План 
 

     Введение

    В конце XVII - начале XVIII в. в Китае завершается процесс складывания абсолютистского государства. Захватив в свои руки власть, сравнительно немногочисленная группировка маньчжурских аристократов в союзе с классом китайских феодалов осуществляла господство над многомиллионными массами китайского народа. Рожденное в постоянных завоевательных войнах, маньчжурское государство как бы передало эстафету правителям Цинской империи, которые сразу же начали экспансию за пределами собственно Китая. Эти войны вытекали из феодальной природы маньчжуро-китайского общества, приняв особенно широкий размах при императоре Канси (1662-1722), и имели своей целью за счет ограбления соседних народов прежде всего укрепить в стране господство чужеземной правящей верхушки. Однако немалую роль при этом играли и причины внешнего порядка. В основе экспансии цинского Китая в северо-западных районах Центральной Азии лежало стремление не только оградить пределы Цинской империи от набегов кочевников, но и главным образом предотвратить возникновение на границах Китая крупных государственных образований, могущих представить угрозу для господства маньчжуров.

    Результатом экспансии маньчжуров в XVIII в. было разрушение Джунгарского ханства, и почти полное истребление его населения, которое нарушило всю систему сложившихся в XVII - первой половине XVIII в. международных отношений в Центральной Азии. В XVIII в. маньчжуры завоевали монголов и уйгуров, Тибет, Бирму, Аннам.

    Целью работы является  исследование маньчжурской экспансии XVIII в.

    Исходя  их данной цели были поставлены следующие задачи:

    1. Определить принципы внешней  политики государства Цинн в  рассматриваемый период;

    2. Рассмотреть основные экспансионистской политики цинских маньчжуров в рассматриваемы период.

    Обзор литературы

    В работе использовались монографии отечественных авторов.

    Гуревич Б.П. в монографии «Международные отношения  в Центральной Азии в XVII – первой половине XIX вв.» (1983) исследует главным образом политику России, цинского Китая и Джумгарюкого ханства и взаимоотношения между ними. Особое внимание уделяется анализу характера отношений России и Китая с народами Казахстана, Средней Азии, Восточного Туркестана и Алтая после уничтожения Ци-нами Джунгарского ханства в середине XVIII в., укреплению и расширению политического и экономического влияния России на рубежах Центральной Азии.

    В коллективной работе «Внешняя политика государства Цин в XVII в.» (1977) освещены формы и методы внешней политики государства Цин в отношении народов Монголии, Кореи, Вьетнама, России и др. Авторы исследования, базируясь на конкретных материалах источников, показывают, как маньчжурские правители осуществляли традиционные формы внешней политики, унаследованные от средневековых китайских императоров, и как варьировались методы этой политики в зависимости от конкретно-исторических условий.

    Зотов О.В. в монографии «Китай и Восточный Туркестан в XV-XVIII вв. (межгосударственные отношения)» (1991) освещает проблемы отношений между императорским Китаем и государствами Восточного Туркестана в XV-XVIII вв. Анализируются вопросы номинального вассалитета независимых, по существу, государств региона по отношению к империям Мин и Цин, развития торговли между ними. Прослеживаются традиции самостоятельной государственности, развивавшиеся в Восточном Туркестане на протяжении исследуемого периода.

    В монографии Моисеева В.А. «Цинская империя  и народы Саяно-Алтая в XVIII в.» (1983) воссоздается картина вторжения цинских войск в северо-западные районы Центральной Азии, рассматривается борьба тувинских и алтайских народов с маньчжурскими захватчиками, прослеживается процесс вхождения народов Горного Алтая в состав России.

     1. Принципы внешней политики государства Цин

    Воцарение маньчжурской династии Цин в Китае  в 1644 г. и создание Цинской империи  происходило в весьма сложных  условиях. По всей стране, и особенно в ее юго-восточных провинциях, маньчжуры встретили ожесточенное сопротивление китайского народа. Новое завоевание Китая чужеземцами сопровождалось разрушениями многих городов и массовым уничтожением коренного населения. Полностью подчинить себе материковый Китай маньчжурам удалось лишь в 1664 г. Цинская империя стала сильнейшей державой в Восточной Азии [2, С.37].

