Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Культура Франции в 17 веке

Содержание

Введение ……………………………………………………………………. стр. 2

Общественно-политическая мысль, наука и образование ……… стр. 3

Католицизм и его критика ………………………………….. стр. 3
Борьба абсолютистской и антиабсолютистской доктрин .. стр. 5
Наука ………………………………………………………… стр. 7
Образование ………………………………………………… стр. 8

Литература ………………………………………………………….. стр. 11
Театральное и музыкальное искусство …………………………… стр. 16

Театральное искусство ……………………………………. стр. 16
Музыкальное искусство …………………………………… стр. 17

Изобразительное искусство и архитектура ……………………. стр. 20

Введение

Франция обладает огромным культурным наследием. Оно богато, разнообразно, отражает широкие региональные различия, а также влияние иммиграционных волн разных эпох. Франция дала цивилизации великих математиков, многочисленных философов, писателей, художников, Век просвещения, язык дипломатии, определённую универсальную концепцию человека и многое другое. Французский язык в течение многих веков был одним из основных международных языков, и в значительной мере сохраняет эту роль и по сей день. Длительные периоды своей истории Франция являлась основным культурным центром, распространяя свои достижения по всему миру. Во многих областях, как, например, мода или кинематограф, она до сих пор сохраняет лидирующие позиции в мире. В Париже расположена штаб-квартира ЮНЕСКО — Организации Объединённых Наций по вопросам образования, науки и культуры.

Общественно-политическая мысль, наука и образование.

1.1 Католицизм и его критика.

Католическая церковь и во Франции XVII в. по-прежнему была важнейшим орудием охраны феодального порядка. Если вся жизнь простого человека протекала, с одной стороны, под контролем многочисленной местной бюрократии, то, с другой стороны, тот же крестьянин, а отчасти и горожанин, находились под неусыпным надзором и воздействием церкви, воспитывавшей народные массы в духе подчинения своим господам и королевской власти.

Незыблемость и непререкаемость авторитета католической веры были, однако, в известной степени подорваны существованием во Франции второй религии в виде протестантизма, гугенотства, узаконенного Нантским эдиктом 1598 г. Наличие в стране двух допущенных законом вероисповеданий открывало щелку для скептицизма, ослабляло мощь католицизма. Поэтому Людовик XIV с 1661 г. начал серию мероприятий, имевших целью полностью ликвидировать гугенотство. Притеснения и бесправие заставляли одних гугенотов переходить в католицизм, других бежать из Франции. Поскольку эмигрировали преимущественно буржуа и ремесленники, это нанесло большой ущерб французской промышленности. В 1685 г. гугенотам был нанесен завершающий удар: Нантский эдикт был полностью отменен. Однако эта политика религиозной нетерпимости мало способствовала укреплению власти католицизма над умами французов. Гугенотские писатели из-за границы распространяли свои послания и сочинения, в которых бичевали с большой силой и абсолютизм и в католицизм.

Вообще влияние церкви на умы французского общества заметно падало. Имевшие место во время народных движений довольно частые факты «кощунства», т. е. враждебного отношения к религиозному культу, свидетельствовали о том, что во французском народе появились зародыши атеизма. На этот очевидный факт кризиса религии разные круги общества реагировали по-разному. Католическая церковь, иезуиты, двор, дворянство старались вызвать «католическое возрождение», подновить духовную силу католицизма, используя, в частности, такой метод воздействия на психику масс, как религиозная благотворительность. Дворянское «Общество святых даров», боровшееся всеми средствами, подобно иезуитам, с неверием и упадком «благочестия», создало сеть новых религиозных организаций в среде простого народа. Одна часть духовенства, поддерживаемая чиновной буржуазией, искала возрождения религиозного чувства народа путем обновления католицизма. Это направление — янсенисты (последователи голландского богослова Корнелия Янсена), сгруппировавшиеся вокруг монастыря Пор-Рояль под Парижем, было особенно резко заострено против иезуитов. Но янсенисты не приобрела сколько-нибудь широкого влияния в народе, оставаясь своего рода аристократической сектой. В то же время наиболее передовые французские философы XVII в.— Гассенди, Бейль и др., не порывая еще открыто с религией, сосредоточили уже внимание на обосновании материализма и религиозного скептицизма, т. е. оправдывали и косвенно обосновывали неверие.

