Миграция. Демография

     Этот  вид миграции заслуживает более  подробного рассмотрения. Оно предполагает, что миграция осуществляется между  поселениями разных типов, расположенными в разных регионах страны. Так, если взять миграционную активность по четырем  основным направлениям: город-город, село-город, город-село и село-село, видно, что  динамика миграционной активности по каждому из них в отдельности  имела определенную специфику.      

     В 90-е годы наибольшему сокращению подверглась миграция село-село. Ее масштабы снизились с 523,5 тысячи прибывших  в 1991 году до 218 тысяч в 2001 году, т.е. в 2,4 раза (все прибытия сократились  с 3686 до 2141 тысячи, или в 1,72 раза). Когда в 1994-1995 годах наблюдалось увеличение общей миграционной активности, потоки из села в село, а также из города в село не увеличились, а лишь на некоторое время прекратили сокращаться. В то же время миграция город-город и село-город росла - в 1995 году к 1993 году на 12% и 37% соответственно.      

     Если  в 1991 году на миграцию село-село приходилось 14% всех прибывших, то в 2001 году - только 10%. Напротив, доля миграции город-город  увеличилась с 41% до 44%, село-город - с 23% до 25%. Все это говорит не об изменении миграционной активности городского и сельского населения, а о снижении роли села в качестве места назначения миграции, снижении его привлекательности для мигрантов  как из города, так и из села. Если в 1991 году 38,5% сельских жителей при миграции направлялись в село, то в 2001 году их доля снизались до 28,7%.      

     Основные  миграционные потоки в России в последние  десять лет совершались между  городскими поселениями, и со временем роль этих потоков немного росла. Но все же следует отметить, что ни городское, ни сельское население в последнее десятилетие, что называется, не замкнулись в себе, между городом и селом идет миграционный обмен населением, менее интенсивный, чем ранее. Конечно, в сравнении с началом прошлого века, да и с его 60-70-ми годами миграционный потенциал и активность сельского населения сильно сократились.      

     Несомненно, есть регионы, в которых существует специфика направлений межпоселенной миграции. Так, в Москве и Московской области в 2001 году 80% прибывших из других регионов страны являлись выходцами из городских поселений и только 20% - из сельской местности, по городским поселениям страны в целом это соотношений выглядело как 63% и 37%. Большая доля "сельских" мигрантов в Москву являлись выходцами из Московской области, а это довольно специфическая "сельская местность". Поэтому миграция в столичный регион в меньшей степени зависит от потенциала сельско-городской миграции. Кроме того, это еще раз показывает "шаговый" характер миграции в современной России: миграция идет не напрямую из села в крупнейший городской центр, а сначала в малые и средние города.      

     Различия  миграционной активности населения  по федеральным округам. Определенные изменения произошли в миграционной активности в разрезе регионов страны. В России в целом интенсивность  миграции в пределах субъектов федерации (т.н. "внутриобластной"5 миграции) сократилась с 18,2 человека на тысячу населения в 1989 году до 8,3 человека на тысячу в 2001 году. Если посмотреть изменение  интенсивности внутриобластной  миграции по федеральным округам, тренды были очень схожие, значения показателей  уменьшались синхронно. Наибольшая интенсивность внутриобластной миграции была в Сибирском и Дальневосточном округах, наименьшая - в Центральном и Северо-Западном. По всем округам наиболее значительное сокращение интенсивности миграции в пределах субъектов федерации происходило вплоть до 1993 года, затем был небольшой рост частоты переселений, и снова снижение, но уже очень плавное.      

     Существенные  изменения произошли в интенсивности  миграции между отдельными субъектами Федерации. По России в целом она  сократилась с 13,8 человек на тысячу в 1989 году до 6,5 на тысячу в 2001 году, тренд  ее был схожим с трендом внутриобластной  миграции. Но ситуация по федеральным  округам была не столь однозначна.      

     Интенсивность прибытий в начале рассматриваемого периода (1989 год) варьировала по округам  в очень большом диапазоне: от 11,6 на тысячу в Центральном и Приволжском  округах до 23 - в Дальневосточном, т.е. вдвое. Затем, вплоть до 1993 года, по всем округам она стала сокращаться  достаточно синхронно, разрыв вдвое  по частоте прибытий между округами сохранялся, но уже на более низком уровне. После этого интенсивность  прибытия в ряде округов стабилизировалась, а в Центральном и Северо-Западном в 1994-1995 годах увеличилась. Затем  вновь отмечено плавное снижение, но оно шло с разной скоростью, что привело к снижению дифференциации округов по частоте прибытий. В  итоге по интенсивности прибытий Центральный округ сравнялся  с Дальневосточным (7,1 на тысячу), а Северо-Западный вышел на первое место (8,2). Самая низкая частота прибытий была в Приволжском округе.      

