Нарушения мышления

Содержание. 
 

  Вступление. 

  1. Операциональный компонент мышления.

  2. Динамический компонент мышления.

  3. Мотивационный компонент мышления.

  4. Нарушение критичности. 

  Выводы.

  Список  литературы. 

  Вступление. 

  Нарушения мыслительной деятельности привлекали и продолжают привлекать внимание исследователей, как клиницистов-психиатров, так  и экспериментаторов-психологов, что  обусловлено прежде всего объективным значением этих нарушений.

  Актуальность  патопсихологического изучения динамики нарушений мыслительной деятельности у больных заключается в возможности  получения новых данных, необходимых  для построения патопсихологического синдромного анализа нарушений. До сих пор большинство патопсихологических  исследований были посвящены преимущественно  анализу структурного своеобразия  мышления, проблема формирования особого  патопсихологического синдрома остается неразработанной. Вместе с тем это  необходимо для обеспечения надежной диагностики (при работе психолога  с больными) и определения путей  психологической коррекции. Динамическое исследование нарушений мышления у  больных с разными формами  заболевания позволяет более  точно выделить отдельные компоненты синдрома, определить разную степень  их стабильности в ходе болезни, показать их различия у больных с разными  типами течения болезни.

  Особенности мышления каждого отдельного больного далеко не всегда могут быть квалифицированы  в пределах одного вида нарушений  мышления. Нередко в структуре  патологически измененного мышления больных наблюдаются сложные  сочетания разных видов нарушений. Например, нарушение процесса обобщения  может сочетаться с нарушением целенаправленности мышления, а может - с каким-либо вариантом  нарушения его динамики.

  1. Операциональный компонент мышления. 

  Снижение  уровня обобщения. В суждениях доминируют непосредственные представления о  предметах и явлениях. Оперирование общими признаками заменяется конкретными  связями между предметами. Не доступна классификация или создают большое  количество мелких групп на основании  конкретного смысла между ними. Не могут усвоить смысла задания. Больные  часто подходят к данным заданиям изображения предмета с позиции  жизненной пригодности. Эпилепсия, органические поражения головного  мозга, олигофрения.

  Искажение процесса обобщения. Суждения больных  отражают лишь случайную сторону  явлений, а не существенные отношения  между предметами. Появляется феномен  резонерства, который еще называют бесплодное мудрствование. Больные  уходят от содержательной стороны явления, а оперируют их латентными признаками. В экспериментах Больные сближают признаки, которые не соответствуют  в реальности. Шизофрения.

  Мышление  является обобщенным и опосредованным познанием действительности, поэтому  среди логических операций, обеспечивающих протекание мыслительной деятельности, операция обобщения является ключевой. Благодаря обобщению устанавливаются  связи между объектами. Кроме  того, обобщение дает возможность  установления связи не только между  объектами, но и между понятиями. Обобщение служит передаче человеческого  опыта и позволяет выйти за пределы единичных впечатлений.

  При некоторых психических расстройствах  у больных теряется возможность  использовать систему операций обобщения  и отвлечения. Исследования мышления больных, страдающих различными заболеваниями  мозга, обнаружили, что нарушения  операциональной стороны мышления могут принимать разные формы, двумя крайними вариантами которых являются: а) снижение уровня обобщения, б) искажение процесса обобщения.

  Снижение  уровня обобщения состоит в том, что в суждениях больных доминируют непосредственные представления о  предметах и явлениях. Оперирование общими признаками заменяется установлением  сугубо конкретных связей между предметами. При выполнении экспериментального задания, например классификации предметов, подобные больные не в состоянии  из всевозможных признаков отобрать те, которые наиболее полно раскрывают понятия. Например, больной отказывается объединить в одну группу кошку и  собаку, потому что "они всегда враждуют". Или больные объединяют в группы разнородовые понятия: тетрадь и  стол (потому что в тетради можно  писать только на столе), книгу и диван (так как читать книгу удобно на диване), мяч и помидор (потому что красные). Таким образом, предметы объединяются на основе второстепенных или частных признаков.

