Молодежные субкультуры в России. 2

Реферат 

«Молодежные субкультуры  России: скинхеды»

Исследования  молодежных субкультур 

Изучение молодежных субкультур издавна составляет важное направление социологии молодежи. С 60‑х годов ХХ века к этой проблематике обратились ведущие социологи разных стран мира, в отечественной же социологии анализ молодежных субкультурных феноменов до конца 1980‑х годов велся в очень узких рамках и не был сколько-нибудь значимой областью молодежных исследований. Частью это происходило из-за того, что такие феномены в силу утвердившихся научных парадигм воспринимались как социальная патология, а подобного рода тематика в основном носила закрытый характер и ее разработка не могла вестись по свободному выбору того или иного исследователя или исследовательского коллектива. Частью важно и то, что субкультуры, свойственные Западу, были мало представлены (по крайней мере на поверхности) в формах социальной и культурной активности молодого поколения.

С конца 1980‑х годов внимание исследователей к молодежным субкультурам России стало более заметным – как у нас, так и за рубежом. В 2000‑е годы исследовательская активность в этом направлении усилилась. Некоторые авторы стремятся прояснить субкультурные характеристики молодежи в рамках отдельных территорий (например, к такому пути по мотивам вполне практическим склонны исследователи НИЦ «Регион» Ульяновского госуниверситета, руководимого проф. Е.Л. Омельченко; внимание к субкультурам молодежи на региональном уровне проявляют исследователи Санкт-Петербурга). Другие идут по пути описания большого и разнородного материала, который сгруппирован на основе определенной теоретической ориентации.

Разделы по молодежной субкультуре выделяются в изданиях учебного характера. Специально этому вопросу посвящено объемное учебное пособие С.И. Левиковой, опубликовавшей в последние годы немало работ по данной проблематике. В учебнике под редакцией В.Т. Лисовского параграф «Молодежная субкультура в современной России» написан З.В. Сикевич. Обращает на себя внимание то, что здесь под молодежной субкультурой понимается «культура определенного молодого поколения, обладающего общностью стиля жизни, поведения, групповых норм, ценностей и стереотипов». Автор настаивает на том, что молодежная субкультура – характеристика именно целого поколения, что «существует некое субкультурное «ядро», которое присуще в той или иной мере всему молодому поколению». Надо думать, эта точка зрения имеет немало сторонников, о чем свидетельствует, например, воспроизведение цитированных положений З.В. Сикевич в учебном пособии Ю.Г. Волкова, В.И. Добренькова и др. «Социология молодежи».

С нашей точки  зрения, трактовать субкультурные феномены как присущие (хотя бы в смысле их «ядра») всем молодым россиянам – значит стать на путь абстрактных схем. В действительности более плодотворна и реалистична позиция М. Фуко, который настаивал: во имя методологической строгости мы должны уяснить, что можем иметь дело только с общностью рассеянных событий. В применении к конкретным обстоятельствам современной России это тем вернее, что привычный для общества западного типа образ молодежной субкультуры здесь довольно слабо представлен – по большей части именно как рассеянные события, общность которых устанавливается исследовательским конструированием реальности. Если исходить из ожидания, что в России молодежные группы формируются как стремление к смене установок (своих и общества) и в поведении отражают эту тягу к общественному обновлению на основе философского осмысления социальных ценностей и особого образа жизни, то материалы исследований последних лет покажутся обескураживающими: субкультурные феномены в западном смысле едва заметны. Их известность в обществе во многом результат «эффекта CNN»: представления как особо значимых событий и явлений в средствах массовой информации. 

Молодежные  субкультуры: российская специфика

Что же предопределяет российскую специфику субкультурных образований в молодежной среде, а точнее – их слабую развитость в традиционном для Запада понимании? Три фактора, как нам представляется, здесь играют основную роль.