     Интенсивность выбытий варьировала в 1989 году в  еще больших пределах: от 9,4 человека на тысячу в Центральном округе до 21,9 в Дальневосточном. Затем, в 1990-1991 годах она сокращалась по всем округам, а в 1992-1994 года стала расти в Северо-Западном, Уральском, но наиболее быстро - в Дальневосточном, достигнув 28 на тысячу. В остальных округах рост был незначительным и длился не более года. Затем по большинству округов продолжилось сокращение частоты выбытий, но в Дальневосточном оно было наиболее мощным - начало сказываться сокращение миграционного потенциала из-за предшествующего тому массового выезда населения, в результате чего они снизились до 11,5 (в 1989 году с такой интенсивность выбывало население из Приволжского округа). Разрыв между округами по интенсивности выбытий существенно сократился.      

     Дифференциация  крупных регионов России по миграционной активности населения как в прибытиях, так и в выбытиях, сократилась. Восточная часть страны уже не может рассматриваться как регион с высокой частотой миграции, она там сейчас на таком же уровне, как десятилетие назад в Центральных районах страны. В последних же сокращение миграционной активности также велико, но не так заметно; кроме того, можно допустить, что именно в этих регионах увеличилась латентная составляющая миграции, а также в большей степени распространены ее временные и сезонные формы.      

     Как менялась миграционная активность населения  на уровне субъектов Российской Федерации? Учитывая, что существенных межрегиональных  контрастов и подвижек в динамике интенсивности внутриобластной  миграции на уровне федеральных округов  России не просматривается, ограничимся  анализом частоты переселений между  отдельными областями, краями, республиками.      

     Сравним число прибытий по регионам на рубеже 90-х годов и в настоящее время. Учитывая, что чем ниже таксономический  уровень территории и, соответственно, меньше число мигрантов, тем выше зависимость расчетов от влияния  случайных флуктуаций числа мигрантов  в конкретном году. Поэтому сравним  данные не за один, как в случае с  миграцией по стране в целом или  по округам, а за три года: 1989-1991 и 1999-2001 годы. Понятно, что на 1989-1991 годы пришлось наиболее существенное сокращение миграционной активности, как было показано раньше, но в целях межсубъектных сопоставлений это не так принципиально.      

     В 1999-2001 годах число прибытий в среднем  по России составило 55,5% от уровня 1989-2001 годов. При этом в 14 субъектах федерации  из 726 оно составило от 23 до 40%, а  в 12-62% и более, в т.ч. 2 - даже увеличилось.      

     Десять  из 14 субъектов с наиболее сильным  сокращением числа прибытий расположены  на востоке страны, тогда как регионов с наименьшим сокращением этого  показателя среди них всего 1 (Тюменская  область с автономными округами). Среди регионов Дальневосточного округа нет ни одного, где число прибытий превышало бы 37% от уровня рубежа 90-х  годов. Напротив, у регионов Центрального округа этот показатель превышает 42%, а  в большинстве и 50%. Кроме того, в Москве и Белгородской области  число мигрантов из других регионов страны возросло за последние десять лет на 8% и 3% соответственно.      

     Соответственно, изменялась и интенсивность прибытий по субъектам Федерации. Если в 1989-1991 годах наибольшие значения этого  показателя были характерны исключительно  для регионов восточной части  страны, то в 1999-2001 годах ситуация была иной. В регионы-лидеры по данному  показателю переместились Белгородская область и г. Москва, Краснодарский и Ставропольский края, заменив собой почти все регионы Дальневосточного округа. Последние ранги по-прежнему занимают регионы Европейской части, но перечень их также изменился.      

     Какой-то географической закономерности динамики абсолютных объемов числа выбытий  в 1999-2001 гг. в сравнении с 1989-1991 гг. не прослеживается. В наибольшей степени  сократились выбытия из Тывы и  Магаданской области (составив 24% и 40% от уровня рубежа 90-х), а из Мурманской, Московской и Курской области  сокращение выезда было минимальным.      

