Науки о природе и науки о культуре

Науки о природе  и науки о культуре

(В. Дильтей,  В. Виндельбанд, Г. Риккерт)

 Уже с первой  половины XIX в. начался активный  процесс формирования социально-гуманитарных  наук. Их целью провозглашается  не только познание общества, но и участие в его регуляции и преобразовании. Исследуются как общество в целом, так и отдельные его сферы с целью найти определенные технологии управления социальными процессами. Методологические проблемы социального познания стали активно разрабатываться в рамках самой системы "наук о культуре" с опорой на те или иные философско-методологические представления.

Однако давление на гуманитарные науки давало сильно о себе знать - прежде всего со стороны математического  естествознания, особенно механики. Но нарастало - и чем дальше, тем больше - и сопротивление этому давлению внутри самих этих наук.

Краткий ретроспективный  взгляд на зарождение и формирование гуманитарных наук показывает следующие  особенности этого процесса. В XVI - начале XVII в. для данных наук познавательный идеал научности выступал как дедуктивно построенная математическая система, а реальным эталоном, образцом теории являлась геометрия Эвклида. Этому образцу пытались подчинить и гуманитарное познание.

Позднее, вплоть до конца XIX в., эталоном научности стала классическая механика с присущим ей четким разделением всех знаний на два уровня: теоретический и эмпирический. Система объектов науки выступает как механическая модель определенным образом взаимодействующих частиц. Этот познавательный идеал и "метод принципов" Ньютона нередко распространялись и на общественные дисциплины.

Поскольку механика (и  тесно связанная с ней математика) были в XVI-XVII вв. наиболее зрелыми и  успешно развивающимися отраслями  знания, то возникло стремление на основе законов механики познать все явления и процессы действительности - в том числе социальные и даже построить философию (этика Спинозы, "доказанная в геометрическом порядке").

Выйдя за пределы естествознания, математические и механико-атомистические идеалы и методы познания постепенно проникали в социальные науки. Так, в работах теоретиков естественного права (Греции, Пуфендорф и др.) общество, как субъект права, предстает не только как математически гомогенная, однородная среда, которую можно описать с помощью системы дедуктивных положений, но и как совокупность изолированных и взаимодействующих математических точек, т.е. отдельных индивидов, случайно связанных между собой чисто внешним образом.

Функционирование механической картины мира в качестве общенаучной  исследовательской программы проявилось не только при изучении различных процессов природы, но и по отношению к знаниям о человеке и обществе, которые пыталась сформировать наука XVII-XVIII вв. Конечно, рассмотрение социальных объектов в качестве простых механических систем - это сильное упрощение. Эти объекты - сложные развивающиеся системы (с включением в них человека и его сознания), которые требуют особых методов исследования.

Однако чтобы выработать такие методы, наука должна была пройти длительный путь развития. В XVIII в. для этого не было необходимых предпосылок. Научный подход в эту эпоху отождествлялся с теми его образцами, которые реализовались в механике, а потому естественным казалось построение науки о человеке и обществе в качестве своего рода социальной механики на основе применения принципов механической картины мира.

Вплоть до конца XIX в. господствующей тенденцией в методологии гуманитарных наук был натурализм - универсализация  принципов и методов естественных наук при решении проблем социального  познания. Это вело, во-первых, к абсолютизации естественнонаучного знания (особенно механической картины мира) в объяснении человека и общества и, во-вторых, к игнорированию специфики последних. Развитие общества объяснялось либо механическими, либо различными природными факторами (климат, географическая среда), биологическими и расовыми особенностями людей и т.д. Однако стремление развитие общества объяснить законами природы, игнорируя собственно социальные закономерности, все более выявляло свою односторонность и ограниченность.

Как отмечает В.Г. Федотова, "натурализм в методологии обществознания являлся продуктом исторически  обусловленной апелляции к природе. Исторически первым таким образцом была механика... Натурализм в методологии  социальных наук XX в. связан с развитием всех разновидностей позитивизма, а также со структурно-функциональным подходом... Кризис натуралистического подхода в конце XIX - начале XX в. был связан с осознанием различий природы и культуры". Это осознание пошло достаточно быстрыми темпами, и стала формироваться - в противовес натуралистической - культурцентристская парадигма, основой которой стало признание особого статуса социально-гуманитарных наук.

Итак, к концу XIX - началу XX в. стало уже очевидным, что науки  о культуре должны иметь свой собственный концептуально-методологический фундамент, отличный от фундамента естествознания. Этот тезис особенно активно отстаивали два философских направления - баденская школа неокантианства и философия жизни.