  При ярко выраженном снижении уровня обобщения  больным вообще недоступна задача на классификацию, так как для испытуемых предметы оказываются по своим конкретным свойствам настолько различными, что не могут быть объединены в  одну группу. Например, стол и стул не объединяются испытуемым в одну группу, так как "на стуле сидят, а на столе работают и кушают".

  В некоторых случаях больные создают  большое количество мелких групп  на основании чрезвычайно конкретной предметной связи между ними, например, они объединяют ключ и замок, перо и ручку, нитки и иголку, тетрадь  и карандаш. Иногда больные объединяют предметы как элементы какого-нибудь сюжета, на основании которого больной  может составить целый рассказ, включив в него отобранные предметы, но классификация не производится. Например, в одну группу попадают карточки с изображением яйца, ложки и ножа, а в другую - тетради, пера и карандаша. Объяснения больного сводятся к тому, что "он пришел с работы, закусил  яйцом из ложечки, отрезал себе хлеба, потом немного позанимался, взял тетрадь, перо и карандаш...". Такого рода ошибочные решения обозначаются как конкретно-ситуационные сочетания.

  В основном такие решения бывают у  олигофренов (95% случаев), у больных с рано начавшимися эпилептическими процессами (86%), у больных, перенесших тяжелые формы энцефалита (70%). У всех этих больных, как правило, психопатологическая симптоматика (т. е. нет бреда, галлюцинаций, расстройств сознания) отсутствует, а в клинической картине заболевания преобладают признаки общего интеллектуального снижения.

  Невозможность выполнения задания в обобщенном плане, неумение отвлечься от отдельных  конкретных свойств предметов связаны с тем, что больные не могут усвоить условности, скрытой в задании. Это особенно ярко проявляется при толковании испытуемыми пословиц и метафор. Пословицы являются таким фольклорным жанром, в котором обобщение, суждение передаются через изображение отдельного факта или явления конкретной ситуации. Истинный смысл пословицы становится понятным только тогда, когда человек отвлекается от конкретности, когда единичные явления приобретают характер обобщения.

  У больных обнаруживается чрезмерная связанность суждений с реальными  жизненными фактами, неумение абстрагироваться от них, что приводит к непониманию  условности содержания пословиц и метафор. Слово выступает для больных  в его конкретном значении, они  не могут осмыслить условность, которая  кроется в поговорке. Наиболее грубым и часто встречающимся нарушением является буквальное понимание пословицы, приводящее к потере ее обобщенного смысла. Например, пословицу "Куй железо, пока горячо" больной эпилепсией интерпретирует так: "Железо нельзя ковать, когда оно холодное".

  При работе с методикой "Отнесение  фраз к пословицам" испытуемым предлагаются отдельные пословицы и карточки, на которых раскрывается их точный или приближенный смысл. Например, к  пословице "Шила в мешке не утаишь" предлагаются следующие фразы: "Сапожник чинил шилом сапоги"; "Правду скрыть невозможно"; "Сапожник по неосторожности уронил шило в мешок". Трудность задания здесь переносится  в другую плоскость: нужно не только понять абстракцию, но и исключить  то, что не соответствует смыслу пословиц.

  Снижение  уровня обобщения проявляется и  при исследовании больных методикой  пиктограмм. Так, если рисунки больных  шизофренией отличаются большой  схематичностью и пустой символикой, то образы, создаваемые больными эпилептической болезнью и умственно отсталыми  лицами, носят конкретно-ситуационный характер и свидетельствуют о  непонимании ими переноса и условности. Именно эти особенности проявляются  в их педантизме, обстоятельности  и вязкости.

  Необобщенный  характер ассоциаций у больных, страдающих эпилепсией, и у умственно отсталых лиц обнаруживается и при проведении заданий по установлению последовательности событий. При разложении серии сюжетных картинок больные руководствуются  частными деталями картинки, не увязывая их в единый сюжет. Возникающие ассоциации обусловливаются лишь отдельными, изолированными элементами предъявленной картинки. Смысловые взаимосвязи между  элементами воспринимаемой больным  ситуации не играют никакой роли в  возникновении ассоциации.

