Мифология древнего Китая

     Мифология Древнего Китая реконструируется при  помощи фрагментов древних философских  и исторических сочинений. Самое  большое количество сведений по китайской  мифологии содержится в трактате под названием 

« Шань хай цзин».

     Одной из отличительных черт мифологии Китая является историзация. Заметим, что в данном случае происходит весьма ранее трактование мифических персонажей, как существ, действительно живущих некогда на земле. Главные персонажи со временем превращались в императоров и правителей, а персонажи второго плана становились их сановниками. Заметим также, что эвгемеризация мифа способствовала очеловечиванию героев, и данный процесс продолжался в истории вплоть до позднего времени.

     Огромную  роль в истории Китая сыграли  тотемические представления. Так, постепенно змея трансформировалась в дракона, а дракон со временем стал символом государя.

     С китайскими мифами европейцы впервые  познакомились в XVIII веке, а до того сам Китай был для европейцев мифом. Именно тогда ряду европейских  философов казалось, что историю цивилизации нужно начинать с Китая. Это мнение опиралось на представление о том, что Китай — родина самых древних и мудрых философов.

     Мифы  в Китае не рассказывались, а пелись, сопровождаемые ударами, гудениями, рокотом  музыкальных инструментов. Их героями были первопредки и цари-мудрецы, создатели человеческой культуры.

     Китайцы, обитавшие на равнинах, часто заливаемых выходящими из берегов великими реками, почитали спасительные горы. Одна из них, Куньлунь, мыслилась расположенной  в центре мира в виде опорного столба неба. Считалось, что на вершине этой горы находилась резиденция верховного бога и императора Шан-ди. Одновременно существовало представление о другой вертикальной оси — мировом древе, ставшим обиталищем десяти солнц. Само небо мыслилось высшим существом, руководящим всем, что происходит на земле. При этом в мифологическом сознании произошла подмена Верховного небесного владыки и Неба мифологическими Государями Неба. В их число входил верховный владыка центра Хуанди и его помощник бог земли Хоу-ту, покровительствующий храму солнца и властвующий над созвездиями и планетами. Каждому из мифических владык соответствовало определенное материальное начало: время года, цвет, животное, часть тела, оружие. Всё это говорит о формировании сложной мифологической системы, включающей различные природные и пространственные элементы. 

Мифы  Древнего Китая: 
 
 
 

Инь и Ян. 

      Согласно  общеизвестному мифу, в глубокой древности, когда не существовало еще ни земли, ни неба, в мире царил мрачный, бесформенный хаос. Постепенно в этом мраке возникли два великих духа - Инь и Ян, которым предстояло упорядочить мир. Дух Ян стал управлять небом, дух Инь - землею. Предполагается, что первоначально понятие инь символизировало северный склон горы, ее теневую часть. Соответственно ян означало южный, светлый склон горы. Впоследствии инь трансформировалось в символ женского начала, севера, тьмы, смерти, земли, луны, четных чисел и т. п. Ян же стало символизировать мужское начало, юг, свет, жизнь, небо, солнце, нечетные числа. Инь и ян графически изображают обычно в виде двух запятых, вписанных в круг и напоминающих головастиков или рыб, причем в каждой из них заметна точка другого цвета - символ зарождения ян внутри инь и инь внутри ян. 

     Миф о Пань-Гу. 

