Концепция потока сознания Уильяма Джеймса

МОСКОВСКИЙ ФИНАНСОВО-ПРАВОВОЙ ИНСТИТУТ      

 
 

 
 
 
 
 

РЕФЕРАТ

 

 

по дисциплине: «Психология и педагогика» 
 
на тему: «Концепция потока сознания Уильяма Джеймса»

 
 
 

 

 

 

Студент: Панферов С.И.     

 

 
 
 
 
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Москва  
2012

 

Содержание

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

Он был третьим президентом  Американской психологической ассоциации и активно способствовал тому, чтобы психология как дисциплина стала независимой от неврологии и философии. Определение, которое  Джеймс дал психологии, — «описания  и объяснения состояний сознания как такового» (1892а, р. 1), — определяло направление этой дисциплины.

Уильям Джеймс считал, что  психология одной стороной граничит с биологией, а другой — с метафизикой, проникая во все области человеческого существования. Джеймс фактически познакомил Соединенные Штаты с психологией, стал ее первым преподавателем и организовал первую научную лабораторию.

Именно поэтому работы Уильяма Джеймс, представляют огромный интерес для современной психологии. В данном реферате я хотел бы рассмотреть  его основную идею «потока сознания».

 

Целью реферата является доказать значимость работ Уильяма Джеймса в психологии, а также доказать актуальность его работы и по сей день.

Исходя из цели, можно выделить следующие задачи реферата: проанализировать творчество Уильяма Джеймса, рассмотреть понятие «потом сознания» в широком понимании, а именно в литературе и в более узком, а именно в психологии.

Объектом реферата является непосредственно сама концепция  потока сознания Уильяма Джеймса.

 

Реферат состоит из следующих частей:

 

• Введение
• Биография и творчество Уильяма Джеймса
• Термин «поток сознания» в литературе
• Термин «поток сознания» в психологии
• Заключение
• Приложение (словарь терминов)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Биография и творчество Уильяма Джеймса

 

Уильям Джемс (11 января 1842 - 26 августа 1910) — американский философ и психолог. Получил медицинское образование, окончив Гарвардский университет. Он много болел, прежде чем смог, наконец, получить диплом врача. Он является одним из основателей и ведущий представитель прагматизма и функционализма.

В 1872–1876 Джемс преподавал анатомию и физиологию в Гарвардском  университете. От физиологии он перешел  к психологии, а потом к философии, тем самым реализовав сильно скрытые  наклонности, о которых и сам  не подозревал. В 1885 был назначен профессором  психологии, а следом профессором  философии Гарвардского университета.

Получил всеобщую известность благодаря развитию концепции «Потока сознания» / «Stream of consciousness», которую он сформулировал в «Принципах психологии» /  «Principles of Psychology» в 1890 году.

Первой наиболее значимой работой Джеймса была двухтомная книга «Научные основы психологии» (1890, рус. изд. 1902), в которой он обозначил два основных вектора в исследовании психического состояния — лабораторные эксперименты и феноменологическое наблюдение потока сознания. Джеймс принял натуралистическое объяснение Ч. Дарвина о происхождении человека и применил эволюционный подход к объяснению психического: ментальные свойства появились для ориентации и адаптации к среде.

В книге «Многообразие религиозного опыта» (рус. изд. СПб., 1910; М., 1993) Джеймс обратился к новой тогда области — психологии религии. Религиозный опыт многообразен — это и опыт мистика, и опыт христианского миссионера, но разные опыты объединяет воля к вере, выливающаяся в потребность в Боге и религии. Под «религией» Джеймс понимает не конфессиональную церковь или догмы, а интимное единение человека с высшими силами.

Самый известный его труд это  «Принципы психологии». Там Джемс сравнивает мир со статуей, которую скульптор высекает из мрамора.

«Наш мир изначально есть «хаос ощущений», «поток сознания»; это – «нейтральный» материал мышления любого человека. Мир, в котором мы живем, мы и наши предки «понемногу, неторопливыми ударами резца» высвободили из объективной данности.»

Взгляды Джемса получили наименование «радикального эмпиризма».

