пр.

В научной  литературе предлагаются разные основания  для классификации конфликтов. В зависимости от количества участников различают конфликты двусторонние и многосторонние, от географического распространения — локальные, региональные и глобальные, от времени протекания — краткосрочные и длительные, от характера используемых средств — вооруженные и невооруженные, от причин —  территориальные, экономические, этнические, религиозные и пр.

В истории  человечества международные конфликты, включая войны, вызывались экономическими, демографическими, геополитическими, религиозными и идеологическими факторами. После Октябрьской революции на возникновение основных международных конфликтов значительное влияние оказало  соперничество идеологий — либеральной, коммунистической и фашистской. Это соперничество явилось одной из существенных причин Второй мировой войны и последовавших за ней холодной войны, ряда региональных конфликтов.

Самые масштабные конфликты последних  десятилетий, влияние которых выходит  далеко за локальные рамки, — это  конфликты, возникшие на религиозной  основе. Наиболее значимые из них следующие.

1.    Конфликты, вызванные исламским  фундаментализмом, превратившимся  в политическое движение и  использующим религиозные догмы  для установления во всем мире  «исламского порядка». Многолетняя  война с «неверными» ведется  во всех уголках планеты с широким применением террористических методов (Алжир, Афганистан, Индонезия, Соединенные Штаты, Чечня и т. д.).

2.    Межконфессиональные конфликты  в Африке. Война в Судане, унесшая  жизни 2 млн. человек и вынудившая 600 тыс. стать беженцами, была вызвана противостоянием между властью, выражавшей интересы мусульманской части населения (70%), и оппозицией, ориентированной на язычников (25%) и христиан (5%). Религиозный и этнический конфликт между христианами, мусульманами и язычниками в самой крупной стране континента — Нигерии.

3.    Война на Ближнем Востоке, в  которой главный объект спора  (Иерусалим) имеет огромное значение  не только для непосредственных  участников конфликта — мусульман  и иудеев, но и для христиан.

4.    Конфликт между индуистами и исламистами, возникший со времени раздела в 1947 году Индии на Индийский союз и Пакистан и таящий угрозу столкновения двух ядерных держав.

5.    Противостояние сербов и хорватов  по религиозному признаку, сыгравшее  трагическую роль в судьбе  Югославии.

6.     Взаимное истребление на этнорелигиозной почве сербов и албанцев, проживающих в Косово.

7.    Борьба за религиозную и политическую  автономию Тибета, начавшаяся с  присоединения к Китаю в 1951 году этой территории, бывшей  тогда независимой, и приведшая  к гибели 1,5 млн. человек.

Конфликт  низкой интенсивности в геополитике можно определить как военное столкновение ниже порога стратегической войны, без подключения основных военных сил противоборствующих сторон. Такие конфликты не имеют четкой локализации в пространстве и во времени, ведутся на территории обеих сторон с применением террористических актов и локальных военных операций.

Причины широкого распространения конфликтов низкой интенсивности и как следствие  — высокой геополитической нестабильности современного мира многообразны.

Первым  фактором, который, по существу, исключает  тотальные войны между высокоразвитыми  странами и предполагает наличие  конфликтов низкой интенсивности, является высокая разрушительная сила оружия массового уничтожения, что делает стратегические войны бессмысленными актами взаимного истребления. Поэтому военные операции развитых стран против более слабых государств сегодня ведутся с помощью высокоточного оружия, и их целью является разоружение и подчинение противника, а не его полное уничтожение. Наиболее известные примеры последних лет — военные операции США в бывший Югославии, Афганистане и Ираке, после проведения которых эти страны погрузились в перманентное состояние конфликтов низкой интенсивности. 

Вторым  фактором, ведущим к развязыванию подобного рода конфликтов, являются тайные операции спецслужб, которые организуют «суррогатные войны» — особый метод ведения тайных военных действий. Эксперты считают важными признаками таких нетрадиционных войн присутствие государств-спонсоров, которые действуют конспиративно, привлечение специалистов спецслужб для вербовки и финансирования банд наемников, обычно под дипломатическим прикрытием, использование тактики внезапности, предоставление значительных ресурсов и новейшего оружия, обладающего большой поражающей силой.

Третий  фактор,  способствующий распространению  конфликтов низкой интенсивности, —  так называемые «цветные революции», сценарий которых был успешно  апробирован в ряде восточно-европейских  и центрально-азиатских стран, после  чего обстановка в этих странах надолго дестабилизировалась.