Первый – социальная и экономическая неустойчивость российского общества на протяжении последних полутора десятилетий и обнищание основной части населения. В 2000 г., согласно данным Госкомстата России молодежь (16–30 лет) составляла в численности населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума 21,2%, а в своей возрастной группе доля бедных была 27,9%. Среди безработных молодежь в возрасте до 29 лет тогда же составила 37,7%. Хотя в последующие два года отмечался некоторый экономический подъем, принципиально картина не изменилась. Для значительной части молодежи проблема физического выживания отодвигает на задний план потребности, реализуемые в формах молодежных субкультур. 

Второй  фактор – особенности социальной мобильности в российском обществе. Каналы восходящей социальной мобильности в 1990‑е годы претерпели коренные изменения, и молодежь получила возможность достигать престижное социальное положение в очень короткие сроки. Первоначально (в начале десятилетия) это привело к оттоку молодежи из системы образования, особенно высшего и послевузовского: для быстрого успеха (понимаемого как обогащение и достигаемого в основном в сфере торговли и услуг) высокий уровень образования был скорее помехой, чем помощью. Но позже вновь усилилась тяга к получению образования как гаранта личного жизненного успеха. Кроме того, действует фактор укрывания юношей от службы в армии. 

Возможность быстро достичь успеха, стать богатым, в  действительности слишком часто  основанная на криминале, является, тем  не менее, основой для социальных установок и ожиданий значительной части российской молодежи. Этим во многом вытесняется идентификация  с субкультурными ценностями в западном смысле, поскольку такая идентификация в российских социокультурных условиях противоречит реализации установок на материальное благополучие. 

Третий  фактор – аномия в российском обществе в Дюркгеймовом смысле, т.е. утеря тех нормативно-ценностных оснований, которые необходимы для поддержания социальной солидарности и обеспечения приемлемой социальной идентичности. В молодежной среде аномия ведет к парадоксальному сочетанию актуальных оценок и глубинных ценностных предпочтений.

В плане актуальных оценок особенно значимо отношение  молодежи к органам государственной  власти, к высшим должностным лицам. В середине 1990‑х годов негативные оценки повсеместно преобладали, но и исследования последнего времени фиксируют относительно низкие показатели доверия молодежи к государственным структурам. Позитивный сдвиг наметился с начала 2000‑х годов в отношении к Президенту России (по мониторингу ВЦИОМ, в ноябре 2001 г. В.В. Путин вызывал доверие у 39,1% респондентов в возрасте до 29 лет). Но та или иная оценка Президента не ведет автоматически к повышению доверия к власти в целом или ее отдельным институтам. Важным итогом недоверия к власти является распространение уверенности молодых россиян в том, что можно полагаться только на собственные силы.

На фоне социальной аномии широчайшее распространение  приобретает преступность среди  российской молодежи. С 1990 по 2000 г. состав лиц, совершивших преступления, численно увеличился почти в два раза (с 897,3 тыс. до 1741,4 тыс. человек), а в возрастной группе 18–24‑летних в 2,5 раз (с 189,5 тыс. до 465,4 тыс. человек). В 2000 г. к лицам, совершившим преступления, были отнесены 932,8 тыс. молодых россиян (14–29 лет), т.е. более половины (53,6%) всех преступников. Что это означает для современного состояния молодежной среды в России? Расчет на базе официальной государственной статистики показывает, что число молодых россиян, хотя бы раз совершивших преступление (по установленным фактам), в данное время составляет примерно 6 млн. человек, или одну пятую часть молодежи в возрасте 14–30 лет.

Эти драматические  обстоятельства имеют непосредственное отношение к специфике молодежных субкультур в России. Если попытаться выявить черты, свойственные различным субкультурным образованиям в молодежной среде, то (1) связь с субкультурами криминала окажется одной из наиболее часто представленных – наряду с (2) влиянием западной молодежной моды, (3) феноменом романтической компенсации повседневной рутины, а также (4) воспроизводством некоторых черт советского прошлого. Эти четыре характеристики могут выступать как основа типологизации молодежных субкультур в России, и в отборе субкультурных феноменов для описания и анализа мы в основном ориентировались на них. 

