Маньчжурская операция войск Красной Армии. Капитуляция Японии

Реферат

Маньчжурская операция войск  Красной Армии. Капитуляция Японии

Содержание:

Введение............................................................................................3

1. Япония накануне Второй мировой войны..................................4

2. Политика Японии в годы Второй мировой войны....................10

3. Маньчжурская операция войск Красной Армии.......................13

4. Капитуляция Японии. ..................................................................21

Заключение........................................................................................28

Список использованной литературы..............................................30 

Введение

Вторая мировая война явилась переломным периодом в мировой истории XX века. Это война унесла более 50 миллионов человеческих судеб в большинстве стран мира. Вторая мировая война – это величайшая трагедия XX века. И до сих пор эта война вызывает живой интерес исследователей многих стран мира, но прежде всего со стороны стран-участниц войны.

На рубеже XIX и XX веков Япония вступила в стадию монополистического капитализма, ускоренными  темпами шел процесс превращения  ее в империалистическую державу. Усиленная  милитаризация страны и сохранения в различных сферах жизни и  в общественных отношениях ряда феодальных пережитков придали японскому империализму военно-феодальный характер.

Усиление соперничества  капиталистических стран заметно  проявлялось в гонке вооружений, монополизирующем господстве и реализации плана создания «Великой Азии». «Бессмысленная» агрессия японского милитаристического общества, нацеленная на удовлетворение личных амбиций и захват территории, является образцом жестокости. Проблема безопасности территориальной целостности стран-участниц Второй мировой войны решалась на Потсдамской конференции 1945 года.

Япония  накануне Второй мировой войны.

По мере углубления экономического кризиса конца 1920-х  годов политика вооруженных захватов приобретала все большее число  сторонников в Японии. Ее правящие круги стали еще активнее искать способы решения внутренних проблем на путях внешней экспансии. Негативные для Японии результаты Вашингтонской конференции подтолкнули военные круги и политические партии к сближению. С этого периода постепенно установилась эта практика правления партийными кабинетами, приблизившая Японию к нормам политической жизни западных государств. В ходе очередного этапа борьбы в защиту конституции три партии Сэйюкай (Общество политических друзей), Кэнсэйто (Конституционная партия) и Какусии курабу (Клуб перемен) - объединились для свержения очередного бюрократического правительства возглавляемого, Киехара. На выборах 1924 года коалиция добилась большинства в нижней палате парламента, а коалиционный кабинет возглавил Кито Такааки. С этого времени вплоть до 1932 года страна управлялась только партийными кабинетами. Важным этапом в создании партийных кабинетов стала нейтрализация Тайного совета, чье одобрение требовалось для проведения в жизнь любого решения. Одновременно происходило слияние партий с бюрократией. Возникла практика и перехода отставных высокопоставленных чиновников и партийное руководство.¹

В 1927 году в Японии к власти пришел кабинет генерала Танака, сторонника агрессивной внешней и реакционной  внутренней политики. Танака выдвинул новые принципы внешней политики, заключавшейся в том, чтобы посылать японские войска туда, где представителям Японии угрожает опасность, а также предложить от Китая Маньчжурию и Монголию, с тем, чтобы помешать распространению там китайской революции. В эти же годы стал известен документ, называемый «меморандум Танака», в котором излагались планы завоевания Китая, Индии, стран Юго-Восточной Азии, а затем России и даже Европы. 27 июня 1927 года в Токио открылась так называемая «Восточная конференция», в работе которой принимали участие руководители министерства иностранных дел, армии и флота, а также японские дипломаты, аккредитованные в Китае. Главной темой конференции была выработка политики в отношении Китая. Обсуждение вопроса о Китае было вызвано не только целями экономической экспансии, но и стремлением подавить освободительную борьбу китайского народа, которая вылилась в антиимпериалистическую революцию 1925-1927 годов. Еще в годы интервенции на советском Дальнем Востоке и в Сибири японское правительство ставило большую задачу «внедрить мощь Японии в Северной Маньчжурии», «стабилизировать государственную оборону на континенте путем превращения всей Маньчжурии в особую зону».²         Впоследствии в эту зону была включена и Монголия. По итогам «Восточной конференции» 7 июля была принята и опубликована «Политическая программа в отношении Китая», суть которой состояла в том, что Маньчжурия и Монголия были объявлены «предметом особой заботы Японии». В программе указывалось: «В случае возникновения угрозы распространения беспорядков на Маньчжурию и Монголию, в результате чего будет нарушено спокойствие, а нашей позиции и нашим интересам в этих районах будет нанесен ущерб, империя должна быть готова не упустить благоприятной возможности и принять необходимые меры с целью предотвратить угрозу, от кого бы она ни исходила...».³ Подлинный смысл этого положения документа раскрыл один из организаторов «Восточной конференции», заместитель министра иностранных дел Японии Мори, который признавал, что речь шла об отторжении Маньчжурии и захвате Монголии и превращении их в сферу японского влияния. На отторгнутых территориях предполагалось создать марионеточные государства. Какие бы силы ни мешали осуществлению японских планов, говорил Мори, на них должна «обрушиться вся государственная мощь». «Эта конференция делала маньчжурский инцидент неизбежным», - указывается в японской «Официальной истории войны в Великой Восточной Азии».⁴

