Моральная философия

Содержание

Введение……………………………………………………………………..3

1. Разграничение понятий «мораль» и «этика»…………………………....5

2. Моральная философия И.Канта……………………………………….…9

3. Моральная философия Ф.Ницше……………………………………….12

4. Моральная философия В. Соловьева…………………………………...16

Заключение………………………………………………………………….20

Список использованной литературы………………………………………24

Введение

В системе человеческих ценностей мораль, нравственность занимает совершенно особое место. Моральное сознание определяет поведение людей и их взаимоотношения - межличностные, групповые, социальные. Нравственный критерий применим в качестве оценочного основания ко всем областям человеческой деятельности.

Появление морали трудно переоценить, любая активная форма человеческой деятельности нуждается в нравственных критериях оценки, отсутствие таких критериев или несоответствие им может свести на нет самые грандиозные успехи практической и научной деятельности, политики, экономики, идеологии.

Формирование моральных норм, принципов, традиций знаменует собой переход от стихийных форм регулирования поведения и взаимоотношений к упорядоченным, сознательно регулируемым. Нравственные представления человека, формировавшиеся на протяжении веков, нашли отражение в таких категориях, как добро, зло, справедливость, совесть, долг, смысл жизни, счастье, любовь, в моральных нормах и принципах, регулирующих отношения людей.

Специальная отрасль философского знания, сконцентрировавшая и обобщившая опыт нравственного осмысления действительности, называется этикой.

Многие философские научные издания отождествляют этику с моральной философией, считают, что это одно и то же. Однако, есть мнения, которые разводят понятия этики и морали. В своей работе мы рассмотрим именно такое мнение. Рассмотрение вопроса о моральной философии было бы неполным без философских теорий. Мы рассмотрим концепцию моральной философии Канта Э. как теоретика нравственности как особого, специфического явления, оказавшую большое влияние на последующие философские размышления о морали. Канта можно назвать «моралистом». Однако есть в истории философской мысли и «аморалисты», то есть те, кто отрицал положительное значение нравственности или пытался ограничить ее. В эту категорию, без сомнения, попадет Ф. Ницше, который создает свою моральную философию. В свою очередь в России В.Соловьевым была создана нравственная философия, которая основывалась на философских исканиях Канта и Ницше, но одновременно с этим явилась критическим переосмыслением их идей.

1.     Разграничение понятий «мораль» и «этика»

Многие философские рассуждения отождествляют понятия морали и этики. Для начала разберемся, так ли это.

Слова «этика» и «мораль» близки по смыслу, взаимозаменяемы и нередко взаимодополняемы. Синонимия этики и морали не случайна, она имеет свои исторические причины: у этих терминов - единые или, вернее, тесно переплетенные греко-латинские корни: латинское слово moralis является калькой с греческого прилагательного «этический». Однако есть и различия у этих терминов в их содержании и способе употребления. Это различие изначально выражалось в том, что «этика» и «мораль» фактически использовались для отображения разных сторон той широкой и многоплановой области человеческого бытия, которая у греков и латинян именовалась соответственно «ethos» и «mos» («mores») и которая в русском языке ближе всего передается словами «нравы», «обычаи», «характеры» и т.п. Под «этикой» с момента ее появления (точкой отсчета считается Аристотелева «Этики») понималась особая специализированная, рационально-рефлексивная, мыслительная деятельность внутри (и по поводу) наличного «этоса», причем деятельность не просто познавательная (то есть описывающая и объясняющая реальные нравы), но и критически-поучительная, - или ценностно-ориентированная, если использовать позднейшую терминологию; при этом использовались оценочные понятия типа «хорошее – дурное», «добродетельное – порочное», «справедливое – несправедливое» и пр. «Мораль» изначально ассоциировалась с нормами, оценками, принципами, максимами, выражаемыми в указанных понятиях. Однако если для «морали» эти специфические нормы, идеалы и пр., сформировавшиеся в структуре этоса и регулирующие в определенной мере человеческое поведение, составляли само ее тело, то «этика» сложилась именно как особая философская дисциплина, как практическая философия, она оперировала нормами и идеалами, выстраивала из них системы или кодексы, основанные на немногих общих принципах или источниках, и провозглашала эти системы в качестве различных, конкурирующих друг с другом жизненных программ.