     Согласно  преданиям, в то время, когда ещё земля и небо не отделились друг от друга, вселенная представляла сплошной хаос и по форме напоминала огромное куриное яйцо. В нём зародился первопредок Пань-гу. Он вырос и, тяжело дыша, заснул в этом огромном яйце. Прошло восемнадцать тысяч лет, прежде чем он вдруг проснулся. Не зная, как выбраться из яйца, Пань-гу схватил невесть откуда взявшийся огромный топор и с силой ударил им мрак перед собой. Огромное яйцо раскололось, всё легкое и чистое тотчас же поднялось вверх и образовало небо, а тяжелое и грязное опустилось вниз и образовало землю. Так небо и земля, представлявшие вначале сплошной хаос, благодаря удару топором отделились друг от друга. После того как Пань-гу отделил небо от земли, он, опасаясь, что они вновь соединятся, уперся ногами в землю и подпёр головой небо. Так он стоял, изменяясь вместе с ними. Каждый день небо становилось выше на один чжан, а земля становилась толще на один чжан, и Пань-гу вырастал на один чжан. Как высочайший столб стоял великан Пань-гу между небом и землёй, не позволяя им вновь превратиться в хаос. Так стоял он, один-единственный, поддерживая небо и упираясь в землю, и не заметил в этой тяжёлой работе, как прошли целые эпохи. Наконец небо и земля, видимо, стали достаточно прочными, и Пань-гу мог больше не опасаться, что они соединятся вновь - ведь ему тоже надо было отдохнуть. В конце концов он, подобно всем людям, упал и умер. Вздох, вырвавшийся из его уст, сделался ветром и облаками, голос - громом, левый глаз - солнцем, правый - луною, туловище с руками и ногами - четырьмя странами света и пятью знаменитыми горами, кровь - реками, жилы - дорогами, плоть - почвою, волосы на голове и усы - звездами на небосклоне, кожа и волосы на теле - травами, цветами и деревьями, зубы, кости, костный мозг и т.п. - блестящими металлами, крепкими камнями, сверкающим жемчугом и яшмой, и даже пот, выступивший на его теле, казалось бы, совершенно бесполезный, превратился в капельки дождя и росу. Одним словом, Пань-гу, умирая, всего себя отдал тому, чтобы этот новый мир был богатым и прекрасным. Существуют и другие предания о волшебной силе и превращениях Пань-гу. По одной версии, слёзы, вытекшие из его глаз, превратились в реки, вздох - в порыв ветра, голос - в раскаты грома, блеск глаз - в молнию.

     Нюйва - прародительница.

      Образ Нюйвы («Женщина», «Мать Ва») восстанавливается по разрозненным и разновременным данным. В изначальном своем виде это богиня Земли, отсюда ее облик полуженщины-полузмеи. Также полагают, что Нюйва почиталась как прародительница племен, имевших в качестве тотема змею. С функциями богини земли связаны изображения Нюйвы совместно с другим змееподобным существом Фуси на крышках каменных гробов. Нюйва также отождествлялась с богиней плодородия, соединяющей юношей и девушек в браке. В начале первого весеннего месяца в ее честь приносились жертвы, устраивались песнопения, пляски и стрельба из лука. Существуют некоторые намеки на то, что Нюйва считалась не только прародительницей людей, но и матерью богов. Так, один древний комментатор пишет: «Нюйва — древняя богиня и императрица с человечьей головой и змеиным туловищем. В один день она претерпевала семьдесят превращений. Ее внутренности превратились в этих богов».

     Земля уже отделилась от неба. Ввысь поднялись  священные горы. К морям текли  реки, полные рыб. Леса и степи были переполнены дикими животными. Над лугами парили непуганые птицы. Но не было еще людей, и поэтому мир оставался незавершенным. Знала это прародительница Нюйва, богиня с туловищем змеи, но с человеческим белым лицом, словно покрытым пудрой. Она сползла с обрыва к пруду, взяла в горсть желтой глины и, глядя на колебавшееся в воде изображение верхней части своего тела, вылепила небольшую фигурку. Не успела она поставить ее на ножки, как фигурка ожила, закричала «уа-уа» и весело, запрыгала.

     Нюйва тоже радовалась тому, что ей удалось создать Жэня («Человека»). Продолжая свой труд, она вылепила еще несколько сотен человечков обоего пола. Они, приплясывая, разбежались кто куда. Нюйва понимала, что у нее не хватит ни сил, ни времени, если она будет таким же образом лепить всех людей, могущих населить землю. Поэтому, сорвав свисавшую с обрыва лиану, она опустила ее в топь и, когда лиана покрылась глиной, стряхнула ее на землю. Всюду, где падали кусочки глины, возникли кричащие и прыгающие человечки. Впоследствии богатые и знатные говорили, будто они вылеплены руками Нюйвы в отличие от бедных и худородных, которых ее руки не касались. После того Нюйва задумалась, как продолжить род человеческий: ведь ее создания не были вечными и умирали, достигнув определенного возраста. Она соединила мужчин и женщин, и от них происходили новые человечки без ее помощи.