Вскоре после  завершения работы «Восточной конференции» – 25 июля 1927 года – премьер министр  Танака вручил императору Хирохито меморандум, в котором были сформулированы стратегические цели японского государства. Этот секретный документ при всей его прагматичности и конкретности во многом имел логический характер, ибо базировался на идеях «хакко ити у» и «кодо». Понятие «хакко ити у», дословно «восемь углов под одной крышей», было заимствовано из японской древней императорской хроники «Нихон секи» (Анналы Японии), составление которой было завершено в 720 году. В рукописи это высказывание приписывалось мифическому императору Дзимму, который по преданию вступил на престол в 660 году до н. э. В своем первоначальном значении понятие «хакко ити у» означало всеобщий принцип гуманности, который, как предполагалось, в конце концов, «распространился на весь мир». В период Токугава это изречение стало толковаться как идея верховенства Японии над миром. Осуществить принцип «хакко ити у» надлежало путем обеспечения «единства императорского пути» - «кодо». Понятия «хакко ити у» и «кодо» в конце концов они стали символами мирового господства, осуществляемого при помощи военной силы. Именно на эти символы ссылался генерал Танака в своем меморандуме, когда писал о том, что представленный японскому монарху план завоевания японского господства в мире «завещан нам» императором Мэйдзи.

В преамбуле  меморандума указывалось: «Для того чтобы завоевать Китай, мы должны сначала завоевать Маньчжурию и  Монголию. Для того чтобы завоевать  мир, мы должны сначала завоевать  Китай. Если мы сумеем завоевать Китай, все остальные малоазиатские  страны, Индия, а также страны Южных морей будут нас бояться и капитулируют перед нами. Мир тогда поймет, что Восточная Азия наша и не осмелится оспаривать наши права. Таков план, завещанный нам императором Мэйдзи, и успех его имеет важное значение для существования нашей Японской империи. Овладев всеми ресурсами Китая, мы перейдем к завоеванию Индии, стран Южных морей, а затем к завоеванию Малой Азии, Центральной Азии и, наконец, Европы».⁵ Но захват контроля над Маньчжурией и Монголией явится лишь первым шагом, если нация Ямато желает играть ведущую роль на Азиатском континенте. Главными препятствиями на пути осуществления этой экспансионистской программы в меморандуме были названы США и СССР. Именно на вооруженную борьбу с ними нацеливалась японская империя. В отношении США в меморандуме говорилось: «В интересах самозащиты и ради защиты других Япония не сможет устранить затруднения в Восточной Азии, если не будет проводить политики «крови и железа». Но, проводя эту политику, мы окажемся лицом к лицу с Америкой, которая натравливает на нас Китай, осуществляя политику борьбы с ядом при помощи яда. Если мы в будущем захотим захватить в свои руки контроль над Китаем, мы должны будем сокрушить. Соединенные Штаты, то есть поступить с ними так, как мы поступили в русско-японской войне».⁶

Тем самым в  японской военной доктрине и стратегии  формировалось так называемое «южное направление экспансии», предусматривавшее  будущее вооруженное столкновение с США и Великобританией в  борьбе за обладание странами Восточной  и Юго-Восточной Азии и странами Южных морей. Подготовка к такому столкновению определялась как одна из важных задач империи.

