Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Лжедмитрий 2

Оглавление

Введение 1
Обстоятельства появления нового самозванца 2
Версии о происхождении 4
Проявление личности Лжедмитрия II. Деятельность в Тушинском лагере 6
Пребывание в Калуге. 10
Заключение. 12
Список литературы. 13

Введение.

Смута XVII века характеризуется большим проявлением самозванчества (явления, встречающегося с тех пор как существует человечество и не исчезнувшего по сей день) в Российском государстве. Наиболее широко рассматриваемой среди самозванцев фигурой, по-моему мнению, является Лжедмитрий I. О Лжедмитрии II имеется гораздо меньше упоминаний в источниках, его происхождение, появление и смерть окутано тайнами, что делает его личность ещё более загадочной, чем его предшественника.

Я считаю, что несмотря на то, что Лжедмитрий I в российской историографии (в отличие от Лжедмитрия I) обычно царём не считается, его фигура является достаточно интересной для изучения. Таким образом, предметом моего изучения является Смута XVII в., а объектом – Лжедмитрий II. Самозванчество - сложный психологический феномен, присущий русской ментальности. Поэтому в нашей работе хотелось бы рассмотреть не столько деятельность Лжедмитрия II, сколько особенности его личности, обуславливающие те или иные его действия.

Обстоятельства появления нового самозванца.

Слухи о «чудесном спасении» и скором возвращении царя стали ходить немедленно после смерти Лжедмитрия I. Через неделю после гибели «расстриги» в Москве ночью появились «подметные грамоты», писаные, якобы, спасшимся царем. Множество листков было даже прибито к воротам боярских домов, в них «царь Дмитрий» объявлял, что он «ушел от убийства и сам Бог его от изменников спас».

Сразу после гибели Лжедмитрия I Михаил Молчанов (один из убийц Фёдора Годунова), бежавший из Москвы в сторону западной границы, начал распространять слухи будто вместо «Дмитрия» был убит другой человек, а сам царь спасся. Сперва Молчанов, имевший некоторое внешнее сходство с Отрепьевым, видимо, думал самостоятельно сыграть роль царя Дмитрия, однако не решился. В Польше он даже не сумел добиться поддержки от короля Сигизмунда III, озабоченного в тот момент совсем иными проблемами — в Речи Посполитой назревала собственная гражданская война. Но в появлении нового самозванца были заинтересованы многие общественные силы, поэтому вскоре нашлась другая кандидатура.

Летом 1607 г. в городе Стародубе некто объявил себя новым Дмитрием, вторично cпасшимся от рук наёмных убийц. В истории этот человек получил имя Лжедмитрия II.

Хотя есть и другие сведения, о появлении Лжедмитрия ещё и раннее, в белорусском местечке Пропойске, где он был схвачен как лазутчик. В тюрьме он назвал себя Андреем Андреевичем Нагим, родственником убитого царя Дмитрия, скрывающимся от Шуйского, и просил, чтобы его отослали в Стародуб. ¹Вскоре из Стародуба он стал распускать слухи, что Дмитрий жив и находится там, однако по-видимому не собирался принимать на себя имя царевича. Но когда его, с его пособником, подьячим Алексеем Рукиным, стародубцы подвергли пытке, последний показал, что называющий себя Нагим и есть настоящий Дмитрий. Он был освобожден и окружен почестями; к нему присоединились Заруцкий , Меховицкий, с польско-русским отрядом и несколько тысяч северцев.

Уже сами обстоятельства появления нового самозванца объясняют его неспособность к удержанию интересов народа, некоторой безвольности в своих действиях. Привлекала внимание масс не его личность, а скорее имя, так как личностью он, скорее всего, был исключительно мелкой — никакого сравнения с ярким и волевым интеллектуалом Отрепьевым. Его происхождение точно не установлено, поэтому в истории встречается множество версий, которые будут рассмотрены далее в работе. Весьма символично, что само его имя история для нас не сохранила…С.Ф.Платонов отмечал, что Лжедмитрий I «был действительным руководителем поднятого им движения. Вор же [Лжедмитрий II] вышел на свое дело из Пропойской тюрьмы, объявил себя царем на Стародубской площади под страхом побоев и пытки. Не он руководил толпами своих сторонников и подданных, а, напротив, они его влекли за собою в стихийном брожении, мотивом которого был не интерес претендента, а собственные интересы его отрядов».Таким образом, Лжедмитрий II был личностью, совсем не подходящей для трона.