     Жила  Нюйва некоторое время не зная забот. Но землю охватили великие  бедствия. В некоторых местах обрушился  небосвод, и там образовались огромные черные дыры. Через них просочился жар, и на земле запылали леса. Образовались провалы, через которые хлынули подземные воды. Враждебные друг другу, Вода и Огонь объединились, чтобы уничтожить людей. Видя, как страдают ее создания, Нюйва принялась за работу, чтобы починить прохудившийся небосвод. Она собрала множество разноцветных камней, расплавила их на огне и заделала образовавшейся массой небесные дыры. Чтобы укрепить небо, Нюйва убила гигантскую черепаху, отрубила у нее четыре ноги и поставила их на четырех частях земли в качестве подпорок, державших небосвод. Впрочем, небосвод не вернулся в свое прежнее состояние. Он несколько покосился, что можно видеть по движению солнца, луны и звезд. Кроме того, к юго-востоку от Поднебесья образовалась огромная впадина, заполнившаяся водою всех морей и рек. Ее назвали Океаном. 

     Миф о том, что брат с сестрой Фу-си и Нюй-ва вступили в брак и положили начало человеческому  роду. 

     В старину, когда вселенная была только что создана, жила Нюй-ва со своим  братом на горах Куньлунь, людей  же в Поднебесной ещё не было. Решили они стать мужем и женой, но устыдились. Тогда брат повёл сестру на вершину Куньлуня и произнес заклинание: „Если небу угодно, чтобы мы поженились, пусть дым устремится столбом ввысь; если нет - пусть дым рассеется". Дым поднялся столбом. Тогда сестра приблизилась к брату, сплетя при этом из травы веер, чтобы прикрыть лицо. Нынешний обычай держать на свадьбе веер произошёл как раз отсюда.

Чжу-лун.

     Этот  дух с лицом человека, телом  змеи, с кожей красного цвета был  длиной в тысячу ли. У него были необычные глаза, похожие на два вертикально стоящих оливковых дерева, а когда он закрывал их, они были как две прямые вертикальные щели. Стоило ему лишь приоткрыть глаза, как в мире наступал день, а когда он закрывал глаза, на землю спускалась ночь; стоило ему подуть, как появлялась пелена красных облаков, падал хлопьями сильный снег, и наступала зима; дохнёт - тотчас красное солнце начинало палить, текли металлы и плавились камни, и наступало лето. Он лежал, свернувшись, как змея: не ел, не пил, не спал и не дышал,- как только дохнет, подует ветер на десять тысяч ли. Светом свечи, которую Чжу-лун держал во рту, он мог освещать высочайшие сферы неба и глубочайшие пласты земли и, где царил вечный мрак. А так как он всегда держал во рту свечу и освещал мрак в небесных воротах на севере, то его ещё называли Чжу-инь (чжу - значит "свеча", инь - "темнота") - Освещающий мрак. 
 
 
 

     Гунь  и Юй – победители потопа. 

     Гунь  и Юй принадлежали к числу культурных героев, борцов с катастрофическими  явлениями природы. С Гунем связан мотив богоборчества, объединяющий его с Прометеем. Прометей похищает для человечества огонь. Гунь крадет небесную землю, превращающуюся в камень. Местом наказания Прометея был Кавказ, где над ним шумели крылья орла, терзающего печень, место казни Гуня — гора Крыло. Разрабатывая миф о Гуне, великий китайский поэт Цюй Юань вводит присутствующий у Эсхила мотив уговора героя смириться перед силой. Это сходство, разумеется, случайное совпадение. Но оно, возможно, вызывалось сходными процессами в общественной идеологии, породившими скепсис по отношению к богам.

     Очевидно, Гунь и Юй были первоначально двумя  самостоятельными персонажами в  разных частях Китая, одинаково связанными с потопом. Объединяя двух героев, их сделали отцом и сыном, разграничив между ними функции. При этом считается, что образ богоборца Гуня моложе, чем образ Юя, предстающего только культурным героем.