В стратегической программе экспансии Японии важное место отводилось и будущему, как  указывалось в меморандуме, «неминуемому конфликту с красной Россией». Ставилась задача устранить какое-либо влияние СССР в Китае и Монголии. Осуществить это предусматривалось под надуманным предлогом недопущения «продвижения красной России на юг» – в Маньчжурию и Монголию. Понимая, что СССР едва ли согласится с доминированием Японии в Азии и существованием постоянной угрозы на своих дальневосточных и южных границах, составители меморандума прогнозировали будущую войну с Советским Союзом. Японское правительство и военное командование замышляли «нейтрализовать» СССР на период овладения Маньчжурией, а затем всем Китаем. В возможность осуществления этого намерения в Токио верили, усматривая в активных миролюбивых шагах советского правительства проявление «слабости» СССР. Незадолго до «Восточной конференции» и вручения императору Японии «меморандума Танаки», в мае 1927 года Советское правительство официально обратилось к японскому правительству с предложением заключить договор о ненападении. Тогда правительство Японии отвергло это предложение, считая, что «в отношении пакта о ненападении, выдвигаемого СССР, следует занять такую позицию, которая обеспечивала бы империи полную свободу действий».⁷ Япония умело использовала заинтересованность западных держав в ее столкновении с СССР. Еще за несколько месяцев до интервенции в Китай японское правительство официально запросило английское и французское правительства, может ли оно рассчитывать на их прямую поддержку в случае войны Японии с Советским Союзом. Тем самым давалось понять, что целью оккупации Маньчжурии является обретение плацдарма для войны с СССР. Вскоре после захвата Северо-Восточного Китая японское правительство 19 ноября 1931 года демонстративно и в жестких выражениях потребовало через своего посла в Советском Союзе «прекращения вмешательства» СССР во внутренние Маньчжурии. 31 декабря 1931 года министру иностранных дел К.Иосидзава во время его пребывания в Москве было заявлено, что «заключение пакта о ненападении имело бы большое международное значение, что такой пакт был бы особенно, кстати, теперь, когда будущее японо-советских отношений является предметом спекуляций в Западной Европе и Америке. Подписание пакта положило бы конец этим спекуляциям».⁸

Одновременно  наметилось ослабление влияние политических партий. Это также было обусловлено  мировым экономическим кризисом и влияние международной обстановки, в частности Лондонской конференцией 1930 года и принятым там «Морским законом». Японию обязали сократить тоннаж крейсеров до 70% от тоннажа крейсерского флота Великобритании и США. Поскольку экономика островной Японии почти целиком зависела от постановок сырья извне, крейсера считались необходимыми для защиты морских коммуникаций, такое обязательство в совокупности с решениями Вашингтонской конференции было воспринято военными и шовинистически настроенными кругами как в принесение в жертву безопасности страны. Широкое распространение получило отрицательное отношение к англо-американскому влиянию. В глазах общественного мнения партии стали ассоциироваться с проведением прозападной политики, вследствие чего они все более теряли свой авторитет в силу.

В этот период на политическую арену вышло так  называемое «молодое офицерство». Офицерские кадры младшего и среднего звена, быстро растущих армии и флота  к этому времени существенно  отличались по социальному составу  от генералитета. Они укомплектовывались в основном выходцами из семей мелких и средних предпринимателей, торговцев, помещиков и зажиточных крестьян – слоев, терпевших трудности кризисной обстановки, в отличие от генералитета, связанного с аристократией, бюрократией и крупным монополистическим капиталом. «Молодое офицерство» выступало за решительные экспансионистские действия, активизацию внешней политики в Китае. Все это, как и неспособность подавить революционное движение и справиться с последствиями экономического кризиса, а также увольнение несколько тысяч офицеров и снижение жалованья оставшимся на службе в связи с модернизацией армии, ставилось в вину партийным правительствам. Союз «молодого офицерства» и новых концернов составил основу японской разновидности фашизма. Широкую социальную основу фашизации представляли мелкобуржуазные слои – выходцы из городской мелкой и средней буржуазии. Низшими ячейками фашистского движения являлись такие всевозможные националистические организации, гангстерско-террористические общества, в том числе в армии. Программа и лозунги «молодого офицерства» облекались во фразеологию, которая изображала военных защитниками императора от засилья финансовой олигархии. Наиболее реакционные круги правящего лагеря Японии, не боясь антикапиталистических лозунгов, использовали в своих целях выступления «молодого офицерства», которое, подобно немецким национал-социалистам, выдвигало программу борьбы с финансовой плутократией. Подчеркивая свою преданность императору, «молодые офицеры» требовали ограничения активности основной четверки «старых концернов», выступали против парламента, буржуазно-помещичьих партий, устраивали заговоры, организовывали террористические акты. Антикапиталистические лозунги сочетались с шовинистическими идеями «ниппотизма», культом императора, претензиями на мирное господство.

