Общее учение о болезни

Содержание:

Введение

1. Общее учение о болезни

2. История этиологических концепций и синтетический подход в общей этиологии

3. Причина как процесс, причинный фактор – часть причины

Заключение

Список используемой литературы

Введение

  Проблема причинности издавна привлекала внимание человечества. Почему возникает то или иное явление? Этот вопрос ставится человеком сейчас же вслед за восприятием самого явления, определяемого в порядке ориентировочного рефлекса (что такое?).  Если на этот последний вопрос сравнительно легко находится ответ даже у животных, то при ответе на вопрос  почему и как возникло данное явление, возникают обычно немалые трудности. Это отчетливо показывает вся история развития человеческих знаний в области биологии и медицины.                                    

Слова, термины, понятия как форма сигнализаций и информации о явлениях природы, всегда лишь ограниченно, приблизительно отражают каузальные связи и сущность явлений. В то же время человек склонен приписывать этим словам и терминам как бы самостоятельное значение, в результате чего слова подчас превращаются как бы в объективные сущности. Эти слова нередко «насилуют» разум, смешивают все и ведут людей к пустым и бесчисленным спорам и толкованиям»  (Бэкон).

1. Общее учение о болезни

Нозология—учение о болезнях, позволяющее решать основную задачу частной патологии и клинической медицины: познание структурно-функциональных взаимосвязей при патологии, биологические и медицинские основы болезней. Нозология отвечает на вопросы, во все времена волновавшие человечество — что такое болезнь и чем она отличается от здоровья, каковы причины и механизмы развития болезни, выздоровления или смерти.

Нозологию составляют следующие учения и понятия:

• Этиология — учение о причине возникновения болезней;

• Патогенез — механизмы возникновения и развития болезни;

• Патоморфогенез — морфологические изменения, возникающие при развитии болезней;

• Учение о номенклатуре и классификации болезней;

• Теория диагноза, то есть идентификация болезней;

• Патоморфоз — учение об изменчивости болезней под влиянием различных факторов;

• Врачебные ошибки и ятрогении — болезни и патологические состояния, вызванные действием медицинского персонала.

2. История этиологических концепций и синтетический подход в общей этиологии

Этиология (от греч.aetia – причина, logos учение) – раздел общей нозологии, изучающий причины и условия возникновения болезни.

В настоящее время этиологию подразделяют на:

• общую этиологию - изучающую наиболее общие закономерности возникновения патологических процессов, патологических состояний и болезней. Она выясняет причины и условия возникновения воспаления, отека, лихорадки, отдельных групп заболеваний (онкологических, сердечно-сосудистых, инфекционных);
• частную этиологию – рассматривающую круг вопросов, касающихся причин и условий возникновения конкретных заболеваний (отдельных нозологических форм), например гипертонической болезни, атеросклероза, гастрита и др.

     Врач, при встрече  с тем или иным заболеванием, всегда пытается понять причину его возникновения, т.е. ответить на главный вопрос этиологии применительно к болезни «Отчего?». Это далеко не праздное любопытство. Знание причин и условий возникновения болезни дает возможность применения наиболее целесообразных методов ее лечения, позволяет эффективно разрабатывать вопросы эпидемиологии и профилактики.

Этиология выделяет и изучает различные патогенные факторы, теоретически обосновывает их причинность в возникновении болезней (групп болезней). Она так же рассматривает и условия заболевания, которые, тесно взаимодействуя с причинными агентами, могут либо способствовать, либо препятствовать развитию патологии.

Научно обоснованными данными этиологии в дальнейшем пользуются другие медицинские науки. Например, медико-профилактические дисциплины используют их для организации рациональной профилактики, а клинические – для проведения этиотропного лечения.

Этиологические концепции прошлого, в том числе, наиболее блестящие и плодотворные из них — монокаузализм, кондиционализм и конституционализм имели гигантское значение, и современная синтетическая теория причинности в патологии пользуется их завоеваниями и совмещает их понятия, хотя изначально эти полярные теории, во многом, противоречили друг другу.