В 1907 вышла книга Джеймса «Прагматизм» (рус. изд. 1910), в которой он представил свою версию «радикального эмпиризма». Ее он предваряет радикальным тезисом: сознание не существует. Его следует прилагать не к особой ментальной сущности, а к функциям «чистого опыта», в котором случается познание. «Чистый опыт», по Джеймсу, — это единственный материал в мире, из которого все создано. Джемс формулирует свою позицию следующим образом:

«Метод прагматизма пытается интерпретировать каждое понятие, прослеживая его практические последствия... Если он не обнаруживает различия в практических последствиях» двух альтернатив, то они «означают на практике одно и то же, и любая дискуссия теряет смысл».

Хочется выделить главные идеи Уильяма Джеймса, согласно его учениям и научным трудам:

• Человеческое сознание избирательно; оно сосредоточивается на одном и игнорирует другое.
• Идеи и верования являются по своей сути планами организации и структурирования нашего опыта и мира.
• Невозможно доказать раз и навсегда, что человек свободен или детерминирован в своих поступках, однако имеются веские — в частности нравственные — причины верить в то, что человеческой деятельности присуща свобода.
• Психологический склад личности влияет на ее религиозный опыт, и этот опыт лучше всего оценивается с точки зрения его нравственного качества.
• Прагматизм состоит из двух частей: это метод установления значения и теория о природе истины.
• Истинность или ложность суждения, его согласованность или несогласованность с действительностью зависят от того, достигнуто или не достигнуто подтверждение ожиданий, вытекающих из данного суждения.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Термин «поток сознания» в литературе

 

Если искать термин «потом сознания» в стандартных  словарях, то определение звучит следующим  образом…

Поток сознания (англ. Stream of consciousness) — приём в литературе XX века преимущественно модернистского направления, непосредственно воспроизводящий душевную жизнь, переживания, ассоциации, претендующий на непосредственное воспроизведение ментальной жизни сознания посредством сцепления всего вышеупомянутого, а также часто нелинейности, оборванности синтаксиса.

Термин «поток сознания» принадлежит  американскому философу-идеалисту Уильяму Джеймсу: «сознание — это поток, река, в которой мысли, ощущения, воспоминания, внезапные ассоциации постоянно перебивают друг друга и причудливо, «нелогично» переплетаются».

Если говорить о литературе, то «поток сознания» создаёт впечатление, что читатель как бы «подслушивает» свой опыт в сознании персонажей, что даёт ему прямой интимный доступ в их мысли. Включает в себя также представление в письменном тексте того, что не является ни чисто вербальным, ни чисто текстуальным. Автор же заинтересован в том, чтобы опубликовать воображаемую внутреннюю жизнь его вымышленных героев для ознакомления читателя, обычно невозможное в реальной жизни. Достигается это в основном двумя путями — повествованием и цитированием, внутренним монологом. При этом часто ощущения, переживания, ассоциации друг друга перебивают и переплетаются, подобно тому, как это происходит в сновидении, чем часто по мысли автора и является на самом деле наша жизнь — после пробуждения от сна мы всё-таки все ещё спим.

Повествовательный способ передачи «потока сознания» по большей части состоит из различного типа предложений, включающих «психологическую наррацию», повествовательно описывающую эмоционально-психологическое состояние того или иного действующего лица. Внутренний монолог же является прямым цитированием молчаливой устной речи героя, совсем не обязательно взятой в кавычки. Термин «внутренний монолог» часто ошибочно принимается за синоним термина «поток сознания». Однако полное понимание данной литературной формы возможно только при достижении состояния «чтения между строк», то есть «невербального инсайта» в данную поэзию или прозу, что роднит этот жанр с прочими высокоинтеллектуальными формами искусства.

Примером одной из ранних попыток  применения подобного приёма может  служить прерывающийся и повторяющийся  внутренний монолог главной героини  в последних частях романа Льва Толстого «Анна Каренина».

Предсмертный монолог  Анны Карениной, находящейся в измененном состоянии сознания под влиянием постоянного употребления морфия, представляет собой несомненный поток сознания:

«Всем нам хочется сладкого, вкусного. Нет конфет, то грязного мороженого...»