Таким образом, первое (по времени и по существу) размежевание понятий этики и морали было связано с различением, с одной стороны, доктринально или дисциплинарно оформленных жизнеучений (получивших имя этики), а с другой - совокупности особых регулятивных норм и принципов, составляющих содержание этических учений и стихийно сложившихся и функционирующих в реальных социумах (т.е. всего того, что чаще всего и обозначается словом «мораль»).

Мораль и этика соотносятся двояко друг с другом: либо этику рассматривается как составной элемент совокупного морального сознания, его высший (рациональный) слой, то есть как самосознание морали, как моральную («практическую») философию, - либо мораль рассматривается как «предмет» или «объект» этических изысканий и построений (то есть этика трактуется как «философия морали», «теория морали» или «наука о морали»). Таким образом, этика - это форма познания и одновременно предмет этого познания. В этом проявляется сходство этики и моральной философии. Однако Л.В. Максимов указывает на различие между этикой и моральной философией в вопросе знания о мире и человеческом бытии.

В этике факт присутствия познавательного компонента сам по себе еще не является достаточным основанием для отнесения ее к сфере познания (философского или научного), поскольку знание о мире и человеке в составе этики нередко выполняет лишь подсобную роль, т.е. служит посылкой для ценностных выводов. Другое дело, если полученное знание не вплетено в структуру ценностных рассуждений и не содержит ни в явном, ни в скрытом виде оценок или императивов. Элементы такого рода знания, выстраивающего объективный образ реальности (или, во всяком случае, претендующего на объективную истинность), могут быть без труда обнаружены практически в любом более или менее крупном этическом учении; это, например, описание обычаев и нравов разных народов, попытки объяснить происхождение морали, ее общественные функции и т.д.

В моральной философии познавательные процедуры и получаемые в их результате знания (представления, мнения и пр.) подчинены главной задаче - утверждению определенной ценностной позиции; иными словами, они прямо или опосредствованно используются для формулирования, уточнения, упорядочения и подкрепления определенных целей, норм, идеалов, оценок, императивов и т.д.

В своих рассуждениях о соотношении этики и морали Л.В. Максимов приходит к выводу, что предварительно нужно уточнить понятие этики, ибо одна часть того конгломерата, который принято называть этим словом, входит в состав самой морали, другая же составляющая есть знание (или наука) о феномене морали. То обстоятельство, что исторически сложившаяся этика состоит из двух частей – «нормативная этика» и «теоретическая этика», находит выражение в современных определениях этики, фиксирующих ее двойственный статус в качестве «практической философии» и «науки о морали». Такие определения суммируют несовместимые признаки, относящиеся по сути к разным дисциплинам, лишь внешним образом - в силу давней традиции - объединенным общим именем этики, но фактически поделившим ее наследство. "Практическая философия" и "наука о морали" - это не разные разделы, или стороны, или функции одной и той же "этики"; граница между ними определяется теми критериями, по которым производится демаркация двух форм сознания - соответственно ценностного и познавательного.

Близость понятий «этика» и «мораль» проявляющаяся в том, что «этика» почти всегда определяется через «мораль», приводит, с одной стороны, к неоправданному сужению предмета этики, а с другой - к столь же неоправданной расширительной трактовке морали, к размыванию ее специфики. Исторические пути этики и морали со временем разошлись: под «этикой» понимается практическая философия, жизнеучение, то есть проповедь и защита определенных позитивных ценностей, обозначаемых словами «добро», «долг», «счастье», «любовь» и пр.; понятие же морали сузилось и специфицировалось, так что отнюдь не все «доброе» и «должное» имеет статус морально доброго и должного[1].

Моральная философия, понятие которой рассматривается в данной работе – это наука о том, что такое добро и зло в поступках и человеческом обществе, так писал Гоббс в своем труде «Левиафан».