Пьер Бейль (1647—1706), гугенот-эмигрант, прославился критикой религиозной нетерпимости и пропагандой религиозного скептицизма, который нашел наиболее яркое выражение в его знаменитом «Историческом и критическом словаре», являющемся первой энциклопедией нового времени.

Бернар Фонтенель (1657—1757) всю свою долгую жизнь был горячим пропагандистом науки, борцом против невежества и суеверий. Его популярные работы вроде «Бесед о множестве миров», написанные с большим остроумием и литературным блеском, во многом предвосхищают просветительские идеи энциклопедистов, а его философские труды, направленные против идеалистических воззрений в естествознании, подготовили победу механистического материализма в научной литературе эпохи Просвещения.

Наконец, из недр народа вышел деревенский священник Жан Мелье (1664—1729), сумевший в начале XVIII в. дать уже цельную философскую систему атеизма и материализма.

1.2. Борьба абсолютистской и антиабсолютистской доктрин

Господствующий класс феодалов пытался в противовес буржуазным оппозиционным идеологам выставить свою официальную политическую программу. Абсолютистская доктрина наиболее ярко развита в сочинениях самого Людовика XIV. По его учению, подданные обязаны повиноваться королю, как богу, ибо власть короля как бы олицетворяет перед остальными людьми власть бога. Не только правом, но и обязанностью короля является суровое подавление всякого сопротивления, всякого признака непослушания. Первые, даже самые незначительные поблажки «простонародью» — это уже признак политической слабости. Народ никогда не удовлетворится уступками, и поэтому король, едва лишь встав на путь уступок, уже окажется на наклонной плоскости, которая рано или поздно приведет его к катастрофе. Следовательно, утверждал Людовик XIV, только неограниченная власть короля и абсолютное бесправие подданных обеспечивают прочность и величие государства.

Несколько иначе, более завуалированно, с помощью богословской аргументации, обосновал абсолютистскую доктрину епископ Боссюэ в книге «Политика, извлеченная из священного писания».

Возражая идеологам абсолютизма, анонимный автор памфлета «Вздохи порабощенной Франции», выпущенного в Голландии в 1689 г. (есть предположение, что автором этого памфлета был гугенотский публицист Жюрье), писал, что французский народ «сохраняет в сердце желание сбросить иго, и это является зерном восстания. Чтобы народ примирился с насилием над ним, ему проповедуют о власти королей. Но как бы ни проповедовали, как бы ни говорили народу, что суверенам все дозволено, что им следует повиноваться, как богу, что у народа нет иных средств против их насилий, кроме как молиться и прибегать к богу, — в глубине души никто этому не верит».

Бессилие абсолютистской пропаганды, очевидное для множества мыслящих современников, порождало теории, в той или иной форме признающие значение народа. Передовые мыслители XVII в. Клод Жоли (1607—1700) и Пьер Жюрье (1637—1710) разрабатывали теорию народного суверенитета. Когда люди находились в естественном состоянии, писали они, не существовало власти человека над человеком; королевская власть произошла из договора короли с народом, и народ имеет право через своих представителей ограничивать действия короля. Некоторые мысли Жюрье, идейного лидера французских протестантов, предвосхищают теорию общественного договора Руссо.

Абсолютистская доктрина утверждала, что вся собственность французов в конце концов есть собственность короля и что он имеет право взять ее, когда ему нужно, путем налогов. Идеологи буржуазии развивали в противовес абсолютистской доктрине учение о святости и неприкосновенности частной собственности.