  Сопоставление данных, полученных с помощью различных  методов, обнаруживает у больных  эпилепсией, энцефалитом и у олигофренов нарушение процесса обобщения: конкретно-ситуационный характер их суждений, непонимание переноса, условности. Эти нарушения мышления больных и квалифицируют как снижение уровня обобщения. Мыслительная деятельность таких больных несовершенно отражает предметы, явления и их взаимосвязи, так как полноценный процесс отражения объективных свойств и закономерностей вещей всегда предполагает умение абстрагироваться от конкретных деталей.

  Как бы антиподом снижения уровня обобщения  выступают искажения процесса обобщения. Если суждения вышеописанных больных  не выходят за пределы частных, единичных связей, то у больных, для которых характерно искажение процесса обобщения, "отлет" от конкретных связей выражен в чрезвычайно утрированной форме.

  При искажении процесса обобщения больные  в своих суждениях отражают лишь случайные стороны явлений, существенные же отношения между предметами мало принимаются во внимание, предметное содержание вещей и явлений часто  не учитывается. Например, выполняя задание  на классификацию предметов, они  руководствуются чрезмерно общими признаками, неадекватными реальным отношениям между предметами. Так, больной  объединяет в одну группу вилку, стол и лопату по принципу "твердость". В данном случае задание на классификацию  выполнено на основе столь общих  признаков, что это выходит за пределы содержательной стороны  явлений. В других случаях классификация  предметов осуществляется на основании  чисто внешних, несущественных признаков. Например: жук и лопата объединяются в одну группу по причине того, что "лопатой роют землю, а жук тоже роется в земле".

  Подобные  выполнения задания обозначаются как  бессодержательные или выхолощенные. Чаще всего такие нарушения процесса обобщения встречаются у больных  шизофренией (67,1%), при галлюцинаторно-параноидной  форме течения болезни и при  психопатиях (33,3%). Подобные больные  живут в мире своих бредовых переживаний, мало интересуются реальной обстановкой, пытаются к незначительным, рядовым  явлениям подойти с "теоретических  позиций".

  Особенно  отчетливо бессодержательный характер суждений таких больных выступает  при выполнении пиктограмм. В них  больные устанавливают лишь формальные, бессодержательные или выхолощенные связи. Условность выполненных рисунков может доходить до абсурда и полной схематизации. Например, для запоминания  словосочетания "теплый вечер" больной  изображает два треугольника, для  слова "сомнение" рисует рыбу-сом, а для слова "разлука" - лук. Другой больной, для того чтобы запомнить слово "сомнение", изображает ком глины, так как "у Глинки есть романс "Сомнение", нарисуем глину".

  Если  для больных со снижением уровня обобщения задание составить  пиктограмму представляет трудность  в силу того, что они не могут  отвлечься от отдельных конкретных значений слова, то больные с искажением процесса обобщения подобные задания  выполняют с легкостью. Такие  больные могут образовать любую  связь, безотносительно к содержанию поставленной перед ними задачи. Для  них условность рисунка становится столь широкой, что она не отражает реального содержания слова, поэтому  больные могут предложить любую  схему в качестве условного обозначения  слова.

  Бессодержательный характер умственной деятельности больных  обнаруживается и в ассоциативном  эксперименте. Среди ответов больных  описываемой группы адекватные ответы составляли только треть (30,4%), почти  половину ответов (45,8%) составляли ответы типа эхолалий ("колесо" - "колесница"). Довольно часто встречались ответы по созвучию ("лечение" - "течение"), ответы по типу речевых штампов ("цель" - "цель оправдывает средства"), иногда попадались ответы типа экстрасигнальных ("луна" - "яд").

  В суждениях больных шизофренией  доминируют связи, неадекватные конкретным жизненным отношениям. Возникает  симптом выхолощенного резонерства. Особенно явно он проявляется при  сравнении и определении понятий. Например, слово "часы" определяется как "импульс или пульс жизнедеятельности  всего человечества". А сравниваемые одним из больных "сани и телега" определяются им как "видоизменение  видимости".