Скины

В России скинхеды появились  в 1991 году, в среде учащихся столичных  ПТУ и техникумов, вообще молодежи «спальных районов» Москвы и Ленинграда. В отличие от Запада, наше скин-движение возникло не совсем естественным путем (хотя экономический кризис, подобный тому, что разразился в Англии после войны, а то и похлеще, тоже был), а под влиянием западной масс-культуры. Именно поэтому дети московских и питерских токарей и слесарей носят ботинки и подтяжки английских докеров, а не кепки и комбезы, как их отцы. Если же они и кричат что-либо о России и русских, то чаще на английском языке, размахивая или немецким флагом или флагом американских конфедератов (конечно, имеются в виду бонхеды). В России представлены также все направления скинов. Есть красные скины (они даже выпускают свой журнал – «Взорванное небо» и имеют сайт в Интернете – «Redskins.ru»), есть скины-антифашисты (которые неоднократно организовывали скин-секьюрити – своеобразную скиновскую охрану концертов реперов – извечных врагов неонацистов). Но про них мало кому известно. Официальное телевидение РФ, как и на Западе, на словах выступающее против расизма и неонацизма, старательно замалчивает существование скинхедов-антифашистов и фактически своими сюжетами «пиарит» бонхедов…

Одежда, взгляды, любимая  музыка российских скинхедов – все  это повторяет западные образцы. Единственное отличие – российские бонхеды считают арийскими нациями не только народы зарубежной Европы и англо-саксонское белое население США, но и славян и в частности русских (увы, им неизвестно, что их западные «братья по расе» с такими выводами абсолютно не согласны и относятся к славянам как к «расово неполноценным»). Точно также как и на Западе российских бонхедов «опекают» «взрослые» ультраправые организации вроде Народной национальной партии Иванова-Сухаревского, пытаясь превратить их в своих штурмовиков. Естественно, часть бонхедов вливается в ряды ультраправых организаций, но бон-движение как таковое остается все же достаточно автономным образованием.

Российские скинхеды в целом и бонхеды в частности не имеют единой организации. Они представляют собой совокупность разрозненных и не связанных между собой групп (в среднем по 10–15 человек в каждой), которые не всегда и не везде промышляют избиениями и убийствами, часто дело ограничивается распитием пива и слушанием тяжелого рока и также легко распадаются, как и возникают. Правда, в ноябре 2002 года в столице бонхеды пытались произвести российский съезд, приуроченный в дню рождения культовой фигуры западных коричневых скинов Яна Стюарта (на съезд прибыло 400 человек), но эта попытка была пресечена милицией. Количество бонхедов в России вообще невелико. По данным 2003 года их было 15000 человек на всю Россию, на 7 – миллионную Москву – около 5000, в Санкт-Петербурге – около 3000 (к нынешнему, 2006 году их количество, конечно, выросло, но не принципиально и вряд ли превышает 20000 по России). Как правило, бонхеды у нас учащиеся старших классов школ, ПТУ, реже – вузов. Подавляющее большинство – так называемые «пионеры», уличные боевики, которые не очень искушены в идеологии и годны только на то, чтоб пить пиво, слушать рок, шляться по улицам и устраивать драки. Без идеологов движения они не представляют большой опасности, потому что сам по себе их пыл может легко рассеяться и движение распадется. Идеологов и лидеров бонхедов не больше нескольких сотен. В Москве их не более ста. Они выпускают самиздатовские журналы («Под ноль», «Уличный боец» (Москва), «Русский кулак» (Санкт-Петербург)), делают Интернет-сайты, готовят и распространяют учебные пособия по уличным дракам. Показательны названия: «Хулиганский стиль рукопашного боя», «Используй то, что под рукою», «Драка, как она есть».