Борьба внутри правящих слоев не исключала связей между различными их группировками. Так, Общество государственных основ  объединяло и представителей военных, и членов правления Мицуи, Ясуда  и других концернов. Ряд генералов, занимавших высшие армейские и флотские посты, был связан со «старыми» концернами. В целом вся финансовая олигархия – «старая» и «новая» – была опорой фашизации активной политики. Приветствовали установление фашистского курса и другие реакционные элементы, входившие в правящую верхушку Японии, - помещики и бюрократы. Но именно «новые» концерны, в финансовом отношении более слабые, чем старая финансовая олигархия, были более заинтересованы в скорейшей фашизации страны. Они рассчитывали, что в этом случае на широкие государственные дотации, использование государственного аппарата в целях собственного обогащения и укрепление политических позиций. Позиции «новых» концернов были поддержаны «молодым офицерством», которое, активно пробиваясь к власти, также рассматривало фашизацию как путь осуществление своих целей.⁹

Совместно с  представителями новых концернов  «молодое офицерство решило избавить Японию от партократов путем их физического  устранения. Одной из жертв стал премьер-министр Ханагути, затем  президент Сэйюкай и глава кабинета Инауи. Наращивая свое влияние в армии, они требовали усиления власти императора, ликвидации парламента и партий, ухода партийного правительства, захвата Маньчжурии. В 1931 году представители «молодого офицерства», входившие в состав дислоцированной в Китае Квантунской армии, спровоцировали в Маньчжурии инцидент с взрывом поезда. Хотя провокация не удалась, поезд благополучно миновал опасное место, Квантунская армия начала захват Северо-Восточного Китая. В короткий срок Манчжурия была захвачена, и там было создано независимое государство Манчжоу-Го во главе с императором Пу И, ставшее фактически колонией Японии. Японцы заняли также Внутреннюю Монголию, намериваясь под видом автономии отделить от Китая всю его северо-восточную часть, включая Пекин. К этому же времени начались антисоветские провокации на КВЖД¹⁰.

Создание Маньчжоу-го значительно осложнило отношение Японии с Западом, а в 1933 году Япония вышла из Лиги Наций, осудившей применение ею военной силы в Китае. Пытаясь решить задачу послекризисного восстановления экономики, премьер-министр Сайто выдвинул в 1934 году предложение по усилению роли гражданских и военных чиновников в определении национальной политики. Правительство выдвинуло программу увеличение бюджета, что требовало роста налоговых поступлений, источником которых должно стать восстановленное сельское хозяйство. Конкретная разработка программы предоставлялась губернаторам. В ходе ее выполнения по всей стране были созданы сельскохозяйственные корпорации, управляемые чиновниками и ставшие фактически новыми центрами власти на местах. Это увеличило влияние бюрократии на жизнь населения, подорвало силу партий.

В 1935 году было создано Найкаку теса кесу (Исследовательское  бюро при кабинете министров), куда вошли представители гражданской и военной бюрократии, в чьи обязанности стало входить планирование государственной политики. Были приняты меры и для ослабления роли партий в парламенте. Чиновники, не связанные с партиями, стали получать дополнительную плату, что устранило необходимость перехода вышедших в отставку бюрократов в партийное руководство.¹¹

Таким образом, Япония, как и многие государства  того времени, хотела увеличить свою территорию, внедриться в развитие политики, экономики, промышленности других государств. Для Японии такими государствами стали Китай и Монголия. Чтобы осуществить свои планы Японии пришлось вести военную политику. Основная группировка правящих классов, имея прочную финансовую базу, стремилась сохранить старую структуру власти, приспосабливая ее к целям усиления репрессий против демократических сил и активизации внешней экспансии.