Впрочем, против абсолютистской доктрины выступали и некоторые представители дворянства, обеспокоенные признаками надвигавшейся катастрофы. Эти авторы расходились с абсолютистской доктриной в оценке внутриполитического положения Франции. Людовик XIV считал еще в 60-х годах, что после подавления Фронды во Франции нет и не может быть сколько-нибудь серьезного общественного сопротивления абсолютизму. Но уже в конце XVII в. нельзя было не видеть, что, напротив, абсолютная монархия едва справляется с оппозицией — отсюда дворянская критика абсолютизма с позиций спасения основ существующего порядка — путем ли уступок новым веяниям (Вобан, Буленвилье, Фенелон) или путем попятного движения к феодальной старине (герцог Сен-Симон).

Другая группа авторов представляла буржуазную оппозицию абсолютизму. В их критике неизмеримо больше подлинного идейного новаторства, вольнодумства, дерзания, но все же и они далеко не революционеры; идеи, таившиеся в народных движениях, отражены ими в явно смягченном и урезанном виде. Например, автор «Вздохов порабощенной Франции» жестоко бичует абсолютизм Людовика XIV, но в конечном счете все-таки только за то, что абсолютизм неминуемо породит народную революцию вроде английской, с «отсечением королю головы» и «разнузданностью»; чтобы избежать этого «несчастья», автор призывает, пока не поздно, ликвидировать абсолютизм и образовать конституционную монархию сверху, путем бескровного переворота, наподобие английского классового компромисса 1688 г.

Наука.

В 17-18 столетии большой шаг вперёд делает наука. Появляются новые школы и течения в медицине, развивается анатомия, хирургия, акушерство. Изобретение микроскопа позволило проникнуть в такие тайники жизни, которые были совершенно скрыты от невооружённого глаза исследователя. Был открыт капиллярный кровоток, а открытие семенного живчика одним ударом положило конец всем существовавшим до той поры фантастическим теориям о зарождении жизни.
В 18 столетии учёные окончательно изгнали мистический элемент из медицины, как из натуралистической науки, что позволило пользоваться такими дополнительными источниками, как физика, химия и математика.
В химии важную роль играла флогистическая теория Эрнста Сталя, который исходил из того соображения, что сгорание всевозможных веществ зависит от содержания в них "флогистона" Таким образом, это было уже предчувствие кислорода. Позднее его открыл Пристлей, после чего Лавуазье дал окончательное и правильное разъяснение процесса горения.
В экономике тоже наметились серьёзные перемены. Оковы цеховых стеснений спадали с Франции, уступая место промышленным предприятиям. Руководящая роль принадлежала теперь купцам-промышленникам, которые владели сырьём. Имелись во Франции и чисто государственные предприятия, так называемые "королевские мануфактуры", по меркам того времени довольно крупные. К ним относились металлургические заводы в Лионе и Бресте, ковровые мануфактуры в Бове, знаменитые "Гобелены" в Париж. Особенной славой на мировом рынке пользовались французские ткани и ножи.
В культурной жизни Франция также не уступала другим странам. Синонимом французского Просвещения стало имя Вольтера - литератора, драматурга, публициста, историка и философа. Нельзя обойти вниманием также философа и писателя Дени Дидро, женевского мыслителя Жана Жака Руссо, которого несколько позже, в период Французской революции, якобинцы провозгласят своим учителем и идейным предшественником, Огюстена Карона, известного под псевдонимом Бомарше, автора смешных и социально-острых пьес, благодаря которым он чуть не попал в Бастилию.

Образование.

Что лежало в основе воспитанности и образованности людей того времени? Людовик XIV за долгое время своего царствования был озабочен этим вопросом не меньше, чем всеми остальными. Причем это касалось не только его придворных, но и всего населения.

Если знание правил хорошего тона формировало хорошие манеры, то забота о логике, чувстве меры и вкусе способствовала развитию науки и языка. Дело в том, что к середине XVII века элита (дворяне и буржуа, окончившие коллежи или получившие домашнее образование) уже больше века говорила на «языке Луары» охотнее, чем на «языке Сены»: Клод Фавр де Вожла разрабатывал и формулировал правила этого языка, который оттачивали и обогащали в замках и кабинетах министров.

