Марксизм: основные этапы и направления. Проблема истины в философии

                                                        Содержание.

  Марксизм: основные этапы и  направления.

  Условия возникновения марксизма………………………………………стр 3.

     Этапы развития марксизма за полтора века……………………………...стр 4. 

  Проблема  истины в философии. 

  Введение……………………………………………………………………стр 9.

  Основные  концепции истины……………………………………………стр 10.

  Истина: два принципа соответствия……………………………………..стр 12.

  Формы истины……………………………………………………………..стр 16.

  Заключение…………………………………………………………………стр 19.

  Список  литературы.                                                                                                        ………………………………………….стр 21……………………………………. 
 

 Марксизм: основные этапы и  направления. 

  Условия возникновения марксизма.

  Марксизм  возник в 40-х годах XIX века. В это  время происходило обострение социальных и экономических противоречий капитализма  породивших потребность в создании научной теории.

  Доктор  философии Карл Маркс (1818 – 1883) и  немецкий предприниматель Фридрих  Энгельс (1820 – 1895) разрешили задачу следующим образом: сформулировав  радикальную научную коммунистическую теорию они вооружили рабочий  класс революционной идеей. Возникновение  марксизма было подготовлено предыдущим развитием капиталистической экономики, революционного процесса и общественной мысли. Важным этапом развития капиталистической  экономики был промышленный переворот, наиболее широко проявившийся в первые десятилетия XIX века. Он ознаменовал  небывалое на протяжении всей предыдущей истории ускоренное развитие производственных сил, выразившихся в переходе от мануфактуры  к фабричной системе, основанной на широком применении машинной техники. Обусловив утверждение капиталистических  производственных отношений. Важной исторической предпосылкой формирования марксистского  мировоззрения явилось то обстоятельство, что капитализм, одержавший победу над феодализмом в передовых  странах Западной Европы, уже показал  к тому времени не только свое экономическое  преимущество над предыдущим способом производства, но также и противоречивость своего развития, все большее нарастание конфликта между трудом и капиталом.

  В ходе промышленного переворота рабочий  класс впервые выступил на историческую сцену как самостоятельная общественная сила. Широко известны проявления активной революционной роли рабочего класса в 1831 – 1834 годах, а также чартистское  движение 30 – 40-х годов в Англии.

  То  обстоятельство, что развитие капитализма  в Германии в этот период сочеталось с сохранением значительного  проявления феодальных отношений, придало  этим восстаниям особо важную роль. Это явилось свидетельством того, что в условиях назревавшей в  этой стране буржуазно – демократической  революции пролетариат становился ее главной движущей силой. Острота  классовых противоречий в Германии 40-х годов во многом благоприятствовала тому, что революционное пролетарское учение возникло именно в этой стране.  

  Этапы развития марксизма  за полтора века.

  Марксизм  развивается качественно определенными  этапами и его подлинное творческое обновление сочетается с борьбой  против открытого и скрытного, завуалированного пересмотра, ревизии марксизма.

  Выделим три основных качественных этапа развития марксизма с середины XIX в. до конца XX в. Следующие этапы – предстоящие, уже в XXI столетии – это и четвертый, и последующие.

  Первый  этап – этап формирования и развития марксизма К.Марксом и Ф.Энгельсом во второй половине XIX в. Это собственно марксистский этап, этап классического марксизма, изначальный, связанный с беззаветной, выдающейся научной и практической деятельностью его основателей, “классиков”, как их часто называют, – Карла Маркса и Фридриха Энгельса, а также их соратников, окружения, друзей. К собственным научным, теоретическим положениям, следуя выработанному методу, они относились как к развивающимся и требующим развития, критически и самокритически, нередко с большой долей иронии. Создав великие творческие разработки, они и относились к ним творчески.

  Второй  этап – этап развития марксизма прежде всего В.И.Лениным с 90-х гг. XIX в. теоретически и особенно в единстве теории и практики в условиях победы Великой Октябрьской социалистической революции в России в 1917 г., первых практических шагов движения по пути созидания социализма, творческого применения марксистской теории к особенностям российской практики, первого реального, труднейшего и сложнейшего, диалектического опыта строительства нового социалистического общества. Это ленинский этап развития марксизма. Этот этап охватывает примерно последнее десятилетие XIX в. – первую половину XX столетия. На него приходятся и кризисные годы насильственного сталинского упрощения и извращения марксизма, ленинизма, марксизма-ленинизма, замены творческого живого духа марксизма примитивной схоластикой и догматизмом.