Политика  Японии в годы Второй мировой войны

В 1941-1945 годах  в КПК под руководством Мао  Цзэдуна проводилась кампания по дискредитации сторонников ориентации на СССР. Против Ван Мина и так называемой «московской группы» применялись меры психологического воздействия с целью заставить подчиниться сторонникам Мао и укрепить в качестве идеологической основы партии «китаизированный марксизм». Эта политика получила название «чжэнфын» («упорядочение стиля работы»). В результате на состоявшемся летом 1945 году седьмом съезде КПК «идеи Мао Цзэдуна» были объявлены наряду с марксизмом-ленинизмом идеологической основой деятельности партии. Сам Мао Цзэдун был избран на должность Председателя ЦК КПК¹², которую затем бессменно занимал вплоть до своей смерти. В состав нового ЦК и Политбюро вошло большинство его сторонников. Такому укреплению авторитета Мао Цзэдуна объективно способствовал роспуск Коминтерна в 1943 году, а также отсутствие у его потенциальных конкурентов внутри партии реальных рычагов воздействия на армию. Однако к 1943 году территория освобожденных районов сократилась в два раза. Также наполовину уменьшился личный состав воинских формирований КПК.

Что касается Гоминьдана, то с 1939 года перед Чан Кайши стояла проблема окончательно определиться в отношении своих союзников и противников как внутри страны, так и на международной арене. В апреле 1939 года лидер Гоминьдана призвал к ликвидации «коммунистических баз», блокировал Особый район, но желаемых результатов эта акция ему не дала. Следующим шагом стала неудачная попытка физического устранения Ван Цзинвэя в начале лета 1939 года. Во внешнеполитическом плане чунцинское правительство продолжал курс на укрепление отношений с Великобританией и США, а также с СССР. Однако вплоть до нападения японцев на Перл-Харбор Китай официально так и не вступил в состояние войны с Японией. Это произошло лишь 9 декабря 1941 году. Военные действия вплоть до этого периода можно разделить на два направления: локальные операции японских войск против армии Чаи Кайши и боевые действия против районов, контролировавшихся коммунистами, против которых, в свою очередь, независимо друг от друга, воевали гоминьдановцы и армия Ван Цзинвэя. В результате КПК и ГМД ослабляли силы друг друга в борьбе против общего врага – Японии. СССР, недовольный таким развитием событий, весной 1940 года объявил о прекращении поставок оружия и снаряжения чунцинскому правительству. Этот шаг возымел действие и в последующие годы внутри китайское противостояние несколько ослабло. Настоящее смятение внутри Китая вызвало подписание в апреле 1941 года советско-японского договора о ненападении. Ван Цзинвэй сразу же обратился лично к Чан Кайши с призывом о сотрудничестве. Он считал, что прекращение сопротивления Японии позволит Китаю стать нейтральным государством во Второй мировой войне, а вместе с СССР и Японией защитить Азию от происков США и Великобритании. На Чан Кайши этот призыв не оказал сколько-нибудь существенного влияния. Тем более что 22 июня ближайший союзник Японии Германия начала войну против СССР и вскоре образовалась Антигитлеровская коалиция. Для Гоминьдана исчезла опасность оказаться один на один в противостоянии с Японией.

До конца 1943 года японские войска в основном проводили сравнительно ограниченные операции против коммунистических районов, но в 1944 году наступила очередь Гоминьдана. В марте японцы начали наступление в провинции Хэнань, где четырех сот тысячная гоминдановская группировка вынуждена была отступить. В мае-июне они развернули успешное наступление в Хунани и Гуанси, вплотную подойдя к Чунцину. До конца года ГМД потерял порядка 1 миллиона солдат, большое количество техники, а также территорию около 2 миллионов квадратных километров с населением 60 миллионов человек. В это время несколько укрепили свои позиции коммунисты, сумевшие увеличить численность своих вооруженных формирований и территорию освобожденных районов. Кроме того, при посредничестве США удалось вновь наладить внутри китайский диалог, продолжавшийся вплоть до начала 1945 года.¹³

