Кризисы взрослой жизни

     Возрастная  психология. Кризисы  взрослой жизни.

     В возрастной психологии существует устойчивая точка зрения, что жизненный путь человека от рождения до смерти психологически надо делить на возрастные периоды  и эпохи. Периодизация психического (и не только психического) развития человека — краеугольный камень возрастной психологии. Более того, фактически процедура периодизации конституирует  сам предмет возрастной психологии. При этом речь идет прежде всего о периодах. Что касается понятия эпох психического развития, то здесь Устойчивости взглядов нет.

     Некоторые возрастные психологи в Психологическом  онтогенезе человека выделяют три эпохи: детство — зрелость — старость. Такой подход оставляет возможность  включать в эпохи разное число  периодов.

     Важно, что между эпохами есть границы. Например, понятно, что на границе  детства и зрелости находится  подростковый возраст. В самом деле, этот возраст совмещает в себе психологические характеристики как детства, так и зрелости, взрослости.

     То  есть эпоха зрелости начинается с  подросткового возраста. Каковы же главные психологические задачи подросткового возраста? Их хорошо сформулировал Штерн. Это формирование идентичности подростка в трех основных сферах: «Я» как представитель определенного пола — половая идентичность; «Я» как представитель определенной профессии — профессиональная идентичность; «Я» как представитель определенной религии (или идеологии) — мировоззренческая идентичность. В этом смысле ведущей деятельностью подросткового возраста является «половозрастная идентификация» [Хасан Б. И., Дорохова А. В., 1999].  

     И вот человек становится взрослым. Что такое  кризис взрослых?

     В житейской психологии слово «кризис» ассоциируется с чем-то сложным, тяжелым, чего нужно избегать и о  чем лучше не думать. Хотя в последнее  время достаточно широко обсуждаются  детские и подростковые кризисы. Многие уже понимают: кризис — норма, а не отклонение, это необходимый  этап развития маленького человека.

     В ином положении находятся взрослые. Большинство из них даже не предполагает, что существуют возрастные кризисы  зрелости, хотя в психологии они  четко выделены: кризис тридцати лет, кризис середины жизни (40-45 лет), кризис позднего возраста (55—60 лет). А люди, знающие о существовании таковых, считают их проживание постыдным, недостойным «сильного человека», каким каждый хочет себя считать. В результате они запрещают себе думать о неприятном, а чувства загоняют глубоко-глубоко внутрь, тратя на это много энергии. А, как известно, если человек запрещает себе чувствовать, он начинает болеть. Такие недуги обычно называют психосоматическими, то есть имеющими психологические предпосылки.

     Следствием  ухода от проживания возрастных кризисов, помимо болезней, может быть ухудшение  качества профессиональной деятельности, особенно у тех, кто работает с  людьми. И это понятно — ведь избегание кризиса сопровождается глубокими депрессивными переживаниями, которые человек тщательно укрывает от самого себя, а особенно от посторонних. Это очень сильно мешает взаимодействию с окружающими, нередко вызывает агрессивные вспышки. 

     Зачем нам необходимы кризисы?

     Если  рассматривать жизнь человека в  зрелости как путь, то все согласятся, что путь этот не может быть абсолютно  прямым. Ведь зрелость наступает не в одночасье, и поначалу человек  не имеет ни опыта, ни мудрости. Поэтому  ему необходимы «остановки», чтобы  подумать о том, что уже пройдено, осмыслить опыт и осознать его  ценность… Проверить, не стоит ли чуть изменить направление, скорость, потому что появились другие желания, стремления, возможности… А главное, поискать и найти в себе новые ресурсы и возможности, которые обязательно накапливаются в человеке в течение жизни.

     Кризисы — это те самые остановки, во время  которых человек осмысливает  отрезок пройденного пути, утверждается в его значимости, иногда переоценивает  ценности, ищет и находит новое  в самом себе, удивляется этому  и идет по жизни дальше, счастливый и здоровый.

     Но  все это происходит лишь тогда, когда  человек «позволяет себе» кризис.

     Получается, что очень важно заметить «ворота» кризиса, войти и позволить себе пожить за ними.

     Поэтому рассмотрим подробнее психологию кризисов.

     В отечественной психологии проблема кризисов долгое время рассматривалась  в контексте проблем развития и периодизации детства.