  Революция 1917 г., во главе которой стоял В.И.Ленин, дала возможность применять теоретический  марксизм к реальной практике, проверять  его революционной, созидательной  практикой, корректировать и дальше творчески развивать в ходе реального  социалистического строительства. Что и делал и сделал В.И.Ленин  всей огромной совокупностью своих  творческих, новаторских, выдающихся работ. Теоретическая и практическая гениальность К.Маркса и Ф.Энгельса была продолжена гениальной теоретической и практической деятельностью В.И.Ленина. Марксизм второй половины XIX в. нашел своего выдающегося, великого продолжателя в первые два с половиной десятилетия XX в. в лице В.И.Ленина.

  В.И.Ленин  своим конкретным примером показал  жизненность, неисчерпаемые потенции и огромные научные, теоретико-практические возможности марксизма, развивая его  в органическом единстве преемственности  и новаторства. Марксизм принял вид, соответствующий эпохе XX столетия.

  Этот  творческий этап развития марксизма  получил название ленинизма. Сам же В.И.Ленин считал себя просто последователем К.Маркса и Ф.Энгельса, марксистом, творчески применяющим марксизм на практике, творчески развивающим марксизм на базе реальной и конкретной практики, как того и требовали К.Маркс и Ф.Энгельс.

  Своим творческим, новаторским отношением к марксизму В.И.Ленин подтвердил, что марксизм развивается вслед  за изменяющимися реальными условиями  бытия и сознания и опережая их, что в новой объективной и субъективной общемировой и конкретно-региональной, конкретно-национальной обстановке сам марксизм всегда должен быть новым, современным, и при этом обоснованно прогностически заглядывающим вперед, предвидящим будущее. В.И.Ленин подчеркивал: “Не обращать внимания на изменившиеся с тех пор условия, отстаивать старые решения марксизма – значит быть верным букве, а не духу учения, значит повторять по памяти прежние выводы, не умея воспользоваться приемами марксистского исследования для анализа новой политической ситуации”.

  Следовательно, и решения и выводы марксизма, верные для прежних, старых условий  и обстоятельств, старых времен, в  новых ситуациях должны творчески  обновляться, подниматься на качественно  новый, современный уровень.

    С конца 20-х гг. под воздействием И.В.Сталина и сталинщины этап творческого развития марксизма, ленинизма, марксизма-ленинизма в решающей степени свертывается и застопоривается не только в СССР, но и в мировом коммунистическом движении, на которое также распространялись диктаторские установки и диктаторский контроль И.В.Сталина.

  Сложное и трудное для марксизма время продолжалось по меньшей мере до второй половины XX в., а переход к новому этапу связан не только со смертью И.В.Сталина в марте 1953 г., но и с трудным преодолением прочно въевшегося и насажденного в общественную мысль сталинского догматизированного и искаженного толкования марксизма и ленинизма.

  Между тем и на этом втором этапе развития марксизма творческая, обогащающая  марксизм мысль продолжала биться и  при жизни В.И.Ленина, и вне  пределов СССР, вне поля прямого  диктаторского воздействия И.В.Сталина. Следует отметить творческие, дискуссионные  работы Розы Люксембург (1871 – январь 1919), с которой спорил и не соглашался по ряду проблем В.И.Ленин. Очень большой вклад в развитие марксистской мысли внес Антонио Грамши (1891–1937), прежде всего его главным трудом – “Тюремными тетрадями”, один из крупнейших марксистских теоретиков и основателей итальянской коммунистической партии. Свои трактовки, новые толкования, нередко спорные, творческие разработки, особенно в книге “История и классовое сознание” (1924), внес в марксистские концепции венгерский ученый Дьердь Лукач (1885–1971), с которым тесно сотрудничал оригинальный марксистский исследователь, советский эстетик и философ М.А.Лифшиц (1905–1983), современник Д.Лукача К.Корш. И другие исследователи в СССР и на Западе много сделали и для представления во всем богатстве живой марксистской, ленинской мысли, и для внесения в нее своими работами теоретически нового, дополнительного, свежего.

