МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
Факультет экономики и
права
Кафедра менеджмента и
маркетинга
РЕФЕРАТ ПО ФИЛОСОФИИ
НА ТЕМУ:
«Н.А. Бердяев. Философия
свободы и смысл творчества»
Специальность: 080200 – Менеджмент
(Квалификация «бакалавр»)
Выполнила:
Студентка 2-2-31 учебной группы
Соколова С. Ю.
Проверил: Лощилин А. И.
Москва 2012
СОДЕРЖАНИЕ
Введение
1. Философия свободы и смысл
творчества по Бердяеву
1.1 Философские воззрения Бердяева
2. Свобода и творчество
Заключение
Список использованной литературы
Введение
По своей сути философия Н.А.
Бердяева носит религиозно-экзистенциалистский
характер, с явными признаками антропологизма.
Предметом философии Бердяева являются
свобода, творчество как условие
и способы жизнепроявления человека
как личности, ядром которой является
духовно-религиозная жизнь в ее
становлении и проявлении.
Исходный постулат всей философии
Н.А. Бердяева состоит в первичности
свободы по отношению к бытию,
к всему существующему. Свобода
не создана Богом, но он сам рождается
из свободы. Поэтому Бог присутствует
лишь в свободе и через свободу.
Свобода по своему характеру есть
положительная творческая мощь. Свобода
предшествует и природному бытию, в
котором торжествует только необходимость.
Свобода, по Бердяеву, есть самоопределение
изнутри, из глубины, и противоположна
всякому определению извне, которое
есть необходимость.
Бердяев категорически возражает
против всякой натурализации свободы.
Свобода есть способ, каким сущность
неограниченно проявляет себя и
творит себя, без каких-либо внешних
регламентации и внешнего принуждения.
Вот почему свобода есть для Бердяева
«положительная творческая мощь», прежде
всего, мощь духа. Положительная свобода,
по Бердяеву, есть свобода не от чего-либо
(что синоним произвола), а свобода
«для». Именно посредством свободы
Бог придает смысл бытию мира,
мировой жизни, а проявление (или
не проявление) свободы определяет
судьбу и мира, и человека.
Свобода, согласно Бердяеву, заложена
в темной бездне, в ничто. Свобода
предшествует миру, она вкоренена
в изначальное ничто. Вот почему
даже Бог (всесильная духовная сущность)
всесилен над бытием, но не над ничто,
но не над свободой. Без свободы
нет Бытия Бога. Свобода порождает
все в мире, в том числе добро
и зло. Свобода есть исходно необходимое
условие для бытия человека, становления
его как личности и для творчества.
Посредством ее он (человек) положительно
утверждает себя. Можно сказать, что,
по Бердяеву, свобода носит тотальный
характер, поэтому трагедию человека
и истории он связывает с неосуществленностью
свободы.
Свобода, по Бердяеву, наиболее полно
воплощается в духе, в духовной
жизни.
1. Философия свободы и смысл
творчества по Бердяеву.
1.1 Философские воззрения Бердяева.
БЕРДЯЕВ Николай Александрович (1874-
1948) - русский философ и публицист.
Философские воззрения Бердяева
базировались на ряде автономных идейно-ценностных
комплексов, отражавших его индивидуальные
предпочтения и приоритеты: своеобычная
трактовка личности, оригинальная концепция
свободы, идея метаисторического эсхатологического
"смысла" исторического процесса.
У Бердяева ключевая роль принадлежала
свободе и творчеству («Философия
свободы» и «Смысл творчества»): единственный
механизм творчества — свобода. В
дальнейшем Бердяев ввел и развил
важные для него понятия:
- царство духа,
- царство природы,
- объективация — невозможность преодолеть рабские оковы царства природы,
- трансцендирование — творческий прорыв, преодоление рабских оков природно-исторического бытия.
Но в любом случае внутренней
основой бердяевской философии
являются свобода и творчество. Свобода
определяет царство духа. Дуализм
в его метафизике — это Бог
и свобода. Свобода угодна Богу, но
в то же время она — не от Бога.
Существует «первичная», «несотворённая»
свобода, над которой Бог не властен.