Версии о происхождении.

Происхождение Лжедмитрия II окутано легендой. Настоящее имя и происхождение не установлено, хотя существует множество версий. Летописец замечает: «Все же те воры, которые называлися царским коренем, знаеми от многих людей, кой откуду взяся. Тово же Вора Тушинского, которой назвался в Ростригино имя, отнюдь никто ж не знавше; неведомо откуды взяся. Многие убо, узнаваху, что он был не от служиваго корени; чаяху попова сына иль церковного дьячка, потому что круг весь церковный знал».

Основные версии:

1. Поповский сын с Украины Матвей Веревкин. ( однако Московский летописец и келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицын называют самозванца выходцем из стародубской семьи детей боярских Веревкиных)

2. Воевода Лжедмитрия II князь Д.Мосальский-Горбатый «сказывал с пытки», что самозванец «с Москвы, с Арбату, из Законюшев, попов сын Митька».

3. Белорусский еврей: «разумел, если верить одному чужеземному историку, и язык Еврейский, читал Талмуд, книги Раввинов», «Сигизмунд послал Жида, который назвался Димитрием Царевичем» ²

: «Евреи входили в свиту самозванца и пострадали при его низложении. По некоторым сообщениям... Лжедмитрий II был выкрестом из евреев и служил в свите Лжедмитрия I »(Краткая Еврейская Энциклопедия)

Наиболее полные сведения о происхождении Лжедмитрия II удалось добыть иезуитам. Согласно их расследованию, имя убитого царевича принял крещеный еврей Богданко. Он был учителем в Шклове, затем перебрался в Могилев, где прислуживал попу, «а имел на собе одеянье плохое, кожух плохий, шлык баряный [баранью шапку], в лете в том ходил».

За проступки шкловскому учителю грозила тюрьма. В этот момент его заприметил участник московского похода поляк М.Меховский. Вероятнее всего, М.Меховский оказался в Белоруссии не случайно. По заданию Болотникова, Шаховского и Лжепетра он разыскивал подходящего человека на роль воскресшего «царя Дмитрия». Оборванный учитель показался ему похожим на Лжедмитрия I. Но бродяга испугался сделанного ему предложения и бежал в Пропойск, где был пойман. Оказавшись перед выбором — наказание или роль московского царя, он согласился на последнее.

Таким образом, проанализировав все версии, можно придти к выводу, что споры происходят по поводу национальности (русский/еврей), сословной принадлежности (боярин/церковные круги/низшие круги), а также происхождения (Украина/Москва/Стародуб/Белорусския).

Что касается внешности Лжедмитрия, также существуют определенные расхождения. Одни свидетельствуют о том, что он действительно был похож на своего предшественника, другие утверждают, что между ними не было ничего общего, кроме как схожей фигуры. Узнать это точно наверное никогда не удастся, но в работе приводятся портреты обоих самозванцев, что

дает возможность каждому самому судить о наличие какой-либо схожести.

Проявление личности Лжедмитрия II. Деятельность в Тушинском лагере.

В сентябре 1607 г. Лжедмитрий II с отрядом польских шляхтичей двинулся из Стародуба к верховьям Оки. Авторитет самозванца укрепляется тем, что Марина Мнишек, под его воздействием, признала в Лжедмитрии II своего мужа. Народ все больше верит новому «царю». В октябре он стал продвигаться к северу и в начале 1608 г. задержался в Орле, где стал собирать войска. 30 апреля — 1 мая 1608 г. воины Лжедмитрия II разгромили под Белевом царского брата, князя Дмитрия Шуйского. В июне Лжедмитрий II появился под Москвой и обосновался станом в селе Тушине. По названию своей резиденции, самозванец получил закрепившееся за ним имя Тушинского Вора. Летом 1608 началась осада Москвы.

Окружение воеводы сформировалось ещё в Стародубе. Главными лицами среди них являлись: князья Адам Вишневецкий, Александр Лисовский, Роман Рожинский (имевший наибольшее влияние на самозванца). Одним из наиболее удачливых воевод нового самозванца стал изгнанник-шляхтич Александр Лисовский. (Польское правительство, стремясь избавиться от участников шляхетского восстания — «рокошан», давало им возможность уйти в пределы Русского государства. Так в армии Лжедмитрия II оказался и Лисовский, один из участников «рокота».) Были и другие — гетман Ян-Петр Сапега. Его действия сыграли важную роль в событиях 1608 – 1611 годов. Он присоединился к Тушинскому Вору осенью с позволения короля Сигизмунда III, стремясь отомстить московитам за гибель и плен польских рыцарей. Все эти люди имели большое значение, так как впоследствии Лжедмитрий II стал марионеткой в их руках. Помимо основного польско-литовского военного ядра к Лжедмитрию II стали присоединяться те, кто продолжал борьбу с правительством Шуйского.