Первые теоретические представления о причинах болезней мы находим в Аюрведах (VI век до нашей эры), а также в древнекитайском каноне медицины «Нейцзин», написанном более 2300 лет назад. Уже тогда авторы выделяли внешние и внутренние причины, а среди внутренних — психогенные. Основатель детерминизма или учения о всеобщей причинно-следственной связи вещей и явлений — древнегреческий философ Левкипп имел последователей в области медицины. Алкмеон полагал, что болезни происходят от действия факторов, нарушающих равновесие противоположных сил в организме. Темизон считал причины болезней материальными, связанными с изменением пор между атомами тела. Гиппократу принадлежит классическая формулировка: «Каждая болезнь имеет свою естественную причину, и ничто не совершается безестественной причины», в которой, по сути дела, содержится представление о специфичности причины и ее природном, объективном характере.

И сейчас, когда современная синтетическая теория называет причины болезней материальными, под материальностью не подразумевается ничего иного, кроме объективного, естественного существования этих причин, независимо от нашего знания о них.

У Аристотеля появляется разделение причинных и условных факторов.

В развернутом виде положения общей этиологии впервые сформулировал Гален, употреблявший слово «этиология», как синоним патологии, вообще.

Гален делил болезни на внешние и внутренние, а их причины — на непосредственные и отдаленные.

Глубокое понимание проблемы возникновения болезней отражено в «Каноне врачебной науки» таджикского врача Абу Али Ибн Сина (980-1037), этиологические взгляды которого сильно повлияли на современные концепции. Он учил, что не всякая достигающая тела причина оказывает на него действие. В его трактовке, выделяются причины внешние (аналог современных причинных факторов), предшествующие (предрасполагающие, аналог условий) и связующие (внутренние или связанные со свойствами организма и телосложением— аналог современных реактивности и конституции). Для возникновения болезни необходимы взаимодействия всех этих составляющих причинности.

Венцом развития общей этиологии в XIX веке стали представления Р.Вирхова (1852) и К.Бернара (1865), считавших болезни детерминированным результатом прямого (либо опосредованного нервной системой) действия материальных причинных факторов на различные клетки, ответ которых часто определяется не столько спецификой патогенного агента, сколько заложенными в клетках прирожденными свойствами и предрасположениями (индивидуальной конституцией). Тем не менее, поныне существуют индетерминистские концепции, отрицающие причинность в патологии и трактующие связи между биофеноменами как временные, а неказуальные.

Монокаузализм (от греч. monos – один, causa – причина) – научное направление в этиологии, согласно которому, всякая болезнь имеет только одну единственную причину и встреча человека с это причиной обязательно должна привести к заболеванию.

Во второй половине XIX — начале XX века происходило накопление бактериологией, протозоологией, а затем — и вирусологией большого объема конкретных данных об этиологии заразных болезней. Выяснилось, что все симптомы сложных и многообразных общих заболеваний, затрагивающих самые разные органы и системы и считавшихся еще недавно идиопатическими или криптогенными, воспроизводятся при заражении организма конкретными живыми агентами.

Открытие микроорганизмов – причин болезней, естественно, было прогрессивным для того времени, так как способствовало утверждению материалистического содержания этиологического фактора.

Однако, монокаузализм, признавая патогенное влияние бактерий, вирусов, простейших не учитывал той сложной, конкретной обстановки, т.е. условий, при которых совершается взаимодействие организма с данными причинными факторами. Они игнорировали так же роль организма с его огромными защитно-приспособительными механизмами, способными противостоять инфекционным агентам. «Человеческому организму представлялась весьма скромная роль, он был жертвой, которая либо покорялась, либо восставала против микробной агрессии» (Р.Лериш, 1961).

Эффект этого прорыва в области частной патологии был так велик, что, по образному выражению Р. Лериша (1961) «Медицина оказалась в плену у Листера и Пастера».

Как отражение этих успехов, в общей этиологии появилась доктрина монокаузализма. Ее сторонники пришли к идее, что: «Настоящая причина болезни должна быть всегда постоянной и определенной, то есть единственной».