Традиционно моральная философия развивалась как метафизика морали, как метаэтика, то есть анализ принципиальных условий возможности морали, ее сущности и устройства, и как «этика личности», то есть анализ моральных процессов на уровне выбора и принятия решения, действия, оценки, субъектом которых является личность. Р.Г. Апресян говорит о том, «что моральная философия обращена к изучению идеальных моральных форм и их актуализации в качестве личностных задач. За редким исключением моральная философия представляет собой анализ идеальных форм и того, как они осуществляются или должны осуществляться на уровне личности» [2].

2. Моральная философия И.Канта

Вершиной классической моральной философии остается кантианство. Кант уделили наибольшее внимание нравственности (причем именно ее специфике), и его этическая концепция была наиболее разработанной, систематической и завершенной. Моральная философия И. Канта (1724 – 1804) знаменует собой переход от описания, объяснения морали, к теоретическому анализу нравственности как особого, специфического явления. Замысел Канта — выявить «чистоту» морали, освободив ее от всех «загрязнивших» ее уникальную сущность наслоений. В осуществлении этой задачи следует ориентироваться не на природу человека и обстоятельства его жизни, а на «понятия чистого разума», избирая умозрительный путь построения моральной теории, Кант неоднократно подчеркивает ее практическую значимость: «Если существует наука, действительно нужная человеку, то это та, которой я хочу, а именно: подобающим образом занять указанное человеку место в мире — и из которой можно научиться тому, каким надо быть, чтобы быть человеком». Уже в этом высказывании отчетливо просвечивается основная этическая ориентация Канта, предполагающая восприятие морали как долженствования.

Установка на выявление специфики нравственности и фундаментального, общего для всех нравственного закона предопределила тезис об автономии морали. Смысл этого тезиса заключается в том, что мораль самодостаточна, содержит свою причину в себе и невыводима ни из чего. Кант не только стремится очистить мораль от всего эмпирического и «принадлежащего к антропологии», но и подчеркивает ее автономию по отношению к религии, более того, религиозная вера ставится в зависимость от морали. Такая автономная мораль (источник которой - не сущее, а абсолютно должное) противоречит реальному миру, возвышается над ним и призвана подчинить его себе. Такова основная антиномия кантовской этики, имеющая не только теоретический, но и практический смысл, актуализированный, кстати, в настоящее время.

Мораль, по Канту, это сфера свободы человека, воля которого здесь автономна и определяется им самим. Для придания этой воли необходимо согласование ее с высшим нравственным законом — категорическим императивом, поскольку только добрая воля способна сделать правильный выбор. Наиболее известная формулировка категорического императива выглядит так: «Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом».

В других формулировках категорического императива Кант подчеркивает нравственную самоценность личности (запрещение рассматривать ее в качестве средства), ее способность к нравственному творчеству, По сути дела, свобода, понимаемая как добровольность поведения, личное избрание его принципов, ориентированное на их общечеловеческую значимость, отождествляется Кантом с моральностью, отличаемой от легальности, которая стимулируется принуждением или личными интересами.

Нравственный закон существует для индивида как долженствование, определяющее возможность правильного выбора, то есть предпочтения долга чувственным склонностям, преодоление эгоистических побуждений. Мораль и этика учат человека не тому, как стать счастливым, а тому, как стать достойным счастья. Исходя из этого, Кант стремится обосновать внепсихологическое понимание морали. По его мнению, нравственность не есть данное природы, напротив, она императивна и предписывает человеку преодоление эгоизма во имя должных идеалов.

Преодоление противоречия между идеалом и реальностью Кант видит в возвышении, одухотворении сущего, подчинении его принципам морали, выражающим главную родовую цель человеческого сообщества, однако анализ реалий бытия не дает ему оснований надеяться на то, что это возможно. Большинство людей одержимо эгоистическими склонностями и мало задумываются о судьбе добродетели. Таким образом, нравственный закон должен быть осуществлен, но осуществлен быть не может. Своеобразный выход из этой антиномии Кант находит в постулатах о свободе воли, бессмертии души, бытии Бога, что свидетельствует о его бессилии в отыскании источника морального долженствования, преодолении разрыва между должным и сущим, свободой и необходимостью.