Каким бы ничтожным и безликим ни казался «тушинский вор», важен был не он сам, а его имя. В глазах простых людей он оставался тем самым добрым государем Дмитрием, с именем которого Болотников сражался против боярского царя.

С появлением Лжедмитрия II у стен столицы наступил длительный период противостояния и двоевластия. И в Москве, и в Тушине сидели царь, царица (Марина Мнишек), патриарх (в Тушино был увезен захваченный в плен в Ростове митрополит Филарет Романов). У обоих царей были Боярская дума, приказы, войско, оба жаловали своим сторонникам поместья и мобилизовали ратных людей.

Лжедмитрий II, как ранее Болотников и Лжепетр, активно призывал на свою сторону боевых холопов, обещая им дворянские поместья. Его признают многие города: Великие Луки, Псков, Суздаль, Углич, Ростов, Ярославль, Владимир и многие другие. Он также как и Лжедмитрий I активно пользовался поддержкой поляков, хотя возможно сказать и об обратном – скорее поляки пользовались его авторитетом и именем, чтобы иметь возможность вести деятельность, необходимую для достижения своих целей. Так, весной 1608 г. главнокомандующий войсками самозванца Рожинский захватил всю полноту власти в Тушинском стане, и влияние поляков на органы управления территорией, подвластной Лжедмитрию II, еще больше возросло. Самозванец начал назначать поляков воеводами в подвластные ему города; обычно назначались два воеводы — русский и иноземец, а в декабре 1608 г. во главе лагеря встали 10 выборных от польских наёмников. Тушинский вор все более терял реальную власть.

Между Рожинским и Сапегой был произведен раздел сфер влияния. Рожинский остался в Тушинском лагере и контролировал южные и западные земли, а Сапега стал лагерем под Троице-Сергиевым монастырем и принялся распространять власть самозванца в Замосковье, Поморье и Новгородской земле.

На Севере тушинцы действовали иначе, чем на Западе и Юге; они беззастенчиво грабили население; польские и литовские полки и роты разделили дворцовые волости и села на приставства и начали самостоятельно собирать налоги и кормы. Наемники сформировали структуры власти, главной задачей которых стал грабеж населения. Политика властей Тушинскою лагеря и действия польских отрядов показали трудовому населению подлинное лицо тушинскою «царика», который являлся игрушкой в руках польской знати и части московских бояр, связавшей свою судьбу с интервентами.
Примером героической борьбы с захватчиками является оборона Троице-Сергиева монастыря. Крестьяне, собравшиеся за стенами этого монастыря, упорно оборонялись в течение 16 месяцев (сентябрь 1608 — январь 1610 г.) от 15-тысячною отряда интервентов. Большие людские потери, безрезультатность многочисленных штурмов вынудили интервентов снять осаду. Оборона Троице-Сергиева монастыря свидетельствовала о высоком патриотическом подъеме народных масс.

Когда осада Троице-Сергиева монастыря окончилась неудачей, союзником Василия Шуйского выступила Швеция, все штурмы Москвы завершались провалом, победы Скопин-Шуйского создавали угрозу самому существованию Тушинского царя.

В 1609 г. возникает недовольство политикой Лжедмитрия, особенно натуральными и денежными реквизициями в пользу своих войск, раздачей земли и крепостных своим приверженцам — ряд городов выходят из-под контроля самозванца, бунтуют отдельные отряды его войска. С зимы 1609 территория, подконтрольная Лжедмитрию II, быстро сокращается.

Летом 1609 г. Польша начала открытую интервенцию против России, поляки (в том числе Рожинский) оставили Лжедмитрия и перешли в армию Сигизмунда. Скопину-Шуйскому удалось с помощью восставшего против Лжедмитрия II населения ряда городов очистить от тушинцев значительную территорию, подойти к Москве и освободить её от осады.

Таким образом, открытая интервенция поляков закончилась полным развалом тушинского лагеря. В декабре 1609 г. Лжедмитрий бежал в Калугу.