    Равно как и другие завоеватели, маньчжурские феодалы присвоили себе часть  земельного фонда Китая. Наряду с  собственностью цинского двора и маньчжурской знати в стране возникли такие формы землевладения, как земли маньчжурского служилого сословия («знаменных»), собственность военных поселенцев («войска зеленого знамени») и др. Оставшиеся на своих карликовых участках «свободные» крестьяне облагались государственными налогами и обязаны были нести тяжелые повинности.

    Ущерб, нанесенный Китаю маньчжурским нашествием, был настолько велик, что процесс  восстановления производительных сил  в стране затянулся до середины XVIII в., и в целом чужеземное завоевание «затормозило развитие начатков» капиталистического способа производства, которые появились в Китае к концу правления династии Мин.

    Такой ход исторического процесса в  Китае не мог не отразиться на внешней  политике цинского правительства, и, прежде всего на движущих мотивах его экспансии. Задачи овладения новыми торговыми путями и внешними рынками отступали на второй план. По существу, торговля служила для маньчжуро-китайских феодалов лишь «орудием политики».

    Рожденное в постоянных завоевательных войнах, маньчжурское государство как бы передало эстафету правителям Цинской империи, которые сразу же начали экспансию за пределами собственно Китая. Эти войны вытекали из феодальной природы маньчжуро-китайского общества, приняв особенно широкий размах при императоре Канси (1662-1722), и имели своей целью за счет ограбления соседних народов прежде всего укрепить в стране господство чужеземной правящей верхушки. Однако немалую роль при этом играли и причины внешнего порядка.

    Ряд исследователей считают, что в основе экспансии цинского Китая в северо-западных районах Центральной Азии лежало стремление не только оградить пределы Цинской империи от набегов кочевников, но и главным образом предотвратить возникновение на границах Китая крупных государственных образований, могущих представить угрозу для господства маньчжуров. В этих целях маньчжуры широко применяли традиционный принцип внешней политики китайских императоров, выражавшийся в формуле «с помощью варваров обуздывать варваров» («и и чжи и»), главный смысл которой заключался в том, чтобы в интересах «безопасности» своего государства натравливать друг против друга окружающие народы, не допускать их объединения и создания сильных централизованных государств по соседству с Китаем [2, С.38].

    Маньчжурские  завоеватели Китая полностью восприняли внешнеполитические концепции древних китайских правителей, основанные на конфуцианских принципах и нормах, и, прежде всего китаецентризм и понятие «варвары». Пренебрежительное отношение к другим народам, населявшим как бы некую периферию, вновь откровенно высказал, например, известный китайский философ первой половины XVII в. Ван Чуаньшань: «Истребление варваров нельзя считать негуманным, захват варваров нельзя считать несправедливым, обман варваров нельзя считать бесчестным» [2, С.38]. Традиционные концепции морального превосходства и верховного сюзеренитета Сына неба, которым стал маньчжурский император, находили выражение в соблюдении различных форм внешней зависимости тех или иных государств и народов от Цинской империи.

    2. Маньчжурская экспансия  в XVIII в.

    В конце XVI в. на территории Маньчжурии складывается маньчжурское военно-феодальное государство. После ряда жестоких и кровопролитных войн маньчжуры захватили Южную Монголию, подчинили Корею и обрушились на Китай. В 1644 г., вследствие предательства китайских феодалов, им удалось овладеть Пекином и положить начало правлению в Поднебесной новой династии Цин («Чистая»), правившей до 1911 г. [4, С.29].

    В конце XVII - начале XVIII в. в Китае завершается процесс складывания абсолютистского государства. Захватив в свои руки власть, сравнительно немногочисленная группировка маньчжурских аристократов в союзе с классом китайских феодалов осуществляла господство над многомиллионными массами китайского народа. Она использовала в своих целях феодально-бюрократический аппарат, существовавший еще во времена Минской династии, проводила политику самоизоляции страны [2, С.78].