Эта же свобода, нарушая «божественную
иерархию бытия», порождает зло. Тема
свободы, по Бердяеву, важнейшая в
христианстве — «религии свободы».
Иррациональная, «темная» свобода преображается
Божественной любовью, жертвой Христа
«изнутри», «без насилия над ней»,
«не отвергая мира свободы». Богочеловеческие
отношения неразрывно связаны с
проблемой свободы: человеческая свобода
имеет абсолютное значение, судьбы
свободы в истории — это
не только человеческая, но и божественная
трагедия. Судьба «свободного человека»
во времени и истории трагична.
2. Свобода и творчество.
Противополагая объекты, феномены,
мир, необходимость и дух (Бога), свободу,
ноуменальную реальность, Бердяев именно
последнюю трактовал как подлинную
"вещь в себе" - именно в структурах
субъекта, личности и коренится потенциал
человеческой духовной свободы. Посюсторонний
мир у Бердяева - продукт "нисхождения",
"ниспадения" безосновной, безначальной
свободы - самоосуществление духа в
субъекте результируется, по Бердяеву,
в отчужденных объектах, подчиненных
необходимости. Объективация духовного
начала, искажает его, лишь творческие
усилия людей преодолевают отчужденнуювнеположность
объектов человеку. Достижение состояния
всеобъемлющего избавления от объективированности
феноменов мира через прорыв свободы
в эту сферу, конституирование радикально
иного "внеисторического" бытия -
смысл истории у Бердяева.
Различение мира призрачного (это
"мир" в кавычках, мировая данность,
эмпирические условия жизни человека,
где царствует разъединенность,
разорванность, вражда, рабство) и мира
подлинного ("мир" без кавычек,
"космос", идеальное бытие, где
царствует любовь и свобода) - одно
из оснований миропредставленияБердяева.Человек,
его тело и дух находятся в
плену у "мира", призрачного
бытия - это есть следствие грехопадения
человека, описанного в Библии. Задача
же человека состоит в том, чтобы
освободить свой дух из этого плена,
"выйти из рабства в свободу",
из вражды "мира" в "космическую
любовь". Это возможно лишь благодаря
творчеству, способностью к которому
одарен человек, поскольку природа
человека есть образ и подобие
Бога-творца. Свобода и творчество
неразрывно связаны: "Тайна творчества
есть тайна свободы. Понять творческий
акт и значит признать его неизъяснимость
и безосновность". Рассмотрение человека
как существа, одаренного огромной
творческой мощью, и в то же время
вынужденного подчиняться материальной
необходимости, определяет характер понимания
таких глубинных вопросов человеческого
существования, как вопросы пола
и любви. Критикуя ханжеское отношение
к этим вопросам современного ему
общества и церкви, Бердяев подчеркивает,
что "это мучительнейший вопрос для
каждого существа, для всех людей
он также безмерно важен как вопрос
о поддержании жизни и смерти.
Это - проклятый, мировой вопрос, и
каждый пытается в уединении, тщательно
скрываясь, таясь и стыдясь, точно
позора, победить половое разъединение
мира, эту основу всякого разъединения,
последний из людей пытается любить,
хотя бы по-звериному". Глубинное
основание полового влечения Бердяев
видит в том, что ни мужчина, ни
женщина сами по себе не есть образ
и подобие Бога в полном смысле
этого слова. Только соединяясь в
любви, они образуют целостную личность,
подобную личности божественной. Это
воссоединение в любви есть одновременное
творчество, выводящее человека из
мировой данности, царства необходимости,
в космос, царство свободы. Любовь
творит иную, новую жизнь, вечную жизнь
лица. "В творческом акте любви
раскрывается творческая тайна лица
любимого. Любящий знает о лице
любимого то, чего весь мир не знает,
и любящий всегда более прав, чем
весь мир". По мнению Бердяева, нет
общественного прогресса - смысл
истории в обретении людьми в
собственной эволюции ипостаси обитателей
"мира свободного духа", находящегося
вне реального исторического
времени, в ином ("эсхатологического
характера") измерении. Соприкасание
мира посюсторонней истории и "царства
божия", вкупе с его подлинной
духовностью, потенциально осуществимо
в любой момент времени: Бог, дух
являют себя миру, не корректируя его.