Переход от преимущественной апологии морали к ее преимущественной критике был обусловлен не просто прогрессом этики, одновременно он был связан с изменением места и роли морали в обществе, в ходе которого как раз и выявилась ее двусмысленность. Речь идет о коренном историческом сдвиге, который привел к тому, что можно назвать новоевропейской цивилизацией с ее невиданным научно-техническим, промышленным и экономическим прогрессом. Этот сдвиг, радикально изменивший всю картину исторической жизни, не только обозначил новое место морали в обществе, но и сам в значительной мере явился результатом моральных изменений [3].

Таким образом, исходным пунктом и существенным основанием этики Канта является убеждение морального сознания в том, что его закон обладает абсолютной необходимостью.

3. Моральная философия Ф.Ницше

С середины XIX века на место теории морали приходит критика морали. Ф.Ницше приходит к выводу, согласно которому мораль в том виде, в каком она являет себя, есть сплошной обман, лицемерие, тартюфство. Ницше видел в морали выражение рабской психологии - способ, благодаря которому низшим сословиям удается делать мину при плохой игре и свое поражение выдавать за победу. Она есть воплощение слабой воли, самовозвеличивание этой слабости, продукт рессентимента, самоотравления души. Мораль унижает человека, и задача философа прорваться по ту сторону добра и зла, стать в этом смысле сверхчеловеком. Центральным пунктом философствования Ницше является радикальное отрицание морали[4].

Ницшеанская моральная философия является, прежде всего, грандиозной попыткой психологического объяснения этических феноменов. При этом он мало говорит о том, что должно заменить «разрушенную мораль» и как она может быть обоснована.

Ницше настаивал, что сами по себе явления не моральны и не аморальны. В этом моменте его позиция напоминает позицию Юма: существуют только моральные интерпретации явлений. Ницше гордится тем, что первым понял, что не существует никаких «моральных фактов». Наш моральный кодекс не предназначен для того, чтобы описывать мир. Мораль является смирительной рубашкой - полезным средством сохранения общества и защиты от сил разрушения. Мораль использует страх и надежду (к числу более сильных средств относится изобретения рая и ада). В конечном счете, механизмы принуждения обращаются во внутрь нас в виде совести.

Однако история морали показывает, что с самого начала понятия добра и зла были двусмысленными. Именно развитие этой идеи двух моральных способов видения становится одной из задач Ницше.

В работе «По ту сторону добра и зла» Ф.Ницше пишет, что он обнаружил два основных типа морали: «мораль господ» и «мораль рабов». Оба эти типа морали перемешаны во всех достаточно развитых цивилизациях, и их элементы могут быть найдены в одном и том же человеке. В радикальной форме различие между ними заключается в следующем.

В морали господ «хорошее» эквивалентно «благородному», «выдающемуся», «великодушному», а «плохое» - «презренному». В морали рабов нормативное центрируется вокруг того, что служит слабым, «нищим духом». Сочувствие, смирение и сострадание возведены в достоинства, а сильный и независимый индивид рассматривается как опасный и, следовательно, «злой». С точки зрения норм морали рабов, то, что считается добром в морали господ, трактуется как злое и безнравственное. Мораль господ основывается на силе и настойчивом отстаивании своих прав. Напротив, мораль рабов основывается на слабости и смирении. Но, согласно Ницше, оказывается, что если даже господа и сильнее, то рабы гораздо умнее. Рабы не смеют открыто перечить господам, но они пытаются укротить их, устанавливая в качестве абсолютных моральные оценки толпы. Агрессивность рабов, таким образом, выражается не в открытой, а скрытой форме. В христианстве Ницше видит самую мощную силу сокрушения морали господ. Христиане не потому превозносят такие качества, как слабость, скромность и кротость, что они их любят, а из-за скрытого недовольства и ненависти против силы, зависти к чувству гордости за жизнь и самоуважению, присущим господам. Благодаря "духовному террору", мораль рабов, которая вначале являлась лишь одной частной перспективой, становится признаваемой каждым в качестве всеобщей перспективы: господа принимают ее и по отношению к себе. Эта "переоценка ценностей" приводит к возникновению у подлинных аристократов чувства ненависти по отношению к самим себе. Они начинают ненавидеть свои самые сильные желания и страсти.