    К 80-м годам XVII в. маньчжуры распространяют свое господство на всю территорию страны. Завоевав Китай, маньчжуры в целях расширения территории, упрочения своего господства, а также физического уничтожения китайцев и отвлечения их внимания от антиманьчжурской борьбы предприняли в годы Канси (1662-1722), Юнч-жэн (1723-1735) и Цяньлун (1736-1795) завоевательные походы против национальных меньшинств, без всякого сожаления растрачивая людские и материальные ресурсы Китая [5, С.544].

    Вынашивая планы захвата Центральной Азии, Цины активно вмешиваются в халхаско-ойратский  конфликт и в 1690 г., воспользовавшись поражением северомонгольских князей, присоединяют к своим владениям территорию Халхи, после чего вступают в борьбу с Джунгарским ханством [4, С.30]. Война, длившаяся с 1690 по 1697 г., закончилась победой маньчжур. Однако Джунгарское ханство, хотя и понесло большие потери, все же сохранило территориальную целостность и самостоятельность. Канси не решился двинуть свои армии на собственно джунгарские земли, понимая, что трудно рассчитывать на победу в столь отдаленном от империи крае без опорных баз, дорог, с весьма неустойчивым монгольским тылом против подвижного и все еще сильного противника. Зная о трудном положении нового ойратского правителя Цэван-Рабдана (1697-1727 гг.), богдыхан, угрожая полным уничтожением джунгар, пытался заставить хана ойратов признать себя подданным маньчжурской династии [4, С.30].

    Первая  половина XVIII в.- это период наибольшего могущества ойратского государства, возросшего его влияния на военно-политическую обстановку в Центральной Азии. Именно это в значительной степени предопределило неизбежность нового столкновения между Джунгарским ханством и Цинской империей, которая, в свою очередь, все более решительно стала претендовать на господство не только в Джунгарии, Восточном Туркестане и Западной Монголии, но и в сопредельных с ними районах Средней Азии, Казахстана, Алтая и Тибете [2, С.78].

    Прежде  всего, маньчжуры направили свои силы на захват отдельных частей территории Монголии [5, С.544]. В конце XVII в. захватив Северную Монголию маньчжуры осуществили мероприятия по ослаблению власти монгольских ханов и князей, начав с дробления уделов. Обдуманно и методично маньчжурские правители усиливали феодальную раздробленность Монголии, воздвигая препятствия на пути дальнейшего развития монгольского народа [5, С.547].

    В 1727 был издан указ о том, что в монгольских аймаках князья хошунов должны периодически собираться на сеймы и избирать из своего числа председателя сейма и его заместителя, которые после утверждения маньчжурским императором станут главами соответствующих аймаков. Тем самым право учреждения глав аймаков было отнято у монгольских ханов и перешло к Маньчжурской династии. Маньчжурский император стал великим ханом, стоящим над всей монгольской княжеской аристократией. Так маньчжурские правители поставили монгольских феодалов под свой контроль и через них усиливали порабощение и эксплуатацию монгольского народа. Маньчжуры всячески старались сохранить в монгольском обществе отсталое пастушеское хозяйство и рабовладение.

    В годы Цяньлун Маньчжурский двор насаждал в Монголии феодальную военную организацию, учредив должности наместника с резиденцией в Улясутае и двух советников с резиденциями в Улясутае и Кобдо, которые контролировали военную и гражданскую власть Монголии. Командующим воинскими частями четырех аймаков Халхи был назначен особый наместник.