Созданная система новых мировоззренческих
ориентации в миро- и человековедении
была связана с выбором им жестко
определенной системы гуманистических
координат, осознанием и пониманием
того, что по сравнению с человеческой
личностью весь мир - ничто, "все
внешнее, предметное, материальное есть
лишь символизация свершающегося в
глубине духа, в Человеке". Наиболее
полно основополагающее значение моральной,
истинно человеческой сферы в
творчестве Бердяева прозвучало в книге
"Смысл творчества". Вся эта
работа есть апофеоз человека, его
моральное возвеличение, при котором
основной задачей человека становится
творчество. "Цель человека не спасение,
а творчество", - пишет Бердяев.
"Не творчество должны мы оправдывать,
а наоборот - творчеством должны
мы оправдывать жизнь". Для Бердяева
"творческий акт задерживается
в мире искуплением", а в моральном
сознании, открывается внутренняя двойственность:
"христианство как мораль искупления,
не раскрыло морального творчества".
Нельзя жить в мире и творить новую
жизнь, пишет Бердяев, с одной
моралью послушания. А это уже
попытка найти новую "этику
творчества", возлагающую на человека
ответственность за его судьбу и
судьбу мира. Апофеоз творчества связывается
с персоналистической метафизикой,
которую развивал Бердяев в книгах
"О рабстве и свободе человека"
и "Я и мир объектов", с
учением об "объективации духа".
По словам Бердяева, в нем всегда
была "влюбленность в высший мир",
а к "низшему миру - только жалость",
т.е. жалость к миру, который есть
лишь "объективация духа", а не
подлинное бытие, не первореальность.
По Бердяеву, есть два пути самореализации
личности: "объективация", или
принятие "общеобязательных" форм
жизни, и путь "трансцендирования",
или "жизнь в свободе". Объективация
всегда "антиперсоналистична", ибо
обезличивает человека, создает "рабью"
психологию. Личность в своем подлинном
и творческом движении стеснена, как
считает Бердяев, неотвратимой и
роковой объективацией, поэтому "быть
в мире есть уже падение". Идея
об объективации служит тому, чтобы
отделить личность от мира, вобрать
творчество вовнутрь человека. Но тогда
творчество, которое стремится "овладеть"
миром, теряет свой смысл, так как
результаты творчества снова связывают
нас с "падшим" миром. Понимая,
что персонализм, отчуждая личность
от мира, провозглашает не просто трагичность
творчества, но и обессмысливает его,
Бердяев ввел новое понятие "экспрессивности",
которая призвана стать на место
"объективации". "Экспрессивность"
вводит нас в творчество и во внешний
мир, но "сохраняет" и то, что
было в личности.
Однако преодолеть противоречивость
концепции, которая формировалась
всю жизнь, ему так и не удалось:
творчество у него неизбежно ведет
к "объективации", хотя оно же назначено
ее разрушить. Признание примата
личностного над социальным позволило
философу выступить против практики
тотального подчинения индивида общественно-утилитарным
целям и провозгласить свободу
человека в качестве самодовлеющей
ценности. Последовательно выступая
против "разжигания инстинктов" масс
и разгула стихии насилия, Бердяев
стремился понять причины и механизмы
несвободы человека и отчужденный
характер создаваемой им культуры.
По мысли Бердяева, несмотря на героическую
борьбу людей за свою свободу на
протяжении почти всей своей истории,
они все же остаются несвободными
и в лучшем случае, в результате
всех своих усилий, меняют одну несвободу
на другую. В своей исторической
судьбе, человек проходит разные
стадии, и всегда трагична эта судьба.
В начале человек был рабом
природы, и он начал героическую
борьбу за свое сохранение, независимость
и освобождение. Он создал культуру,
государства, национальные единства, классы.
Но он стал рабом государства, национальности,
классов. Ныне, утверждал Бердяев, вступает
он в новый период. Он хочет овладеть
иррациональными общественными
силами. Он создает организованное
общество и развитую технику, делает
человека орудием организации жизни
и окончательного овладения природой.