     Л.С. Выготский понимал развитие как внутренне детерминированный, целенаправленный процесс, который протекает не равномерно, а противоречиво, через возникновение и разрешение внутренних конфликтов. Поэтому он обращал внимание на переходные или критические периоды, когда за небольшие промежутки времени в ребенке происходят такие изменения, которые заметны окружающим. По мнению Л.С. Выготского, кризис, или критический период, — время качественных позитивных изменений, результатом которых является переход личности на новую, более высокую ступень развития. Содержание кризиса — это распад сложившейся социальной ситуации и возникновение новой. Основными характеристиками кризисных периодов, по Л.С. Выготскому, можно назвать:

• наличие резких изменений в короткие отрезки времени;
• неотчетливость границ кризиса, то есть затруднение определения моментов его наступления и окончания;
• конфликты с окружающими и трудновоспитуемость ребенка, выпадение его из системы педагогического воздействия;
• наличие разрушения в развитии, то есть «на первый план выдвигаются процессы отмирания и свертывания, распада и разложения того, что образовывалось на предшествующей стадии».

     Обычно  положения Л.С. Выготского применяются и для понимания закономерностей развития взрослых. Однако отмечается, что кризисы взрослых, по сравнению с кризисами детей, не имеют столь жесткой привязанности к возрасту. Зачастую они зреют постепенно, но могут возникать и внезапно — в случае появления резких изменений в социальной ситуации человека.

     В зарубежной психологии наиболее распространена концепция Э. Эриксона. По его мнению, сущностью каждого кризиса является выбор, который человек должен сделать. Выбор осуществляется между двумя альтернативными вариантами решения возрастных задач развития. Характер выбора сказывается на дальнейшей жизни человека: ее успешности или неуспешности. Через кризисы и сопутствующие им выборы происходит развитие личности. Таким образом, кризис, по Э. Эриксону, обозначает конфликт противоположных тенденций, возникающий вследствие достижения определенного уровня психологической зрелости и социальных требований, предъявляемых к индивиду. Кризис не деструктивен. Это не катастрофа, а момент изменения, критический период повышенной уязвимости и возросших потенций. 

     Какие кризисы переживают взрослые люди?

     Традиционно принято выделять кризис тридцати лет  и кризис середины жизни, кризис позднего возраста. Сразу отметим, что привязка кризисов к календарному возрасту является достаточно условной.

     Если  присоединиться к точке зрения психологов, делящих психологический онтогенез  на эпохи, то можно выделить два наиболее важных кризиса взрослого человека: кризис середины жизни и кризис перехода от зрелости к старости.

     Кризис  середины жизни. Очевидно, что психологическим  содержанием этого кризиса является переидентификация\ Часто в этот период человек меняет работу, специальность, место жительства, расстается с семьей, изменяет свои взгляды на семейную жизнь, меняет религиозные (или атеистические) взгляды И пр. и пр. Исчерпанность одних жизненных смыслов и поиск других — вот второй (глубинный, содержательный) слой этого же Кризиса... [Массен 77. и др., 1997].  

     Личность  расширяет свой личностный мир, завоевывает  новые «плацдармы» (термин В. М.Розина), усложняется. Личностный рост всегда понимался  как особая работа личности («оправдание» себя личностью) в условиях выхода последней  за свои пределы, границы, как принятие личности себя новой, усложненной, более  богатой...  

     Другое  дело — кризис перехода от зрелости к старости. «В отечественной возрастной психологии, к сожалению, отсутствует  общепризнанное определение и понимание  ведущей деятельности позднего (пожилого) возраста и определение основных личностных новообразований этого возраста». Под кризисом перехода к старости будем подразумевать период, соответствующий времени выхода человека на пенсию. Понимая условность этого фактора, мы тем не менее считаем, что для России он является важным социальным условием, определяющим серьезный внутриличностный кризис. Несмотря на вариативность так называемых «здоровых типов старости», в каждом из которых основным содержанием жизнедеятельности пожилого человека становится разная, на первый взгляд, деятельность (общественная работа, деятельность внутри семьи, художественная самодеятельность, путешествия и пр.), ведущей для пожилого возраста является особая внутренняя деятельность, направленная на принятие своего жизненного пути. Пожилой человек не только работает над смыслами своей текущей жизни («жизнь не бессмысленна, я не могу продолжать трудиться, но У меня есть возможности реализовать себя в других сферах жизнедеятельности»), но и неизбежно осмысливает свою жизнь как целое.   