Монокаузальная логика в теории причинности является жестко детерминистской, не оперирует понятиями вероятности. Роль причины в возникновении болезни абсолютизируется. РЛериш писал, что, согласно монокаузальной доктрине в ее ортодоксальном варианте, «все наши болезни приходят извне», понятия «причина болезни» и «причинный фактор болезни» не разделяются и рассматриваются, как тождественные, ибо «причина равна действию, необходима и достаточна для возникновения соответствующей болезни», понятие реактивности не привлекается для осмысления этиологии («Человеческому организму представлялась весьма скромная роль, он был жертвой, которая либо покорялась, либо восставала против микробной агрессии»). Роль условий сводится к возможности подействовать на причинный агент (например, изменить вирулентность микроба). Одинаковые причины, независимо от индивидуальности организма и условий взаимодействия, должны, в соответствии с этой логикой, всегда давать одинаковые следствия и провоцировать определенную болезнь. Существование каких-либо полиэтиологических процессов кажется при этой логике исключенным.

Одинаковые причины, независимо от реактивности организма и условий должны вызывать определенную болезнь – это основная логика монокаузализма. Для этого направления в учении об этиологии характерно механистическое понимание причинности – причину рассматривали в простой связи с действием ее на организм. В конечном счете, это сводило на нет усилия врача по улучшению условий существования человека (они ведь не влияют на возникновение болезни) и естественно, лишало его возможности проводить успешную терапию.

Описывая период, когда монокаузализм был наиболее популярен, В.В.Подвысоцкий заметил, что: «увлечение монокаузализмом доходило до того, что считалось достаточным констатировать какую-либо бактерию в больном организме, чтобы уже считать ее возбудительной причиной болезни». История Нобелевских премий знает даже случай вручения этой награды в области медицины за открытие паразитарной причины рака желудка. В 1926 году премию получил датский патолог Й.Фибигер (1867-1928), установивший, как казалось, причинно-следственную связь между паразитом тараканов круглым червем Spiroptera и возникновением карциномы желудка у крыс. Всего 2 года спустя японский автор А. Фудзимака опроверг монокаузальную связь между нематодами и раком и показал, что эффекты, отмеченные Фибигером, были связаны не с экзогенным агентом, а с особенностями питания и реактивности его подопытных крыс. Тем не менее, именно опыты монокаузалиста Фибигера стимулировали исследования химического канцерогенеза и открытие исследователями, придерживавшимися иного, кондиционального подхода в этиологии, множественных химических канцерогенов, способных повышать вероятность возникновения злокачественных опухолей. Очень показательно, что, несмотря на последующий отказ медицины от крайних установок монокаузализма, эта доктрина оказалась очень полезным и плодотворным направлением общей патологии, оставившим богатое наследство.

Что же «хорошего» привнес в общую этиологию монокаузализм?

Его важное достижение — утверждение преимущественной роли причинного фактора, как главного, решающего из условий при возникновении конкретного случая той или иной болезни. Причина — это «conditio sine qua non...» для соответствующего заболевания, что вполне принимается современной синтетической доктриной общей патологии.

Конкретная причина необходима для развития данного заболевания, хотя и не достаточна. Полное согласие вызывает и положение, что одна и та же причина вызывает одинаковые следствия (но, оговоримся: при сходных условиях и реактивности организма). Существуют более 230 факторов риска атеросклероза и хотя гиперлипопротеинемия — лишь один из них, уберите из сосуда липидные отложения — и это будет уже не атеросклероз, а другая болезнь. Приоритет причинного фактора над условиями выражается в том, что при каждом конкретном случае болезни мы в действительности видим, что именно главный из всех факторов напрямую ведет к основному звену патогенеза болезни.

Другое завоевание монокаузализма — это этиотропный принцип лечения и профилактики. Со времен П. Эрлиха, предложившего лечить сифилис у человека химиотерапевтическими агентами, подавляющими жизнедеятельность бледной трепонемы in vitro, ценность этиотропного подхода никем не оспаривается. В то же время, нередко этиотропное лечение эффективно для подавления продолжающегося действия причинного фактора, но само порождает нежелательные изменения реактивности организма. Так, цитостатики могут эффективно подавить мутантный клон злокачественных клеток при лейкозе, но сами способны вызвать иммуносупрессию и даже новые мутации, приводящие к осложнениям. Порой невозможно лечить этиотропно, если речь идет о типовом аутохтонном процессе, запущенном агентом, который уже перестал действовать (воспаление).