Следует также отметить, что в основном бонхеды сгруппированы в двух столицах – Москве и Санкт-Петербурге (там находится около 90% коричневых скинов). Свои акции они проводят регулярно, но на фоне общей криминальной статистики, совершаемые ими преступления – как говорится, капля в море (что, естественно, не отменяет необходимости нравственного осуждения каждого такого деяния, тем более что для родственников и близких пострадавших эта статистика – слабое утешение). Это видно, например, по данным сайта Полит.Ру («Радикальный национализм в России и противодействие ему в 2005 году (ежегодный отчет информационно-аналитического центра «Сова»)». За весь 2005 год бонхедами (которых аналитики-антифашисты неверно именуют скинхедами) было совершено 366 избиений, приведших к ранениям и 28 убийств. В то же время по данным электронных СМИ («статья «Криминальная Россия» на сайте Пермского отделения КПРФ) согласно докладу генпрокурора Устинова об уровне преступности в стране, в 2005 году в Российской Федерации было совершено около 30 000 убийств (необходимо заметить, что реально их было, конечно, больше: как утверждают электронные СМИ, регистрируется меньше половины преступлений). Итак, из 30000 убийств, совершенных в РФ в 2005 году (по данным МВД, которые явно заниженные) лишь 28 совершены «скинхедами» (по данным правозащитников, которые заинтересованы, напротив, в завышении «градуса» экстремизма). Это составляет около одной тысячной доли процента – величина, которую социологи как правило не учитывают в силу ее статистической ничтожности (она входит в так называемый «процент погрешности»). Тем не менее, эта тысячная доля процента постоянно находится в поле зрения СМИ, тогда как все остальные преступления не то, чтобы замалчиваются, но и особо их никто не «пиарит». 

Скинхеды  в кривом зеркале  СМИ

Итак, реальность такова, что:

– скинхеды неоднородны  и включают в себя и совершенно аполитичные, и антифашистские, и  даже анархо-коммунистические группировки;

– скинхеды являются молодежной субкультурой и по определению  не могут совпадать с преступными  группировками. Понятие субкультуры шире, оно, как уже говорилось, предполагает образ жизни (может показаться, что сами факты избиения африканцев и азиатов хотя бы некоторыми скинхедами опровергает этот тезис, но это не так. Для пояснения можно привести такой пример: субкультура хиппи не исключает и даже приветствует применение легких наркотиков (прежде всего марихуаны). Естественно, некоторые из хиппи поэтому занимаются продажей марихуаны и следовательно связаны с наркомафией. Но из этого вовсе не следует, что наркомафия и движение хиппи – фактически одно и то же);

– скинхеды не являются политической партией, хотя и наличествуют их контакты с партиями и движениями ультраправого толка («Славянский  союз», «Национальная народная партия»). Принадлежность к партии подразумевает  лишь идеологическое согласие. Членом РНЕ, скажем, может быть и любитель фольклорной музыки, и любитель рока, лишь бы он разделял идеи русского национализма. Для бонхедов же, как и для всех молодежных группировок, музыка – главный отличительный принцип. Бонхед не может быть бонхедом, если он не слушает тяжелый рок. Кроме того, партия возникает искусственно, по воле ее создателей, скин-движение возникает стихийно, из группок бездельничающей рабочей или безработной молодежи;

– бонхеды никакого отношения к русской традиционной культуре и к традиционному русскому национализму вообще не имеют (в отличие от, например, черносотенцев, которые, действительно, пытаются возродить русское национальное движение вековой давности). Российские скинхеды вообще и бонхеды в частности – порождение пересадки на нашу почву феноменов западной масс-культуры (точно также как рэперы, растаманы, кришнаиты, мормоны и т.д.). Если б не было падения «железного занавеса», ребята с московских и питерских окраин не посмотрели бы «Бойцовский клуб», не услышали бы «черный металл», и не было бы в России никаких «скинхедов». Об этом говорит сам их внешний вид, скопированный с западных бонхедов, манера называть себя кличками на английском или немецком языках (Ганс, Мартин и т.д.), набор их любимых рок-групп, в основном немецко- и англоязычных, наконец, нелюбовь к неграм в стране, где никогда не было областей с чернокожим населением и напряженность между белыми и черными не имеет социальных корней; 

– бонхеды разрознены, малочисленны, сгруппированы в основном в столицах, преступления, совершаемые ими, составляют мизерный процент от общего числа таких же преступлений, совершаемых по иным, неидеологическим причинам. 