     Межрегиональная дифференциация показателя интенсивности  выбытий, как и прибытий, за последнее  десятилетие изменилась, однако, в  отличие от последних, перечень регионов, имеющих наибольшую интенсивность  выезда, за десятилетие претерпел  мало изменений. По-прежнему его возглавляют  субъекты Федерации, расположенные  на востоке и севере страны. Среди замыкающих список, практически все входят в Приволжский и Центральный округа. По-прежнему среди них - Москва, Нижегородская, Белгородская области и Республика Татарстан.      

     Если  сравнить между собой ежегодные  показатели интенсивности прибытий и выбытий по субъектам федерации, занимающим соответственно первый и  последний ранги, видно, что разброс  интенсивности выбытий был во все годы существенно больше, особенно значительные различия отмечались в  середине 90-х годов. Картина была бы еще контрастнее, если включить данные по Чукотскому АО с очень высокой  интенсивностью выезда населения, но, т.к. в 1989-1991 годах данные по округу отдельно в доступной нам статистике не выделялись, а входили в состав Магаданской области, сравнение  с ним не производилось. В последние  два года дифференциация регионов по интенсивности выбытий несколько  ослабевает.  
     Такая поляризация субъектов Российской Федерации по интенсивности выбытий указывает на кризисный характер межрегиональной миграции в последнее десятилетие, ведь есть немало регионов, откуда в отдельные годы выезжали 3-10% населения. Это вело к резкому сокращению численности населения, изменению региональных пропорций расселения, нарастанию контраста заселенности в России по оси запад-восток7.      

     Выявляются  два противоположных типа динамики миграционной активности населения: с  одной стороны, как наиболее яркие  представители - Москва и Белгородская область, которые, за десятилетие сохранив низкую интенсивность выбытий, стали одними из лидеров по интенсивности прибытий, фактически не снизив за десятилетие их объем; с другой стороны - практически все регионы Дальнего Востока, сохранили высокую интенсивность выезда, но частота въезда в них сократилась в три раза, опустившись до среднего по стране уровня. В первой группе субъектов федерации динамика показателей прибытия и выбытия максимизировала выигрыш, эффективность миграции, во второй - максимизировала потери, также с большей эффективностью.      

     Вообще  сокращение миграционной активности населения  России за 90-е годы не вызвало адекватного  снижения масштабов его перетока между частями страны и отдельными регионами. Сократились масштабы встречных потоков, но не их результативность. С позиций эффективности миграции это может рассматриваться как позитив. Но между количественной эффективностью миграции и социально-экономическим ее значением существует большое несоответствие.      

     Снижение  объемов внутренней миграции в России в последние годы рождает все  больше вопросов. Помимо того, что сокращение идет одинаковыми год от года темпами, не очень понятно, почему оно вообще сокращается. За сокращение внутренней миграции выступают следующие факторы:      

     - Отсутствие устойчивых точек  роста и внятных экономических  перспектив развития регионов  не дает явных стимулов экономической  миграции. Даже достаточно богатые и динамично развивающиеся нефте- и газодобывающие Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий округа испытывали серьезные трудности в 1998 году в связи с падением цен на энергоносители, что немедленно поставило под вопрос рентабельность многих добывающих предприятий, и, как следствие - возможность сокращения рабочих мест, невыплаты заработной платы и т.п. В других регионах, за исключением Москвы и Санкт-Петербурга, перспектив для экономической миграции не просматривается.      

     - Постепенно идущее изменение  возрастной структуры населения  России в сторону сокращение  доли молодежи и роста доли  населения в предпенсионном и пенсионном возрастах ведет к сокращению контингентов наиболее активных в миграционном отношении групп населения. Особенно остро этот процесс протекает в сельской местности многих регионов Европейской части страны, которая практически исчерпала свои миграционные ресурсы.      

     - Несмотря на рост числа высших  учебных заведений и доли студентов  среди молодежи, учебная миграция  теряет значение рычага межрегионального  перераспределения населения, все  больше студентов переориентируются  на учебу в своем городе  или областном центре. Снижение  для большинства семей возможности  содержать студента вдали от  дома, даже при условии бесплатного  его обучения, является жестким  лимитирующим фактором развития  учебной миграции. Другой, ранее  часто практиковавшийся путь  миграции - служба в рядах вооруженных  сил с последующим "закреплением" по месту прохождения службы  сейчас также имеет, видимо, меньшее  распространение.      