  Третий  этап, охватывающий вторую половину XX в., - этап преодоления сталинского насилия, контроля и диктата над марксизмом, ленинизмом, марксизмом-ленинизмом, борьбы ортодоксального и творческого марксизма, возвращения к творческому развитию марксистской теории в единстве с новой реальной практикой, усиления поисков новых толкований и видения марксизма нередко неадекватного толка в виде “западного марксизма” (в отличие от “восточного” – сталинского), частичного обращения к отдельным положениям марксизма в течениях “нового марксизма”, “неомарксизма”, обычно уходящих в сторону от марксизма, берущих лишь какую-либо его одну сторону и существенно ревизующих марксизм, нестандартных теоретических трактовок социализма и коммунизма в виде “еврокоммунизма”, в целом – этап своеобразного нового ренессанса марксизма, его творческого развития вширь и вглубь – как общей марксистской концепции, так и его регионально-особенных, национально-особенных воплощений и разнообразий – и в то же время усиления борьбы с попытками изнутри пересмотреть и ревизовать марксизм.

  Данный  период был трудным, противоречивым, даже драматическим и трагическим, но в целом оживляющим, реабилитирующим, развивающим, осовременивающим, качественно  усиливающим и обновляющим марксизм и коммунизм. Отметим четыре основные характерные черты этого периода.

  Во-первых, нелегким, трудным был уход от деформированного в сталинские и послесталинские времена марксизма, сведенного к мертвым формулам, лишенным живого содержания, грубо приспособленным к нуждам авторитарного, диктаторского режима. Одним словом – от марксизма урезанного, догматического, схоластического, примитивного, неприкасаемого, не терпящего поисков, споров, дискуссий, новаций, изменений, перевода на новые качественные ступени теоретического анализа и построения. Такое неизменяющееся, застывшее буквоедское толкование и понимание марксизма, и не обязательно только в сталинском изложении и установленных, навязанных им границах, получило название ортодоксального.

  Во-вторых, нелегко и не сразу наращивалось творческое, нормально-критическое отношение к сформулированным марксизмом положениям с целью приведения их в соответствие с новой исторической и реальной всеобщей и региональной практикой. К тому времени главным стал разрыв между сформулированной прежде, в прошлые времена марксистской теорией и новой конкретной исторической практикой, в том числе в новых странах социализма. Теория перестала эффективно помогать социалистической практике, заблаговременно освещать ей конкретный путь в будущее.

  С образованием после второй мировой  войны мировой социалистической системы в составе 13 стран, из которых  восемь в Центральной и Восточной  Европе, СССР в Евразии, три в Азии и одна в Америке, перед руководителями и учеными этих стран настоятельно встала проблема нового теоретического осмысления с марксистских позиций  диалектики общего, особенного и единичного применительно к разным условиям созидания социализма в странах  Европы, Азии и Америки.

  Значительный  творческий вклад в развитие, оживление, обновление марксизма внесли во второй половине XX столетия многие видные лидеры входящих в мировое коммунистическое движение зарубежных коммунистических, рабочих, а также национально-освободительных  партий и движений.

  В-третьих, усиление тяги к творческому оживлению, обновлению, осовремениванию марксизма выявило, особенно в 60–70-е гг., определенное различие, дифференциацию направлений данных поисков, осуществляемых на “Востоке”, прежде всего в СССР, и на “Западе” – в странах Центральной, Восточной и особенно Западной Европы. В СССР и отдельных других социалистических странах данные поиски не носили решительного, радикального характера, позиции догматизма и цитатничества были еще сильны в общем и региональном марксизме (например, маоизм), привычное схоластическое течение в марксизме намного перевешивало творческое.

  В странах и Восточной Европы, и  Западной Европы, наоборот, ищущие марксисты, многие видные коммунисты, особенно после  ухода И.В.Сталина и сталинщины, остро ощутили необходимость  решительного выхода из закостенелого  состояния марксизма, внесения в  него новых, соответствующих новым  общественным реалиям теоретических  положений. В восточноевропейских странах получили распространение и обоснование концепции “демократического социализма”, “гуманного социализма”, “социализма с человеческим лицом”, в которые, правда, некоторыми вносились и ревизионистские элементы.