СМИ же рисуют нам совершенно иной образ «скинхедов»:

– Скинхедов представляют исключительно как неофашистов  самого примитивного пошиба. Всевозможные репортажи в новостных программах ТВ изображают пьяных подростков, тупо орущих нацистские лозунги и оскорбления  в адрес не-белых, все это журналисты преподносят как «тусовки скинхедов». Некоторые журналисты договариваются до того, что «скинхеды» могут быть одеты как угодно, а не обязательно в «бомберы» и армейские ботинки и могут даже не быть бритыми (!), таким образом, скинхеды отождествляются с любыми хулиганами-националистами и вообще выводятся за рамки молодежных субкультур (!). При этом автор данных строк ни разу не слышал от тележурналистов упоминания о существовании красных скинхедов или скинхедов-антифашистов. Налицо либо вопиющий непрофессионализм либо сознательное замалчивание фактов;

– СМИ не делают различий между членами радикальных националистических партий и движением скинхедов. Так, в начале апреля 2006 года, когда антискинхедовская пропаганда достигла на ТВ апогея, канал НТВ транслировал сюжет о приеме в члены организации Иванова-Сухаревского. Несмотря на то, что молодые люди были одеты в аккуратные рубашки и брюки, напоминающие форму NSDAP, подразумевалось, что перед зрителем скинхеды (хотя единственное, что их напоминало – короткие прически);

– скинхедов изображают грозной и чрезвычайно опасной  для общества силой. Статистика по убийствам, произведенным бонхедами или просто боевиками-неонацистами при этом не приводится, сухие цифры заменяются эмоциональными рассказами о жестокостях избиений. Количество «скинхедов», озвучиваемое журналистами ТВ и радио в разы превышает те цифры, которые мы находим в Интернете, в официальных отчетах МВД, в трудах специалистов по молодежным субкультурам и даже в докладах правозащитников.

Из всего этого  очевидна совершенная правота М. Вершинина, который утверждал, что  СМИ с настойчивостью, достойной  лучшего применения, создают из движения скинхедов – разнородного, малочисленного, подражательного и сугубо подросткового  явления политический жупел.

Мы бы к этому  лишь добавили, что такая политика СМИ не только вводит общество в  заблуждение, но и способствует количественному  росту таких «скинхедов», какими их изображают СМИ. Расписывая зверства скинов, СМИ, лицемерно объявляющие себя «борцами с фашизмом», формируют такой образ скинхеда, что он оказывается наиболее привлекательным для подростков, к которым «взрослый мир» повернут не самой приятной и лучшей своей стороной. «Скинхеды» изображаются сильными, смелыми, непобедимыми и неуловимыми, они могут бить кого угодно и при этом не бояться возмездия, даже если их и арестует милиция, они якобы отделаются «легким испугом». Что же касается осуждения негуманности и ксенофобии «скинов», то это термины «взрослого», чуждого для них мира, к тому же провозглашаемые журналистами-либералами, защитниками того режима, что не принес рабочим и их детям мало хорошего. Итак, итогом борьбы со скинхедами либеральных СМИ становятся подражательные действия со стороны молодежи, которая обо всем узнает из передач телевидения. Раньше они были просто «гопниками», пили пиво в подъездах, дрались между собой, теперь, посмотрев передачи НТВ и ОРТ о скинхедах, они «играют в скинов» – таких, какими их представляют в СМИ (о подтяжках английских докеров и Oil-панке они и слыхом не слыхивали). Иногда эти «игры» заканчиваются кровью. Журналисты получают вожделенную сенсацию, с еще большим воодушевлением принимаются за разоблачения скинхедов и все повторяется… 

Кому  это выгодно?

