Ограничение стратегического вооруженя

Английская аббревиатура — SALT (Strategic Arms Limitation Talks). Подготовлены главой правительства СССР А. Косыгиным и спецсоветником президента Никсона Г. Киссинджером. Договоры касались политических, экономических и стратегических отношений между двумя государствами. В политическом плане они стали выражением сближения двух стран. В экономическом плане стороны согласились не на сокращение имеющихся вооружений, а на лучшее управление ими и сдерживание их увеличения. Вследствие этих договоров военные бюджеты не сокращались, а только перераспределялись между различными видами вооружений.Наконец, эти экономические аспекты были подкреплены принуждениями чисто военного характера.

Действительно, существование систем противоракетной  обороны (ПРО) в значительной мере аннулировало гарантии безопасности, связанные с ядерным устрашением, что и вызвало необходимость начать переговоры. Кроме того, появление ракет сразделяющимися ядерными боеголовками делало определение «потолков» еще более необходимым, поскольку речь шла о том, чтобы избежать бесполезной и разрушительной гонки вооружений. 
Содержание OCB-I (26 мая 1972 г.) отражало эти многочисленные условия: первая часть относилась к системам ПРО, развертывание которых ограничивалось двумя местами базирования для каждой из сторон, которые обязались также не продолжать соответствующих научных разработок.

Вторая  часть касалась ограничений наступательного вооружения и устанавливала соответствующий баланс, базирующийся на американском превосходстве в качественном отношении и на советском превосходстве — в количественном. В итоге США сохраняли 1710 ракет, а СССР — 2372. 
Что касается ОСВ-П, то его цель состояла в том, чтобы уточнить уровень допустимых «потолков». Несмотря на то что он не был ратифицирован Сенатом США, договорсоблюдался обеими сторонами. 

Стратегические  ядерные силы СССР и России

Создание  ядерного оружия

   Первые  работы в области физики атомного ядра были начаты в Советском Союзе  в 20-х годах. К середине 30-х годов  в этой области работали несколько  научно-исследовательских институтов. В 1940 г., вскоре после открытия явления  деления ядра урана, в Академии наук СССР была создана комиссия по проблеме урана, в задачу которой входила  координация исследований по изучению деления атомного ядра, самоподдерживающейся реакции деления, а также по поиску методов разделения изотопов урана. Несмотря на то, что возможность  военного применения ядерной цепной реакции деления была осознана уже  тогда, первые работы в этой области  не ставили своей задачей изучение возможности создания взрывного  устройства, а представляли собой прежде всего научно-исследовательскую программу. После начала Великой Отечественной войны практически все работы в области ядерной физики были прекращены.

   Практическая  программа, целью которой было изучение возможности создания ядерного оружия, была начата в 1943 г. Ее начало было связано  с появившимися у советского руководства  сведениями о том, что Великобритания и США ведут работы в этом направлении. В соответствии с постановлением Государственного комитета обороны  от 11 февраля 1943 г., в апреле 1943 г. была образована Лаборатория № 2, в задачу которой входило изучение методов  получения плутония в графитовых и тяжеловодных реакторах, а также  проведение исследований в области  разделения изотопов урана. Создание ядерного взрывного устройства не являлось непосредственной целью начатой в 1943 г. работы. Условия военного времени не позволяли Советскому Союзу выделить ресурсы, необходимые для осуществления масштабной ядерной программы. Кроме этого, возможность создания ядерного взрывного устройства к тому времени еще не была продемонстрирована.

   Ситуация  коренным образом изменилась после  того, как 16 июля 1945 г. Соединенные Штаты  провели первое испытание ядерного устройства, а 6 и 9 августа 1945 г.— атомные  бомбардировки японских городов  Хиросимы и Нагасаки. Эти события  привели к существенному ускорению  темпов советской ядерной программы, которая была реорганизована таким  образом, чтобы обеспечить создание ядерного взрывного устройства в  максимально сжатые сроки. 20 августа 1945 г. был создан Специальный комитет  по решению атомной проблемы, который  осуществлял координацию всех работ  и был подотчетен непосредственно  Политбюро. Для практического осуществления  программы была создана специальная  государственная структура —  Первое главное управление при Совете министров СССР.

   Работы  в рамках ядерной программы велись очень быстрыми темпами — пуск экспериментального графитового реактора был произведен 25 октября 1946 г., а  {3}  первый промышленный реактор начал работу в июне 1948 г. Плутоний в количестве достаточном для производства ядерного заряда был получен в феврале 1949 г. К этому времени в специально созданном конструкторском бюро КБ-11 были практически закончены работы по созданию зарядного устройства. Испытание первого советского ядерного устройства, получившего обозначение РДС-1, было проведено 29 августа 1949 г. на Семипалатинском полигоне. Мощность взрыва соответствовала расчетной мощности устройства и составила 22 кт.