  В этих же странах, а также странах  Западной Европы значительно усилилось  начавшееся еще в первой половине XX в. в лице, например, Д.Лукача и К.Корша, течение “западного марксизма”, видными представителями которого стали французы Люсьен Сэв, Луи Альтуссер и другие.

  Лидеры, видные деятели и теоретики многих западноевропейских коммунистических партий не могли согласиться с  установившейся в СССР, начиная с  И.В.Сталина и сохранившейся затем  в так называемом “реальном социализме”, существенно деформированной, извращенной  социалистической практикой.

  Надо  также отметить, что радикальный  характер настроений всяческого “осовременивания”  марксизма после долгих лет застоя привел к появлению на Западе в 40–60-е гг. целого ряда таких течений “неомарксизма”, “нового марксизма”, которые под лозунгом творческого развития марксизма и объяснения действительности через К.Маркса фактически уходили от него или строили свои собственные новые, леворадикальные концепции с включением в них элементов марксистского мышления.

  В-четвертых, колоссальной драмой и трагедией для теории и практики марксизма и коммунизма в конце XX в. стала целенаправленная ликвидация в 1989–1991 гг. в СССР и восьми восточноевропейских странах социалистического строя, жесточайшее идеологическое и политическое вытравливание из общественной жизни, из общественных наук, из сознания и мировоззрения сотен миллионов людей научных идей марксизма и коммунизма, спланированная изнутри и извне дикая кампания опорочивания всякой практики социализма и коммунизма. 
 

  Проблема  истины в философии.

  Введение.

  Развитие  философии и методологии науки  показало неоднозначность оценок категории  «истина», поставило вопрос ее необходимости  для анализа процессов научного познания. Истина - одна из главных категорий  теории познания, меняющая свои определения  в разных контекстах. Происходящая сегодня переоценка ряда фундаментальных  понятий, прежде всего таких, как  отражение, субъект, практика (как критерий истины), позволяет по-новому определить проблему категории истины, выйти за пределы традиционной гносеологической концепции, несущей на себе явные следы созерцательного материализма.

  Истина - центральное понятие, имеющее постоянную значимость как для философии, так  и для частных наук. Понятие  «истина» есть стержневой момент всякого  философского учения. В этике философ  стремится познать истину о добре, в эстетике - истину о красоте, в  методологии - определить путь поиска истины в ходе научных и философских  изысканий. В религиозной философии, в неопозитивизме, прагматизме, в  экзистенциальных размышлениях - философ  любого направления ставит задачу обоснования  истинности своего знания.

  Для материалистической философии характерно признание объективной истины, понимание  истины как осознанного, независимого от субъекта содержания знания. В то же время эта позиция неоднозначно принимается мыслителями даже в  рамках материалистических учений.

  Сомнение  основано на том, что носителем знаний (а понятие истины применимо именно к знаниям) является человек - субъект, наделенный разнообразными чувствами  и личностными психологическими характеристиками. Следовательно, истина как феномен субъективной реальности, особенности, свойства субъективных аспектов истины, особенно в сферах экзистенциального, нравственного сознания, - является важным объектом философского исследования.

  Так как человек осваивает мир  в основном через науку, необходимо раскрыть специфику и условия  понятия «истина» в философии  науки. Эта цель в качестве составных  элементов подразумевает:

  - характеристику основных концепций  истины;

  - определение принципов соответствия  истине;

  - рассмотрение форм истины.

  Основные  концепции истины.

  Проблема  истины, то есть проблема достоверного, правильного, адекватного знания, была сформулирована и осознана еще в  Древней Греции. Все гносеологические проблемы концентрируются вокруг проблемы истины, касаясь или средств и  путей достижения истины, или форм ее существования, или форм ее реализации, все они в той или иной мере конкретизируют и дополняют эту  ключевую проблему.

  Имеются разные понимания истины. Многие авторы в качестве основных выделяют три  концепции истины в современной  философии:

• концепция соответствия (корреспонденции) - «Истина - это соответствие знаний действительности»;
• концепция когеренции - «Истина - это свойство самосогласованности знаний»;
• концепция прагматичности, понимаемая двояко - «Истина - это полезность знания, его эффективность»; «Истина - это опытная подтверждаемость».