     Как-то на землю обрушился потоп. Бушующие потоки разлились по земле, заливая все ее пространство, кроме пяти гор. Свист ветра и рев волн заглушали вопли людей, которым не удалось спастись. Никто из богов не подумал о несчастных. Тогда на небо поднялся божественный герой Гунь. Он обратился к Повелителю Неба с такими словами:

— Смотри! — он показал ему на людей, настигаемых  волнами. — Они гибнут из-за твоих вод, а ты не слышишь их стонов. Разреши мне построить плотину и преградить путь потопу.

— Строй, если хочешь! — ответил Повелитель Неба, ухмыляясь.

     Он  насмехался над героем, так как  знал, что мягкая земля, из которой  Гунь может соорудить плотину, не выдержит натиска. Для этого пригодна лишь небесная земля, которая, соединившись с водой, вздувается и превращается в камень. Спустился Гунь к людям и стал рыть землю, воздвигая на пути вод плотину. Воды подмывали плотину, а упорный Гунь рыл и рыл, пока не понял, что его труды напрасны. Тогда Гунь снова поднялся на небо, но не стал больше просить Повелителя Неба о помощи. Когда тот спал, он нарыл мешок небесной земли и унес его на плечах. Проснувшись, Повелитель Неба взглянул свысока на землю и замер. Вода, заливавшая горы, стала отступать, и люди на склонах гор и холмов принялись бросать зерна в грязь, чтобы вырастить хлеб, начали строить хижины и дома. И понял Повелитель Неба, что Гунь обманул его и ради людей похитил небесную землю. Разгневался Повелитель Неба и отправил Гуня на Северную гору, где снег сыпется, как перья. Там он наслал на него смерть. Из тела умершего поднялся Юй, сын Гуня, такой же добрый и смелый, как отец. Неутомимый Юй обошел всю землю, вызволенную от потопа Гунем. По суше он ездил на четырехколесной повозке, запряженной конями, погрязным местам ходил в мокроступах, на неприступные горы взбирался в обуви с шипами. Всюду он рубил лес и кустарники, рыл канавы, отводя воду, сооружал плотины и запруды, прорывал русла рек и Давал им проход через земли Четырех варваров и девяти областей. Юй сам нес торбу и лопату. Умывал его сильный дождь, причесывал буйный ветер. Помощниками Юя были желтый дракон и огромная черепаха. Дракон полз впереди, намечая хвостом направление каналов. Черепаха двигалась сзади, неся на своей широкой спине волшебную глину.

     Как-то во время странствий Юя мимо него пробежала, дразня девятью пушистыми хвостами, белая лисица. Вспомнил тогда Юй предание о том, что каждый, увидевший такое редкое животное, будет счастлив, обретет хорошую жену и станет правителем. Поэтому Юй вспомнил, что ему уже тридцать лет и он еще не женат. А так как он был человеком, дорожившим временем и не любившим откладывать дела, он не стал искать невесты по всей Поднебесной, а тут же, на горе Тушань, где ему предстала лисица, он встретил девушку и объявил ей, что хочет взять ее в жены. Едва дождавшись ее согласия, Юй удалился, ибо нельзя было давать водам Юга разливаться.

     Девушка также полюбила Юя с первого взгляда, и, хотя она не успела рассказать суженому о своей любви и выслушать его объяснения, терпеливо ждала героя и даже послала на гору служанку, чтобы та возвестила о возвращении Юя.

     Юй  действительно вернулся на гору Тушань, так как мимо этой горы пролегала дорога с Севера на Юг и с Юга на Север. Выслушав от служанки сообщенные госпожой слова любви, герой встретился с невестой, и она стала его женой. Брачная церемония, однако, не состоялась, так как Юй торопился на Север, где вновь разлились воды. Видя, как занят супруг, жена попросила взять ее с собой. У Юя было немало сомнений на этот счет, но времени для объяснений не оставалось, и он кивнул головой.

     Так он странствовал с женой. Она с трудом за ним поспевала. Однажды они пришли к высокой, круто поднимавшейся вверх горе. Из нее, звеня по камням, вытекал тоненький ручеек. Юй тотчас решил, что следует пробить через гору широкий проход для потока. Поэтому он попросил жену удалиться, объяснив, что ему предстоит тяжелая работа, о завершении которой он известит барабаном. Работа была и впрямь тяжелой. Человеку, даже такому сильному, как Юй, с ней не справиться. Поэтому Юй превратился в огромного черного медведя и, рыча, стал пробивать гору. Отвалившийся сверху камень упал на барабан. Женщина, наскоро собрав пишу, поспешила к мужу. Он же не услышал звука и продолжал яростно вгрызаться в гору, раскидывая камни.