Анализируя данный период деятельности Лжедмитрия можно снова придти к выводам о том, что на то время он все ещё был неготовой на самостоятельные решения личностью, неспособной контролировать ситуацию и управлять ею. Такой человек не мог долгое время удерживать массы народа, а тем более укрепиться на троне и править государством.

Пребывание в Калуге.

В укрепленной Калуге его приняли с почестями. В Калугу прибыла и Марина, с конвоем, данным ей Сапегою; Л. жил окруженный некоторым блеском и без надзора польских панов чувствовал себя свободнее. Ему вновь присягнули Коломна и Кашира. Он снова приступил к столице, сделал лагерем Коломенское, жег слободы и посады.
Боязнь измены заставила его, однако, возвратиться в Калугу. За него стоял весь юго-восток; на севере его признавали многие земли. Главной силой его были донские казаки; полякам он не доверял и мстил им за измену пытками и казнями пленников.
В калужский период своей авантюры. Лжедмитрий II на какое-то время начал играть самостоятельную роль. Убедившись в вероломстве польских наемников, самозванец взывал уже к русским людям, пугая их стремлением короля захватить Россию и установить католичество. Этот призыв нашел отклик среди многих.

Калужане с радостью приняли самозванца. Тушинский стан распался. Часть сторонников Вора ушли к королю, другие переместились за самозванцем в Калугу. Бежала к своему мнимому супругу и Марина Мнишек. Движение Лжедмитрия начало принимать национальный характер; видимо, не случайно многие ярые сторонники Лжедмитрия II стали впоследствии активными деятелями Первого и Второго ополчений.

В то же время, Лжедмитрий II не верил в собственные силы и, не слишком надеясь на поддержку казаков и русских людей, искал помощи у Я.Сапеги, окружил себя охраной из немцев и татар. В Калужском лагере самозванца царила атмосфера жестокости и подозрительности. Установившиеся в Калуге порядки, близкие к опричным, послужили причиной гибели самозванца.

Осенью 1610 г. из королевского лагеря под Смоленском в Калугу прибыл касимовский хан Ураз-Мухаммед. Касимов был верной опорой Болотникова, а затем и Лжедмитрия II; поэтому самозванец принял хана с почетом. Однако, получив донос, что хан хочет изменить ему, Лжедмитрий II заманил его на охоту и приказал убить.

Но и самозванец ненадолго пережил касимовского хана. Начальник охраны Лжедмитрия II, ногайский князь Петр Урусов, решил отомстить самозванцу за смерть хана. У Урусова была и другая причина для мести — Лжедмитрий II приказал казнить своего верного сторонника, окольничего И.И.Годунова, приходившегося свойственником ногайскому князю.

11 декабря 1610 г. Лжедмитрий II выехал на санях на прогулку. Когда самозванец удалился на версту от города, князь Петр Урусов подъехал к его саням и выстрелил в него из ружья, а затем отсек саблей голову. Совершив убийство самозванца, татары, составлявшие его охрану, ускакали в Крым. Калужане похоронили тело убитого в Троицкой церкви.

Заключение.

Анализируя проделанную нами работу, можно придти к выводам, что Лжедмитрий II не отличался выдающимися способностями к управлению людьми и государством. Его действия в роли самозванца начались под страхом убийств и пыток, а не были его личной целью.

Однако как же тогда такому человеку удавалось вести за собой людей и заставлять присягать целые города? Я считаю, что русский народ устал от событий Смуты и политического непостоянства в государстве. Нужен был законный правитель, а имя царевича Дмитрия было ближе всего к сердцам русских людей. Поэтому они, быть может, даже не задумываясь шли навстречу и на помощь новому самозванцу, слепо веря в правдивость о спасении царя. Как уже указывалось в работе, большую роль здесь играла не личность, а именно имя. Росту популярности Тушинского вора способствовало признание в нем своего мужа женой Лжедмитрия I Мариной Мнишек. В поддержке Лжедмитрия II изначально большую роль играли поляки-наемники, которые были заинтересованы в этом, чувствуя себе при Лжедмитрии практически властителями. Доверие к самозванцу также возросло во времена его пребывания в Калуге, когда он начал вести самостоятельные действия, отделившись от поляков.

Но отсутствие у Лжедмитрия II политических талантов, решительности, самостоятельности все же сыграло решающую роль. По-моему мнению, даже добившись власти, Лжедмитрий II не смог бы удержать трон на долгое время. Это была не та личность, которая смогла бы прекратить все трудности, с которыми сталкивался русский народ, и привести ситуацию в государстве в полный экономический, политический и социальный порядок.