 

Термин «поток сознания» в психологии

Во второй половине XIX в. исконный интерес к проблемам человеческого познания приводит к анализу конкретных познавательных, главным образом чувственных, форм психической активности, сенсорных элементов психики и их количественных характеристик. Так, параллельно с интроспективной психологией сформировалось и развивалось особое направление — психофизика, в рамках которого постепенно сложилось принципиально важное представление о психической причинности.

Психофизика, интроспективная психология сознания и психология народов составили первую ступень научно-психологического познания.

В целом в психологии сознания выделились и определились пять основных направлений:

 

• теория элементов сознания (В. Вундт, Э. Титченер)
• теория актов сознания (Ф. Брентано)
• теория потока сознания (У. Джемс)
• описательная психология (В. Дильтей)

и, на более позднем этапе:

• гештальтпсихология (теория феноменальных полей)

 

На конец XIX — начало XX вв. приходится период системного теоретико-методологического кризиса психологии, который ознаменовался возникновением ряда существенно новых, противоположных друг другу подходов и теорий. Этот кризис был вызван пониманием ограниченности интроспективного метода, не способного обеспечить психологическую науку объективными данными о природе человеческой психики, и неудовлетворительности теории В. Вундта, в которой душевная жизнь всецело замыкается в сфере осознанного опыта и, утрачивая целостность, распадается на отдельные содержания и элементы сознания. Одновременно ученые Франции и Австрии предпринимают попытку выйти за пределы осознанного и открыть научному миру доступ к бессознательным процессам и образованиям психики.

На данном этапе появляются разные типы «психологии», каждый со своими принципами и языком. Происходит кардинальная трансформация предмета психологии и зарождается современная психологическая наука, как теоретическая, так и практическая.

 

Сам У. Джеймс понимал под «потоком сознания» последовательность непрерывно сменяющих друг друга целостных психических состояний.

«В каждом из нас, когда мы бодрствуем, и часто, когда спим, происходит процесс  сознания. Это означает, что имеется  поток, ряд состояний знания, чувств, желаний, намерений, в котором заключается наша внутренняя жизнь. Существование этого потока составляет главный факт, а его природа и происхождение составляют главную проблему нашей науки».

Поток сознания — это модель сознания, в которой оно наделено свойствами непрерывности, целостности и изменчивости. Является альтернативной предложенной В. Вундтом и Э. Титченером трактовке сознания как набора определенных элементов, в качестве которых рассматривались ощущения и их совокупности.

Согласно Джемсу, кроме вопроса  о том, как устроена душа и что  лежит в ее основе, крайне важен  вопрос, какую ценность она представляет для человека, чему служит. Из попыток  найти ответ на этот вопрос рождается  особое направление психологии, получившее название «функционализм». По Джемсу, предназначение души раскрывается в  том, что она позволяет индивиду более гибко и совершенно приспосабливаться  к миру.

Душевная жизнь предстает в  теории Джемса как поток опыта  — непрерывность ощущений, из которых  сознание отбирает все, что соответствует  актуальным потребностям индивида. Так  оформляется внутренний мир. Главное  не то, какова действительность сама по себе, но то, как человек чувствует  себя и самоопределяется в ней. Это, в свою очередь, зависит от того, каким субъект представляет себе мир — каким образом выстраивает  его во внутреннем плане своего сознания. Такая исследовательская установка  известна в психологии как «феноменализм».

Итак, главная задача души — «приспособить» человека к действительности путем  выстраивания из материала ощущений такого образа мира, который оптимален  для жизнедеятельности субъекта. Отсюда следует тезис об Уникальности и неповторимости субъективных миров.

Джеймс выделяет четыре свойства сознания:

1) каждое "состояние сознания" стремится быть частью личного сознания

Мысли каждого личного сознания обособлены от мыслей другого: между  ними нет никакого непосредственного  обмена, никакая мысль одного личного  сознания не может стать непосредственным объектом мысли другого сознания. Ни одновременность, ни близость в пространстве, ни качественное сходство содержания не могут слить воедино мыслей, которые разъединены между собой  барьером личности. Разрыв между такими мыслями представляет одну из самых  абсолютных граней в природе.