Но это только на словах слабые не приемлют, когда других людей вынуждают страдать. На самом же деле, говорит Ницше, человеку свойственно наслаждаться чужими страданиями. У человечества варварство никогда не вызывало презрение:

Это не означает, что Ницше является сторонником безжалостности и жестокости. Он лишь стремится показать, насколько сложными могут быть многие наши желания. (Сколько скрытой радости содержится в обещании нашим врагам вечных мук ада!)

Итак, слабые навязали сильным свой моральный кодекс. В результате возникает примечательный психологический феномен: когда сильные более не в состоянии направлять свою агрессию во вне, их страсти устремляются в новом направлении. Они должны искать новые, скрытые способы удовлетворения: Утверждает ли этим Ницше, что мы должны позволить нашим страстям и импульсам оставаться необузданными, быть по ту сторону добра и зла (jenseits von Gut und Bose)? Должны ли мы в области морали разрешить установку на вседозволенность (laissez-faire Haltung)? Для Ницше любая мораль, включая и находящуюся по ту сторону добра и зла, ведет к определенному насилию над «природой». И это необходимо. Без морали не возникает ничего, что делает жизнь стоящей того, чтобы жить. Ни произведения изобразительного искусства, ни творения поэзии невозможны без определенного принуждения: без аскетической жизненной установки. Необходимо дисциплинировать страсти и желания (не «высушить», а «культивировать» их). Речь идет о сублимации. Человек с сильными и свирепыми страстями был бессердечным, видимо, потому, что не научился сублимировать свои побуждения. Но все же он более предпочтителен, чем «христианский евнух», которому нечего сублимировать, и, следовательно, по мнению Ницше, нечего создавать. При наличии самообладания сильный человек способен положительно реализовать себя. Ницше не хотел «возвращения к природе», к примитивному выражению страстей. Сказанное подводит к характеристике ницшеанского идеала человека: сверхчеловеку (Ubermensch)[5].

Ницше показывает глубокую пропасть в противоречивой природе и сущности человека как морального существа. Он призывает быть сильным и не сдаваться ни при каких обстоятельствах, бороться, во что бы то ни стало. Он против ханжества, лицемерия, фальши в человеческих отношениях. Нравственность подлинная основывается на искренности, открытости, желании по-настоящему помочь, а не погубить слащавым отношением и временной иллюзорной поддержкой.

4. Моральная философия В. Соловьева

В.Соловьев был одновременно последователем и критиком учения о морали И.Канта.

Проблем этики философ касался во многих работах; специально же нравственной философии посвящено исследование «Оправдание добра» (1894-1895). Философ настаивает на автономности этики, поскольку, «создавая нравственную философию, разум только развивает, на почве опыта, изначала присущую ему идею добра». Тем не менее, даже будучи автономной, философия нравственности не может быть полностью отделена от метафизики и религии, поскольку лишь учение о мировом богочеловеческом процессе и о конечной победе божественного всеединства позволяет утвердить сам фундамент нравственности – действительность сверхчеловеческого добра. Как раз отсутствие такого фундамента составляет, по Соловьеву, слабость этики Канта, несмотря на большую заслугу Канта – признание им самозаконности нравственности.

Соловьев критикует кантовскую этику за ее субъективизм. И в самом деле, проблема онтологического обоснования нравственного закона оказалась для Канта одной из самых трудных. Кант пытался укрепить построенное им здание этики, выдвинув постулаты практического разума – Бога, свободу воли и бессмертие души, которые, по Канту, являются предметами разумной веры. Но при этом, как замечает Соловьев, немецкий философ попал в порочный круг. Бог и бессмертная душа у него выводится из нравственности, а сама нравственность оказывается обусловленной Богом и бессмертной душой.