"Философия жизни" - направление, сложившееся в последней трети XIX вв., ее представителями были - Дильтей, Ницше, Зиммель, Бергсон, Шпенглер и др. Возникла как оппозиция классическому рационализму и как реакция на кризис механистического естествознания. Обратилась к жизни, как первичной реальности, целостному органическому процессу. Само понятие жизни многозначно и неопределенно, дает простор для различных трактовок. Однако во всех трактовках жизнь представляет собой целостный процесс непрерывного творческого становления, развития, противостоящий механическим неорганическим образованиям, всему определенному, застывшему и "ставшему".

Научному познанию и  его приемам противопоставляются  внеинтеллектуальные, интуитивные, образно-символические  способы постижения (иррациональные в своей основе) жизненной реальности - интуиция, понимание и др. Наиболее адекватным способом выражения жизни считаются произведения искусства, поэзия, музыка, вчувствование, вживание и другие внерациональные способы освоения мира.

Немецкий философ и  историк культуры Вильгельм Дильтей (1833-1911) - представитель "философии жизни", основоположник понимающей психологии и школы "истории духа".

Мыслитель выделял два аспекта  понятия "жизнь": взаимодействие живых существ - это применительно  к природе; взаимодействие, существующее между личностями в определенных внешних условиях, постигаемое независимо от изменений места и времени - это применительно к человеческому миру. Понимание жизни (в единстве двух указанных аспектов) лежит в основе деления наук на два основных класса. Одни из них изучают жизнь природы, другие ("науки о духе") - жизнь людей. Дильтей доказывал самостоятельность предмета и метода гуманитарных наук по отношению к естественным.

Постижение жизни, исходя из нее  самой, считал он, - основная цель философии  и других "наук о духе", предметом исследования которых является социальная действительность во всей полноте своих форм и проявлений. Поэтому главная задача гуманитарного познания - постижение целостности и развития индивидуальных проявлений жизни, их ценностной обусловленности. При этом Дильтей подчеркивает: невозможно абстрагироваться от того, что человек - сознательное существо, а это значит, что при анализе человеческой деятельности нельзя исходить из тех же методологических принципов, из которых исходит астроном, наблюдая звезды.

А из каких же принципов и методов  должны исходить "науки о духе", чтобы постигнуть жизнь? Дильтей  считает, что это прежде всего  метод понимания, т.е. непосредственное постижение некоторой духовной целостности. Это проникновение в духовный мир автора текста, неразрывно. связанное с реконструкцией культурного контекста создания последнего. В науках о природе применяется метод объяснения - раскрытие сущности изучаемого объекта, его законов на пути восхождения от частного к общему.

По отношению к культуре прошлого понимание выступает как метод  интерпретации, названный им герменевтикой - искусством понимания письменно  фиксированных проявлений жизни. Герменевтику он рассматривает как методологическую основу всего гуманитарного знания. Дильтей выделяет два вида понимания: понимание собственного внутреннего мира, достигаемое с помощью интроспекции (самонаблюдения); понимание чужого мира - путем вживания, сопереживания, вчувствования (эмпатии). Философ рассматривал способность к эмпатии как условие возможности понимания культурно-исторической реальности.

Наиболее "сильная форма" постижения жизни, по его мнению, - это поэзия, ибо она "каким-то образом связана  с переживаемым или понимаемым событием". Один из способов постижения жизни - интуиция. Важными методами исторической науки Дильтей считает биографию и автобиографию. При этом он отмечает, что научное мышление может проверить свои рассуждения, может точно формулировать и обосновывать свои положения. Другое дело - наше знание жизни: оно не может быть проверено, а точные формулы здесь невозможны.

Немецкий философ убежден, что  не в мире, а в человеке философия  должна искать "внутреннюю связь  своих познаний". Жизнь, проживаемую  людьми, - вот что, по его мнению, желает понять современный человек. При этом, во-первых, нужно стремиться к тому, чтобы объединить жизненные отношения и основанный на них опыт "в одно стройное целое". Во-вторых, необходимо направить свое внимание на то, чтобы представить "полный противоречивый образ самой жизни" (жизненность и закономерность, разум и произвол, ясность и загадочность и др.) В-третьих, исходить из того, что образ жизни "выступает из сменяющихся данных опыта жизни".

В связи с этими  обстоятельствами Дильтей подчеркивает важную роль идеи (принципа) развития для постижения жизни, ее проявлений и исторических форм. Философ отмечает, что учение о развитии по необходимости связано с познанием относительности всякой исторической формы жизни. Перед взором, охватывающим весь земной шар и все прошедшее, исчезает абсолютное значение какой бы то ни было отдельной формы жизни.