     Выйдя из-за поворота тропинки, женщина увидела  медведя и, разумеется, не догадавшись, что это Юй, помчалась стремглав. Он, оставив работу и совершенно забыв о том, что принял облик медведя, бросился за ней вдогонку. Слыша рев и топот, женщина припустилась что было сил. Когда силы иссякли, она упала и превратилась в камень, сохранивший форму женщины. Увидев это, Юй очень рассердился на самого себя. Он хотел оставить наследника, но времени, чтобы отыскать другую жену, не имел. Из глотки Юя раздался такой оглушительный рев, что камень раскололся и выскочил мальчик, которого нарекли Ци («Осколок»). Так, несмотря на несчастье, у Юя появился наследник.

     Заняться бы Юю воспитанием сироты. Но, даже когда мальчик плакал, отец не подходил к нему. У Юя всегда находились дела. Надо было еще обойти мир. На Юге Юй попал в страну, где люди ходили нагишом. Не желая нарушать местных обычаев, Юй снял с себя одежду и ничем не отличался от туземцев. Покинув же страну, он тотчас оделся.

     Юй  побывал во многих странах, но не везде  ему удавалось следовать местным  обычаям. Так, в стране безголовых он остался с головой, чем вызвал немалое удивление туземцев, ходивших за пришельцем толпами. В земле чер-нозубых он попытался найти такой стойкий лак, который не пачкал бы пищу. Но его постигла неудача, и за ним также ходило множество людей, упрашивая улыбнуться. Посетил Юй также страну великанов, огромных и злобных существ. Одного из них он победил, втащил на гору и там казнил. Великан был такого роста, что на колеснице Юя едва уместилась одна кость казненного.

     Однажды Юй заблудился и, вместо того чтобы  идти на Юг, отправился на Север¹. Там он набрел на плоскую равнину без единого деревца. Не слышалось ни щебетания птиц, ни голосов зверей. Вся местность, насколько хватало глаз, была изрезана реками и впадавшими в них речками и ручьями. На берегах сидели, лежали или прогуливались люди. Сколько ни вглядывался Юй, ему не удалось увидеть каких-либо хижин или домов. Земля не была засеяна. Не пасся скот. Оказалось, что в пахоте и пастьбе не было необходимости. Людям служила пищей вода: она была сытной, сладкой, ароматной и вдобавок хмельной. Выпив, люди входили в раж, начинали петь и плясать, а утомившись, засыпали, чтобы, проснувшись, нежиться, есть и плясать.

     Юй  мог бы остаться в этой удивительнейшей  из стран жить, не зная забот. Но жизнь  без преодоления преград, без  труда казалась ему бессмысленной  и скучной, да и на родине, В Поднебесной  империи, у него еще осталось много невыполненных дел. 

     Подвиги стрелка И.

     Миф о стрелке И – один из самых  популярных в китайской мифологии. И - культурный герой, считавшийся как  изобретателем лука и стрел, так  и спасителем с помощью этого  оружия от множества бедствий, в том числе космического характера. Сама форма лука в виде дуги-радуги превратила героя в охотника за нарушившими порядок Солнцами. В этой своей ипостаси И может быть сопоставлен с героическим героем охотником Орионом, также связанным с солнечным мифом. Существовало много подтверждений тому, что И был искусным стрелком из лука. Имя его вызывало восторг и поклонение позднейших поколений, и у каждого ассоциировалось с меткой стрельбой из лука. По преданию, И мог попасть стрелой в летящую птицу. Говорят, что, когда он натягивал лук и готовился стрелять, даже юэсцы, что жили на морском побережье и не знали лука, наперебой старались принести для него стрелы или мишень. Из рассказов видно, как метко И умел стрелять. Такая необычайная меткость объяснялась особенностями телосложения И. По преданию, у него от рождения левая рука была длиннее правой, и это было большим преимуществом при стрельбе.