   Практически сразу после проведения первого  испытания были развернуты работы по серийному производству ядерных  боезарядов. Сборка первой опытной  серии из пяти устройств РДС-1 была закончена к марту 1950 г. В декабре 1951 г. было налажено серийное производство ядерных боеприпасов на основе заряда РДС-1.

   Параллельно с организацией серийного производства шла разработка более совершенных  зарядных устройств и отработка  методов доставки ядерных боеприпасов. В ходе состоявшихся в 1951 г. испытаний  был произведен взрыв ядерного взрывного  устройства полностью советской  конструкции, а также была впервые  осуществлена доставка ядерного боеприпаса с помощью бомбардировщика. Для  отработки действий войск в условиях применения ядерного оружия в сентябре 1954 г. было проведено войсковое учение, в ходе которого был осуществлен  подрыв ядерного боезаряда. К 1954 г. был  испытан и принят на вооружение заряд  РДС-3, который, вместе с модификациями, по-видимому, стал первым массовым боезарядом, поступавшим в распоряжение Вооруженных  сил.

   Параллельно с совершенствованием ядерных зарядов  и созданием боеприпасов, предназначенных  для передачи в распоряжение Вооруженных  сил, в Советском Союзе была начата работа по созданию термоядерных взрывных устройств. Первым советским термоядерным устройством стал заряд РДС-6, взрыв которого был произведен 12 августа 1953 г. После проведения этого испытания была начата работа по созданию на его основе доставляемого боеприпаса, а также работа над созданием двухступенчатых термоядерных устройств, которые позволяли создавать заряды большей мощности. Доставляемый вариант заряда РДС-6 и двухступенчатое термоядерное устройство, получившее обозначение РДС-37, были испытаны в октябре–ноябре 1955 г. Мощность взрыва, произведенного 22 ноября 1955 г. в ходе испытания термоядерного устройства РДС-37, составила 1.6 Мт.

   К концу 50-х годов в СССР было в основном закончено формирование инфраструктуры, необходимой для массового производства расщепляющихся материалов и ядерных боезарядов. Разработка боезарядов осуществлялась в двух конструкторских бюро — Арзамасе-16 и Челябинске-70. Для проведения испытаний ядерных зарядов и боеприпасов были созданы испытательные полигоны в Семипалатинске и на Новой Земле. В 1958 г. в Челябинске-65, Томске-7 и Красноярске-26 было в целом завершено создание комплекса промышленных реакторов и радиохимических производств, осуществлявших наработку и выделение оружейного плутония. В 1957 г. в Свердловске-44 начала работать первая полупромышленная установка по центрифужному обогащению урана. В 1958–1960 гг. в Пензе–19 и Свердловске-45 были введены в строй новые заводы, обеспечивавшие серийное производство ядерных боеприпасов.

   Одновременно  с созданием и совершенствованием ядерного оружия и термоядерных боеприпасов  в 50-х годах в Советском Союзе  велась активная работа по оснащению  ядерными боезарядами различных  систем вооружений, а также по созданию новых систем, которые могли быть использованы для доставки ядерных  зарядов. Наряду с авиацией, которая  являлась основным средством доставки первых ядерных и термоядерных боезарядов, значительное внимание  {4}  уделялось созданию баллистических ракет, а также оснащению ядерными боезарядами морских систем вооружений.

   Первой  баллистической ракетой оснащенной ядерной боеголовкой стала ракета Р-5М, полномасштабное испытание  которой было проведено в феврале 1956 г. Первые части имевшие на вооружении ракеты Р-5М начали нести боевое дежурство в мае 1956 г. Кроме этого, в конце 50-х годов в СССР была закончена разработка ракеты средней дальности Р-12 и была начата работа над созданием ракеты Р-14. Эти ракеты впоследствии заменили Р-5М и стали основными ракетными комплексами, предназначенными для поражения целей в пределах ближних театров военных действий.

   Разработка  морских систем вооружений в ядерном  оснащении велась параллельно в  трех направлениях — создание ядерных  торпед, а также размещение на подводных  лодках крылатых и баллистических ракет, которые впоследствии предполагалось оснастить ядерными боезарядами. Ядерные  торпеды были приняты на вооружение флота в 1955 г. В сентябре того же года был произведен успешный пуск баллистической ракеты Р-11ФМ с подводной лодки. Первые подводные лодки проекта АВ-611, на которых размещались ракеты Р-11ФМ, поступили в состав флота в 1957 г. В этом же году начались испытания крылатых ракет морского базирования, которые к концу 50-х годов также были приняты на вооружение флота.