Акцент на этиотропном принципе оправдан, но совсем не означает обязательной монотерапии и монопрофилактики. В силу полиэтиологичности многих болезней и аддитивного действия различных условий в вероятностном процессе возникновения болезни, устремленность всех превентивных и лечебных ресурсов на какой-то один, пусть и важнейший, фактор риска, еще не гарантирует успеха.

Иллюстрацией может послужить факт, что одни только профилактические прививки, без социальных мер не искореняют туберкулез.

Когда монополия однопричинной теории была поколеблена, полемизируя с монокаузализмом, авторы, придерживавшиеся иных точек зрения, указывали в качестве беспроигрышного аргумента против этой доктрины, отсутствие (и, как казалось, принципиальную невозможность когда-либо найти) возбудителей наиболее распространенных внутренних болезней — инфаркта миокарда, ожирения, эндокринопатий, психических заболеваний, дегенеративно-дистрофических поражений нервной системы и т.д.

Такие болезни считались метаболическими или дисрегуляторными и ряд авторов, например К.Бернар (1813-1878), строго отделяли их от «болезней, где имеется вирус» и считали аналогами эндогенных отравлений.

Кто бы мог подумать, что именно в этом вопросе, таком, казалось бы, простом и ясном, как этиология незаразных внутренних болезней, монокаузализм почти через столетие предпримет блестящую «контратаку» и вновь покажет свою силу и глубокое содержание.

С развитием иммунологии выяснилось, что внедрение возбудителей в организм вызывает первичную патологическую реакцию в виде специфического иммунного ответа на тот или иной агент. Специфичность обеспечивается особыми рецепторами двойного распознавания, компонентом которых являются белки, кодируемые генами главного комплекса гистосовместимости (ГКГС). Вместе с тем, у отдельных индивидов, отличающихся, прежде всего гаплотипом генов ГКГС, иммунная система не в состоянии должным образом различать определенные чужеродные и некоторые свои антигены, что создает вероятность перекрестных аутоиммунных ответов, спровоцированных микробами.

Выяснилось, что многие незаразные внутренние болезни возникают вследствие аутоиммунного ответа, спровоцированного против тех или иных тканей и органов определенными конкретными патогенами в организме генетически предрасположенных индивидов.

Так, в 1985 году австралийский иммунолог Л.Харрисон обнаружил, что диффузный токсический зоб может вызываться аутоиммунным ответом против щитовидной железы, спровоцированным Yersenia enterocolitica.

Аналогичные взаимоотношения непрямой каузальности были установлены между язвенной болезнью и Helicobacter pylori. Носители генов ГКГСD3/Е4 могут развивать инсулинозависимый сахарный диабет в результате аутоиммунного инсулита, спровоцированного энтеровлрусами Coxsackie В4 и ЕСНО, а также рубеолярным и паротитным вирусами и некоторыми химическими агентами. Аутоиммунный процесс, запущенный у лиц с особенностями ГКГС парвовирусом В19, может приводить к апластической анемии. В подобных же, аутоиммунно-опосредованных взаимоотношениях, по некоторым данным, находятся Proteus mirabilis и ревматоидный артрит, Klebsiella и демиелинизирующие заболевания ЦНС, вирус кори и рассеянный склероз, определенные штаммы E.Coli и неспецифический язвенный колит, определенные хламидии и атеросклероз.

Не думаем, что дело дойдет до возврата к теории рака по Фибигеру, но сказанного достаточно, чтобы констатировать существование важного общепатологического явления. Иммунная система может, при определенных особенностях реактивности, реагировать на специфический экзогенный фактор запуском длительного, хронического органо-специфичного аутоиммунного процесса, который способен постепенно сформировать клинику той или иной внутренней болезни и поддерживать ее аутохтонно, когда первичный агент (возбудитель) уже не действует. Возможно, целый большой класс внутренних болезней имеет как раз такое происхождение.