2) в границах личного сознания его состояния изменчивы

Ни одно раз минувшее состояние сознания не может снова возникнуть и буквально повториться. Мы то смотрим, то слушаем, то рассуждаем, то желаем, то припоминаем, то ожидаем, то любим, то ненавидим, наш ум попеременно занят тысячами различных объектов мысли.

Джеймс приводит пример:

«Трава, на которую я гляжу из окошка, кажется мне того же цвета и на солнечной, и на теневой стороне, а между тем художник, изображая на полотне эту траву, чтобы вызвать реальный эффект, в одном случае прибегает к темно-коричневой краске, в другом - к светло-желтой.»

Вообще  говоря, мы не обращаем особого внимания на то, как различно те же предметы выглядят, звучат и пахнут на различных расстояниях  и при различной окружающей обстановке. Мы стараемся убедиться лишь в  тождественности вещей, и любые  ощущения, удостоверяющие нас в этом при грубом способе оценки, будут  сами казаться нам тождественными.

Наши ощущения в зависимости от изменчивости нашей чувствительности постоянно изменяются.

3) всякое личное сознание представляет непрерывную последовательность ощущений

4) одни объекты оно воспринимает  охотно, другие отвергает и вообще  все время делает между ними  выбор.

Непрерывным рядом можно назвать только такой, в котором нет перерывов и делений. Мы можем представить себе только два рода перерывов в сознании: или временные пробелы, в течение которых сознание отсутствует, или столь резкую перемену в содержании познаваемого, что последующее не имеет в сознании никакого отношения к предшествующему. Положение "сознание непрерывно" заключает в себе две мысли:

1) мы сознаем душевные состояния,  предшествующие временному пробелу  и следующие за ним, как части  одной и той же личности;

2) перемены в качественном содержании  сознания никогда не совершаются  резко.

Разберем сначала первый, более  простой случай. Когда спавшие  на одной кровати Петр и Павел  просыпаются и начинают припоминать  прошлое, каждый из них ставит данную минуту в связь с собственным  прошлым. Подобно тому, как ток  анода, зарытого в землю, безошибочно  находит соответствующий ему  катод через все промежуточные  вещества, так настоящее Петра  вступает в связь с его прошедшим  и никогда не сплетается по ошибке с прошлым Павла. Так же мало способно ошибиться сознание Павла. Прошедшее Петра присваивается только его настоящим. Он может иметь совершенно верные сведения о том состоянии дремоты, после которого Павел погрузился в сон, но это знание, безусловно, отличается от сознания его собственного прошлого. Собственные состояния сознания Петр помнит, а Павловы только представляет себе. Припоминание аналогично непосредственному ощущению: его объект всегда бывает проникнут живостью и родственностью, которых нет у объекта простого воображения. Этими качествами живости, родственности и непосредственности обладает настоящее Петра.

Как настоящее есть часть моей личности, мое, так точно и все Другое, проникающее в мое сознание с живостью и непосредственностью, - мое, составляет часть моей личности. Далее мы увидим, в чем именно заключаются те качества, которые мы называем живостью и родственностью. Но как только прошедшее состояние сознания представилось нам обладающим этими качествами, оно тотчас присваивается нашим настоящим и входит в состав нашей личности. Эта "сплошность" личности и представляет то нечто, которое не может быть временным пробелом и которое, сознавая существование этого временного пробела, все же продолжает сознавать свою непрерывность с некоторыми частями прошедшего.

Таким образом, сознание всегда является для себя чем-то цельным, не раздробленным  на части. Такие выражения, как "цепь" или "ряд" психических явлений, не дают нам представления о сознании, какое мы получаем от него непосредственно: в сознании нет связок, оно течет  непрерывно. Всего естественнее к  нему применить метафору "река" или "поток". Говоря о нем ниже, будем придерживаться термина "поток" сознания, мысли или субъективной жизни.