Этот  сценарий появился в арсенале современных  политтехнологов в ответ на тревожную  статистику: предполагалось, что к 2020 г. население беднейших регионов мира будет состоять в основном из молодежи — контингента наиболее беспокойного в политическом отношении. По данным доклада ЦРУ за 2001 г., ожидалось, что население в возрасте до 30 лет к 2020 г. составит соответственно в Азии — 47%, на Ближнем Востоке и в Северной Африке — 57%, в зоне к югу от Сахары — 70%. При этом в большинстве стран не будет условий для успешной интеграции молодежи в общество. Все это позволило американским политикам предположить, что бесправная и разгневанная молодежь, лишенная всякой надежды, будет самым яростным оппонентом международного порядка, который хочет установить Америка.

Исторические  аналогии здесь напрашиваются сами собой: в начале XX столетия Германия являлась страной, в которой больше половины населения было моложе 25 лет  и жило в бедности, накапливая «в молодой крови нации» жажду реванша. Спонтанное развитие ситуации в Германии привело к победе фашистской партии и развязыванию Второй мировой войны. Для того чтобы нынешнюю молодежную энергетику беднейших стран мира направить в безопасное для американской гегемонии русло, и были придуманы новые технологии «бархатных революций».

Четвертым фактором,  способствующим распространению  конфликтов низкой интенсивности, является  рост террористических организаций, которым  сегодня доступны средства мощной поражающей силы. Современные высокие технологии стирают эффект больших географических расстояний, и приказы, отданные на одном континенте, могут приводить к мгновенным разрушительным терактам на другом. При этом радиус действия и поражающий эффект новых средств уничтожения (включая химическое и бактериологическое оружие) радикально увеличился. Уже известны случаи использования террористами нервно-паралитического газа, как это имело место в 1995 г. в Токио при террористическом акте секты «Аум Синрикё». Лидер «Аль-Каиды» Усама бен Ладен неоднократно выступал с заявлениями о том, что обладает ядерным оружием.

Пятым фактором нестабильности является стремительное  распространение новых форм насилия, связанных с научно-техническим  прогрессом и новыми высокими информационными  технологиями, овладеть которыми способны не только неправительственные субъекты, террористические организации, но даже отдельные хакеры. Периодически предпринимаются анонимные кибернетические атаки, угрожающие правительствам отдельных высокоразвитых государств, с целью погрузить их в состояние хаоса. Например, известны случаи отключения с помощью анонимных террористических актов линий электропередачи в Великобритании, Италии, во Франции и некоторых других странах на срок от нескольких часов до нескольких дней. Операционная инфраструктура высокоразвитых государств достаточно уязвима: атаки хакеров на компьютерные сети, системы связи и авиалинии способны мгновенно парализовать общество и вызвать панику.

Цветные революции как технологии передела власти в современной геополитике

О феномене «цветных революций» в публичном  дискурсе российские эксперты впервые заговорили после событий в Сербии, Грузии и на Украине; затем аналогичные революции с разной степенью интенсивности последовали в Киргизии, Болгарии, Молдавии, Азербайджане, Армении, Белоруссии, Узбекистане. Не обошли «революционные» настроения и Россию, так и не вылившись, однако, в активные массовые выступления. Сегодня геополитики активно изучают феномен «цветных революций», поскольку именно с их помощью происходит передел пространства власти в нестабильных регионах мира.

Эксперты  выделяют отличительные черты «цветных революций»:

Ø  использование  преимущественно невоенных средств  достижения целей — информационно-психологических  воздействий, мирных политических акций, легитимных методов смены режима. Весьма благодатную почву для  «цветных революций» представляют выборы, ведь необходимое условие бескровной революции — массовое участие в ней населения;

Ø  главная  ударная сила «цветной революции» - не революционное большинство народа, а так называемая «пятая колонна», финансируемая из-за рубежа;

Ø  в  отличие от традиционных, «цветная революция» — это сетевой процесс, работающий по сетевому принципу и  активно использующий все каналы СМИ для легитимации своих  целей и задач. Таким образом, в определенном смысле «цветные революции» можно рассматривать как особую форму информационной войны. 

Весьма  важно определить причины, генерирующие данный феномен. Сегодня ни для кого не секрет, что главным катализатором  «цветных революций» становятся внешние  факторы и ресурсы. Необходимым  условием осуществления таких революций является  наличие активных зарубежных спонсоров, финансирующих молодежные организации и оппозиционные политические партии, лидеры которых заявляют о своей поддержке западной модели демократии. Вполне очевидна связь активистов революций с грантами или стипендиями таких организаций, как Институт «Открытое общество» (Фонд Джорджа Сороса), Гарвардский университет, Институт Альберта Эйнштейна, Международный республиканский институт и Национальный демократический институт (США), Международный центр ненасильственных конфликтов, Международный институт стратегических исследований в Лондоне и многих других.