Если сторонники философии  жизни исходили из того, что науки  о культуре отличаются от естествознания по своему предмету, то неокантианцы полагали, что эти две группы наук отличаются прежде всего по применяемому ими методу.

Лидеры баденской школы  неокантианства В. Виндельбанд (1848-1915) и Г. Риккерт (1863-1936) выдвинули тезис  о наличии двух классов наук: исторических ("наук о духе") и естественных. Первые являются идеографическими, т.е. описывающими индивидуальные, неповторимые события, ситуации и процессы. Вторые - номотетическими: они фиксируют общие, повторяющиеся, регулярные свойства изучаемых объектов, абстрагируясь от несущественных индивидуальных свойств. Поэтому номотетические науки - физика, биология и др. - в состоянии формулировать законы и соответствующие им общие понятия. Как писал Виндельбанд, одни из них суть науки о законах, другие - науки о событиях.

Вместе с тем Виндельбанд  и Риккерт не считали деление наук на естествознание и "науки о духе" удачным и удовлетворительным. Они полагали, что это разделение чревато для обществознания либо редукцией к методологии естествознания, либо к иррационалистическим толкованиям социально-исторической деятельности. Вот почему оба мыслителя предложили исходить в подразделении научного познания не из различий предметов наук, а из различий их основных методов.

Анализируя специфику  социально-гуманитарного знания, Риккерт  указывал следующие его основные особенности: его предмет - культура (а не природа) - совокупность фактически общепризнанных ценностей в их содержании и систематической связи; непосредственные объекты его исследования - индивидуализированные явления культуры с их отнесением к ценностям; его конечный результат - не открытие законов, а описание индивидуального события на основе письменных источников, текстов, материальных остатков прошлого; сложный, очень опосредованный способ взаимодействия с объектом знания через указанные источники; для наук о культуре характерен идиографический метод, сущность которого состоит в описании особенностей существенных исторических фактов, а не их генерализация (построение общих понятий), что присуще естествознанию - номотетический метод (это главное различие двух типов знания); объекты социального знания неповторимы, не поддаются воспроизведению, нередко уникальны; социально-гуманитарное знание целиком зависит от ценностей, наукой о которых и является философия; абстракции и общие понятия в гуманитарном познании не отвергаются, но они здесь - вспомогательные средства при описании индивидуальных явлений, а не самоцель, как в естествознании; в социальном познании должен быть постоянный учет всех субъективных моментов; если в естественных науках их единство обусловлено классической механикой, то в гуманитарном - понятием "культура".

Резюмируя свои рассуждения  в работе "Науки о природе  и науки о культуре" (1911), Риккерт  пишет, что "мы можем абстрактно различать  два вида эмпирической научной деятельности. На одной стороне стоят науки о природе, или естествознание. Цель их - изучить общие абстрактные отношения, по возможности, законы... Они отвлекаются от всего индивидуального как несущественного, и включают в свои понятия обыкновенно лишь то, что присуще известному множеству объектов. При этом нет объекта, который был бы принципиально изъят из-под власти естественнонаучного метода. Природа есть совокупность всей действительности, понятой генерализирующим образом и без всякого отношения к ценностям.

На другой стороне  стоят исторические науки о культуре... Названные науки изучают объекты, отнесенные ко всеобщим культурным ценностям; как исторические науки они изображают их единичное развитие в его особенности и индивидуальности", - это и есть индивидуализирующий метод.

Этим двум видам наук и их методам соответствуют и  два способа образования понятий:

1) при генерализирующем образовании  понятий из многообразия данности  выбираются лишь повторяющиеся  моменты, подпадающие под категорию  всеобщего;

2) при индивидуализирующем образовании понятий отбираются моменты, составляющие индивидуальность рассматриваемого явления, а само понятие представляет собой "асимптотическое приближение к определению индивидуума". Объекты исторических наук - "суть процессы культуры", которая есть "совокупность объектов, связанных с общезначимыми ценностями" и где единичные явления соотнесены с последними - "в смысле ее содержания и систематической связи этих ценностей".

Таким образом, и гуманитарные, и  естественные науки применяют абстракции и общие понятия, но для первых - это лишь вспомогательные средства, ибо их назначение - дать конкретное, максимально полное описание исторического неповторимого феномена. Для вторых общие понятия в известном смысле - самоцель, результат обобщения и условие формулирования законов. Тем самым генерализирующий метод в науках о культуре не отменяется, а имеет подчиненное значение: "И история, подобно естествознанию, подводит особое под "общее". Но тем не менее это, конечно, ничуть не затрагивает противоположности генерализирующего метода естествознания и индивидуализирующего метода истории".