Второй случай. Даже в границах того же самого сознания и между  мыслями, принадлежащими тому же субъекту, есть род связности и бессвязности, к которому предшествующее замечание  не имеет никакого отношения. Я здесь  имею в виду резкие перемены в сознании, вызываемые качественными контрастами в следующих друг за другом частях потока мысли. Если выражения "цепь" или "ряд" психических явлений не могут быть применены к данному случаю, то как объяснить вообще их возникновение в языке? Разве оглушительный взрыв не разделяет на две части сознание, на которое он воздействует? Нет, ибо сознавание грома сливается с сознаванием предшествующей тишины, которое продолжается: ведь, слыша шум от взрыва, мы слышим не просто грохот, а грохот, внезапно нарушающий молчание и контрастирующий с ним. Наше ощущение грохота при таких условиях совершенно отличается от впечатления, вызванного тем же самым грохотом в непрерывном ряду других подобных шумов. Мы знаем, что шум и тишина взаимно уничтожают и исключают друг друга, но ощущение грохота есть в то же время сознание того, что в этот миг прекратилась тишина, и едва ли можно найти в конкретном реальном сознании человека ощущение, настолько ограниченное настоящим, что в нем не нашлось бы ни малейшего намека на то, что ему предшествовало.

"Устойчивые" и "изменчивые" состояния сознания. Если мы бросим общий взгляд на удивительный поток нашего сознания, то прежде всего нас поразит различная скорость течения в отдельных частях. Сознание подобно жизни птицы, которая то сидит на месте, то летает. Ритм языка отметил эту черту сознания тем, что каждую мысль облек в форму предложения, а предложение развил в форму периода. Остановочные пункты в сознании обыкновенно бывают заняты чувственными впечатлениями, особенность которых заключается в том, что они могут, не изменяясь, созерцаться умом неопределенное время; переходные промежутки заняты мыслями об отношениях статических и динамических, которые мы по большей части устанавливаем между объектами, воспринятыми в состоянии относительного покоя.

Назовем остановочные пункты "устойчивыми  частями", а переходные промежутки "изменчивыми частями" потока сознания. Тогда мы заметим, что наше мышление постоянно стремится от одной устойчивой части, только что  покинутой, к другой, и можно сказать, что главное назначение переходных частей сознания в том, чтобы направлять нас от одного прочного, устойчивого  вывода к другому.

При самонаблюдении очень трудно подметить  переходные моменты. Ведь если они - только переходная ступень к определенному  выводу, то, фиксируя на них наше внимание до наступления вывода, мы этим самым  уничтожаем их. Пока мы ждем наступления  вывода, последний сообщает переходным моментам такую силу и устойчивость, что совершенно поглощает их своим блеском. Пусть кто-нибудь попытается захватить вниманием на полдороге переходный момент в процессе мышления, и он убедится, как трудно вести самонаблюдение при изменчивых состояниях сознания. Мысль несется стремглав, так что почти всегда приводит нас к выводу раньше, чем мы успеваем захватить ее. Если же мы и успеваем захватить ее, она мигом видоизменяется. Снежный кристалл, схваченный теплой рукой, мигом превращается в водяную каплю; подобным же образом, желая уловить переходное состояние сознания, мы вместо того находим в нем нечто вполне устойчивое - обыкновенно это бывает последнее мысленно произнесенное нами слово, взятое само по себе, независимо от своего смысла в контексте, который совершенно ускользает от нас.

В подобных случаях попытка к  самонаблюдению бесплодна - это все  равно, что схватывать руками волчок, чтобы уловить его движение, или  быстро завертывать газовый рожок, чтобы посмотреть, как выглядят предметы в темноте. Требование указать эти переходные состояния сознания, требование, которое наверняка будет предъявлено иными психологами, отстаивающими существование подобных состояний, так же неосновательно, как и аргумент против защитников реальности движения, приводившийся Зеноном, который требовал, чтобы они показали ему, в каком месте покоится стрела во время полета, и из их неспособности дать быстрый ответ на такой нелепый вопрос заключал о несостоятельности их основного положения.