Вопрос римского права: «ищи кому выгодно» в этом случае более чем уместен. Очевидно, и  в России, и за ее рубежами существуют мощные политические силы, которые  заинтересованы в раздувании мифа о  зловредном русском национализме, да и в создании такого маленького и  управляемого, но очень шумного и  одиозного феномена. Мы не станем утверждать, что эти силы напрямую «заказывают» журналистам лживые и провокационные сюжеты о «скинхедах». Скорее всего, здесь мы имеем дело не с внешней, репрессивной цензурой, как в советские времена, а с внутренней самоцензурой журналистов – работники СМИ заранее знают: что хотят их новые хозяева и стараются им угодить, создавая все новые и новые идеологические мифы. Но как бы то ни было без поддержки определенного сегмента общества и политической элиты столь широкомасштабные операции по манипуляции общественным сознанием, да еще и с применением центральных СМ не проводятся.

Легко наметить короткий список: кому выгодно раздувание темы русского национализма:

Прежде всего, это  наиболее русофобские и агрессивно настроенные круги на Западе, и  главным образом в США. Картинки с русскими подростками, вскидывающими  руки в нацистском приветствии, полученные с наших либеральных каналов  – очень хорошая иллюстрация  для тех западных политиков, которые  до сих пор паразитируют на мифе времен холодной войны о России –  империи зла, и мечтают окончательно добить наиболее крупный обломок  СССР – нынешнюю Российскую Федерацию.

Далее, это наши российские радикал-либералы, которые тоже не прочь поспекулировать на теме «русского фашизма». Ведь, во-первых, это отвечает интересам их хозяев с Запада и совпадает с их собственными призывами к разрушению РФ как последнего оплота империи. Кроме того, это совпадает с их душевным порывом как можно больше чаще поливать русских грязью, ведь наши либералы почти поголовно совершено иррациональные и отъявленные русофобы. Наконец, это выглядит как удар в сторону президента Путина, который-де не может совладать с угрозой «русского фашизма».

Внутрироссийским националистам и сепаратистам также только на руку истерию вокруг «русского национализма», так как их мечта – отделение от России ее нацрегионов. А для этого очень и очень нужна демонизация русских в глазах жителей нацрегионов, чему служат провокационные сюжеты о скинхедах в либеральных СМИ (тем более, смычка сепаратистов с окраин и либералов в Москве образовалась еще во времена первой чеченской компании, в которой Ковалев и Киселев со товарищи выступали как «информационная поддержка» Дудаева и Басаева).

И, как бы это парадоксально  ни прозвучало, это выгодно и режиму Путина. Конечно, как и всякое государство, он не заинтересован, чтоб общественный порядок «раскачивали» банды  подростков-неонацистов, но он заинтересован  в том, чтобы такое ощущение создавалось  у обывателей. Тем больше обыватели будут ценить Путина и его «единоросов», которые хоть не идеальны, но все же лучше фашистского беспредела.

Таким образом, как ни смотри, всем раздувание пропагандистского спектакля о скинхедах только выгодно. Естественно, за исключением народа России. Но вышеназванным игрокам политической «шахматной доски» дела до народа нет.

Их отличительный  символ – свастика, знак, который  даже не говорит, а кричит сам за себя. Носят его наши с вами современники, которые родились намного позже  победы над фашизмом. Они называют себя фашистами и этим гордятся. Кто-то даже знаком с отдельными высказываниями и произведениями Ницше и Шпенглера. Большинство же следуют простой  установке: «основную часть «недочеловеков» надо уничтожить, а остальных превратить в рабов».

История

Первоначально субкультура  скинхедов возникла в Великобритании, в конце 60‑х годов XX века. Она носила аполитичный характер и была тесно связана с английской субкультурой этого периода – модами, а так же с чёрной ямайской эмигрантской молодёжью и популярной в их среде музыкой того времени – регги и, в меньшей степени, ска.