Король и его чиновники говорили только на французском языке; а вот управители краев, где жили, например, бретонцы и баски, говорившие на провансальском языке, чиновники в Эльзасе, члены других лингвистических «семей» постоянно переводили на местный диалект документы и даже написанные неразборчивым почерком записочки из разных инстанций. И получается, что к царствованию Людовика XIV в королевстве не было лингвистического единства. И язык «истинно французский» был в ходу лишь в Иль-де-Франсе. Но к концу царствования Людовика XIV уже в двухстах городах были свои коллежи и, к примеру, 80 процентов приходов епархии Монпелье имели свои школы. Людовик XIV сам поощряет малые школы. Необразованность больше не считается хорошим тоном.

Король стремился к образованности не только своего сына и дворянства, но и всех подданных. Буржуа теперь уже не были более образованными, чем дворяне. Современные коллежи – особенно иезуитские – уже воспитали три поколения детей дворян и разночинцев.

В этот век «тонкость ума присуща не только писателям, но и людям шпаги, и аристократам, не отличавшимся большой образованностью при последних королях, – писал Буур. – У нас еще есть герцоги, графы и маркизы, отличающиеся тонкостью ума и весьма эрудированные, которые одинаково хорошо владеют пером и шпагой, способны создать балет и написать исторический трактат, разбить лагерь и построить армию в боевом порядке для сражения. В государстве, в котором ум это инструмент, позволяющий сделать карьеру, благовоспитанный человек имеет право показать свою образованность и свой ум».

Буур нисколько не лукавит, и доказательством его слов являются судьбы многих исторических деятелей той эпохи. К примеру, фрондер Франсуа VI, герцог де Ларошфуко знаменит и как автор «Максим» и «Мемуаров». Другим ярким примером является Жан-Франсуа-Поль де Гонди, кардинал де Рец, он тоже был не только мятежником, но и замечательным литератором. Подобно им, свои воспоминания о прожитом стремились оставить и многие другие знатные представители Великого века: мадам де Севинье, Лапорт, Сен-Симон, мадам де Меттвиль, маркиза де Ментенон и многие другие. Исключением не стал и Людовик XIV.

Это было время острословов, и в цене были шутки и умение смешить. Некоторые представители второго сословия могли не просто похвастать своей образованностью, но и оставить после себя настоящие литературные наследия. «Я стараюсь, как могу, чтобы не быть скучным», – говорил Сент-Эвремон. Эта фраза определяет одну из черт благовоспитанности французов. «В кружке (салоне) всегда главенствует какой-нибудь глупый шутник, -- пишет Лабрюйер, -- которому все остальные смотрят в рот, ибо считается, что он увеселяет общество, поэтому стоит ему сказать слово, как все уже хохочут». В эпоху Людовика XIV избегали педантизма – это одно из правил французского стиля поведения, оно живо и по сей день.

Литература.

В аристократической среде все больше распространялся вкус к литературным занятиям. Однако подлинно историческое значение приобрели лишь немногие произведения. Их создают представители более передовых кругов дворянства, оппозиционно относившихся к политике Людовика XIV. Таковы в первую очередь герцог Франсуа де Ларошфуко (1613—1680) и его друг Мария де Лафайет (1634—1693). Существенную роль в становлении современной французской прозы сыграли и публицистические произведения знаменитого математика, физика и философа Блеза Паскаля (1623—1662). Крупным событием в литературной и общественной жизни страны явились, в частности, его «Письма провинциала» (1656 г.). Создавая этот сборник язвительных и блестящих по форме памфлетов, Паскаль, бывший убежденным сторонником янсенистского движения, наносил мощный удар по иезуитам.

Детские и юношеские годы замечательного драматурга Расина (1639—1699), выходца из кругов судейской знати, прошли в стенах различных руководимых янсе-нистами учебных заведений. Суровое, пронизанное аскетическим духом, янсенистское воспитание наложило глубокий отпечаток на сознание Расина. Однако с 1663 г. Расин против воли своих наставников целиком отдается литературной деятельности. Наиболее значительные из трагедий, созданных Расином в 60—70-х годах, выдвигают его в число величайших писателей Франции.