В «Оправдании добра» Соловьев подвергает критике распространенные в конце прошлого века концепции нравственности: имморализм Ф. Ницше, нравственный субъективизм Л. Н. Толстого и авторитаризм в толковании нравственности. Наиболее резко выступает Соловьев против попытки Ницше заменить христианскую нравственность языческим культом силы и красоты. «Несчастный Ницше в последних своих произведениях заострил свои взгляды в яростную полемику против христианства, обнаруживая при этом такой низменный уровень понимания, какой более напоминает французских вольнодумцев XVIII в., нежели современных немецких ученых. Приписывая христианство исключительно низшему социальному классу, он не видит даже того простого факта, что евангелие с самого начала принималось не как проповедь сомнительного возмущения, а как радостное известие о верном спасении, что вся сила новой религии состояла в том, что она основана «первенцем из мертвых», воскресшим и обеспечившим вечную жизнь своим последователям, как они непоколебимо верили. При чем же тут рабы и парии? Что значат социальные классы, когда дело идет о смерти и воскресении? Разве «господа» не умирают?»

Соловьев считает, что христианство не отрицает ни силы, ни красоты, как это утверждал Ницше, но в христианстве сила и красота нераздельны с добром – вот тут и кроется подлинный источник восстания Ницше против Христа.

Не принимает Соловьев и нравственное учение Л. Н. Толстого, выступавшего против исторически-объективных форм, в какие отливается правовая и нравственная жизнь народов, – против государства с его армией, судами и т. д. Эта «доктрина бесформенности и безначалия», как ее называет Соловьев, защищает нравственный субъективизм, утверждающий, что носителем правды и добра может быть только единичный человек, личность. Такой «моральный аморфизм», пишет Соловьев, «должен признать бессмыслицею всю историю мира и человечества, которая целиком состоит в созидании и усовершенствовании форм жизни».

Однако, по Соловьеву, не менее ошибочна и другая крайняя точка зрения, которая подчеркивает только объективный характер нравственности и видит опору для нее во внешнем авторитете и социальных институтах. Защитники этой точки зрения не признают вообще значения самосознания и самодеятельности личности, полагая, что «исторические формы, в которых сложилась эта жизнь, сами по себе мудры и благи и что человеку нужно только с благоговением преклониться перед ними…». Согласно Соловьеву, и субъективный и объективный моменты нравственности совершенно необходимы, однако философ склонен все же акцентировать значимость объективных форм нравственной жизни, что вполне понятно, учитывая его убеждение в реальности всеобщего, Богочеловечества как единого организма.

Центральным компонентом философии Соловьева является Добро как онтологическая сущность, «через все осуществляемая».

В «Оправдании добра» Соловьев дает глубокий анализ чувств, или естественных корней нравственности – стыда, жалости и благочестия, или благоговения. Человек стыдится того, что в нем составляет низшую природу; особенно характерен в этом отношении половой стыд. Жалость, сопереживание чужому страданию человек испытывает ко всем живым существам; побуждая к альтруизму, жалость составляет корень социальных связей. Философ характеризует стыд как индивидуальное, а жалость – как социальное целомудрие. Наконец, чувство благоговения как преклонение человека перед высшим началом есть нравственная основа религии.

Должное содержание или смысл человеческой жизни он видит в осуществлении человеком, обществом и человечеством в целом идеи Добра. При этом Добро трактуется онтологически, как некая высшая сущность, получающая воплощение в различных формах - в индивидуальном бытии человека, в религии и церкви, в истории человечества. Добро обладает следующими свойствами: 1) чистотой, или самозаконностью (автономией), ибо оно ничем внешним не обусловлено; 2) полнотой, или всеединством, поскольку оно все собою обусловливает; 3) силой, или действенностью, поскольку оно через все осуществляется. Оно проявляется, прежде всего, в чувствах стыда, жалости (сострадания) и благоговения. Эти первичные данные составляют незыблемые основы нравственной жизни человечества. Все так называемые добродетели могут быть показаны как видоизменения этих трех основ или как результат взаимодействия между ними и умственной стороной человека. Благодаря наличию этих первичных данных нравственности люди способны видеть различие между добром и злом, вырабатывать и воспринимать моральные нормы, формулировать учение о нравственности. Вл. С. Соловьев подчеркивает, что именно человек в своем разуме и совести (а не во всех своих поступках и жизнепроявлениях) есть безусловная форма для Добра как безусловного содержания. Его право и долг - оценивать с точки зрения соответствия идее Добра не только собственное поведение, но и те общественные образования, в которые он оказывается включенным (семья, Церковь, Отечество). Эти образования есть исторические образы Добра, и человек должен участвовать в их жизни и соответствовать их требованиям лишь в той мере, в какой эта жизнь и эти требования являются воплощениями Добра[6].