    В то время как Галдан вел затяжную войну с цинскими войсками, сын  его старшего брата Цэвая Рабдан захватил Или; за помощь цинскому войску в борьбе против Галдана маньчжуры выделили Цэвану под пастбища земли от Алтая на запад до Или. Владея аймаком Джунгар, Цэван захватил и объединил все четыре ойратских аймака, так что «возродилось великое племя на Западе». В 1716 г. Цэван велел своему вассалу Цэрэн Дондубу-старшему тайно выступить с отборным шеститысячным войском на юг против Тибета. В следующем году Цэрэн вторгся в пределы Тибета, разгромил тибетское войско, взял Лхасу, убил лхасского хана (политического главу Тибета), захватил в плен его жену и детей, арестовал Далай-ламу (религиозного главу Тибета) и разграбил ценную утварь храмов. В 1720 Канси отдал приказ Гэрби и Янь Синю выйти двумя колоннами - из Сы-чуани и Цинхая - на помощь Тибету, одновременно выслав вслед за ними войска под командованием монгольских ханов, князей и бэйлэ. Кроме того, маньчжуры привлекли на свою сторону тибетское племя фань из Батана и Литана (в нынешнем Сикане) и, руководствуясь принципом «бить фаней руками фаней», пустили в авангарде туземных племенных вождей, решив воспользоваться случаем для разжигания вражды между национальными меньшинствами. Цэрэн Дондуб-старший потерпел поражение и вернулся в Или [5, С.548].

    В 1721 г. цинское правительство двинуло в наступление против аймака Хошут войска под начальством Нянь Гэн-яо и Юе Чжун-ци, которые истребили 80 тысяч человек, несколько десятков тысяч взяли в плен и захватили бессчетное множество верблюдов, лошадей, коров, овец, утвари и военного имущества. С этого времени аймаки Цинхая были подчинены цинскому наместнику в Синине.

    Цинский двор неоднократно посылал крупные  армии под командованием Фу Эр-даня, Юе Чжун-ци и Чжан Хуан-сы для завоевания аймака Джунгар. Военные действия продолжались около пяти лет, маньчжуры истратили на войну огромные средства и в 1734 г. приняли предложение Цэрэна о мирных переговорах. В 1737 г. соглашение о мире было, наконец, заключено. Границу установили по Алтаю, причем ойратские аймаки не могли кочевать восточнее границы, а халхаские - западнее нее. В 1745 г. Цэрэн умер, и в аймаке Джунгар началась усобица. Используя благоприятный момент, Цинский двор снова предпринял несколько походов в Джунгар. В 1757 г. цинские войска под командованием генерала Чжао Хуэя заняли Или. Эта победа была одержана путем самого безжалостного, почти поголовного истребления населения Джунгара. В период расцвета в Джунгаре жило более 200 тысяч семейств, или свыше 600 тысяч человек; после военного разгрома три десятых населения было истреблено цинскими войсками, четыре десятых вымерли от оспы, а вырвавшиеся из лап смерти джунгары были вынуждены бежать к казахам в пределы России. В обстановке жестоких убийств, чинившихся цинскими войсками, уцелевшие джунгары поднимались на борьбу против захватчиков. Отряды джунгаров, каждый из которых насчитывал одну-две тысячи человек, подстерегали цинские войска и внезапно нападали на них. Цинские войска проникали даже в горные теснины, выискивая, хватая и убивая людей. Так, прибегая к кровавому террору, маньчжуры захватили северную часть Тянь-Шаня. В Или и других городах были посажены наместники (цзянцзюни) и назначены советники (цаньцзань дачэнь), командиры гарнизонов знаменных войск (дутун), командиры отрядов (линдуй дачэнь) и т. д., чтобы править местным населением и без промедления расправляться с теми, кто оказывал хоть малейшее сопротивление [5, С.549].

    Уничтожение в 1755-1758 гг. цинскими войсками Джунгарского ханства и почти полное истребление его населения нарушило всю систему сложившихся в XVII - первой половине XVIII в. международных отношений в Центральной Азии. Непосредственная угроза чужеземного завоевания нависла над народами Казахстана, Восточного Туркестана и Средней Азии. Однако маньчжуро-китайские феодалы так и не смогли закрепиться в Казахстане и Средней Азии и вынуждены были после нескольких военных экспедиций возвращаться каждый раз обратно в Джунгарию и Западную Монголию. Причина неудач Цинов заключалась как в растущем сопротивлении казахского народа, так и в непрочности монгольского тыла завоевателей, где не прекращались антиманьчжурские выступления. Одной из важных причин, обусловивших провал экспансионистских планов императора Цяньлуна, была твердая позиция России в деле защиты своих подданных - казахов [2, С.276].