Трагедии Расина прозрачны и четки по своему построению. Перенося центр тяжести на изображение душевного мира героев, Расин избегает усложненной, запутанной интриги. Строгие классицистические требования, вроде, например, правила трех единств, не стесняли его. Наоборот, они побуждали его стремиться к еще более простой композиции. Расин был выдающимся мастером стиха, отличающегося в его произведениях исключительной музыкальностью и гармоничностью. Вместе с тем за внешне уравновешенной формой трагедий Расина скрывается напряженность страстей, изображение остро драматических конфликтов, исключительно богатое идейное содержание.

Творческое наследие Расина не равноценно. Писатель создавал временами произведения, в содержании которых сказывались верноподданнические настроения и ослепленность блеском версальского двора (таковы, например, трагедии «Александр Великий» и «Ифигения»). Однако в крупнейших творениях драматурга на первый план выступают тенденции критические и гуманистические. В них выведены венценосцы, которых неограниченная самодержавная власть неумолимо толкает к произволу и насилию («Андромаха» и «Британник»). Расин с проникновенной поэтической силой воспроизводил душевную трагедию людей, которые, стремясь к выполнению общественного долга, растаптывают свое личное счастье («Береника»). Расин создал монументальный образ человека, в сознании которого над мутными, воспринятыми от порочного окружения инстинктами и страстями торжествует в конечном итоге неудержимое стремление к свету, разуму, справедливости («Федра»). С особенной обнаженностью и прямотой передовые общественные устремления писателя нашли выражение в его последней, пронизанной тираноборческими идеями, трагедии «Аталия» («Гофолия») (1691 г.).

Драматургия Расина представляет собой по сравнению с творчеством Корнеля новый этап в развитии классицистической трагедии. Если Корнель в мощных, овеянных духом героики образах воспевал в первую очередь процесс укрепления единого, централизованного государства, то в произведениях Расина на первый план нередко выступает нравственное осуждение монаршего произвола и бездушия придворной жизни. Эти ведущие идейные мотивы драматургии Расина отражали настроения передовых кругов французского общества второй половины XVII в. Именно поэтому аристократический лагерь ненавидел и травил великого драматурга.

Творческая деятельность основателя французской национальной комедии Жана Батиста Мольера (1622—1673) была непрерывной, ожесточенной борьбой против реакционных сил. Премьеры наиболее значительных произведений Мольера превращались в своего рода бои, которые великий драматург давал реакционному лагерю, вызывая со стороны последнего бешеный отпор и преследования. Мольер наносил удары одновременно и по фальшивой прециозной «культуре», и по мещанской косности. Он бичевал схоластов и педантов. Начиная со «Школы жен» (1662 г.), разоблачение мракобесия, насаждаемого католической церковью, и критика религиозной морали выдвигаются на одно из первых мест в творчестве Мольера. Своей вершины эти идейные тенденции достигают в «Тартюфе». В «Дон Жуане» (1665 г.) Мольер очень ярко раскрывает разительные противоречия современной ему французской действительности. Он создает удивительный по многогранности и силе типизации образ просвещенного, но одновременно циничного и аморального аристократа. В «Мизантропе» (1666 г.) великий драматург с исключительным психологическим мастерством изображает душевную драму передового человека своего времени. Альсест глубоко возмущен пороками господствующего строя. Но он остается в одиночестве и поэтому лишен возможности найти путь активной борьбы. Во второй половине 60-х годов на первый план в драматургии Мольера выступает сатира на тех современных ему буржуа, которые добивались союза с дворянством и тем самым укрепляли его господство. Наконец, в «Скупом» и «Мнимом больном» Мольер с неподражаемым комедийным мастерством высмеивал эгоистичность людей, уверовавших во всемогущество денег, в свою способность все покупать, вплоть до здоровья и жизни.

Мольер завоевал для французской комедии право на общенародное признание. Превратив ее в средство постановки важнейших проблем современной общественной жизни, Мольер обогатил и расширил присущие ей средства художественной выразительности.