  Сходные нарушения обнаруживаются и при  описании сюжетных картинок. Больные  не вникают в их конкретное содержание, а воспринимают их как "импульс", дающий толчок для общих рассуждений. Так, описывая картинку, на которой  изображена женщина, колющая дрова, больной шизофренией заявляет, что  это "маленькая теорийка о назначении жизненных условий".

  Еще более витиеватые, пространные резонерские  рассуждения вызывают у больных  задания, требующие словесных формулировок при объяснении пословиц. Несмотря на то, что больным доступна операция переноса, их высказывания лишь частично касаются метафорического смысла. В  основном больные резонерствуют  по поводу обсуждаемого предмета, не раскрывая  его сущности.

  Надо  отметить, что обычно использование  речи при выполнении интеллектуальных заданий у здоровых взрослых людей  приводит к улучшению результатов  деятельности. У больных шизофренией  этого не происходит. В свое время  И. П. Павлов отмечал, что пользование  речью - это преимущество человека, но оно вместе с тем таит в себе возможность отрыва от действительности, ухода в бесплодную фантазию, если за словом не стоят "ближайшие" проводники действительности. Из-за отсутствия проверки практикой мыслительная деятельность больных становится неадекватной, а  их суждения превращаются в "умственную жвачку". Поэтому речь не облегчает  выполнения задания, а затрудняет его, так как произносимые слова вызывают новые, часто случайные ассоциации, которые больными шизофренией не оттормаживаются. Резонерские суждения больных определяются не столько нарушениями их представлений, сколько стремлением подвести любое незначительное явление под определенную "концепцию".

  Таким образом, процесс обобщения у  рассмотренных групп больных  нарушается с двух сторон. При снижении уровня обобщения содержание ассоциаций не выходит за пределы частных, единичных  связей, полученные больными непосредственные впечатления не синтезируются, а  словесно-логические связи не имеют  доминирующего значения. В случае искажения процесса обобщения происходит обратное: словесно-логические связи  мало опираются на конкретные свойства и признаки предметов и явлений. Если в первом случае для больных  характерным является узкий круг связей, бедность ассоциаций, то во втором мышление больных характеризуется  возникновением очень большого числа  ассоциаций, но ассоциаций неправильных, случайных, а главное, отражающих лишь чрезвычайно общие связи. 

  2. Динамический компонент  мышления. 

  Непоследовательность  суждений. Неусточивость способа выполнения задания. Происходит сбой, а затем опять приходит в норму. Невнимательность из-за колебания работоспособности. Логические связи подменяются случайными. Образование одноименных групп. Органические поражения головного мозга, МДП, черепно-мозговые травмы.

  Лабильность мышления. Скачка идей. Стойкий характер нарушений. При указании на ошибку могут  ее исправить. Возникающие ассоциации носят хаотический характер и  не оттормаживаются. При ассоциативном эксперименте Больного просят написать 60 слов. Напишет очень быстро. Если просят ответить на слово ассоциацией, они будут не верны. Больному тяжело выполнить инструкции. Скачка идей поверхностна и смысл присутствует. Маниакальные состояния.

  Откликаемость. Утрированная форма неустойчивости способа выполнения работ. Легкая отвлекаемость Больного, неспособность удерживать ход мышления в установленном направлении. Реагируют на любой раздражитель. После того как отвлекся тяжело вернуться к предыдущему заданию. «Полевое» поведение. Теряется целенаправленность Деятельности. Мыслительные операции доступны. Сосудистые заболевания, черепно-мозговые травмы.

  Инертность  мышления. Заключается в инертности связей прошлого опыта и выражается в том, что Больные не могут  менять выбранного способа работы, менять свои суждения. Не могут переключаться  с одного вида Деятельности на др. Стремление отразить все сразу. Тяжело спровоцировать изменить свое мнение и не видят  возможности др. Эпилепсия, органические поражения головного мозга.

  Соскальзывание. Больной неожиданно сбиваются с  правильной мысли на ложную ассоциацию, а затем Больной вновь способен на правильный ход рассуждений, не повторяя допущенную ошибку, но и не исправляя  ее. Сосудистые больные.