    Русские укрепленные линии в Казахстане и Южной Сибири явились тогда  надежной защитой не только для казахов, но и для алтайцев и ойратов, спасавшихся  от преследований маньчжуро-китайских карателей. Эти события ускорили завершение исторического процесса присоединения к России народов Казахстана и Горного Алтая.

    В ходе завоевания Восточного Туркестана в 1758-1759 гг. маньчжуро-китайскими феодалами  последние получили возможность выдвинуть свои военные отряды в Среднюю Азию. Однако сопротивление узбекского населения, поддержанного киргизскими племенами, помешало Цинам закрепиться в Средней Азии.

    Хотя  военные силы России на центральноазиатских  рубежах оставались относительно слабыми, царское правительство сумело противостоять попыткам Цинской империи открыть себе дорогу в Казахстан и Южную Сибирь, используя возникший тогда вопрос об ойратских и алтайских беженцах, устремившихся в Россию. Несмотря на свое стремление сохранить мир с Китаем, русские власти были готовы силой оружия воспрепятствовать маньчжуро-китайским завоевателям нарушить границы новых владений России. Это приводит к обострению русско-китайских отношений, которое в конце 50-х годов чуть было не вызвало военного конфликта между Россией и Цинской империей.

    Создание  Цинами имперского наместничества Синьцзян в 1760 г. имело своей целью основать свой форпост в Центральной Азии, превратить его в плацдарм для  дальнейшего наступления на Казахстан, Среднюю Азию и Южную Сибирь. Осуществлению этой задачи были подчинены административно-политические и экономические мероприятия цинских властей в Синьцзяне. Пытаясь сохранить господство над некитайскими народами Джунгарии и Восточного Туркестана, цинское правительство закрыло Синьцзян для русской торговли, препятствуя любым контактам уйгурского населения с Россией, и в то же время установило своеобразные отношения с сопредельными государствами и народами Средней Азии и Казахстана в соответствии с традиционными методами внешней политики и дипломатии Китая.

    Характер  взамоотношений Цинской империи  с народами Казахстана и Средней  Азии свидетельствовал о том, что, хотя завоевателям и удалось формально  «подчинить» себе некоторых казахских, киргизских и других феодалов Средней Азии, они так и не смогли установить свой военно-политический контроль за пределами Синьцзяна. Они не были в состоянии даже оказывать влияние на внутренние дела и внешнюю политику казахских ханств, киргизских родо-племенных объединений и среднеазиатских государств. По существу, связи, которые сложились в то время между Китаем, с одной стороны, и казахскими, киргизскими и другими феодалами, а также такими владениями, как Коканд, Бадахшан и др., с другой стороны, не выходили за рамки обычных политико-дипломатических контактов. Политика изоляции Синьцзяна от внешнего мира наносила ущерб не только интересам соседних народов, но и населению Джунгарии и Восточного Туркестана, обрекая их экономику на застой и отсталость [2, С.277].

    Угроза  проникновения Цинской империи в Казахстан и Среднюю Азию в начале 60-х годов XVIII в. побуждала их феодальных правителей создать под флагом борьбы мусульманских народов против «неверных китайцев» антицинскую коалицию в Центральной Азии. Однако попытки создания такой коалиции, инициатором которой выступал правитель Афганистана Ахмад-шах, потерпели неудачу.