НС-скинхеды появились  к концу 1982 года, как результат  политической агитации лидера рок-группы Skrewdriver (которая впоследствии стала культовой для НС-скинхедов) – Яна Стюарта Дональдсона и Британского национального фронта в среде аполитичных скинхедов. Тогда впервые был заимствован кельтский крест, в качестве символа их движения, и сформирован образ НС-скинхедов (по образу крестоносцев) – солдат Священной Расовой Войны (англ. Racial Holy War), борющихся против «недолюдей» – евреев, цыган, негров и прочих, то есть в более широком смысле всех не арийцев, главным образом многочисленных иммигрантов из стран третьего мира, а также гомосексуалистов, наркоманов и левой молодёжи.

НС-скинхеды (Nazi skinheads или National Socialist skinheads, бонхеды) – молодёжная ультраправая субкультура, представители которой придерживаются национал-социалистической идеологии, одно из направлений субкультуры скинхедов. Деятельность НС-скинхедов как правило носит экстремистский характер.

Этот образ оказался очень популярен в неонацистском  движении, и вскоре схожие течения  появились в Европе, США. На постсоветском  пространстве субкультура наци-скинхедов  впервые появилась в странах  Прибалтики в конце 80‑х годов. Многие из них гордились родственниками воевавшими в Ваффен-сс против СССР. В качестве отсылке к нацистской Германии, многие из скинхедов носили особые кепки из джинсовой ткани напоминавшие фуражки СС [1]. На рубеже 1990‑х годов, после распада СССР, субкультура НС-скинхедов проникла в Россию.

Идеология

НС-скинхеды позиционируют  себя как национально-освободительное  движение и борются за идеи превосходства  «белой», арийской расы, при этом стремясь к расовому сепаратизму. Под арийской расой подразумеваются далеко не все представители европеоидной расы, а только те, кого нацисты считали такими, то есть (в порядке убывания ценности) нордическая раса, фальская раса, динарская раса, балтийская раса, восточно-балтийская раса (в их число так же входят восточные славяне), средиземноморская раса, альпийская раса, так как в нацистской Германии славяне официально, в целом, не признавались неполноценными, об этом можно судить по брошюре «Недочеловек» (в ней в противоположность «советско-большевисткой деградации» ставятся славяне-хорваты и болгары), хотя некоторая часть верхушки третьего рейха придерживалась славянофобских взглядов.

НС-скинхеды – крайние  расисты, антисемиты и ксенофобы, противники нелегальной иммиграции, смешанных  браков и сексуальных девиаций, особенно гомосексуализма. В Англии предмет  их неприязни – пакистанцы и бангладешцы, в России – армяне, азербайджанцы, китайцы, таджики, цыгане, евреи и негры.

НС-скинхеды считают  себя защитниками интересов рабочего класса, в некоторых случаях мотивируя  это тем, что приезжие занимают рабочие  места. Этот пункт является далеко не самым важным в идеологии неонацистов  вообще, и в частности НС-скинхедов, постепенно исчезая, так же как это  было в НСДАП, где социалистическая часть идеологии постепенно отошла на второй план и позже полностью  утратила значимость.

Особый культ у  НС-скинхедов существует вокруг личности Гитлера и некоторых других выдающихся нацистов.

Почти все НС-скинхеды крайне негативно относятся к  правительствам государств в которых находятся ячейки их движения, особенно это касается демократических, капиталистических и либеральных режимов. Иногда встречаются патриоты, шовинисты и безразлично относящиеся к правительствам.

Национализм в идеологии  НС-скинхедов уступает первенство идеям  расового превосходства, борьбы против остальных рас или изоляции от них. То же самое было в идеологии  НСДАП, где считали, что раса важнее нации, а нации в свою очередь  составляют расу, в их случае арийскую, которые должны были объединиться и  составить собой арийскую империю.

Фюрер-принципу германского авторитаризма некоторые НС-скинхеды противопоставляют принцип «сопротивления без лидеров» (вариант демократии «для белых»), но все таки большинство неонацистских организаций имеют своих фюреров.