Квалификация юридических понятий

СОДЕРЖАНИЕ 
 
 

     Введение                                                          2

1. Общая информация                                  3

2.1 Теории квалификаций                              6

2.2 Квалификация Lex fori.                            8

2.3 Квалификация  Lex causae.                       9

     2.4 Автономная квалификация.                    10

     3.1 Казахстанская модель                              12

     Заключение                                                     13

     Использованная  литература                          14 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Введение. 

     В данной работе я бы хотел осветить такой вопрос международного частного права, как квалификация юридических  понятий. Данный вопрос является естественным результатом разделения всего мира на государства, которые имеют зачастую огромные различия в понимании тех или иных юридических понятий. Каждое государство имеет свое собственное законодательство, это означает, что одно и то же юридическое понятие может иметь разное значение в двух разных государствах. Судьям при разрешении международных гражданских споров зачастую необходимо решить, в соответствии с законодательством какого государства давать юридическую квалификацию того или иного понятия. От квалификации понятия зависит очень многое в международном гражданском процессе.

     Хотя  квалификация – это общая проблема для различных отраслей права, особое значение она имеет в международном  частном праве. Точнее, здесь речь идет о проблеме коллизий квалификаций. Если бы различные правовые системы  давали одинаковые квалификации всех правовых институтов, содержание коллизионных категорий совпадало бы и проблемы квалификации попросту не существовало бы. Но различие квалификаций приводит к вопросу: следует ли квалифицировать  спорное правоотношение в соответствии с законом суда или согласно иностранному праву?

     Толкование или юридическая квалификация коллизионных норм серьезно отличается от толкования других правовых норм. Особенности порождаются тем, что фактические обстоятельства, при которых коллизионная норма должна быть применена, связаны с разными государствами и соответственно находятся в правовом поле разных государств.

     Практика  международного частного права нередко  сталкивается с явлением, именуемым «скрытые коллизии», т.е. с таким проявлением несовпадений в праве различных государств, которое лежит не на поверхности, а обусловлено различиями, которые на определенном этапе как бы скрыты. Впервые о важности «скрытых коллизий» для международного частного права заговорили немецкие (Кан, 1891 г.) и французские (Бартэн, 1897 г.) юристы.

     Об  этом и не только я попытаюсь рассказать и по возможности выразить свою точку зрения в данной работе. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Общая информация.

     Право оперирует категориями, выражаемыми  соответствующими терминами, понятиями, содержание которых, несмотря на внешнюю схожесть, может глубоко различаться по существу: «право собственности», «момент перехода права собственности», «момент перехода риска», «движимые вещи», «недвижимое имущество», «домицилий физического лица», «личный закон юридического лица», «местонахождение юридического лица», «место причинения вреда», «форма акта» и т.п. Например, по казахстанскому праву морские, речные и воздушные суда, занесенные в государственный реестр, отнесены к категории недвижимого имущества со всеми вытекающими отсюда последствиями, в то время как в других государствах подобного рода вещи есть движимое имущество по самой своей сути. По праву, скажем, штата Калифорния, согласие родителей или опекунов несовершеннолетнего лица на брак составляет элемент процессуального характера (т.е. относящийся к форме брака), согласно же нормам французского законодательства — это входит составной частью в материальные условия заключения брака. Местонахождение юридического лица может определяться на основании различных элементов, существо которых в правовых системах весьма противоречиво.

     Так, местонахождение юридического лица может быть «уставным» и «реальным», фактическим. В свою очередь, фактическое местонахождение возможно установить, пользуясь критерием центра управления. Таковым может выступать и место проведения общего собрания корпоративного образования, и место заседаний директората. В случае же проведения голосования опросным путем (заочно) установление подобного места проведения собрания или заседания совета директоров, когда участники находятся в разных государствах, становится еще одной проблемой.

     Другой  пример. Согласно нормам Англии и Франции  право собственности на индивидуально определенную вещь переходит в момент достижения между сторонами соглашения о продаже, по праву же ФРГ для перенесения права собственности с отчуждателя на приобретателя вещи, даже если она и индивидуально определена в момент заключения договора, требуется передача приобретателю при согласии обеих сторон на переход права собственности. Таким образом, указанное неизбежно следует иметь в виду, когда речь идет о толковании понятий, связанных или присутствующих в коллизионных нормах. Если имеет место применение норм международных договоров, в толковании используются понятия и конструкции, диктуемые самим содержанием такого договора. Иногда договоры непосредственно устанавливают правила для квалификации понятий. Суд Европейских сообществ, например, разрешая дела, регулирование которых подчиняется Брюссельской конвенции, применяет квалификации, свойственные «праву сообществ». В частности, изъятия из процедуры банкротства были им интерпретированы в свете целей Конвенции.