Художественное наследие Мольера оказало глубокое влияние на последующее развитие французской комедии. Непосредственными продолжателями реалистических заветов Мольера-комедиографа были Реньяр (1655-1709) и Лесаж (1668—1747).

В баснях Лафонтена перед глазами читателя проходит вся Франция второй половины XVII в. При этом, чем дальше шел Лафонтен в сатирическом разоблачении правящих кругов, тем последовательнее и резче противопоставлял он им в качестве носителей подлинной человечности людей из народа, угнетенных тружеников (например, в баснях «Сапожник и откупщик», «Крестьянин с Дуная», «Купец, дворянин, пастух и сын короля» и т. д.).

Басни 70-х годов ярко выявляют изумительное художественное дарование баснописца: присущее ему мастерство сжатой, лаконичной композиции, умение рисовать немногими точно отобранными деталями запоминающиеся характеры, исключительное богатство поэтического словаря, виртуозное владение вольным стихом. Басни говорят о том, что Лафонтен был не только наблюдательным рассказчиком, блестяще владевшим оружием иронии, но и замечательным лириком.

К числу передовых представителей французской литературы второй половины XVII в. принадлежал также Антуан Фюретьер (1620—-1688). Крупнейшее произведение Фюретьера — «Буржуазный роман» (1666 г.) — важная веха в развитии реалистического романа. В этом произведении, изображавшем в критическом свете жизненный уклад рядовых парижских буржуа, Фюретьер стремится к созданию типических, обусловленных социальной средой характеров.

Значительным фактом в культурной жизни Франции стал подготовленный Фюретьером «Всеобщий словарь» французского языка. Фюретьер сознательно противопоставлял свои лексикографические принципы воззрениям французской Академии. Он последовательно вводил в свой труд огромное количество научных и технических терминов, а также разговорных оборотов, которые выбрасывались из обихода пуристами-академиками. Передовое по своему характеру начинание Фюретьера встретило отпор со стороны Академии, которая исключила писателя из своего состава и начала его преследовать.

Своими крупнейшими достижениями французская литература второй половины XVII в. отнюдь не была обязана абсолютизму. Разоблачая общественные язвы абсолютистской Франции, передовые французские писатели способствовали росту самосознания демократических кругов и выступали достойными предшественниками деятелей грядущего Просвещения.

Театральное и музыкальное искусство.

3.1. Театральное искусство.

Классическая французская трагедия достигла своего пика развития в начале 70-х годов XVII ст., когда мир узнал неповторимые трагедии Корнеля, Расини и других великих драматургов. Театральный классицизм имел свои школы трагедийной игры с особой манерой актерского поведения и декламационной игры на сцене.

Основные принципы классического театрального стиля были изложены Франсуа д'Обиньяк (1604-1676) в его работе «Практика театра». Закон трех единств идеального спектакля включал в себя следующие элементы:

1) единство места, когда смена декораций не приветствовалась. Для трагедий обычно выбирались залы дворцов, для комедий – обычная комната или площадь города;

2) единство времени, когда события разворачивались в реальном времени, без всевозможных переносов. В большинстве случаев действия спектакля не выходили за пределы одних суток;

3) единство действия – самое сложно выполнимое требование. Сюжет пьесы должен был иметь одну основную линию без побочных эпизодов.
По таким правилам драматургии были написаны, к примеру, пьесы Расини «Андромаха», «Британник», «Береника». Только спустя много лет Французская Академия разработала новые драматургические нормы.

Помимо трагедий придворный репертуар содержал и пьесы комедийного жанра. Родоначальниками классических комедий по праву можно считать драматургов Корнеля, Сирано де Бержерака и Скаррона. На вершине же пьедестала утвердился знаменитый Мольер (Жан-Батист Поклен,1622-1673).

Мольер был сыном придворного обойщика-декоратора и самым любимым драматургом французского короля Людовика XIV. Только благодаря покровительству высокопоставленной особы драматург смог избежать травли и интриг окружения. Спектакли Мольера славились своей находчивостью, великолепием и профессиональной импровизацией.