Но он становится рабом организованного
общества и техники, рабом машины,
в которую превращено общество и
незаметно превращается сам человек.
Тревога и печаль Бердяева по поводу
неизбывности человеческого рабства
побуждали его обратить внимание
на комплекс освободительных и псевдоосвободительных
идей, циркулировавших в то время
в общественном сознании. Бердяев, отдав
дань увлечению марксовой философско-социологической
парадигмой, отвергнул ее затем из-за
неприятия идеи пролетарского мессианизма,
а также вследствие собственной
ориентации на рассмотрение человека,
его культуры и деятельности в
контексте не столько "частичных",
идеологизированных, сколько универсальных
критериев.
В этой связи блестящий
русский интеллектуал Струве, комментируя
книгу Бердяева "Субъективизм
и индивидуализм в общественной
философии", подчеркивал, что истина
и идеал у автора не заимствуют
своего достоинства от классовой
точки зрения, а сообщают ей
это достоинство. Такова точка
зрения философского идеализма.
Принципиально же, это - внеклассовая,
общечеловеческая точка зрения,
и было бы нечестно и смешно,
по Струве, утаивать это. Отдавая
должное марксизму как социологической
доктрине, Бердяев отрицал его
притязания на статус философии
истории, ибо данному учению
присуще отождествление духовного
существа, "общечеловека" и человека
классового, группового и эгоистичного
с прагматичными и узкими целями
и ценностями. Марксизм, по Бердяеву,
выступая как объяснительная
модель социологического уровня
при анализе общественно-экономических
процессов, не способен наполнить
историю имманентным смыслом,
сформулировав для человечества
действительный идеал исторического
развития. В дальнейшем философ
обратился к задаче выработки
нового религиозного сознания, которое
должно было содействовать прояснению
существа человека, духа, свободы
и современной социальной ситуации.
Именно с этих позиций он
осуществил исследование одной
из наиболее запутанных и идеологизированных
проблем социологического и социально-философского
теоретизирования последних веков
- проблемы равенства.
Подвергая критике идею равенства
как "метафизически пустую идею",
ведущую к энтропии и гибели социального
мира, Бердяев провозгласил особую
ценность свободы, любви к свободе
и, в конечном счете, значимость права
на неравенство. Бердяев был, пожалуй,
одним из первых социальных философов,
обративших внимание на формирование
отчужденного характера социальных
ценностей и социальных движений
своего времени. В частности, он зафиксировал
и дал своеобычную интерпретацию
определенного рода трансформационным
процессам в учении и политической
практике социализма. По мысли Бердяева,
социалистическая идея как результат
теоретической и практической деятельности
людей обретает некую самостоятельную
и самодовлеющую сущность, приобретающую
при всей своей антирелигиозной
направленности отчетливо выраженную
телеологическую, мессианскую и
религиозную окраску. В социализме,
как религии, утверждал Бердяев,
проявляется что-то сверхчеловеческое,
религиозно-тревожное и в социалистически-религиозном
пафосе чувствуется уже сверхисторическое
начало. Социализму как особой лжерелигии,
присущи свои святыни ("народ",
"пролетариат"), свое учение о грехопадении
(появление частной собственности),
культ жертвенности (счастье будущих
поколений как смысл существования
людей), экстремально-эсхатологическое
переживание истории, которая должна
завершиться установлением "рая
на земле". Но это - демоническая религия.