     Г.К. Дмитриева предлагает следующий алгоритм решения вопросов и выводы, касающиеся квалификации юридических понятий:

     «1 Чтобы применить коллизионную норму и выбрать подлежащее применению право, необходимо прежде всего толковать, квалифицировать коллизионную норму на предмет уяснения содержания юридических понятий, из которых она состоит, и их соотносимости с фактическими обстоятельствами, к которым она должна быть применена.

     2. Так как выбор права сопровождает  процесс регулирования правоотношений, осложненных иностранным элементом, то фактические обстоятельства (элементы правоотношения) всегда лежат в праве разных государств. Право разных государств по-разному регулирует одинаковые отношения, а значит, дает одним и тем же фактическим обстоятельствам разную правовую окраску, разную правовую квалификацию.

     3. Юридические понятия, из которых  состоят объем и привязка коллизионных  норм разных государств, могут  словесно, по форме совпадать, но иметь разное содержание.

≪Исковая  давность≫ в англо-американском праве является институтом процессуального  права, а в континентальном праве, включая Казахстан, —институтом материального права; ≪согласие родителей на заключение брака несовершеннолетних детей≫ в Англии относится к форме брака, а во Франции —к материальным условиям брака; ≪место заключения договора≫ в англо-американском и японском праве понимается как место отправления акцепта, а в континентальном праве, включая Казахстан,—место получения акцепта, и т. д. Такое часто встречаемое понятие, как ≪место жительства≫ имеет разное содержание не только в праве разных государств, но и в пределах одного государства. Так, по законам штата Невада (США) лицо имеет место жительства в этом штате, если находилось на его территории 24 часа; в округе Колумбия — если проживало в те-

чение шести месяцев; в Англии лицо может  иметь английский домицилий по происхождению, даже если вообще не проживало в Англии (в этом случае домицилий имеет то же значение, что в других странах гражданство); в Казахстане это понятие не имеет формальных признаков — под ним понимается место, где лицо постоянно или преимущественно проживает.

     4. В результате одни и те же  факты, лежащие в основе данного  правоотношения международного  характера, могут получить разную правовую квалификацию в зависимости от того, с точки зрения права какого государства они будут рассмотрены.

     5. Расхождения в содержании словесно одинаковых правовых понятий в праве разных государств порождают еще одну коллизию—между правовыми понятиями. Это более глубинная коллизия, она возникает между юридическими понятиями, лежащими в основе коллизионных норм каждого государства, которые словесно (по форме) одинаковы, но имеют разное содержание в праве разных государств. Поэтому эту коллизию называют ≪конфликтом квалификаций≫.

     6. Из этого следует, что наличие  во внутреннем праве разных государств одинаковых коллизионных норм —еще не гарантия одинакового выбора подлежащего применению права. Даже если представить гипотетически, что все государства имеют одинаковые коллизионные нормы, применение их судами разных государств, которые основывались бы на своих собственных юридических понятиях, приводило бы к разным решениям по однородным делам. Наличие одинаковых коллизионных норм в праве разных государств не гарантирует одинаковый выбор права. Он будет зависеть от того, по правовым понятиям какого государства будет толковаться коллизионная норма на предмет соотнесения ее с фактическими обстоятельствами. Поэтому проблема конфликта квалификаций носит еще одно название — ≪скрытые коллизии≫. Коллизии не видны, их как бы нет, так как государства имеют по конкретному правоотношению одинаковые по форме коллизионные нормы.

     7. От того, с точки зрения какого  права будет осуществлена квалификация, прямо зависит выбор права, компетентного регулировать соответствующие отношения, а это в конечном итоге непосредственно влияет на решение вопроса по существу.

Проблему квалификации иногда еще называют предварительным вопросом, так как

он возникает  до того, как избран компетентный правопорядок, и прямо влияет на его избрание. Таким образом, проблема квалификации сводится к тому, с точки зрения права какого государства осуществлять толкование коллизионных норм. Она возникает из особенностей коллизионной нормы и тех отношений, к которым она должна быть применена. С одной стороны, речь идет о трансграничных отношениях, элементы которых связаны с.правом разных государств. С другой стороны, коллизионная норма, являясь национально-правовой нормой, может предписать применение не только своего национального права, но и иностранного. В этом специфика коллизионной нормы: она как бы связана с правом разных государств (мы уже говорили, что коллизионное право —это мост, связывающий национальное право с иностранным). В этих условиях и возникает вопрос: по праву какого государства нужно квалифицировать коллизионную

норму, в соответствии с правом какого государства  раскрывать те юридические понятия, из которых она состоит.¹» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1.   Теории квалификаций.