К весне 1945 года армия Гоминьдана насчитывала более 4,5 миллионов человек, а также  вооруженные формирования КПК –  около одного миллиона. Им противостояла  армия Японии численностью 2 миллионов  солдат. Однако несогласованность действий двух главных политических сил Китая не позволяла надеяться на быстрый военный успех. После вступления СССР в войну с Японией Чан Кайши попытался не допустить расширения влияния КПК в стране, отдав приказ верным ГМД частям взять под контроль ранее оккупированные японцами районы. Коммунисты расценили такие действия как предательство. Советский Союз в тот период пытался проводить политику формально одинаково дружественную в отношении обоих противостоящих политических сил. И. В. Сталина в то время явно не устраивало доминирование ни одной из сторон, так как СССР хотел в максимальной степени укрепить собственное влияние в послевоенном Китае. Так, 14 августа 1945 года сын Чан Кайши Цзян Цзинго от имени своей страны подписал в Москве Договор о дружбе и союзе с СССР, по которому было подтверждено обоюдное стремление к дальнейшему сотрудничеству в различных областях. Одновременно в освобожденной советскими войсками Маньчжурии оружие, захваченное у японцев и марионеточной армии Манчжоу-Го, передавалось в распоряжение КПК. Во главе новой администрации этого района был поставлен Гао Ган, известный как ярый сторонник СССР и потенциальный кандидат, по мнению И. В. Сталина, на пост главы КПК вместо Мао Цзэдуна.

После неоднократных  призывов Чан Кайши к Мао Цзэдуну начать политические консультации, 25 августа была опубликована Декларация ЦК КПК, в которой выражалась готовность к началу диалога. Хотя обе стороны уже тогда понимали, что рано или поздно вновь начнется формально прекращенная в 1937 году гражданская война, в которой и определится будущее Китая. Однако военные круги – руководители военного и военно-морского министерств, начальники штабов видов вооруженных сил и среднее звено офицерского корпуса полевых армий требовали расширения агрессии против Китая. Для этого Японии было необходимо изолировать зону контроля Чан Кайши от внешнего мира. Поскольку основные порты и прибрежные районы Китая находились под японским контролем, главным источником снабжения китайского правительства были две железные дороги, соединявшие Южный Китай с британскими колониями – Бирмой и Французским Индокитаем. Их блокада была одной из главных целей Японии в регионе. Отмена режима капитуляций в Китае. Сознавая ослабление своих позиций, японское правительство попыталось модернизировать свою политику в отношении Китая и привлечь на свою сторону хотя бы часть националистов, поддерживавших Чан Кайши. В январе 1943 года Япония вслед за СССР стала второй из великих держав, подписавших с Китаем (нанкинским правительством Ван Цзинвэя) договор об отмене права экстерриториальности и о возвращению Китаю всех прав по концессиям, которыми Япония владела на китайской территории.¹⁴

Таким образом, хотя мысль об отказе от неравноправных договоров с Китаем была выдвинута  американской дипломатией еще в 1941 году, она допустила промедление в этом вопросе. Психологический эффект от шага Японии бы отчасти сглажен Соединенными Штатами и Британией, которые также в январе 1943 года, когда были подписали договора об отказе от экстерриториальности с правительством Чан Кайши. Эта задача была тем более актуальной, что неожиданно обнаружившаяся «конкуренция» между Японией и двумя демократическими державами за право первенства в отмене неравноправных договоров с Китаем была только частным случаем более общего процесса.