     Чудовища, с которыми он борется, частично связаны  с природными явлениями (Дафэн - “Великий ветер”, Баше - “Длинный змей”, олицетворяющий водную стихию). Как очиститель земли от чудовищ, И близок к греческому герою Гераклу. Так же, как Геракл, он посещает страну Запада и царство мертвых.

     Посещение И страны Запада мотивируется поиском  зелья бессмертия. Здесь обнаруживается сходство с мифом о Гильгамеше. Сама страна запада в китайских мифах – это не просто царство смерти, но место обитания удивительных животных, произрастания удивительных растений. Хозяйка этой страны, богиня Си-ван-му, обладающая зельем бессмертия, предстает в облике владычицы зверей. Хотя И эти звери не интересуют, посещение им владычицы зверей могло быть первоначально связано именно с его функциями охотника, а поиск бессмертия служит более поздним добавлением к основному сюжету.

     Убийство  И персиковой дубинкой раскрывает еще одну черту многопланового образа охотника. Согласно поверьям китайцев, только таким оружием можно было поразить насмерть нечистую силу. Таким образом, сверхъестественные способности И в стрельбе из лука получают объяснение: охотник был связан с нечистью, Цзунбу, в которого превратился после смерти. И согласно определению знатока китайских мифов, Юань Кэ, был владыкой всех злых духов Поднебесной, следившим за тем, чтобы злые силы не могли вредить людям. 

     Хуан-Ди. 

      Хуан-ди —  один из китайских культурных героев-предков, к которому возводили свое происхождение 14 аристократических родов. Конфуцианская традиция превратила его в императора, наследника Шэнь-нуна, и указала даты его жизни, соответствующие 2698-2598 гг. до н.э.

     В многочисленных рассказах Хуан-ди фигурирует не только как благодетель человечества, но и как высший правитель в царстве духов, и это соответствует хтонической природе Хуан-ди. Описание владений Хуан-ди содержит много черт райского сада, засаженного деревьями. Среди них находится и древо бессмертия, однако мотив бессмертия в китайском мифе о сказочном саде остается неразвитым. В китайском саду нет тех, кто может воспользоваться плодами дерева. Сам Хуан-ди остается смертным.

     Янь-ди сменил Хуан-ди («Желтый владыка»). Он продолжил благодеяния Божественного земледельца и научил людей ремеслам. Хуан-ди показал, как делать топоры и зернотерки, отливать колокола и треножники, бурить колодцы, мастерить телеги и лодки. Был он высокого роста, имел четыре лица, так что мог одновременно наблюдать за четырьмя сторонами света.

     На  Куньлуне был у Хуан-ди великолепный дворец, окруженный пятью стенами  и двенадцатью башнями. Росли  во дворце удивительные растения, жили удивительные птицы и животные. Были там огромный рисовый колос, жемчужное  и нефритовое деревья, гнездились там фениксы и птицы луань с головами, обвитыми змеями и прикрытыми щитами. Там же росло древо бессмертия. Каждый вкусивший его плоды становился подобным богам. У обитателей дворца Хуан-ди не было заботы о пище, ибо там жило Ши-жоу — удивительное животное, лишенное костей и конечностей, огромный кусок мяса, правда, с парой маленьких глаз. Стоило отрезать от Шижоу кусок, как место отреза зарастало и животное приобретало прежнюю форму.

     Хуан-ди все время путешествовал по Куньлуню, расчищал горные склоны, прокладывал дороги. Он окружил себя людьми, обладавшими талантом, и оказывал им покровительство. Среди его сподвижников был четырехглазый Цан-цзе. Наблюдая за следами, оставляемыми на земле птицами и зверями, он проник в их тайный смысл и изобрел иероглифы.

     Любимой женой Хуан-ди была Лэй-цзу («Богиня  грома»), родившая ему двух сыновей. Вообще же от всех жен было у Хуан-ди двадцать пять сыновей, четырнадцать из них стали основателями родов. В  конце правления Хуан-ди на земле  появился чудесный и добрый зверь единорог. Ступая, он не сломает травинки, не раздавит букашки, не тронет ни одну живую тварь. Стало ясно, что этим Небо ознаменовало конец кроткого и счастливого правления Желтого владыки. Вскоре после того Хуан-ди исчез. Видели его взлетающим на драконе и, желая удержать, стреляли в чудовище из лука, но промахнулись. Удалось отыскать одеяние Хуан-ди, он оставил его за ненадобностью. Это одеяние торжественно захоронили на горе Цяошань в провинции Шэньси. 