     - Сохраняется ненормальная, почти  крепостная привязанность человека  к жилью, давно изжитая в  развитых странах. Действующая  де-факто система прописки (ныне - регистрации), служит ощутимым препятствием  при приеме на работу лиц, этой регистрации не имеющих, как из числа иностранных граждан, так и россиян. В последнее время вновь на самом высоком уровне идет обсуждение вопроса по ужесточению режима регистрации, например, в Москве.      

     Кроме того, наличие работы, даже нормально  по российским меркам оплачиваемой, не дает возможности людям арендовать жилье или делать сбережения с  целью его приобретения.      

     - Развитие форм временной, коммерческой, "челночной" миграции, которая  позволяет части семей получать  средства к существованию путем  работы на временной основе  в другом городе или регионе.  Это ведет к определенным сложностям  в жизни трудовых мигрантов,  но позволяет им осуществлять  трудовую деятельность, избегая  затрат на переезд всей семьи.  Трудовая миграция, в отличие  от переселения, не предполагает  смены постоянного места жительства, по крайней мере на первоначальном этапе. Пока временные трудовые миграции в определенной степени сдерживают переселения (и работник, и работодатель имеют определенные выгоды от такого положения дел), но в перспективе они могут послужить толчком к переселению на новое место жительства, ближе к работе, уже на постоянной основе. Масштабы временной трудовой миграции, на основании данных выборочных социологических обследований, оцениваются в 4-5 миллионов человек.      

     - Государство резко сократило  свое вмешательство в сферу  регулирования миграции, в том  плане, что больше не выступает  в качестве субъекта экономического  стимулирования перемещения населения  и трудовых ресурсов. Правда, в  последние годы как федеральные,  так и региональные власти  все чаще выдвигают инициативы  по введению ряда административных  ограничений миграции, что также  вряд ли будет способствовать  усилению миграционной активности  граждан (а тем более неграждан), особенно регистрируемой ее части.      

     Что заставляет усомниться в снижении миграционной активности населения России?      

     Прежде  всего, то, что в стране сохраняется  достаточно сложная система регистрации  граждан по месту жительства, на которой основан учет, причем она  касается не только иностранцев, но и  граждан России. В настоящее время  основное внимание властей приковано  к проблеме нелегальной иммиграции, высказываются даже дикие предложения  введения уголовной (!) ответственности  для незаконных мигрантов.      

     Усложнение  процедуры оформления законного  пребывания мигрантов в России, хотя и направлено на улучшение их учета, на деле оборачивается увеличением  числа незарегистрированных мигрантов, де-факто проживающих в стране длительное время. Как показывают обследования, около половины временных трудовых мигрантов с Украины, работающих в Москве, проживают в городе более 5 лет.      

     Масштабы  нерегистрируемой миграции могут быть достаточно велики. Например, в г. Астане (Казахстан) в июле 2000 года "в целях обеспечения выполнения юридическими и физическими лицами "Правил документирования и регистрации населения Республики Казахстан" была проведена акция "Я - житель столицы". В ходе этой акции было зарегистрировано 153,5 тысяч человек (это почти треть населения города), проживающих в столице с 25 февраля 1999 года по 31 августа 2000 года без регистрации в органах внутренних дел. Это в большинстве своем не были нелегальные иммигранты из других стран, а выходцы из других регионов и городов страны. Конечно, случай с новой столицей Казахстана не типичный, город строится и развивается усиленными темпами, в российской столице такого быть не может. Но этот пример показывает, какой может быть латентная миграция в соотношении с "видимым" потоком, который составлял несколько тысяч в год.      

     В настоящее время в России на фоне волны борьбы с "незаконной" миграцией  и "нелегалами" проблемы внутренней миграции вновь отходят на задний план. А между тем, есть основания  утверждать, что в России неизбежен  рост миграционной активности населения, и, быть может, он уже идет в латентной  форме. Причины тому видятся в  следующем:      

     - В условиях развала (или, если  угодно - слома) социалистической  системы экономики и формирования  совершенно новой системы хозяйствования  необходимое межотраслевое и  региональное перераспределение  рабочей силы не завершено,  основные причины этого упомянуты  выше. В результате миграции сократилось  население многих северных регионов, но есть большие сомнения, что  перенаселенность российских "северов"  ликвидирована. Износ производственных  фондов, необходимость в недалеком  будущем платить настоящую цену  за потребляемые энергетические  ресурсы могут с новой остротой  поднять этот вопрос.      