Затруднения, связанные с самонаблюдением, приводят к весьма печальным результатам. Если наблюдение переходных моментов в потоке сознания и их фиксирование вниманием представляет такие трудности, то следует предположить, что великое  заблуждение всех философских школ проистекало, с одной стороны, из невозможности фиксировать изменчивые состояния сознания, с другой-из чрезмерного преувеличения значения, которое придавалось более устойчивым состояниям сознания. Исторически это заблуждение выразилось в двоякой форме. Одних мыслителей оно привело к сенсуализму. Будучи не в состоянии подыскать устойчивые ощущения, соответствующие бесчисленному множеству отношений и форм связи между явлениями чувственного мира, не находя в этих отношениях отражения душевных состояний, поддающихся определенному наименованию, эти мыслители начинали по большей части отрицать вообще всякую реальность подобных состояний. Многие из них, например Юм, дошли до полного отрицания реальности большей части отношений как вне сознания, так и внутри. Простые "идеи" - ощущения и их воспроизведение, расположенные одна за другой, как кости в домино, без всякой реальной связи между собой, - вот в чем состоит вся душевная жизнь, с точки зрения этой школы, все остальное -одни словесные заблуждения. Другие мыслители, интеллектуалисты, не в силах отвергнуть реальность существующих вне области нашего сознания отношений и в то же время, не имея возможности указать на какие-нибудь устойчивые ощущения, в которых проявлялась бы эта реальность, также пришли к отрицанию подобных ощущений. Но отсюда они сделали прямо противоположное заключение. Отношения эти, по их словам, должны быть познаны в чем-нибудь таком, что не есть ощущение или какое-либо душевное "состояние", тождественное тем субъективным элементам сознания, из которых складывается наша душевная жизнь, тождественное и составляющее с ними одно сплошное целое. Они должны быть познаны чем-то, лежащим совершенно в иной сфере, актом чистой мысли, Интеллектом или Разумом, которые пишутся с большой буквы и должны означать нечто, неизмеримо превосходящее всякие изменчивые явления нашей чувственности.

С нашей точки зрения, и интеллектуалисты и сенсуалисты не правы. Если вообще существуют такие явления, как ощущения, то, поскольку несомненно, что существуют реальные отношения между объектами, постольку же и даже более несомненно, что существуют ощущения, с помощью которых познаются эти отношения. Нет союза, предлога, наречия, приставочной формы или перемены интонации в человеческой речи, которые не выражали бы того или другого оттенка или перемены отношения, ощущаемой нами действительно в данный момент. С объективной точки зрения перед нами раскрываются реальные отношения; с субъективной точки зрения их устанавливает наш поток сознания, сообщая каждому из них свою особую внутреннюю окраску. В обоих случаях отношений бесконечно много, и ни один язык в мире не передает всех возможных оттенков в этих отношениях.

Как мы говорим об ощущении синевы или холода , так точно мы имеем право говорить об ощущении "и", ощущении "если", ощущении "но", ощущении "через". А между тем мы этого не делаем: привычка признавать субстанцию только за существительными так укоренилась, что наш язык совершенно отказывается субстантивировать другие части речи.

Обратимся снова к аналогии с  мозговыми процессами. Мы считаем  мозг органом, в котором внутреннее равновесие находится в неустойчивом состоянии, так как в каждой части  его происходят непрерывные перемены. Стремление к перемене в одной  части мозга является, без сомнения, более сильным, чем в другой; в  одно время быстрота перемены бывает больше, в другое - меньше. В равномерно вращающемся калейдоскопе фигуры хотя и принимают постоянно все новую и новую группировку, но между двумя группировками бывают мгновения, когда перемещение частиц происходит очень медленно и как бы совершенно прекращается, а затем вдруг, как бы по мановению волшебства, мгновенно образуется новая группировка, и, таким образом, относительно устойчивые формы сменяются другими, которых мы не узнали бы, вновь увидев их. Точно так же и в мозгу распределение нервных процессов выражается то в форме относительно долгих напряжений, то в форме быстро переходящих изменений. Но если сознание соответствует распределению нервных процессов, то почему же оно должно прекращаться, несмотря на безостановочную деятельность мозга, и почему, в то время как медленно совершающиеся изменения в мозгу вызывают известного рода сознательные процессы, быстрые изменения не могут сопровождаться особой, соответствующей им душевной деятельностью?