При этом Риккерт обращает внимание на следующие моменты:

1. Культура как духовное формообразование "не может быть подчинена  исключительно господству естественных  наук". Более того, он считает, что естественнонаучная точка зрения подчинена культурно-исторической, хотя бы потому, что естествознание - "исторический продукт культуры".

2. В явлениях и процессах культуры  исследовательский интерес направлен  на особенное и индивидуальное, "на их единственное и неповторимое течение". Поэтому-то "в исторических науках о культуре мы не можем стремиться к установлению его общей "природы", но, наоборот, должны пользоваться индивидуализирующим методом". Последний находится во внутренней связи с ценностным отношением к реальности. Дело в том, что ценность чего-либо может быть признана только с при знанием его неповторимости, уникальности, незаменимости.

3. Если явления природы мыслятся  не как блага, а вне связи  с ценностями, то все явления культуры воплощают какие-нибудь признанные людьми ценности, которые заложены в них изначально.

4. Исследование культурных процессов  является научным только тогда,  когда оно, во-первых, не ограничивается  простым описанием единичного, а  принимает во внимание индивидуальные причины и подводит особое под общее, используя "культурные понятия", во-вторых, когда "при этом руководствуется определенными ценностями, без которых не может быть вообще исторической науки... Только благодаря принципу ценности становится возможным отличить культурные процессы от явлений природы с точки зрения их научного рассмотрения". Естествознание, как считает Риккерт, устанавливая законы, игнорирует культурные ценности и отнесение к ним своих объектов. Но это, как мы выше отмечали, уже не относится к современному естествознанию.

При этом "исторически-индивидуализирующий  метод отнесения к ценностям" философ отличает от оценки: оценивать - значит высказывать похвалу или  порицание, относить к ценностям - ни то, ни другое. Если отнесение к ценностям, по его мнению, остается в области установления фактов, то оценка выходит из нее. Именно метод отнесения к ценностям и выражает сущность исторических наук о культуре, позволяя отличить здесь важное от незначительного. Риккерт полагает, что и естественные и социально-исторические науки могут и должны избегать оценок, ибо это нарушает их научный характер. Однако теоретическое отнесение к ценностям как метод (принцип) наук о культуре, отличая их от естествознания, "никоим образом не затрагивает их научности".

5. Важная задача наук о культуре  состоит в том, чтобы с помощью  индивидуализирующего метода и  исторических понятий "представить  исторические явления как стадии  развития", а не как нечто  неизменное, раз навсегда данное. Иначе говоря, подойти к ним именно как к "процессам культуры", а не только как к ее результатам, т.е. конкретно-исторически. При этом немецкий философ различает понятия "историческое развитие" и "прогресс", считая, что последний означает "повышение ценности культурных благ" и включает в себя положительную или отрицательную оценку.

6. Поскольку историческая жизнь  не поддается строгой системе,  то у наук о культуре не  может быть основной науки,  аналогичной механике. Но это  не означает, что у них отсутствует  "возможность сомкнуться в одно единое целое". Возможность такого единства общей связи этих наук обеспечивает им понятие культуры. "Итак, единство и объективность наук о культуре обусловлены единством и объективностью нашего понятия культуры, а последняя, в свою очередь - единством и объективностью ценностей, оцениваемых нами".

7. По сравнению с естествознанием  исторические науки отличаются  большей субъективностью и важную  роль в них играют такие  феномены, как интерес, ценность, оценка, культура. Тем самым историческое  знание не только фиксирует индивидуальное и неповторимое в истории, но и строится на основе индивидуальных оценок и личных предпочтений исследователя. Напротив, законы естествознания объективны, и, будучи продуктами определенной культуры, по существу от нее не зависят. Но это опять-таки уже не относится к современному естествознанию.

8. В методологическом плане,  т.е. "с всеобщеисторической точки  зрения, объединяющей все частичные  исторические исследования в  единое целое всеобщей истории  всего культурного развития, не бывает исторической науки без философии истории". Последняя и есть всеобщее концептуально-методологическое основание всех наук о культуре.

В последующем методологические идеи в рамках гуманитарных наук развивали  М. Вебер, Х. -Г. Гадамер, К. Поппер, М. Фуко, П. Рикер и др. Но это уже тема особого разговора.