    Тревожное положение на рубежах России в  Центральной Азии вынуждает царское  правительство принять срочные  меры по обеспечению их безопасности. Именно этим целям служило развернувшееся в 60-е годы XVIII в. строительство военно-оборонительных сооружений в Казахстане и Южной Сибири, а также увеличение контингента русских войск в этих районах. Таким образом, завоевательные планы Цинов не смогли быть реализованы в полном объеме, и маньчжуро-китайские войска были вынуждены остаться на северных и западных рубежах Джунгарии. Восточного Туркестана и Западной Монголии. В то же время оборонительные мероприятия царского правительства в Южной Сибири и Казахстане имели большое политическое значение, показав способность России противостоять маньчжурскому Китаю в Центральной Азии [2, С.278].

    Чтобы подавить сопротивление различных  народов, маньчжурские правители подкупали  представителей прогнивших верхушечных  слоев каждой национальности, помогали им держать в узде народные массы и угнетать их и тем самым все больше забирали господство в свои руки. Кроме того, маньчжуры учреждали административные органы с тем, чтобы прямо или косвенно добиться повиновения и получить возможность неограниченной эксплуатации этих народов. Захватив мусульманские города в районах к югу от Тянь-Шаня, маньчжуры сразу же стали раздавать должности и пожалования высокопоставленным уйгурам, чтобы привлечь их на свою сторону. Земли, пожалованные князьям, становились наследственными владениями. Князья были облечены высшей властью над землями и населением вверенных им уделов, но в своих действиях подлежали контролю со стороны сидевших в городах маньчжурских правителей (баныии дачэнь) или командиров отрядов (линдуй дачэнь) [5, С.551].

    Маньчжуры в ходе жестокого завоевания Северного  Китая натолкнулись также на сопротивление  дунган, проживавших в районе Ганьсу и Цинхая, выступивших совместно  с китайцами. Так, например, руководивший восстанием в Ганьчжоу (Чжанье) дунганин Дин Го-дун занял район к западу от р. Хуанхэ и захватил город Ланьчжоу и прилегающие к нему области и уезды, вызвав смятение Цинского двора. Хотя восстание было подавлено цинскими войсками, оно все же оказало сильное влияние на последующие восстания дунган.

    Кроме кровавой резни, маньчжурские правители применяли в отношении различных народов страны также коварную политику угнетения и разжигания национальной розни, прибегали к подлому способу «править варварами руками варваров», натравливая национальности друг на друга и вызывая у них взаимную вражду. Особенно усердствовали они в северо-западных районах, насаждая неприязнь и кровную месть между монголами и китайцами, между монголами и дунганами, между китайцами и дунганами с целью беспрепятственного угнетения этих национальностей.

    В годы правления Канси, Юнчжэн и Цяньлун  маньчжуры совершали непрерывные  походы против Тибета, стремясь завоевать  его, так как «Тибет служил прикрытием Цинхая, Юньнани и Сычуани», и  вместе с тем они жаждали овладеть его драгоценными камнями и сокровищами.

    Тибет в эпоху Тан носил название Туфань. В те годы было завершено  объединение отдельных частей страны выдающимся тибетским вождем Сронцзаном. Он породнился с Танской династией, и началось проникновение феодальной культуры Танской империи на Тибетское  плоскогорье. [5, С.553].

    В 1717 г. джунгарские войска вторглись в Лхасу, убили Ловсан-хана и арестовали Далай-ламу. В 1720 г. в Тибет вступили цинские войска, джунгарская армия была разбита и отступила. Маньчжуры посадили на престол Далай-ламу VI и оставили в Тибете двухтысячный монгольский гарнизон, поручив управление Восточным Тибетом бывшему министру Ловсан-хана, проманьчжурски настроенному Канцзинаю, а управление Западным Тибетом - тайд-жи Полонаю (наследственному аристократу). В начале периода Юнчжэн трое тибетских калонов, возмущенные диктатурой и гнетом Канцзиная, возглавив восстание тибетского народа, убили Канцзиная и развернули борьбу против процинских элементов. Цинское правительство направило на подавление восстания 15 тысяч сычуаньских, шэньсийских и юньнаньских войск. Однако еще до их прихода в Тибет силы трех калонов были уничтожены девятитысячной армией Западного Тибета и области Али под командованием Полоная. За это цинское правительство выдало войскам Полоная в награду 30 тысяч лян серебра, а ему был пожалован титул бэйцзи (князь четвертой степени) и поручено общее управление Тибетом. В Тибет прибыли резидент и его заместитель. Они командовали двухтысячным гарнизоном сычуаньских и шэньсийских войск, размещенным в Восточном и Западном Тибете и предназначенным для подавления недовольства тибетского народа.