     Мэн Цзян.

     В древнейших китайских письменных памятниках Мэн Цзян не имеет никакого отношения ни к Великой Китайской стене, ни к императору, с которым связывают ее строительство. Она — любящая жена, оплакивающая своего мужа и кончающая с собой, чтобы не достаться императору. «Песня» Мэн Дзян была обычным погребальным плачем, не связанным с каким-то особым горем. С Великой Китайской стеной Мэн Цзян связывает лишь в записях VII-X вв., когда создается цикл посвященных ей произведений. Со временем Мэн Цзян превращается в героиню китайского народного творчества и в ее образе начинает звучать протест против произвола императора.

     Давным-давно  жили муж и жена по фамилии Цзян. Посадили они тыквенное семечко, и из него поднялась тыква-горлянка, перекинувшая свою ботву через изгородь к соседям по фамилии Мэн, и именно у соседей завязалась большая тыква. Когда ее сняли и разрезали, увидели сидящую на корточках девочку. Ее назвали Мэн Цзян. Из девочки выросла очаровательная девушка. Лицо ее напоминало персик, голос был прекрасен, как пение иволги.

     В то время правил император Цинь Шихуан. Во всей Поднебесной не было клочка земли, которым бы он не владел, города, который не платил бы ему дань. И даже пастухи, бродившие со своими стадами по пустыне, склонились перед его величием и прислали подарки. Из всех правителей, которых называли Сыновьями Неба, Шихуан был самым могущественным. На западе он приказал построить дворец Уфан, на востоке — осушить бескрайние болота, на севере возвести стену, длиннее которой не знал мир. Особенно много людей брали на постройку стены, и многие там умирали. Требовалась им замена. Жил тогда благородный юноша Си-лян. Когда за ним пришли стражники, чтобы угнать на стройку, он сбежал, перепрыгнул через садовую ограду и спрятался за искусственным холмиком из камня. Увидел он, как по дорожке к пруду идет девушка небесной красоты. На цветок у ее ног села бабочка, девушка захотела ее поймать. Она вытащила платочек, чтобы накрыть бабочку, но ветер унес его в пруд, а бабочка улетела. Девушка пошла к пруду.

— Что  я вижу! Что я вижу! — закричала она вдруг. Это она заметила отражение юноши в воде.

     Не  знал Си-лян, как поступить: бежать —  стражники схватят, оставаться с  незнакомой девушкой — неловко. Наконец, он решился. Вышел вперед и поклонился красавице:

— Спаси  меня! Умоляю, спаси!

     Девушка засмущалась, не зная, что ответить. В это время подбежала служанка, которой было поручено наблюдать за прогулкой Мэн Цзян.

— Кто  ты такой?! — закричала служанка. — Откуда взялся?

— Я  прячусь от стражников, вот и забежал  сюда.

Мэн Цзян приглянулся незнакомец. Был он и статен, и пригож лицом.

— Пойдем к отцу, — сказала она.

     Отцу  тоже понравился юноша. Расспросив о  его родных и проверив знания, старый Мэн сделал юношу своим зятем  и приказал в тот же день провести свадебную церемонию.

     Но  не успел Си-лян поблагодарить будущего тестя, как в дом ворвались стражники. Они увели юношу, и печаль охватила семью. Мэн Цзян уединилась в спальне и запела грустную песню: «Холодный ветер ворвался в мой дом, в лед превратилась чаша с вином, подушка с циновкой холодны, как снег. И в мире живу я, словно во сне».

     С того дня тосковала Мэн Цзян, не пила, не ела, не спала, все ночи напролет думала о Си-ляне. А время шло, и наступил первый день десятого месяца, когда принято женам относить мужьям теплую одежду. Мэн Цзян собрала  узелок с теплой одеждой, простилась с родителями и ушла.