     Таким образом, факт различий в содержании таких понятий, а иногда и юридической  природе в целом обусловливает  постановку и разрешение проблемы понятий  в международном частном праве. Недаром эта проблема именуется в науке и практике МЧП «конфликтом квалификаций», разрешение которой возможно только в рамках толкования коллизионных норм и используемых ими терминов. В мировой литературе это явление принято обозначать термином characterization (англ.),caractérisation (фр.), calificaciones (исп.). Для окончательного разрешения правоотношения по существу, следовательно, далеко не безразлично, какими коллизионными принципами будет руководствоваться суд в целях отыскания применимого к отношению права, а последнее напрямую зависит от того, какими категориями суд оперирует в вопросе квалификаций.

     Например, если суд в силу принципов, свойственных отечественной правовой

системе (скажем, английской или индийской), определит, что исковую давность

следует толковать  как институт процессуального права, он обязан применить нормы

национального правопорядка, поскольку в процессуальных отношениях нет места

выбору права. Квалификация же рассматриваемого института  в качестве категории

материального права (допустим, это сделает французский, германский, российский

или казахстанский суд), позволяет обратиться к иностранному праву. Вывод же,

например, украинского  суда о применении норм иностранного правопорядка

(Франции,  ФРГ, Англии или России) заставит  его в зависимости от фактического

состава предоставить значительные вариации по срокам: во Франции  — 10 лет, в

Англии — 6 лет, в ФРГ — 2 года, в России — 3 года, странах—участницах Нью-

Йоркской  конвенции об исковой давности в  международной купле-продаже товаров

 1974г. — 4 года.

     «Вот некоторые примеры, иллюстрирующие проблему квалификаций, которые стали уже классическими в международном праве.

1. Завещание голландца. Голландский подданный составил во Франции олографическое завещание, во французском суде возник спор о его недействительности. Наследники ссылались на ст. 992 голландского Гражданского кодекса, которая запрещает голландским подданным, даже находящимся за границей, составлять завещания в олографической форме. Действительность завещания зависела от квалификации. Если считать, что олографический характер завещания – это вопрос формы, то следует применить французский закон в силу коллизионной нормы locus regit actum – в этом случае завещание будет признанно действительным. Напротив, если полагать, что запрещение голландского закона относится к дееспособности лица , то применению подлежит голландское право как личный закон наследодателя, и, следовательно, в этом случае завещание будет признано недействительным. Таким образом, очень важно определить , по какому закону следует осуществлять квалификацию.
2. Мальтийское наследство. Англо-мальтийская супружеская чета, заключившая брак в Мальте, домицилировалась в Алжире, где супруг приобрел недвижимое имущество. После его смерти вдова заявила свои права на четверть имущества умершего в силу своей бедности (quarte du conjoint pauvre). Такое право предусматривалось мальтийским законом. Решение зависело от того, относить вопрос к имущественному статусу супругов или к наследственному статусу. В первом случае французская коллизионная норма указывала на применение мальтийского закона; во втором – та же самая норма подчиняла наследование недвижимости закону места его нахождения, то есть действовавшему тогда в Алжире французскому праву. Следовало, таким образом, определить природу спорного права на «вдовью четверть».
3. Греческие церковные браки. Греческий закон требует заключения брака церковью. Греческий подданный заключил во Франции гражданский брак с французской гражданкой. Является ли этот брак недействительным в силу применения греческого закона или действительным из-за применения французского права? Ответ на этот вопрос также зависит от квалификации: если церковный брак – материальное условие брака, применяется личный закон, в данном случае греческий, и брак признается недействительным; если же это вопрос формы, применяется место заключение брака – французский, согласно которому брак действителен.

     Если  рассмотреть эти примеры, можно  указать по крайней мере два закона, в соответствии с которыми можно  дать квалификации: закон суда (lex fori), или закон страны, определяющий права и обязанности сторон в правоотношении (lex causae).

     В теории всегда противопоставляются  квалификация lege fori и квалификация lege causae.»² 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2.   Квалификация Lex fori.