    В 1747 г. сын Полоная Чжурмот получил наследственный титул цзюньвана (князь второй степени). В 1750 г. Чжурмот установил связи с Джунгаром, задумав массовое вооруженное выступление против маньчжурского ига, но вскоре был тайно убит маньчжурским резидентом в Тибете. После этого цинское правительство навсегда запретило тибетцам общение с джунгарами, а также упразднило ханские и княжеские титулы в Тибете. Пытаясь уничтожить единство тибетцев, маньчжуры распределили административное управление страной между четырьмя калонами, подчинив их всех Далай-ламе. Кроме того, маньчжуры увеличили свои гарнизоны в Тибете на полторы тысячи человек.

    В 1792 г. цинские войска вступили в Тибет, чтобы дать отпор вторжению гурков. Наступая на гурков тремя колоннами, цинские войска дали шесть победоносных сражений и, углубившись на 700 с лишним ли в пределы Непала, подступили к его столице. Гурки, которым с юга угрожали английские войска, заявили о капитуляции перед цинской армией. Цинская армия приняла капитуляцию и повернула обратно. С тех пор Непал тоже стал вассалом Китая и периодически выплачивал ему дань. Такое положение сохранялось вплоть до конца правления Цинской династии.

    Власть  в Тибете сосредоточилась в руках маньчжурского резидента. Резидент был поставлен в равное положение с Далай-ламой и Паньчен-ламой: назначение и смещение калонов и местных чиновников, контроль за денежными расходами и поступлениями, весеннее и осеннее инспектирование границ - все это производилось при участии резидента. Гарнизоны в Тибете были увеличены на четыре тысячи человек. Цинское правительство подарило монастырю Дачжаосы вазу Цзиньбэнь-бапин; когда случался спор из-за кандидатуры хубилгана, в-вазу опускали бирки, и резидент совместно с Далай-ламой или Паньчен-ламой перед образом Дзонхавы тащили жребий, решавший спор. Таким образом, право определения преемников Далай-ламы и Паньчен-ламы практически также перешло в руки маньчжурских правителей, благодаря чему Маньчжурская империя захватила в Тибете высшую теократическую власть [5, С.556].

    Применявшийся маньчжурскими правителями метод  «управления варварами руками варваров»  практиковался ими также и  в ходе завоевания национальных меньшинств Юго-Западного Китая. Они рассчитывали также в завоевательных войнах против национальных меньшинств – мяо, яо и др. - истощить человеческие ресурсы и жизненную энергию китайцев, ослабить их сопротивление маньчжурскому господству и в то же время продемонстрировать свою силу и могущество [5, С.557].

    В 1788 г. маньчжуры завоевали Бирму, а в следующем (1789) - Аннам, превратив их в вассалов Цинской империи.

    В конце XVIII в. победоносные завоевательные походы маньчжуров достигают своего апогея, в это время окончательно складывается обширная территория многонационального Китая. Вместе с тем ввиду отсталости и жестокости маньчжурских правителей завоевание различных национальностей несло с собой разрушение производства, уничтожение производительных сил, национальный гнет и эксплуатацию. Завоевания вызывали материальное и духовное опустошение народов различных национальных меньшинств и тем самым ввергали их в состояние застоя либо замедляли их развитие. Установление маньчжурского господства способствовало росту антипатриотических тенденций среди представителей верхушки национальных меньшинств, их отчужденности от Китая. Но покоренные народы, независимо от их национальной принадлежности, вели ожесточенную борьбу против маньчжурского ига [5, С.560].