  Как и любая другая деятельность, мышление имеет свою процессуальную сторону, т. е. оно протекает во времени  и обладает некой изменчивой динамикой. Еще И. М. Сеченов указывал, что  мысль имеет начало, течение и  конец. С. Л. Рубинштейн также неоднократно подчеркивала, что свести мышление к операциональной стороне и не учитывать его процессуальную сторону означает устранить само мышление. Процессуальный, динамический аспект мышления не тождествен операциональному (операционному). Не операции порождают мышление, а процесс мышления порождает операции, которые затем в него включаются. Истинным проявлением мышления как процесса является цепь умозаключений, переходящая в рассуждение.

  Поэтому и анализ нарушений мышления нельзя свести только к рассмотрению нарушений  его операциональной или личностной сторон. Часто встречаются нарушения мышления, которые не сводятся к распаду понятий, а являются нарушениями его динамики. Ранее уже рассматривались нарушения динамики мнестической деятельности, при которых колебания продуктивности памяти (например, у сосудистых больных) вызывались нарушениями умственной работоспособности. Подобные колебания, выступающие как непоследовательность суждений, наблюдаются и в мыслительной деятельности больных. К таким динамическим нарушениям относят лабильность и инертность мышления.

  Лабильность мышления характеризуется неустойчивостью  способа выполнения задания, т. е. чередованием адекватных и неадекватных решений. Уровень обобщения больных в  основном может не страдать, больные  в состоянии правильно обобщить материал, у них не нарушаются операции сравнения, переноса. Однако адекватный характер суждений может быть неустойчивым.

  Особенно  ярко подобное нарушение проявляется  при выполнении больными задания "классификация  предметов". При выполнении этого  экспериментального задания больные  описываемой группы легко усваивают  инструкцию, применяют способ, адекватный условиям задания, т. е. раскладывают карточки по обобщенному признаку, но спустя время утрачивают найденный правильный способ решения. Достигая в отдельных  случаях высоких уровней обобщения, больные эпизодически сбиваются  на путь неправильных или случайных  сочетаний. Эти колебания способов решения могут проявляться по-разному.

  1. Часто наблюдаются чередования  обобщенных и конкретно-ситуационных  сочетаний. Например, больной с  закрытой черепно-мозговой травмой,  который начал раскладку карточек по обобщенному принципу, правильно создав группы растений, животных, не знает, куда отнести карточку с изображением мухомора, так как "он же вредный, отнесу его в сторону". Причем после просьбы экспериментатора работать внимательнее он смог выполнить задание правильно. Чем дольше такие больные заняты выполнением задания, тем более выражены у них подобного рода ошибки. Однако после непродолжительного отдыха, они могут вернуться к правильному выполнению задания.

  2. Логические связи подменяются  случайными сочетаниями. Так,  правильное выполнение задания  на классификацию нарушается  тем, что больные объединяют  объекты в одну группу только  потому, что карточки оказались  рядом. При этом больные в  состоянии самостоятельно заметить  и исправить свои ошибки.

  3. Ошибочные решения могут проявляться  в образовании одноименных групп.  Объединяя предметы по правильному  общему признаку, такие больные  могут выделять несколько аналогичных  групп, например, могут создать  две группы, в каждую из которых  входят предметы мебели, или две  (и более) группы, объединяющие  каждая изображения людей, и  т. п.

  Во  всех этих случаях нарушение динамики мышления не приводило к грубым нарушениям строения мышления. Оно лишь на некоторое  время искажало правильный ход суждений больных, являясь, скорее всего, нарушением умственной работоспособности.

  В некоторых случаях нарушение  динамики мышления носит более стойкий  характер, при этом изменяется само строение мышления. Такие стойкие  нарушения динамики мышления в виде его лабильности часто встречаются  у больных маниакально-депрессивным психозом в маниакальной фазе болезни. Маниакальные состояния характеризуются  повышенным аффективным состоянием и психомоторным возбуждением. Больные  беспрерывно громко говорят, смеются, шутят, сопровождая свою речь экспрессивной  жестикуляцией и мимикой. Иногда выкрикивают отдельные слова. Характерна чрезвычайная неустойчивость и разбросанность внимания.