  Очевидно, что знание может быть соотнесено с реальностью, должно коррелировать  с другим знанием, поскольку оно  системно и взаимосвязано, а в  системе высказываний могут быть соотнесены предложения объектного и метаязыка. Прагматический подход, в свою очередь, если его не упрощать и не вульгаризировать, фиксирует  социальную значимость, признание обществом, коммуникативность истины. Соответственно каждый из подходов предлагает свои критерии истинности, которые при всей их неравноценности должны, по-видимому, рассматриваться в единстве и  взаимодействии, т. е. в сочетании  эмпирических, предметно-практических и внеэмпирических (логических, методологических, социокультурных и др.) критериев.

  Современное понимание истины предполагает диалог различных философских концепций  и синтез наиболее плодотворных идей в контексте современных представлений  науки и культуры.

  Классическое  понятие истины сформулировал Аристотель: считая истинность не свойством вещей, а свойством представлений и  суждений, он определяет истинность как  соответствие мнений, утверждений с  действительностью. В истории философии  это положение признавалось всеми  материалистами, а наиболее развитым учением, принимающим аристотелевские  идеи как исходные, является марксистская, диалектико-материалистическая концепция  истины, созданная на основе понимания  познания как отражения. Основные ее идеи состоят в следующем. Истина понимается здесь как знание, соответствующее  действительности, причем характер и  степень этого соответствия изменяются в определенных пределах, уточняются в связи с прогрессом науки  и практики. Признание объективности истины - одно из принципиальных положений материалистической теории познания. Оно означает признание в развивающемся знании такого содержания, которое, будучи верным отражением объективной действительности в сознании субъекта, от самого субъекта не зависит, не зависит ни от человека, ни от человечества.

  Однако  соответствие знания действительности не устанавливается сразу, одномоментно, оно есть процесс, который можно  описать с помощью диалектических понятий относительной и абсолютной истины. Они отражают разные степени - полную и неполную - соответствия знаний действительности. Относительность  истины - это неполнота, незавершенность  человеческого знания, его неточный, лишь приблизительно верный, исторически  ограниченный характер. При всей незавершенности  и относительности это истинное знание отличается и от лжи, как преднамеренного  принятия неправильных представлений  за истину, и от заблуждения - непреднамеренного  принятия ошибочных представлений  за истинные. Абсолютность истины понимается как исчерпывающее, полное, предельно  точное знание, совпадающее с объектом во всем его объеме. Абсолютная истина, по выражению Ф. Энгельса, складывается из суммы относительных; в целом  объективная истина в реальном процессе познания существует как абсолютно-относительное  знание о действительности. Важнейшим  методологическим принципом этого  учения является также положение  о том, что абстрактной истины нет, истина всегда конкретна. Этот принцип  требует полноты анализа, учета  существенных связей и отношений  объекта с окружающим миром, включение  его в исторические рамки и  социально-культурную практику.

  Открытием в марксистской концепции истины стало обоснование практики как  главного, определяющего критерия истины. Именно практика, обладающая такими чертами, как материальность (предметность), объективность, социально-историческая обусловленность, позволяет проверить идеальные знания и представления, воплотив их в материальную деятельность и объекты, подчиняющиеся объективным законам природы и общества. Относительность такого критерия истины проявляется в том, что практика ограничена уровнем развития производственно-технических и экспериментальных средств и не всегда возможным завершением процесса проверки. Это означает, что как критерий истины материальная практика должна рассматриваться в процессе движения и развития.

  Традиционная  концепция истины, основанная на аристотелевском  представлении о том, что истина есть соответствие знаний действительности, отрицает возможность сопоставления  вещи со знанием - представлением, понятием, что должно с необходимостью входить  в целостное понимание истины.