Таким образом, развитие морального сознания философ не мыслил без веры в Бога, считая, что человек нравственен, если он служит абсолютному Добру, то есть Богу, и стремится укоренить  Царство Божие. Нравственными идеями пронизана историософская концепция В. С. Соловьева - теория «богочеловеческого процесса», связанного с преодолением всех несовершенств жизни и торжеством  истины, добра и красоты.

Заключение

Таким образом, в работе было выявлено, что такое моральная философия – это, по выражению Р.Г. Апресяна, философия, которая обращена к изучению идеальных моральных форм и их актуализации в качестве личностных задач. «За редким исключением моральная философия представляет собой анализ идеальных форм и того, как они осуществляются или должны осуществляться на уровне личности».

Мы проследили различия между понятиями морали и этики, которые нередко подменяют друг друга. Кроме того, моральная философия рассматривается порой как этика в виде составного элемента морального сознания. Либо этика рассматривает мораль как «предмет» или «объект» этических изысканий и построений и тогда этика трактуется как «философия морали», «теория морали» или «наука о морали». Сходство этики и моральной философией вытекает их определения этики – это форма познания и одновременно предмет этого познания.

Этика – это доктринально или дисциплинарно оформленные жизнеучения, а мораль – это совокупность особых регулятивных норм и принципов, составляющих содержание этических учений и стихийно сложившихся и функционирующих в реальных социумах.

Однако Л.В. Максимов указывает на различие между этикой и моральной философией в вопросе знания о мире и человеческом бытии. В этике факт присутствия познавательного компонента сам по себе еще не является достаточным основанием для отнесения ее к сфере познания (философского или научного), поскольку знание о мире и человеке в составе этики нередко выполняет лишь подсобную роль, т.е. служит посылкой для ценностных выводов. В моральной философии познавательные процедуры и получаемые в их результате знания (представления, мнения и пр.) подчинены главной задаче - утверждению определенной ценностной позиции; иными словами, они прямо или опосредствованно используются для формулирования, уточнения, упорядочения и подкрепления определенных целей, норм, идеалов, оценок, императивов и т.д.

Понятия морали и этики менялись во времени. Свои теории о морали выдвигали многие философы. Однако, наиболее стройной и оформленной теорией, которая в последствии стала классической теорией нравственности, явилась моральная философия И.Канта. Кант уделил наибольшее внимание нравственности. Ему удалось обозначить ряд специфических черт морали. Нравственность не есть психология человека как такового, она не сводится к стремлениям, переживаниям, чувствам, влечениям, побуждениям, эмоциям. Нравственность, конечно, может принимать форму тех или иных психологических явлений в сознании человека, но лишь через воспитание, через подчинение стихии чувств и побуждений особой логике морального долженствования. Мораль не сводится к внутренней механике переживаний человека, а имеет нормативный характер, то есть вменяет человеку определенные действия и сами побуждения к ним по их содержанию, а не по психологическому облику, эмоциональной окраске, душевному настрою. В это состоит объективно-долженствовательная природа моральных требований по отношению к индивидуальному сознанию. Кант разграничил «логику чувств» и «логику морали», предельно заострив природу нравственного конфликта в сфере индивидуального сознания – конфликт долга и склонностей, влечений, желаний, непосредственных стремлений.