     Большие излишки рабочей силы в настоящее  время есть в селе. Даже два подряд относительно урожайных года (2001 и 2002) не привели ни к росту доходов  занятых в сельском хозяйстве - средняя  заработная плата в нем находится  ниже уровня прожиточного минимума, ни притоку серьезных инвестиций в  отрасль. Миллионы сельских семей занимаются по сути натуральным хозяйством, что не соответствует реалиям нынешнего столетия. Выезд из села сейчас сдерживает только бедность населения и отсутствие хорошо оплачиваемой работы в городах.      

     Неблагополучно  положение во многих малых городах, в т.ч. с моноотраслевой экономикой. Ведущийся под руководством Министерства труда и социального развития мониторинг городов и других населенных пунктов с моноэкономической структурой и высоким уровнем безработицы, в котором принимал участие автор, показывает, что во многих монопрофильных поселениях без больших вложений средств в перепрофилирование производств, развитие малого бизнеса, будет сохраняться слабая конкурентоспособность производств, чрезвычайно низкая (даже по российским меркам) оплата труда, скрытая безработица. Многие малые города и поселки деградируют, но население, в них проживающее, с этим мириться не обязано, и оно находит и будет находить возможности смены приложения труда.

     Стратегическая  цель демографического развития страны

     Вслед за одобрением Правительством в сентябре 2001 г. Концепции демографического развития России в этой области был осуществлен  ряд целенаправленных мер: дважды повышалось единовременное пособие в связи  с рождением ребенка; утверждена подпрограмма «Обеспечение жильем молодых семей» Федеральной целевой программы «Жилище» на 2002-2010 гг.; реализуется Постановление Правительства РФ «Об утверждении правил медицинского освидетельствования на состояние опьянения лица, которое управляет транспортным средством, и оформления его результатов»; внесены поправки в законы, регулирующие миграционные процессы; разрабатываются региональные концепции и программы мер по оздоровлению ситуации в области рождаемости, смертности и др.

     Однако  ощутимых изменений в демографической  ситуации за истекшие годы не произошло. Причем не из-за инерционности демографических  процессов и действия лага запаздывания между принятием решений и  их результатами, а из-за того, что  принятые меры, во-первых, в силу незначительности затрат на них оказались недостаточно сильными, способными переломить негативные тенденции в воспроизводстве  и миграции населения. И, во-вторых, они по своей сути не были направлены на решение поставленной цели (например, в области рождаемости акцент делался не на стимулирование рождения второго и третьего ребенка, а  на осуществление социальной помощи тем, у кого и без этой помощи рождаются  первенцы; в области миграции изменение  норм получения гражданства исходило не из необходимости привлечения  новых граждан в страну, а из того, чтобы ограничить их приток и  затруднить получение гражданства. Неэффективными оказались также  приказы бывшего Минздрава о  регулировании цен на лекарственные  средства для льготных категорий  граждан и пр.

     В результате происшедший в 2000-2004 гг. рост рождаемости был вызван не действием  введенных мер, а в основном структурными факторами (пополнение репродуктивного  контингента лицами, родившимися  в «урожайные» 80-е гг.). По расчетам В.Н. Архангельского, в 2003 г. увеличение общего коэффициента рождаемости в  России уже полностью было вызвано  сдвигами в половозрастном составе  населения [1, с. 16].

     Наряду  с ростом рождаемости возросла и  смертность. В среднем за 4 года нового, XXI века число умерших по сравнению  с аналогичным предыдущим периодом увеличились на 220 тыс. и держится на отметке в 2,3 млн. человек. В те же 2001-2004 гг. миграционный прирост сократился в 5 раз в сравнении с 1995-2000 гг. и составил в 2004 г. - 0,03% к численности  населения страны, тогда как естественная убыль превысила - 0,55% (почти в 20 раз  больше).

     Таким образом, одобренная Правительством Концепция  демографического развития не стала  действенным рычагом воздействия  на демографические и миграционные процессы. К тому же во властных структурах, не говоря уже о средствах массовой информации, до самого последнего времени  отсутствовало осознание того, что  углубляющийся в России демографический  кризис становится главной опасностью для её настоящего и будущего. Действительно, все последние 10 лет демографическая  проблематика в том или иной мере обсуждалась в различных законодательных  и исполнительных структурах: в начале 1993 г. на этот счет даже было принято  Постановление ВС РСФСР; состоялись десятки парламентских слушаний, в основном направленных на повышение демографической грамотности депутатов; в 2001 г. демографическая ситуация рассматривалась и Правительством РФ, одобрившим Концепцию демографического развития; несколько раз демографические вопросы, как крайне актуальные для страны, звучали в ежегодных посланиях Президента. Тем не менее, лишь в Послании 2005 г. озабоченность демографическим будущим получила конструктивное продолжение. В нем, в частности, говорилось: «Меры по созданию условий, благоприятных для рождения детей, снижения смертности и упорядочению миграции должны реализовываться одновременно. Уверен, что нашему обществу по силам решить эти задачи и постепенно стабилизировать численность российского населения» [2].