     Плодотворная, здоровая старость связана с принятием  своего жизненного пути. Болезненная (в  релевантном смысле слова) старость — с непринятием. Кризис пожилого возраста есть кризис отказа от жизненной  экспансии.   

     Это вообще, видимо, переход на другой тип  психологической жизнедеятельности, где главным становится не принятие в себе нового, а сохранение, удержание  в себе старого. Принять свой жизненный  путь таким, каким он был, — вот  задача пожилого возраста. Это значит принять и себя в своем жизненном  пути таким, «каким был и есть», и  свое психологическое окружение, и  многое другое.   

     Болезненная старость — это продолжение экспансии! Конечно, быстрый отказ от жизненной  экспансии также болезнен, как  в перспективе и ее безудержное  продолжение. Здоровая старость — это  постепенное завершение, исчерпание задач экспансии.   

     Видимо, и сама периодизация эпохи старости, т.е. выделение в ней отдельных  возрастных периодов, психологически строится именно с учетом того, какие  задачи жизненной экспансии исчерпывают  себя. Укажем, не расставляя по возрастным периодам, эти исчерпывающие себя смысложизненные задачи:

     - люди перестают работать —  уходят на пенсию;

     - они перестают быть начальниками;

     - они перестают быть детьми - хоронят  своих родителей; 

     - они перестают быть родителями  — их дети встают на ноги  и заводят собственные семьи; 

     - они теряют свои физические  кондиции — это тоже трудно  принять в себе;

     - они меняют свою сексуальную  жизнь; 

     - они перестают путешествовать  — нет сил и желания; 

     - они смиряются с неизбежностью  и близостью смерти.   

     В сущности, нужна еще специальная  метафора для периодизации старости как эпохи. Нам пока ясно только основное ее содержание (мы называли это ведущей  деятельностью пожилого возраста, что  неточно) — принятие своего жизненного пути и себя в нем.

     В чем особенность  возрастных кризисов зрелости?

     Их  возникновение и протекание зависит  от того, как человек относится  к течению времени и насколько  выражен у него страх перед  будущим. Грядущее тревожит, и его  образ чаще негативен, прошлое, наоборот, эмоционально заряжено и видится  более позитивно. Страх будущего вызывает отрицание своего возраста. Человеку хочется быть моложе, как  следствие, возникает стремление казаться моложе. Поэтому свидетельствующие  о возрасте изменения во внешности  воспринимаются очень болезненно.

     Люди  далеко не всегда понимают, что они  боятся будущего. Они проецируют свои страхи на другие аспекты жизни —  семейные или профессиональные. Именно они вызывают неудовлетворение, именно на них человек жалуется окружающим или психологу.

     В основе страха будущего — осознание  конечности собственного существования  и страх смерти, то есть причина  индивидуально-личностная.

     Однако  не меньшую роль в порождении страха будущего играют и социальные факторы — стереотипы и ценности современной культуры. Важнейший из них — стереотип негативного восприятия старости. Имеется в виду то, что старым людям традиционно приписываются такие характеристики как ворчливость, консерватизм, критичность к молодым. Старость ассоциируется с посещением поликлиник, плохим здоровьем, одиночеством и отсутствием радости в жизни. А вопрос о развитии и самосовершенствовании в преклонном возрасте кажется по меньшей мере странным.

     Страх собственной старости может присутствовать даже у очень молодых людей. Словосочетание «счастье в старости» вызывает у  студентов ироническую улыбку, а  «сексуальная жизнь в старости»  — гомерический хохот. В чем причина  стереотипного восприятия старости как периода деградации личности?

     По  мнению Л.И. Анцыферовой, на представление  о старости сильное влияние оказывают  господствующие общественные отношения. В развитых странах с выраженными  конкурентными отношениями высоко ценятся такие «молодежные» качества, как энергичность, выносливость, спортивность, выраженное честолюбие. В последние  десятилетия «культ молодости» широко распространился и в России.