Маньчжурская  операция войск Красной Армии

Составители японской «Истории войны на Тихом океане»  отмечают: «Начиная с 1938 года, японо-советские  отношения неуклонно ухудшались».¹⁵ Дело в том, что с этого времени помощь Советского Союза Китаю качественно усилилась. Это раздражало Японию. В генштабе армии формировалось мысль о прощупывании советской военной мощи, основной смысл которого заключался в выяснении готовности СССР к войне с Японией. Было решено проверить это нападением на советские войска, мобилизовав девятнадцатую дивизию Корейской армии, которая непосредственно подчинялась императорской ставке. Замысел состоял в нанесении сильного удара, с тем, чтобы предотвратить выступление СССР против Японии. Оккупация японской армией осенью 1931 года Маньчжурии оказала важное влияние на последующее развитие советско-японских отношений. Советское правительство понимало, что выход японских вооруженных сил на границу СССР увеличит опасность военного столкновения с ними. Поэтому оно, с одной стороны, осуждало японскую агрессию, с другой - активизировало свои предложения заключить пакт о ненападении, указывая, что отсутствие его не свидетельствует о намерении Токио проводить миролюбивую политику. В то время СССР не мог рассчитывать на совместные со странами Запада действия для отпора агрессивным акциям Японии. Отношения с Великобританией и Францией были напряженными, а США вообще отказывали СССР в дипломатическом признании. В одиночку же выступить против Японии Советский Союз не мог. В Токио не сомневались в искренности стремления Советского Союза заключить двусторонний пакт о ненападении. Вместе с тем в Токио учитывали, что заключение советско-японского пакта о ненападении могло посеять у западных держав подозрения относительно стратегии Японии на континенте, побудить их оказать сопротивление ее дальнейшей экспансии в Центральном и Южном Китае.¹⁶ Одновременно в конце 1932 года император Японии Хирохито одобрил разработанный генеральным штабом армии план подготовки войны против СССР на 1933 год, который учитывал изменившееся после захвата Маньчжурии стратегическое положение: в случае войны японской оккупации подлежала обширная часть советской территории к востоку от озера Байкал.

Вопрос о войне против СССР детально обсуждался на проходившем  в июне 1933 года очередном совещании руководящего состава японских сухопутных сил. Поскольку такую программу выполнить к 1936 году было трудно, предусматривалось возобновление переговоров с СССР о заключении договора о ненападении. Главный смысл предложений сторонников подготовки к будущей войне с Советским Союзом состоял в том, чтобы прежде создать в Маньчжурии мощную военно-экономическую базу и покорить весь Китай. Отказываясь от предлагавшихся СССР коллективных мер по обузданию японских интервентов, западные державы стремились подтолкнуть Советский Союз на самостоятельное выступление против Японии, ссылаясь на то, что он-де является соседом Китая. Во время Брюссельской конференции западные представители явно в провокационном манере заявляли, что «лучшим средством сделать Японию сговорчивее было бы послать несколько сот советских самолетов попугать Токио».¹⁷ Было очевидно, что вовлечение СССР в японо-китайскую войну рассматривалось западными державами как наилучшее развитие событий, ибо это означало бы отвлечение внимания Японии от Центрального и Южного Китая. 29 декабря Чан Кайши поставил перед правительством Советского Союза вопрос о направлении в Китай советских военных специалистов, вооружения, автотранспорта, артиллерии и других технических средств. Несмотря на то, что выполнение этой просьбы создавало опасность ухудшения советско-японских отношений, советское руководство приняло решение оказать прямую помощь китайскому народу.

Цели и задачи войны  Японии против СССР были первоначально  изложены в разработанном в августе 1936 года генеральным штабом армии документе «Основные принципы плана по руководству войной против Советского Союза». В нем, в случае начала большой войны с СССР, предусматривалось на первом ее этапе «захватить Приморье (правое побережье Уссури и Амура) и Северный Сахалин» и «заставить Советский Союз согласиться со строительством Великого монгольского государства».¹⁸ Оперативный план 1937 года предусматривал наступление с трех направлений - восточного, северного и западного. Важнейшей задачей объявлялось быстрое «разрушение Транссибирской железной дороги в районе Байкала, с тем, чтобы перерезать главную транспортную артерию, связывающую европейскую часть СССР с Сибирью».¹⁹ 29 июля японские войска, пользуясь численным перевесом, вторглись на территорию СССР. Советской армии телеграмму, в которой просил «немедленно начать дипломатические переговоры», заявляя, что японская армия уже «продемонстрировала свою мощь... и, пока есть выбор, нужно остановиться».²⁰ В пользу такого решения говорило и то, что, следуя приказу из Москвы, части Особой Дальневосточной армии не стали развивать наступление вглубь Маньчжурии, демонстрируя стремление избежать расширения конфликта. В Москве было известно, что японская провокация в районе озера Хасан преследовала в первую очередь цель «устрашить СССР» и что японцы в данный момент к большой войне с Советским Союзом не готовы. Поэтому, когда через посольство в Москве японское правительство запросило прекращения боевых действий, соглашаясь на восстановление нарушенной границы, советское правительство сочло целесообразным ответить положительно. Потерпев поражение, японцы, тем не менее, частично добились целей провокации - продемонстрировали западным державам намерение продолжать конфронтацию с СССР и убедились в «стремлении советского правительства избегать непосредственного вовлечения Советского Союза в японо-китайскую войну.²¹ По расчетам японского руководства, начало военных действий между Японией и Советским Союзом должно было подтолкнуть Германию к согласию с японской позицией. 19 мая 1939 года советское правительство заявило Японии протест в связи с грубым нарушением границы союзной МНР и потребовало прекратить военные действия. К границе спешно направлялись советские войска, в том числе одиннадцатая танковая бригада. Однако японское командование продолжало осуществлять план задуманной операции.