     Квалификация  по своему отечественному праву или  квалификация по lex fori. Это наиболее распространенный способ разрешения конфликта  квалификаций. Этот способ квалификации связан с именами немецкого юриста Этвенна Бартена и французского юриста Франца Кана, которые с интервалом в несколько лет в конце XIX в. открыли эту проблему и обосновали единственную возможность ее решения  по закону суда. Коллизионная норма является нормой национального права, и поэтому в ней

используются  понятия национальной правовой системы. Все те правовые термины, конструкции, из которых состоит коллизионная норма (≪право- и дееспособность≫, ≪способность к составлению завещания≫, ≪форма брака≫, ≪место жительства≫, ≪место совершения договора≫ и  пр.) имеют то же содержание, какое  они имеют в материальном частном праве своего государства. Законодатель, применяя коллизионную норму, использует правовые понятия своего права, а не иностранного.

Однако  при таком подходе полностью  игнорируется, что разные фактические  обстоятельства одного и того же отношения связаны с правом разных государств и отечественная коллизионная норма может привести к выбору иностранного права. Перво-

начальная квалификация по отечественному праву, осуществленная при применении коллизионной нормы, избравшей в конечном итоге  иностранное право, может привести к искажению содержания этого  иностранного права. Например, американские

суды, исходя из своего права, квалифицировали отношения  по национализации имущества без  компенсации как карательные  отношения и на этом основании  отказывали в применении советских  законов о национализации как  уголовно-правовых законов

(известно, что суд не применяет иностранное  уголовное право). Квалификация по  закону суда становится особенно  затруднительной, когда нужно дать толкование институту иностранного права, который вообще отсутствует в отечественном праве.

Тем не менее квалификация по закону суда часто является единственно возможной, так как потребность в ней  возникает тогда, когда еще не известно, какому праву будет подчинено спорное правоотношение.

     «В адрес квалификации lege fori выдвигаютя два основных возрожения.

1. Она подрывает попытки унифицировать международное право. Даже если коллизионные нормы различных государств были бы одинаковыми по содержанию, судьи разрушили бы эту гармонию, квалифицируя понятия, входящие в состав коллизионной нормы, по закону суда.
2. Она является фактором правовой нестабильности. Если квалификация должна производиться по закону суда, то в момент возникновения правоотношения стороны не будут точно знать, каким правом оно будет регулироваться. И пока не начался процесс, правоотношение находится как бы « в воздухе», и определение применимого права зависит от случайности.»³ 

     Данные  возражения имеют право на существование, но на мой взгляд они не являются достаточно серьезными, для того чтобы  ставить под сомнение данную теорию. Этот подход к квалификации принят на вооружение многих цивилизованных стран, включая нашу республику. 
 
 
 
 

3.   Квалификация Lex causae.

     Второй  способ — квалификация по праву  страны, с которой связано правоотношение в целом, или квалификация по lex causae. Этот способ возник в ответ на основной недостаток квалификации по закону суда, которая может извратить содержание иностранного закона, избранного на основе собственной коллизионной нормы. Автор  этого способа М. Вольф подчеркивает, что исследовать иностранное  право, подлежащее применению, без обращения  к его квалификациям значит не рассматривать его таким, как  оно есть, закрыть глаза ≪перед подлинными портретами и удовлетвориться  коллекцией карикатур≫.

     Этот  способ квалификации представляется достаточно разумным, так как он направлен на то, чтобы не допустить извращения возможно применимого иностранного права квалификациями с точки зрения понятий своего собственного права, осуществленными еще до выбора права. Однако на практике воспользоваться таким способом чаще всего невозможно, так как проблема решается до того, как станет известно, какое право будет применено. Можно указать по крайней мере на три ситуации, когда квалификация по lex causae вполне приемлема. Первая, когда все фактические обстоятельства спорного правоотношения связаны с правом одного государства, а спор по каким-либо причинам рассматривается в суде другого государства. Ничто не мешает суду при выборе права воспользоваться понятиями, свойственными иностранному праву, с которым правоотношение связано. Вторая ситуация, когда известно право, которому подчинено отношение в целом, а из всего комплекса отношений выделился вопрос, по отношению к которому возникла необходимость выбора права, а значит, и необходимость в квалификации соответствующих фактов. Третья ситуация, когда иностранное право содержит юридические понятия, которые не известны отечественному праву. Рассмотрим такой пример. В наследственный имущественный комплекс, оставшийся после смерти гражданина Казахстана, проживавшего в Казахстане, входил дом с земельным участком на территории Мальты. По завещанию имущество должно перейти детям от первого брака. Однако на часть дома и земельного участка претендовала жена по второму браку, живущая в Мальте в этом доме, ссылаясь на мальтийское законодательство, по кото-

рому  она имеет так называемую вдовью долю. В соответствии с казахстанской коллизионной нормой наследование недвижимого имущества определяется по праву страны, где имущество находится, т. е. по мальтийскому праву.