Основатели теории научного социализма,
с его точки зрения, не интересовались
тем, как их идеи трансформируются в
психиках миллионов индивидов. Еще
в 1907 Бердяев предупреждал, что в
границах социалистического сознания
рождается культ земной материальной
силы, нарастает процесс гипостазирования
общественных универсалий, порождающий
устремление к сверхчеловеческому
- к "новому земному богу", возвышающемуся
на груде человеческих трупов и развалинах
вечных ценностей. Анализируя "истоки
и смысл русского коммунизма",
Бердяев квалифицировал его как
"неслыханную тиранию" и вскрыл
людоедскую сущность большевизма, основанного
на принципах антигуманизма, антидемократизма,
отрицания свободы и прав человека,
постоянно приносящего людей
и их интересы в жертву ненасытному
государству. Подвергая критическому
анализу разнообразные концепции
социального прожектерства и
социального утопизма, Бердяев констатировал,
что утопии оказались гораздо
более осуществимыми, чем до сих
пор предполагалось. Это суждение,
беспощадная глубина которого быть
может не вполне осознавалась даже
им самим, стало апокалипсическим знамением
многострадального 20 в. Предельно негативно
оценивая разнообразные социологические
версии учения об общественном прогрессе,
Бердяев настаивал на признании
абсолютной и непреходящей ценности
всякого поколения людей и
всякой культуры. По Бердяеву, данное учение
"заведомо и сознательно утверждает,
что для огромной массы человеческих
поколений и для бесконечного
ряда времен и эпох существует только
смерть и могила... Все поколения
являются лишь средством для осуществления
этой блаженной жизни, этого счастливого
поколения избранников, которое
должно явиться в каком-то неведомом
и чуждом для нас грядущем".
Нравственный смысл и пафос этого
тезиса противостоял революционистским
риторикам, постулирующим пренебрежение
человека к собственной судьбе, его
самоуничижение ввиду принадлежности
к "менее совершенному" поколению
либо "менее прогрессивной" культуре.
Одновременно Бердяев отвергал
и цели тех реформаторов истории,
которые видят смысл жизни
поколений настоящего, главным образом,
как процесс обеспечения достойной
жизни грядущим поколениям.
Заключение
Размышляя в последние годы жизни
о трагических судьбах России,
Бердяев был твердо убежден в
том, что обновление и освобождение
Родины явится результатом не какого-то
давления извне, а произойдет от имманентных
импульсов, "от внутренних процессов
в русском народе". Возрождение
прерванных культурных ценностей, принципов
самоценности и суверенности личности,
идеалов духовной свободы может
и должно, выступить основанием для
этого процесса. Будучи по существу
романтиком и мало интересуясь реальностью,
Бердяев, мысль которого работала очень
интенсивно, постоянно находился
под властью своих исканий. Самое
глубокое в нем было связано с
его этическими поисками, с его
публицистическими темами; все его
метафизическое дарование здесь
проявлялось с огромной силой. В
этой сфере Б. по праву имел мировое
значение; к его голосу прислушивались
во всем мире. Наиболее значительный вклад
Б. в диалектику русской и мировой
мысли определялся его философскими
построениями в сфере морали. Идеи
Бердяева оказали значительное влияние
на развитие французского экзистенциализма
и персонализма, а также на социально-философские
концепции "новых левых" течений
во Франции 1960-1970-х.
Свобода, по Бердяеву, наиболее полно
воплощается в духе, в духовной
жизни. Бердяев не сторонник рационалистического,
понятийного определения Духа. Повсюду
и во всем действует Дух, но как
сила просветляющая, преображающая, освобождающая,
а не принуждающая. Дух есть творческая
активность, все творящая из себя. Поэтому
дух есть не объект, а субъект, самодостаточный
и все из себя творящий. Он трансцендирует
во вне, во внешний объективный мир.
А творить может только субъект,
но не объект. В силу этого всякий
акт духа есть высший акт, творческий
акт субъективного духа есть выход
из себя в мир. Он изначально свободен
и сама свобода, он сам себя детерминирует,
определяет и развивает. И Бога и
человека можно понять только через
дух.
Человек призван к творчеству в
мире, через человека Бог продолжает
свое творение в форме преобразовательной,
творческой деятельности человека. Поэтому
не только человек нуждается в
Боге, чтобы быть творческой личностью,
но Бог нуждается в человеке.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1.Бердяев Н. А. Философия свободы;
Смысл творчества - М.: Правда, 1989.
2. Бердяев Н. А. Философия свободного
духа. - М.: Прогресс, 1994.
3 Двуреченская Г. А. Философские
взгляды Соловьева и Бердяева.М.:
Зерцало, 2001.
4. Зеньковский В. В. История
русской философии. - Л., 1991. - Т. 2. - Ч.
2.
5. Бердяев, Николай Александрович — Биография.
Мировоззрение. Афоризмы.