  У таких больных возможность анализа  и синтеза часто не нарушены, однако выполнение любого задания (и классификации, и толкования пословиц и поговорок, и складывания последовательных картинок и т. п.) не вызывает у них  определенной стратегии мышления. Больные  не вникают в смысл задания, импульсивно  приступают к его выполнению. Возникающие  ассоциации носят хаотический характер и не оттормаживаются. Больные сосредотачиваются на экспериментальном задании лишь на короткое время. Так, понимая смысл пословицы, больные не могут на ней сосредоточиться. Нередко какое-нибудь слово в пословице вызывает цепь ассоциаций, которые далеко уводят больного от начальной темы.

  Таким образом, при выраженной лабильности  мышления у маниакальных больных, несмотря на доступность смысла задания и  сохранность логических операций, неадекватным оказывается само течение умственной деятельности. Это обусловлено тем, что любое слово, любой предмет  отвлекают направленность больного и уводят его от непосредственного  решения задания. Причем при направляющей помощи экспериментатора больным удается  решать задания адекватно поставленной цели, но такой способ остается неустойчивым.

  Неустойчивость  способов выполнения работы достигает  у некоторых больных утрированной формы, тогда говорят о повышенной отвлекаемости.

  Такие больные не только не в состоянии  удерживать ход своих суждений в  установленном ранее направлении, но и начинают чутко реагировать  на любой раздражитель, даже не адресованный им. Особо отчетливо феномен "отвлекаемости" проявляется в ассоциативном  эксперимента. В качестве ответных реакций часто выступают так  называемые "вплетения", т. е. в  качестве ответов используются слова, обозначающие находящиеся перед  ними предметы. Любой объект, любая  случайная фраза могут вызвать  действия больных, неадекватные содержанию их деятельности, искажающие ход их суждений.

  Антиподом лабильности мышления является инертность мышления. В этих случаях отмечается выраженная затрудненность переключения с одного способа работы на другой. Больные не могут изменять ход  своих суждений, переключаться с  одного вида деятельности на другой. Подобные нарушения часто встречаются  у больных эпилепсией, иногда у  больных с отдаленными последствиями  тяжелых травм головного мозга, при некоторых формах умственной отсталости.

  При экспериментально-психологическом  исследовании у этой категории больных обнаруживается замедленность, тугоподвижность интеллектуальных процессов. Изменение условий затрудняет возможности обобщения материала. Даже тогда, когда больные в состоянии понять инструкцию и правильно выполнить операцию обобщения (например, при проведении классификации предметов), при необходимости переключения на новый способ решения больные допускают ошибки, так как по инерции продолжают опираться на предыдущий, утративший свою актуальность способ решения.

  Аналогичные результаты получаются и в других заданиях. Так, например, в опытах на опосредованное запоминание (методика пиктограмм, опосредованного запоминания  по А. Н. Леонтьеву), больные, выбрав для  опосредования запоминаемого слова какое-либо одно средство, не могут это же слово обозначить по-другому. Т. е., решение задачи доступно больному, только если оно выполняется лишь одним определенным способом.

  Таким образом, инертность связей прежнего опыта  приводит к снижению операций обобщения  и отвлечения. Например, при осуществлении  предметной классификации такие  больные не только затрудняются объединить в одну группу однородные объекты (диких  и домашних животных), но и каждый отдельный объект предстает для  них в своем единичном значении (поэтому даже отдельные домашние животные могут не объединяться вместе, так как они все разные). Это  обусловлено тем, что сам процесс  классификации требует оттормаживания одних элементов, сопоставления с другими, т. е. известной гибкости, переключения, что и вызывает у подобных больных наибольшие трудности. Причем, если при лабильности мышления тоже возможны ошибки по дублированию однородных групп, которые корректируются больными или самостоятельно, или с помощью экспериментатора, то у больных с инертностью мышления вмешательство экспериментатора не оказывает выраженного корригирующего воздействия.