Известно, что значительные финансовые ресурсы  на организацию «цветных революций» поступали через американский фонд «Поддержки демократии в Восточной Европе» (Support  for  East  European  Democracy —  SEED). Расходы  SEED — часть бюджета госдепартамента США. Общие финансовые поступления через  SEED в Сербию составили около 90 млн. долл. В украинскую «оранжевую революцию» США вложили более 85 млн. долл. Дж. Сорос, выступая в начале 2004 г. на экономическом форуме в Давосе, весьма откровенно признался, что именно на его деньги грузинские деятели «революции роз» свергали обанкротившегося «белого лиса» (Эдуарда Шеварднадзе). «Я горжусь совершенной в Грузии революцией»,— заявил Сорос и пообещал, что его фонд поможет Саакашвили и в дальнейшем. Всего же в период правления Джорджа Буша США потратили на поддержку «демократических изменений» около 5 млрд. долл.

Во многом  катализатором «цветных революций» становится недовольство действующей властью на фоне серьезных социально-экономических проблем, поэтому страны с затянувшимся экономическим переходным периодом составляют в этом отношении главную «группу риска». Экономисты предупреждают: если в стране только 20% людей вписалось в рыночную экономику, это опасно и может в любой момент привести к тому, что в обществе начнется социальный раскол.

Другим  катализатором цветных революций  является слабость действующей власти, которая даже в критических условиях декларирует свою приверженность демократическим ценностям и идеалам. При этом международная общественность всячески поддерживает «демократическую» пассивность власти, кроме того, проводится определенная программа по блокировке силовых решений. Это прекрасно видно на примере стран СНГ, лидеров которых последовательно уводили как от решительных действий, так и от борьбы в целом. Не случайно революции происходили в самых демократических странах СНГ. Например, Украина и Грузия обладали достаточной свободой СМИ, Киргизия имела одного из самых демократичных в своем регионе президента.

Наконец,  особым катализатором «цветных революций» выступают средства массовой коммуникации, что позволяет говорить об эффекте  «эфирократии», который играет роль «фермента перемен». Через информационные потоки идет процесс активных политических манипуляций общественным мнением, чтобы представить революцию как «победу сил демократии». При этом информационные технологии направлены, прежде всего, на то, чтобы придать толпам на улицах статус «народа». Именно каналы мировых СМИ гарантируют митингующим статус «революционного авангарда», гордо вышедшего на авансцену истории.

Таким образом, «цветные революции» — процесс  далеко не объективный. Можно согласиться  с теми российскими экспертами, которые  видят в них дело рук конкретных людей и сил, стимулируемых, в том числе финансово, из-за рубежа. В эпицентре этих технологий — Россия с ее огромными природными богатствами. Именно для этого создается пояс недружественных России режимов по ее периметру.

Алгоритм «цветных  революций». Алгоритм цветных революций во многом действует по законам театрального жанра:  основным условием игры является пассивность власти, которая не должна сопротивляться режиссерам этой «постановки». Если власть начинает сопротивляться, занимает активную позицию, принимает контрреволюционные меры — это уже другая игра, далеко не «бархатная».

Западные  эксперты четко определяют «правила игры», специально исключая те акции, которые  запрещены для «цветных революций». Это насилие; раскол внутри движения; ощущение эксклюзивности (оно приводит к апатии и враждебности исключенных групп); организационная структура, которая не подходит для ведения ненасильственной борьбы; агенты-провокаторы.  Исключается также активное участие военных сил в политической борьбе. Кроме того, наличие иностранцев внутри движения не должно стать публичным.

Непременным условием успешной революции является хорошее знание социокультурного контекста  борьбы:  адекватное понимание ценностей  и традиций данного сообщества, поскольку опора на традиции может дать победу народному движению, которое не обладает большими ресурсами. Лозунги «самостийности», подчеркнутая идентификация с народными традициями политических лидеров — составная часть эффективных «связей с общественностью» во время подготовки и осуществления таких революций. Не случайно по совету консультантов Юлия Тимошенко в процессе революции сменила стильную европейскую прическу на ортодоксальную украинскую косу, уложенную вокруг головы, превратившись для простых украинцев в символ нации.

Весьма  значимым информационным элементом  техники осуществления «цветных революций» и средством идентификации  единомышленников является формирование особого символа «революции»: на Украине — оранжевый цвет, в  Грузии — роза, в Киргизии — тюльпан, в Белоруссии — васильки.

Сегодня уже очевидно, что события цветных  революций в большинстве случаев  развиваются по одному и тому же шаблонному сценарию, который имеет  некий общий первоисточник.