     Итак, в целом весь комплекс наследственных отношений регулируется мальтийским  правом. Однако из всей совокупности обстоятельств выделяется один вопрос - о праве жены на вдовью долю. Можно ли этот вопрос обсуждать по мальтийскому праву? Чтобы на него ответить, вначале надо квалифицировать понятие

≪право  на вдовью долю≫. По мальтийскому праву  отношения по поводу ≪вдовьей доли≫  регулируются нормами семейного  права и, значит, не входят в наследственный статут. Напротив, так как казахстанское семейное право не знает института вдовьей доли, то

спорный вопрос, исходя из казахстанской квалификации, может быть отнесен только к наследственному статуту. Следовательно, квалификация спорного вопроса по мальтийскому праву как вопроса семейно-брачных отношений приведет к выбору казахстанского права и к отказу в исковых притязаниях жены; квалификация по казахстанскому праву включает спорный вопрос в наследственный статут (мальтийское право), что приведет к признанию ее права на имущество.

     В данном случае есть все основания  применить квалификацию по lex causae, т. е. по иностранному праву: во-первых, это  иностранное право уже известно, так как в целом дело о наследовании подчинено мальтийскому праву; во-вторых, квалификация вопроса о ≪вдовьей доле≫ как вопроса семейного  права полностью соответствует  мальтийскому праву, подлежащему применению. Следовательно, казахстанский суд применил бы мальтийское право так, как оно применяется ≪дома≫ мальтийским судом. 
 

4.   Автономная квалификация.

     Третий  способ разрешения конфликта квалификаций получил название ≪автономная квалификация≫. Идея автономной квалификации пользуется поддержкой в доктрине международного частного права. В последней редакции своего учебника М. М. Богуславский утверждает, что объем коллизионной нормы (сфера ее действия) должен быть выражен посредством ≪обобщенных≫ юридических понятий — общих для различных правовых систем; привязки должны пользоваться понятиями своего собственного права (гражданского, семейного, трудового), т. е. должны квалифицироваться по закону суда. Представляется, что такое утверждение достаточно спорное с точки зрения нашей доктрины и не соответствует нашей практике.

Сама  идея создать коллизионные нормы, состоящие  из юридических понятий, общих для  права разных государств, не вызывает никаких возражений, ибо только таким  образом они смогут выполнить свою функцию выбора компетентного правопорядка наилучшим образом. Но где взять такие ≪общие≫, ≪обобщенные≫ юридические понятия? Как правило, говорят о сравнительном изучении права разных государств, сравнительном правоведении, которое играет в международном частном праве более важную

роль, чем  в других секторах права. Действительно, в процессе сравнительного анализа юридических понятий можно выделить то общее, что присуще им независимо от того, к праву какого государства они относятся. Но возникает вопрос, кто должен делать сравнительный анализ права разных государств и формулировать ≪общие≫ понятия?

     Обычно  этой деятельностью занимаются ученые-правоведы. Но их выводы не имеют юридически обязательного характера. Это частное мнение отдельного ученого. Судьи должны применить коллизионную норму и выбрать право. Юридически только

судьи вправе в процессе право применения сделать сравнительный анализ права всех тех государств, с которыми данное разно национальное правоотношение связано, вычленить то общее, что объединяет нужное юридическое понятие в праве разных государств,

и на основе такого общего понятия применить  отечественную коллизионную норму и выбрать право. Во-первых, едва ли возможно возложить на судей столь трудоемкий и требующий высокой специальной профессиональной подготовленности процесс

сравнительного  правоведения в каждом случае, когда  возникает необходимость выбора правопорядка. Во-вторых, даже если судья справится с такой задачей, то это будет его субъективное мнение, которое может расходиться с решением другого

судьи, выносимым им при аналогичных  обстоятельствах. Сказанное не означает, что автономная квалификация должна быть отвергнута. Общие понятия, из которых должны формироваться коллизионные нормы, существуют, и их, безусловно, следует искать. Когда говорят ≪собственность≫, ≪наследование≫, ≪дееспособность≫, ≪юридические лица≫, ≪гражданство≫, ≪домицилий≫ и пр., независимо от того, о каком праве идет речь, на каком языке эти термины выражены, все юристы представляют их суть,

хотя  конкретное содержание может серьезно расходиться. Сформулировать общие  для права разных государств понятия - задача сравнительного правоведения. Результаты сравнительного правоведения могут послужить основой для унификации права,