  Соответствие  предмета знанию о нем имеет различные  смыслы. Для Платона это совпадение вещи с предшествующей идеей; в христианско-теологической  интерпретации оно предстает  как соответствие сотворенных вещей  заранее мыслимой божественной идее; в кантовской философии оно существует как трансцендентальная идея: «предметы  считаются с нашим познанием»; наконец, в гегелевской философии  эта мысль обретает новую грань: истина рассматривается как «согласие  предмета с самим собой, т. е. со своим  понятием». Материалистическая интерпретация  положения «истина есть соответствие предмета своему понятию» обычно содержит указание на необходимость «возвышения» практики до теории, действительных отношений  и предметов до идеального бытия  их сущности - понятия, в котором  эта сущность выражена в завершенном, полном виде.

  Истина: два принципа соответствия.

  Наиболее  полным и корректным представляется рассмотрение истины в единстве двух принципов соответствия. Таковы, в частности, размышления М. Хайдеггера, для которого «истинное бытие» и истина означают согласованность двояким образом: как совпадение вещи с предмнением о ней и как согласование «мыслимого в суждениях с вещью». Имеется в виду, что предмнение, предположение о предмете не сводятся к произволу субъекта, а базируются на объективных условиях бытия социального субъекта, формируются в его социокультурном «фоне», в практической деятельности, существуют в виде стереотипов, способа видения, а также ценностно-мировоззренческих предпосылок и парадигм. Вместе с тем следует учитывать, что положение о соответствии знания предмету таит опасность сведения проблемы истины к созерцательно-сенсуалистическому смыслу, тогда как положение о соответствии предмета его понятию может привести к догматизму, «подгонке» действительного явления, которое богаче абстракции, под его понятие. Особенно опасно это для «живых деяний истории», социальных процессов, когда реальное многообразие жизни «втискивают» в рамки теоретических схем и понятий вместо выработки новых представлений.

  Рассматривая  «основы осуществления правильности», Хайдеггер несколько неожиданно утверждает, что «сущность истины есть свобода». Однако не означает ли это  «оставить истину на произвол человеку»? Не принижается ли в таком случае истина «до субъективности человеческого  субъекта»? С точки зрения здравого смысла, сущностная связь между истиной  и свободой отсутствует. Но свобода - это не только произвол отвергать  при выборе тот или иной вариант, она есть «основа внутренней возможности  правильности», «допуск в раскрытие  сущего как такового». В таком  случае истина есть раскрытие сущего, благодаря которому существует открытость. Таким образом, присущее субъекту пред-мнение, пред-знание в конечном счете - понятие, которому должен соответствовать действительный, истинный предмет, - это не глубинный  горизонт субъекта - личности, обладающей свободой как атрибутом, в свою очередь  предопределяющим «условия возможности» истины в ее сущностных параметрах. Основанием истины знания, выявления  истинного (действительного) предмета предстает сам субъект как  целостность, предполагающая свободу  и не сводимая к гносеологическому  и рационалистическому субъекту.

  Понимание этого возвращает к утраченной было традиции - к тезису Протагора «человек есть мера всем вещам», сегодня обретающему новое социальное и гуманистическое звучание, вызывающему к жизни новые или забытые смыслы категории субъекта познания.

  Хайдеггер, еще в 30-х годах ХХ века размышляя  над тезисом Протагора, непосредственно  соотносил его с сущностью  человеческого познания. Осмысливая Протагорово изречение, мы должны «думать  по-гречески» и не вкладывать в  него более позднее понимание  человека как субъекта. Для греческого философа «человек есть мера», поскольку  он пребывает в круге доступного, несокрытого, непотаенного (алетейи). Непотаенность  сущего ограничена «разным (для каждого  человека) кругом внутримирового опыта». И именно «человек каждый раз оказывается  мерой присутствия и непотаенности  сущего благодаря своей соразмерности  тому, что ему ближайшим образом  открыто». Если у Протагора Хайдеггер  подчеркнул момент ограничения непотаенности  сущего, разного для каждого человека, «кругом внутримирового опыта», то у Декарта он отмечает несведение человека, который «мера», к «обособленному эгоистическому Я», но признание причастности его как субъекта, наряду с другими субъектами, к неограниченному раскрытию сущего. Именно здесь таится возможность предотвратить абсолютизацию «эгоистического Я», реализующего «право воли к власти назначать, чему быть истиной и чему быть ложью», когда субъективность сама распоряжается любым видом наложения и снятия ограничений. Подобная ситуация хорошо известна в тоталитарном обществе.