Список литературы.

Костомаров Н.И.Смутное время Московского государства в начале ХVII столетия. М., 1994. - С.360-371
Скрынников Р.Г. Три Лжедмитрия. – М., 2003. – С.315-411.
Мунчаев Ш.М., Устинов В.М. История России.- М.,2002.
И. О. Тюменцев. Смутное время в России начала XVII столетия. Движение Лжедмитрия I I . М., Наука, 2008, 686 с
Лекции по истории России. Электронное пособие, 2007г.
Хронос – всемирная история в интернете (http://www.hronos.km.ru/)

Приложение 1.

Исторические источники.

Из грамоты Лжедмитрия II в Смоленск

(1607)

[...] Аз милосердый и праведный и щедрый прыроженный Великий Государь ваш Царь и Великий Князь Дмитрей Ивановичь всея Руси сходил от их [Шуйских] злокозненного умыслу в Литовскую землю, и был в Литовской земли Богохраним и здаров, и прышол з Литовские земли в вашу отчыну в Московскую землю в преславущый град Старадуб во 12 недель, и не хотел я себе воcкоре объявить и назвал я себя Андреем Нагим для своих изменников Василья Шуйскаго и его советников, и меня, Государя вашего прыроженнаго и милосердаго и праведнаго и щедраго и Скипетра Державца, Великого Государа и Великого Царя и Великого Князя Дмитрия Ивановича всея Русии узнали нас прыроженные нашы люди многих городов, и добили нам челом и вину свою принесли, что аз истинной и праведной и щедрой прыроженный Великий Господарь ваш Царь и Великий Князь Дмитрей Ивановичь всея Русии не токма правых людей жалую, но и винным своим прыроженым вину отдаю и жалую их своим Царским великим жалованем. И вы, прыроженные нашы люди всего Московского нашого Государства, разумейте, свет ли лутче, или тьма; нам ли прыроженному Великому Государу своему Цару и Великому Князю Дмитрею Ивановичу всея Росии служыти, или изменнику нашему холопу, а своему вам брату Василию Шуйскому; грех ли лутчее творить, или правду содевать; кровь ли Християнская неповинная проливать, или утолить; и кому будет в той неповинной Хрестиянской крови ответ Богу дать и на ком та неповинная Християнская кровь взыщетца, и суди тому Господь Бог, хто на наш Царской благоплодной корень посегнул и хто нашему Царскому благоплодному корени гонитель и губитель стал. Ты, Боярын наш и Воевода, и Дворане и Дети Боярские и всего нашего Московскаго Государства, и сами о том подлинно ведаете, что преж сего Господь Бог выдал был нам изменника нашого и богоотступника и еретика Василья Шуйского за его злокозненный умысл, что он на нас злой совет совещевал; и аз милосердый и праведный и щедрый и прырожоный Великий Государь ваш Царь и Великий Князь Дмитрий Ивановичь всея Русии той его страдничей вине не помстился, и вину ему отдати и казнить его не велел, по своему Царскому милосердому обычаю. И вы, прыроженные наши люди, о том разумейте, что ужо изменнику нашему и богоотступнику и еретику и попрателю веры Хрестиянской Василью Шуйскому тленное его житие скончевается, за множество нечестие его и за высокоумие великое и за превозношение и за гордость и за пированья неверное и за его лукавые сатанинские дела гроб его отверзается, и ад приняти его готовитца за его лестное к нам глаголанья; и вы б, прироженные наши люди всего нашего Московского Государства, помня Бога и души свои и наше Царское крестное целованье, отовратилися б вы от изменника нашего от Василья Шуйскаго и от его тленного прелестного жития и обратилися б к Царскому великому Величеству.[...]

(Оболенский М. Сборник князя Оболенского. М., 1838. С. 12-13)

Листы смоленских лазутчиков о вестях из Литвы и Тушина.

Март 1609.