     Однако  само возникновение подобных стереотипов  нам кажется явлением вторичным, возникшим из-за того, что период старости является наиболее «молодым» в процессе культурно-исторического развития человечества. Действительно, древние люди почти не знали старости. Тем, кто из-за физической немощи не мог быть полноценным охотником и добывать пропитание, просто не оставалось места. По мнению историков и этнографов, первые старики появились с началом использования огня, они получали статус его хранителей. Но тем не менее продолжительность жизни оставалась еще довольно короткой.

     Появление стариков как количественно значимой группы населения обычно относят  лишь к последним столетиям. Именно в это время начали глубоко  и обширно изучать старость, но результаты подобных исследований часто  не доходят до житейской психологии. Поэтому источником формирования представления  о старости являются не научные изыскания, а опыт проживания этого возрастного  периода близкими родственниками. Немаловажную роль в этом играют и СМИ, обычно «рисующие» образ несчастного пожилого человека, испытывающего материальные и бытовые трудности. В последнее  время появился еще один фактор, формирующий представление о  старости, — это реклама. Она, с  одной стороны, сама опирается на наличие негативного стереотипа, а с другой — закрепляет его.

     Помимо  господствующего в обществе образа старости, на возникновение возрастных кризисов влияет принятая в современном  обществе система ценностей, которая  собственной значимости человека противопоставляет  материальное благополучие и социальный статус.

     Современная культура всеми своими проявлениями отрицает смерть, что вызывает у большинства людей латентный страх смерти и порождает культ вечной молодости.

     Кроме того, современная культура все больше смещается от социализации к индивидуализации. Если раньше общество через систему  ритуалов, обычаев помогало человеку определить, какова его социальная и культурная роль, то теперь эти  вопросы человек вынужден решать самостоятельно. Трудно назвать это  явление позитивным или негативным, но оно существует, и с этим приходится считаться.

     Социальные  факторы не только влияют на возникновение  возрастных кризисов зрелости, но и  сказываются на их прохождении, подчас существенно осложняя или, напротив, облегчая этот процесс.

     Здесь следует отметить специфику эмоциональной  сферы современного человека. Как  утверждают А. Холмогорова и Н. Гаранян, эмоциональную жизнь человека определяют две разнонаправленные тенденции. Первая — это возрастание частоты и интенсивности эмоциональных нагрузок вследствие увеличения темпа жизни, быстрых ценностных, экономических, политических изменений. Вторая — это негативное отношение к эмоциям, которым приписывается дезорганизующая роль. Следствие этого — возрастание частоты и силы психосоматических заболеваний, социальных и межличностных конфликтов, нередко являющихся способами выхода чувств наружу.

     Можно также согласиться с авторами, которые утверждают, что многие аффективные  сбои в поведении человека связаны  с культом успеха, достижений, силы и рациональности, присущими современной  культуре. Успешному человеку обществом  предписывается быть волевым, холодным, рассудительным. Однако это приводит к накоплению эмоций, а это, в свою очередь негативно воздействует на здоровье.

     Помимо  культа рациональности, остановимся  еще на одном факторе, влияющем на протекание кризиса. В обществе, где  у человека имеются широкие профессиональные возможности, меняются стереотипы жизненного успеха. Появляется больше вариантов  для выбора индивидуального жизненного пути. Понятно, что расширение спектра  выбора может осложнить протекание кризиса. Скажем, если в России до перестройки  существовали четко выраженные общественные стереотипы, касающиеся «этапов успеха»  — это комсомол, вуз, партия, то сейчас они довольно размыты.

     Кроме того, быстрая смена социально-экономических  условий приводит к различиям  в ценностях, уровне и ритме жизни  родителей и детей, мешая последним  опереться на стереотипы семьи. Например, поскольку сейчас нет жесткого представления  о том, что к определенному  возрасту необходимо создать семью, то молодые люди делают это или  слишком рано, или слишком поздно, а то и вовсе не вступают в брак.

     Ситуация  осложняется еще и социальной, экономической, политической нестабильностью  в обществе — люди начинают бояться  изменений, а отсутствие в обществе четкой системы ценностей вынуждает  человека решать вопрос о смысле жизни  самостоятельно, поэтому каждый возрастной кризис несет в себе некоторый  экзистенциальный смысл.