Напряженность в советско-японских отношениях, достигшая пика летом 1939 года во время конфликта на реке Халхин-Гол, ослабла с заключением  советско-германского пакта в  августе 1939 года, сориентировавшись  на экспансию в южном направлении, предполагавшую столкновение с США, Япония была заинтересована в стабилизации отношений с СССР. Такая стабилизация была возможна либо через присоединение Советского Союза к «Тройственному пакту», либо посредством отдельного советско-японского соглашения о разграничении сфер влияния в зоне непосредственного соприкосновения интересов Японии и СССР по типу того, что существовало между СССР и Германией. Речь шла, прежде всего, о Маньчжурии, Монголии и зоне Японского моря. Советско-японский пакт о нейтралитете, однако, не вполне соответствовал этим целям. Во-первых, он не содержал достаточно прочных гарантий в отношении взаимного отказа сторон от недружественных действий. Во-вторых, зафиксированное специальным протоколом взаимное признание интересов СССР в Монголии и Японии в Маньчжоу-го было далеко не тем радикальным соглашением о разделе сфер влияния, которое имелось в виду изначально. Более того, стороны были вынуждены согласиться на подписание договора о нейтралитете, а не пакта о ненападении по образцу советско-германского именно потому, что им не удалось договориться по ряду ключевых территориальных вопросов. Тем не менее, требования, предложенные Японии в 1941 году, составили основу советской позиции по территориальному вопросу в 1945 году при территориальном урегулировании с Японией. В то же время, добившись от Токио признания своего преобладания в Монголии, СССР получил возможность действовать более свободно с ее территории в отношении Китая. Связанный договором с правительством Чан Кайши, Советский Союз поддерживал Китай в его сопротивлении японской агрессии. Он предоставил Китаю кредит, в счет которого поставлялись танки, самолеты, боевая техника и горючее. Однако после начала советско-германской войны размеры этой помощи сократились.

Принципиальные  договоренности относительно Восточной  Азии сводились к следующему. Во-первых, СССР обязался начать войну против Японии не позднее, чем через три  месяца после победы над Германией. Во-вторых, США и Великобритания признавали на Дальнем Востоке статус-кво в части, касающейся существования Внешней Монголии как образования де-факто независимого от Китая. В-третьих, было достигнуто единство мнений относительно возвращения Советскому Союзу Южного Сахалина, передачи ему Курильских островов. При этом если Южный Сахалин был действительно приобретен Японией в результате агрессии в ходе русско-японской войны, то Курильские острова вошли в состав Японской империи задолго до того на основании Петербургского трактата 1875 года с Россией в обмен на остров Сахалин. В этом смысле к ним не мог быть применен провозглашенный союзниками принцип лишения Японии территорий, приобретенных ею в результате «насилия и алчности», как это было предусмотрено Каирской декларацией. В-четвертых, США и Великобритания признали необходимость восстановления условий для участия СССР в эксплуатации железных дорог в Маньчжурии «с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза».²² Эта расплывчатая формулировка вызвала в дальнейшем немало споров. Она позволяла советской стороне расширительно толковать ялтинские договоренности как признание права СССР на восстановление всего объема прав и привилегий, которыми когда-то пользовалась в зоне КВЖД Россия, при том, что воссоздание такого режима означало существенные изъятия из суверенных прав Китая в Маньчжурии, восстановление которых США и Великобритания гарантировали Чан Кайши в Каире.²³