Именно Мольер стал родоначальником нового театрального жанра – комедии-балета. В Париже он написал тринадцать пьес, которые сопровождались великолепнейшей музыкой. Современники Мольера высоко оценили старания автора, который смог соединить в одно целое и музыку, и танец, и драматургию. Практические все музыкальные композиции к комедиям-балетам были написаны Жаном Батистом Люлли.

Все комедии-балеты Мольера можно условно разделить на две группы: лирические пьесы («Принцесса Элиды» и «Психея») и бытовые комедии («Жорж Данден» и «Мнимый больной») . Большинство пьес Мольера были не просто высококультурными произведениями, они также имели важное общественное значение.

3.2. Музыкальное искусство.

Французская музыка пережила свой могучий и блестящий, подлинно классический и богатейший послеренессансный период на протяжении немногим менее одного столетия. Во Франции уходила в прошлое целая культурно-историческая эпоха.

В истории французской музыки XVII столетие ознаменовалось внушительной кульминацией. Эта блестящая полоса оказала значительное воздействие на последующее развитие искусства не только во Франции, но и далеко за ее пределами.

Трудный путь исторического развития был тернистым для народа. Кровопролитные войны стоили ему огромных лишений, неисчислимых людских жертв. Массы изнывали под гнетом королевской власти, под бременем непосильных налогов и поборов, в то время как феодальная знать, чиновная бюрократия и верхушка духовенства утопали в несказанной роскоши. Через эти противоречия света и тьмы и вопреки им Франция XVII столетия создала великое искусство классицизма, под сенью его взросла и возмужала французская музыка.

В эпоху национального подъема и еще больших национальных тягот народ Франции, вольнолюбивый и жизнерадостный, в работе на полях и виноградниках, в лесу, в городских мастерских и мануфактурах, в ожесточенных сражениях, наконец, в семейном кругу у домашнего очага продолжал слагать и петь свои песни, по-прежнему, как и во времена Ренессанса, темпераментные, остроумные, насмешливые, трагические. В них, как и раньше, вновь отобразилась жизнь страны в новой полосе ее истории, образы ее людей с их трудом, мирным и бранным, с их нуждой, страстями и заботами, радостями и горестями.

Песен, подлинность которых была бы точно установлена, сохранилось немного. В дошедших до нас сборниках того времени, опубликованных в Париже, Лионе, Руане и других городах издателями и любителями-фольклористами Байярами, Кристофами, Леруа, мелодии собственно народного происхождения перемешаны с произведениями композиторов и певцов-профессионалов – застольными, танцевальными, игривыми, любовными. Эти песенки, искусно воссоздававшие интонационный строй подлинного фольклора, зачастую приобретали очень широкую популярность и распространение в народе. В результате образовалась своего рода "песенная амальгама", обнаружить в которой зерна доподлинного фольклора представляется трудным. Иногда на помощь приходят литературные источники. Так, популярная лирическая "Mon pere m'a donne un mari" ("Отец мне мужа подарил") упоминается в "Комическом романе" Поля Скаррона, а бытовая "Si le Roi m'avait donne" ("Когда б король мне даровал") названа у Мольера. В большей самобытности сохранились сельские хороводные песни, восходящие как жанр еще к раннему средневековью. Что касается городского фольклора, в свое время представленного в репертуаре певцов Пон-Нёфа, то репертуар этот также был крайне пестрым: он состоял из куртуазных арий, переинтонированных на плебейский манер, оперных отрывков (особенно со времен Люлли) и лишь частично из подлинных "песен ремесленников". К этим последним относятся популярные мелодии-ронды: "En revenant des noces" ("Co свадьбы возвратись") или "Jl nous faut des tondeurs" ("Нам бы нужно стричь овец") и некоторые другие, в том числе и крестьянские (широко известная "Песня сеятеля" - "Chanson de 1'aveine", исполнявшаяся обычно в виде маленькой инсценировки).