Этот  источник хорошо известен — книга  американского политолога Джина Шарпа «От диктатуры к демократии», которая была впервые опубликована в Бангкоке в 1993 г. Согласно Шарпу, политическая борьба в конституционных рамках против диктаторских режимов не имеет смысла, поэтому он предлагает демократической оппозиции целиком сосредоточиться на организации массового политическою неповиновения властям.

В определенном смысле книга Шарпа представляет собой практическое руководство  по захвату власти и в ней излагаются тактика и стратегия борьбы оппозиции  против тоталитарных и авторитарных режимов, а также наиболее действенные формы пропагандистской и организационной работы в различных социальных слоях населения, и том числе в армии и полиции. Неудивительно, что сегодня книгу Шарпа называют «библией «цветных революций». Следуя рецептам Шарпа, свергли Милошевича в Сербии, организовали «революцию роз» в Тбилиси, сплели «оранжевые сети» на Украине и в Киргизии.

Можно привести целый ряд аргументов в  пользу того, что «цветные революции» — это новая методика государственных  переворотов, разработанная «мозговыми центрами» США совместно с ЦРУ. Эти «революции» преподносятся публике как «народное волеизъявление», но в действительности речь идет о хорошо организованных операциях, зачастую о преднамеренных постановках для СМИ, оплаченных и контролируемых транснациональными сетевыми организациями, которые также называют «неправительственными» и которые, в свою очередь, являются инструментами западного влияния. В ход идет все: тайные операции, «черная» пропаганда, скрытое влияние и контроль, скупка ведущих журналистов, дезинформация в целях формирования общественного мнения в нужном ключе и иные методы, вплоть до политических убийств.

Современные конфликты на межцивилизационной основе имеют ряд  особенностей.

Первая  из них заключается в ожесточенности таких конфликтов ввиду противостояния формировавшихся веками различных систем ценностей и образов жизни. Это противостояние с трудом поддается урегулированию. Так, в конфликте Армении и Азербайджана просматривается не столько столкновение по поводу увеличения или уменьшения национальной территории, сколько фронтальное противостояние систем ценностей, религий, разных подходов к существенным вопросам бытия.

Вторая  особенность  конфликтов новой эпохи  заключается в поддержке участников со стороны стоящих за ними гигантских цивилизационных зон. В споре вокруг Фолклендских островов в 1982 году на стороне Аргентины стоял весь латиноамериканский мир, а на стороне Великобритании — Запад. Масштабы цивилизационной поддержки Афганистана испытал на себе «ограниченный контингент» Советской Армии, встретивший противодействие, по существу, всего исламского мира. Практическую безграничность ресурсов цивилизации ощущают Пакистан и Индия — в споре из-за Пенджаба и Кашмира, палестинцы — на Ближнем Востоке, христиане и мусульмане — в бывшей Югославии. Поддержка исламом чеченского сепаратизма стимулирует этнополитический конфликт на Северном Кавказе. В ходе вооруженных столкновений в Косово весной 1999 года симпатии к сербам проявили не только славянские народы, но и неславянские, принадлежащие к восточно-христианскому миру (греки, румыны, армяне, грузины), практически все народы и государства, которые выступают сегодня, прежде всего в культурном отношении, как наследники Византии.

Третья  особенность  конфликтов обозримого будущего заключается в фактической невозможности достижения в них победы. Цивилизационная принадлежность участников столкновений, гарантирующая им солидарность глобального масштаба, стимулирует решительность, а порой и жертвенность участников борьбы.

Четвертая особенность современных международных конфликтов состоит в том, что цивилизационный фактор может сочетаться с национально-территориальным — геополитическим по своему существу. Так, участники сербо-мусульмано-хорватского конфликта в Югославии часто меняли союзников в зависимости от изменения ситуации: хорваты-католики вступали в союз с мусульманами против православных сербов, сербы становились союзниками мусульман против хорватов. Позиция стран Запада по отношению к участникам конфликтов также не определялась всецело соображениями цивилизационной близости. Германия поддерживала хорватов, Великобритания и Франция симпатизировали сербам, а США — боснийцам-мусульманам.

Сочетание цивилизационного и геополитического факторов конфликта имеет место  в Косово, где его участники — православные сербы и мусульмане-албанцы — претендуют на одну и ту же территорию. Противостояние между ними сопровождается прямым или косвенным вовлечением в конфликт ряда государств, в результате чего в значительной степени стирается грань между внутренним и международным конфликтами.

Пятая особенность современных конфликтов — практическая невозможность четкого  определения агрессора и его  жертвы. Когда происходят такие цивилизационные  катаклизмы, как распад Югославии, где  оказываются затронутыми ткани трех цивилизаций — славяно-православной, западной и исламской, характер суждений о причинах кризиса и о его инициаторах во многом зависит от позиций аналитика.