Конечно, это не реабилитирует ортодоксальный монокаузализм. Скорее, наоборот: ведь даже приведенные примеры содержат четкое указание на необходимость для развития этих болезней не только провоцирующего экзогенного инфекта, но и особенностей иммунной реактивности. Для ювенильного сахарного диабета прямо показано, что при наличии аутоиммунной конституции ГКГС, любой из нескольких инфекционных и неинфекционных агентов может запустить развитие болезни.

Любое теоретическое положение проверяется практикой, Несостоятельность монокаузализма было показано последующими достижениями все той же микробиологией. В конце 19 века было открыто бактерионосительство, т.е. наличие микроорганизма в макроорганизме еще не означает болезнь. Например, у людей вылечившихся от брюшного тифа, иногда длительное время отмечается присутствие патогенных микробов в кишечнике и желчном пузыре. Кроме того, у 90-95% людей, умерших не от туберкулеза, имелись признаки инфицирования палочкой Коха (первичный аффект), но ни у одного из них не было клиники данной патологии. Во время эпидемий отмечались различные реакции и течения болезни: одни заболевали тяжелой формой, другие – легкой, а третьи вообще оставались здоровыми. У многих заболеваний человека, не смотря на все усилия, так и не были выявлены живые возбудители.

Эти данные, а также накопление опыта вакцинации и разработка методов серопрофилактики и серотерапии привело к пересмотрению монокаузализма, и, как следствие этого, возникла новая концепция о причинах болезни – кондиционализм.

3. Причина как процесс, причинный фактор – часть причины

Заканчивая обсуждение синтетической концепции общей этиологии, необходимо прояснить соотношение понятий «причинный фактор болезни» и «причина болезни». Монокаузализм употребляет их как синонимы. Но существует классическая «апория А.П.Авцына» — то есть словесный парадокс, на котором заострил внимание известный патолог, полемизируя с такой постановкой вопроса и ловя оппонентов в логическую западню.

«Если причина болезни — некий фактор, — спрашивал он, — то что является причиной скорбута?». Напрашивается ответ: отсутствие витамина С. Но ведь отсутствие — это ноль, «зеро», ничего или пустое место. Как может пустое место быть причиной? Как материалист может считать его причиной? Несмотря на софистический характер, этому приему спора не откажешь в изяществе. Причиной авитаминозов Авцын называет «взаимодействие между организмом и диетой, лишенной определенного витамина». В русском языке слово «причина» происходит от глагола «причинять». Но причинение — это нечто двустороннее. Есть то, что причиняет и то, чему причиняют.

Обсуждая этот вопрос по существу, сошлемся на классическое положение диалектики: причина всегда есть процесс, это не действие, а взаимодействие.

В одной из лучших монографий по общей нозологии, написанных в советский период развития патофизиологии, подчеркивают, что причина любого патологического процесса или болезни всегда имеет две стороны.

Данная концепция настаивает на включении в процесс причинения первичного элемента организма, избирательно реагирующего на данный причинный фактор. Согласно этой точке зрения, в момент причинения происходит комплементарное взаимодействие патогенного агента с распознающим механизмом, а в ряде случаев — действие агента и элемента реактивности организма друг на друга, порождающее этиологические агенты второго порядка.

Классику патофизиологии Гансу Селье принадлежит крылатое выражение: «Актон требует реактона». Под актоном подразумевается элементарное внешнее воздействие, патогенный фактор, который включает стереотипный комплементарный ответ («реактон») — то есть запрограммированный элемент реактивности. Под актоном можно понимать антиген, микроорганизм, яд, физический фактор и т.п.