     Сохраняющаяся в ряде властных структур и общественных институтов недооценка возможных последствий  современных параметров демографического развития страны объясняется тем, что  они еще не воспринимаются как  катастрофические, поскольку динамика ухудшения носит пока эволюционный характер. Однако уже в ближайшее  время произойдет резкое сокращение численности населения и масштабов  трудового потенциала. Если уровни рождаемости, смертности и миграции останутся неизменными, то, начиная  с 2008 г. население России ежегодно в  среднем будет сокращаться на один миллион человек. Его численность (в целых числах) к 2010 г. составит 139 млн., к 2015 г. . 134 млн., к 2020 г. . 129 млн. и  к началу 2025 г. снизится до 122 млн. человек. Но если в течение ближайших 20 лет  продолжатся нынешние тенденции  рождаемости и смертности (в 2005 г. уже началось снижение первой и рост второй), то численность населения  к началу 2025 г. сократится до 114 млн. человек. И как следствие: бездействующая Россия (в первую очередь со стороны  власти и бизнеса) за 20 лет, даже в  мирное время, может потерять почти 30 млн. человек.

     В текущем 2006 г. начнет уменьшаться численность  населения трудоспособного возраста. К концу года она сократится на 330 тыс. человек, а затем, с 2009 г. вплоть до 2018 г., будет уменьшаться на 1,2-1,4 млн. в год. За ближайшее десятилетие (2006-2015 гг.) численность лиц трудоспособного  возраста сократится на 11 млн. человек (более чем на 12%). Произойдет также  обвал численности населения, из которого формируются репродуктивные, воинские и образовательные контингенты. В частности, численность 18- летних мужчин к началу 2016 г. уменьшится вдвое.

     Чтобы превратить Стратегию в целенаправленный и конструктивный механизм выхода России из демографического кризиса, что в  полной мере соответствует геополитическим  интересам государства, необходимо, прежде всего, уточнить положения одобренной Правительством 4 года назад Концепции  демографического развития страны, учитывая ухудшающуюся ситуацию в области  рождаемости, смертности и миграции населения, а также перспективы  возможной демографической динамики.

     В Концепции 2001 г. записано, что «целями  демографического развития Российской Федерации являются стабилизация численности  населения и формирование предпосылок  к последующему демографическому росту» [5, с. 250-262]. В первоначальной формулировке, которая была скорректирована правительственными структурами, речь шла о том, что для достижения поставленной цели должны быть мобилизованы как воспроизводственные, так и миграционные ресурсы. Кроме того, из документа было исключено геополитическое обоснование стратегии демографического развития России. И все же в целом поставленная в Концепции цель отвечала и отвечает интересам страны, ибо альтернативой ей может быть только сокращение численности населения. В качестве цели демографического развития (политики) не может выступать улучшение качества населения, поскольку это цель отнюдь не демографической, а социальной политики, хотя очевидно, что лишь одновременное осуществление и той (демографический рост), и другой (улучшение качества) позволит сохранить и преумножить население.

     Одним из недостатков Концепции оказалось  то, что не учитывалась специфика  демографического развития России в  первой четверти XXI века (влияние созданной  в 80- 90-е гг. демографической волны). Суть её в том, что на смену повышению рождаемости, связанному с увеличением численности репродуктивных контингентов (они пополняются лицами, рожденными в 80-е гг., число которых за год в среднем составляло 2330 тыс. человек), придут женщины 90-х гг. рождения (1385 тыс.), с чем неминуемо будет связан обвал рождений: в 2010 г. число родившихся может составить 1479 тыс., в 2015 г. . 1287 тыс., в 2020 г. . 1066 тыс. и в 2025 г. . 944 тыс. человек. При меньшем (примерно на 30%) населении страны даже в труднейшие годы войны (1942-1943 гг.) число родившихся не опускались ниже отметки в один миллион человек.