     Из  сказанного можно сделать вывод, что в современном российском обществе присутствует довольно много  социальных факторов, способных осложнить  прохождение человеком возрастного  кризиса. Рассмотрим возможные варианты осложнений более подробно.

     Что осложняет проживание кризиса?

     Одним из наиболее вероятных осложнений можно  назвать стремление человека вообще уйти от проживания кризиса «в сторону» или «назад». Под уходом «в сторону» имеется в виду маскировка незавершенной внутренней работы разнообразными внешними изменениями. В этом случае человек может менять имидж, место службы, род занятий, страну проживания, семейное положение (разводиться, вступать в новый брак или рожать детей). Вариантами ухода «в сторону» иногда бывают трудоголизм или алкоголизм, которые позволяют человеку не думать о том, что с ним происходит.

     Уходом  «назад» можно считать инфантилизацию человека, которая выражается во внешнем вербальном или невербальном утверждении своего более молодого статуса, или в акцентировании своей слабой позиции через болезни.

     Вариантом «ухода» от кризиса является проецирование его на окружающих. Человек перекладывает ответственность за свое эмоциональное неблагополучие на близких, коллег, руководителей государства и пр. Проекция кризиса на окружение лишает человека возможности полноценно завершить данный этап, поэтому зачастую ведет к «застреванию» в нем. Такой человек находится в длительном субдепрессивном состоянии, качество его жизни понижено.

     Понятно, что сложности проживания настоящего кризиса могут быть связаны с  тем, что не были пройдены предыдущие. В этом случае человек, не имея опыта благополучного завершения кризиса, сталкивается с проблематикой не только своего нынешнего нормативного кризиса, но и всех предыдущих. В наиболее тяжелом варианте человек перед лицом старости вынужден решать вопросы практически всей своей взрослой жизни.

     В каких случаях  можно сказать, что  кризис пройден благополучно?

     Критериями  успешного проживания кризиса можно  считать:

• принятие человеком ответственности за свое внутреннее неблагополучие;
• отношение к этому как к сигналу для необходимости внутренних и, возможно, последующих внешних изменений без ощущения жалости к себе или сетований на несправедливость происходящего;
• отношение к внутреннему неблагополучию как к физической боли, которая свидетельствует о наличии физиологических «сбоев» в организме — ведь следует не только снимать боль, но и лечить ее причину.

     Такое восприятие внутреннего неблагополучия дает человеку возможность для появления  тех или иных личностных новообразований.

     Зачем же нужны эти личностные новообразования, приобретаемые в процессе проживания кризисов? Как нам представляется, они необходимы для того, чтобы человек в целом был удовлетворен качеством своей жизни, считал себя счастливым, чтобы основной эмоциональный фон его был позитивным, отсутствовали психосоматические заболевания.

     Возрастные  кризисы стоит считать нормативными психосоциальными потому, что они  необходимы человеку для индивидуально-личностного  и социального развития и определяются как индивидуальными, так и социальными  причинами.

     Рассматривая  психосоциальные возрастные кризисы  в аспекте эволюции, необходимо обсудить их взаимосвязь с задачами развития человека в зрелости.

     Согласно  общепринятым представлениям, зрелость — это период онтогенеза, характеризующийся  тенденцией к достижению наивысшего развития духовных, интеллектуальных и физических способностей человека и условно определяющийся возрастными  границами от 23-25 до 55-60 лет. Формулирование основной задачи развития — достижение личностной зрелости — в данный период заложено уже в его названии. Остается определиться в содержании этого понятия, которое достаточно часто используется в психологии, но несколько по-разному понимается. Так Г. Олпорт, характеризуя зрелого человека, выделяет следующие его характеристики: широкие границы Я, способность к теплым социальным отношениям, самопринятие, реалистичное восприятие опыта, способность к самопознанию, чувство юмора, наличие определенной жизненной философии. Б. Ливехуд рассматривает три основных свойства зрелого человека: ум созрел в мудрость, способность к контактам переросла в мягкость и снисходительность, самосознание — в доверие. 
 
 
 
 
 
 

Краснова  О.В., Лидерс А.Г. Социальная психология старения

Хухлаева О.В. Кризисы взрослой жизни. Книга о том, что можно быть счастливым и после юности.