Авторам кажется, что во многих случаях причина болезни может быть понята только как взаимодействие. Вирус краснухи, действуя на организм ребенка 6 лет, вызывает краснуху — характерное инфекционное заболевание с мелкоточечной эритемной сыпью, лимфоцитозом, увеличением заушных лимфоузлов, повышением температуры. Тот же самый «актон», попадая в организм на стадии эмбриогенеза, никакой краснухи не провоцирует, а болезнь проявляется, в организме эмбриона между 3-й и 6-й неделями беременности, микрофтальмией, хориоретинитом, помутнением роговицы, пороками развития сердца и сосудов (синдром Грегга). При несколько более позднем взаимодействии актона с меняющимся реактоном картина данной эмбриопатии существенно меняется и включает микроцефалию и глухоту. При действии вируса на организм позднего плода нет ни краснухи, ни синдрома Грегга. Однако, при определенных особенностях реактона (в частности, при гаплотипе главного комплекса гистосовместимости, включающем гены DR3/DR4) закономерно возникает аутоиммунный инсулит панкреатических островков и ювенильный сахарный диабет в катамнезе. Очевидно, что один и тот же причинный фактор участвует во всех этих примерах в разном причинении, взаимодействует с разными реактонами и поэтому дает различные поражения. И.В.Давыдовский, рассматривая причину как взаимодействие, даже утверждал, что границы этиологии и патогенеза условны и вводил термин «этиопатогенез», который, впрочем, кажется не совсем корректным с гносеологической и дидактической точек зрения.

Ряд патофизиологов, в том числе А.Д.Адо (1985), признавая наличие взаимодействия причинного фактора и организма в акте причинения, справедливо отмечали, что существуют ситуации когда такое взаимодействие очевидно и, изменяя оба взаимодействующих элемента, порождает новый и существенный для возникновения болезни результат. Таково, например, возникновение вирус-индуцированных неоантигенов при взаимодействии нейровирусов и мозга.

Линию подобных примеров можно продолжить, включив в этот ряд ситуации, где причинение явно связано с комплементарным взаимодействием.

Низкомолекулярные гаптены, только взаимодействуя с биополимерами организма, порождают трехмерную конфигурацию, служащую мишенью для гаптенспецифического иммунного ответа. Экзогенные антигены, только образовав конгломерат с эндогенными антителами, могут стать причиной иммунокомплексных болезней в организме лиц с нарушенным клиренсом иммунных комплексов. В широком смысле, причиной инфекционной болезни является не микроб или вирус, а взаимодействие соответствующего возбудителя с определенными рецепторами организма. Иначе трудно объяснить, почему человек не болеет собачьей чумой или лошадиным энцефалитом или почему животные не болеют антропонозами. Иногда вирусы порождают у животных одно заболевание, а у людей — другое. Например, вирус мышиного энцефаломиокардита для человека диабетогенен.

Пенициллин способен выступить в качестве причины анафилактического шока только при наличии атопического «реактона» и т.д.

В то же время, если причинный фактор выступает не в качестве триггерного, а в роли активно действующего, выделять реактон и прослеживать момент взаимодействия в причинении бывает крайне трудно и, по мнению А.Д.Адо (1985), практически не нужно. В качестве примера автором приводится кинетоз.

Обсуждение концепции причинения как взаимодействия подводит нас вплотную к рассмотрению такого узлового понятия общепатологической теории, как реактивность организма.

Заключение

Миллионы людей являются носителями Е. Coli и условно патогенных Klebsiella или переболели краснухой, корью, свинкой, инфекционной эритемой, хламидиозом, иерсениозами, энтеровирусной инфекцией — и не развили вышеназванных заболеваний.

Тем не менее, этот важнейший успех иммунопатологии доказывает жизненность монокаузального подхода в применении к незаразным болезням и требует учесть вклад монокаузализма в современную синтетическую теорию этиологии болезней.

Список использованной литературы:

1. А.Д. Адо «Вопросы общей нозологии», Москва 1985
2. В.Е. Красников «Патофизиология: вопросы общей нозологии», Владивосток 2003

3.  И.В. Давыдовский «Проблемы причинности в медицине», Москва 1962

4.  А.И. Струкова, В.В. Серова, Д.С. Саркисова «Общая патология человека», Москва 1982

5.  А.Ш. Зайчик «Вопросы общей патологии», Ленинград 1985

6.  www.medvvman.ru