Из списка с литовского листа, что привез Гриша Хохряков марта в 13 день 117 году, а деи дал ему во Мстиславле мстиславец Костя Москов

[...] С войска Северского, от того плута Лжедмитрия II привезли пана Хмелевского жолныря, забитого под Тройцою, зятя моего, с ним приехал жолнырь Иван Новицкой с роты Велемовского, а другий с болшого обозу с полку Подгородецкого Станислав Робитцкий, и приехали и кажют, як там што ведетца: тот крути-голова Дмитрей, што зоветца цариком, хочет оттуль с того обозу рушитца прочь от Москвы за три мили, за пятнадцать верст, стать на новом месцу, потому што на весне смрад и воня войско подушит, а певне ждет весны и просухи, хочет огнем Москвы добывать и жечь. Сапега и Велемовской и Лисовской монастыря Троетцкого конечно добывать ужо мают через штурм, и педарды дубовые три, железными обручами збитые, уместо пушок болших, наготовили, пяти сажон, а мают зелья по три осмины у них сыпати, а по три кули набить, стадную и железную и третюю огненную. А копалисе сем недель под мур, ино черньцы доведалися, и улучили, в коем месте копали, ино рвом великим окопались; а людей под тым монастырем двадцать тысячей и полторы тысячи, а Сергеев монастырь весь выпленили наголову. А иншие жолныри четыре тысячи и триста пошли аж за Белое озеро, плендруючи и пустошачи землю Московскую. [...]

[...] И теперь много приехало с-под Москвы купцов, сказуют, што вор хочет побежати и боитца Ружинского и с козаками; у таборех будки покрыты соломою, а двои ворота, въехати и выехати; и ужо скучилося у войску, и вору платить нечим, говорил своей жене Марине: «знаю летниками платить жолнерем, а не заплатим». Иные купцы сказуют: коли бы Царь Московский заплатил нам, всем желнырем, и мы бы воров выдали и из земли Московское выступили; и коли бы вы поеднали Козаков Донских, а поляков нечего их и бить вам, ужо у войску нет. А ваши побили Руцкого со всем людом, под монастырем в Осиповом, тысечи с три, и Руцкого ранили самого и гайдуков немного, аже два сорока, и Пятигорцов побитых з монастыря Троетцкого. Ещо ж бы Зарутцкого коли бы перееднали гетмана и Донских казаков, то бы ваше полепшело, або зожгли табор. [...]

Акты исторические, собранные Археографической экспедицией .Т. 2. СПб., 1841. № 174. С. 200-203

Распросные речи двух Романовских татар в Московском стане об убиении в Калуге Лжедмитрия II

14 декабря 1610

119 году декабря в 14 день, приехали к Москве из Колуги выходцы Романовские татровя Чорныш Екбеев, Ян Гурчеев, а в роспросе сказали: тому ныне четвертой день, выезжал вор из Колуги, во вторник, декабря в 11 день, за острог, гулять на поле к речке Ячейке, а с ним ездили гулять русские люди да Юртовские тотаровя и того ж часу прибежали с поля, в острог, русские люди да Юртовские тотаровя, и учали говорить всем людем вслух: «вор де побежал», а иные говорили, что вора убил Юртовской тотарин. И на то смотря, зазвонили в сплошные колокола; а дворяня и дети боярские, и посадцкие и всякие люди, не поняв тому веры, ездили того воровского тела смотрить, а они Чорныш и Ян ездили с ними ж; и того вора видели они за речкою за Ячейкою, на горке, у креста, лежит убит, голова отсечена прочь, да по правой руке сечен саблею. И увидев казаки, что вор подлинно убит, прибежали в слободу, где стояли Юртовские тотаровя, и лутчих мурз, Алея мурзу Шейдякова, да Сопралея мурзу, да Кара богатыря и иных лутчих мурз казаки побили наголову многих, а дворы их розграбили. И на завтрее того, в середу ввечеру, хотел бежати из острогу Ивашко Зарутцкой, и его изымали миром, а из острогу не упустили. И они розсмотря того вора подлинно, побежали к Москве; а отъехав от Колуги верст с десять, слышали они, что в Колуге выстрелил из пушки одиножды, а тело ворово взяли, а где дели, того не ведают. А как вора убили, и князь Петр Урусов с татары из Колуги побежал вниз по Оке, а того не ведают, куды побежал; а в Колуге осталися князь Григорей Шеховской и все лутчие воровские люди. И назавтрее того, после воровского убивства, в середу, говорил князь Григорей Шеховской миру, чтоб его отпустили из Колуги, с повинною к Москве, и ему не поверили; а кого с повинною хотят к Государю прислать, про то не слыхали, а всрова жена при них была на воровском дворе, а где ныне, про то не ведают. А Царь Касимовский убит тому недели с две; а жена его с детми за приставы. А про Сопегу слышали они, что стоит в Мещевску; а сколко с ним людей и что его у мышление, про то не слыхали.

Акты исторические, собранные Археографической экспедицией. Т. 2. СПб., 1841. № 307

Приложение 2.