Создание  стратегических средств

   К концу 50-х годов СССР обладал значительным арсеналом ядерных боезарядов и  средств доставки, которые позволяли  использовать ядерное оружие как  для решения оперативно-тактических  задач, так и для достижения стратегических целей в пределах театров военных  действий. В то же время, основные усилия Советского Союза были направлены на создание средств доставки, обладающих межконтинентальной дальностью и способных  обеспечить нанесение удара по территории США.

   Особая  роль, которую советское руководство  отводило созданию средств межконтинентальной дальности, была обусловлена противостоянием  с США, которое характеризовало  международные отношения в послевоенный период. Несмотря на то, что Соединенные  Штаты с 1949 г. не обладали монополией на ядерное оружие, Советский Союз был вынужден считаться с тем, что США были способны нанести  стратегический ядерный удар по территории СССР. К середине 50-х годов на вооружении США находились свыше 1200 бомбардировщиков, которые могли доставить на территорию Советского Союза около 2000 ядерных  боезарядов. Отражение угрозы ядерного нападения требовало создания потенциала сдерживания, которое в свою очередь  требовало разработки средств, способных  нанести удар по территории Соединенных  Штатов. Поскольку Советский Союз, в отличие от США, не мог рассчитывать на использование средств передового базирования, решение задачи сдерживания  требовало создания межконтинентальных средств доставки ядерного оружия.

   Первыми советскими носителями ядерного оружия, способными достичь территории США, стали созданные во второй половине 50-х годов тяжелые бомбардировщики. Работы по созданию бомбардировщиков с межконтинентальным радиусом действия были начаты в конце 40-х годов, еще  до того, как в СССР было испытано первое ядерное устройство. В 1949–1951 гг. была разработана система дозаправки в воздухе, которая позволяла значительно увеличить радиус действия стоявших на вооружении бомбардировщиков Ту-4. Кроме этого, в 1951 г. был создан прототип обладавшего необходимой дальностью полета бомбардировщика  {5}  с поршневыми двигателями. Работы в этом направлении были прекращены, поскольку к этому времени стало ясно, что подобные самолеты очень уязвимы для средств ПВО и реактивных истребителей. Первыми советскими межконтинентальными бомбардировщиками стали самолеты ЗМ и Ту-95, работа над которыми была начата в 1951 г. Эти самолеты, которые начали поступать на вооружение Дальней авиации в 1956–1957 гг., до начала 60-х годов оставались единственными стратегическими носителями ядерного оружия, которыми обладал Советский Союз. Несмотря на это, масштабы их развертывания были ограниченными — к концу 1962 г. было развернуто около 100 Ту-95 и 60 ЗМ, которые могли доставить на территорию США от 200 до 250 ядерных зарядов.

   Относительно  небольшой масштаб программы  создания стратегических бомбардировщиков был обусловлен целым рядом факторов, наиболее существенным из которых стало успешное завершение работ по созданию межконтинентальной баллистической ракеты Р-7 (SS-6), разработка которой была начата в 1954 г. Первые летные испытания Р-7 были проведены в мае 1957 г., а 4 октября и 3 ноября 1957 г. ракета была использована для запусков первых искусственных спутников Земли. Первые космические пуски продемонстрировали лидерство Советского Союза в области создания баллистических ракет и привели к тому, что ракетной программе было придано исключительно большое значение. Советское руководство считало, что появление межконтинентальных баллистических ракет в значительной степени способно скомпенсировать преимущество в средствах доставки ядерного оружия, которым в конце 50-х годов обладали Соединенные Штаты. В результате в начале 60-х годов была проведена реорганизация Вооруженных сил и оборонной промышленности, которая была призвана обеспечить приоритетное развитие ракетных сил и ракетной техники.

   В декабре 1959 г. был образован новый  вид Вооруженных сил — Ракетные войска стратегического назначения, в состав которых вошли первые межконтинентальные ракеты Р-7, а также  все ракетные комплексы средней  дальности, находившиеся до этого момента  в составе Дальней авиации, либо в непосредственном распоряжении Верховного главнокомандования. Наряду с перестройкой структуры Вооруженных сил была проведена реорганизация оборонной  промышленности, в ходе которой значительное число конструкторских бюро и  предприятий, занятых в разработке и производстве авиационной техники, были переориентированы на работы в  области создания баллистических ракет.

   Несмотря  на то, что появление межконтинентальных баллистических ракет представляло собой существенный шаг в повышении  эффективности стратегических сил, возможности Ракетных войск по самостоятельному решению стратегических задач в  начале 60-х годов оставались очень  ограниченными. Ракетные комплексы  Р-7 обладали очень низкой степенью боеготовности, а высокая стоимость  создания стартовых комплексов предопределила ограниченный масштаб их развертывания. В 1961 г. было начато развертывание новой  межконтинентальной ракеты Р-16 (SS-7), которая  выгодно отличалась от Р-7 по степени  боеготовности и эксплуатационным характеристикам. В то же время, эта  ракета также не была в полной мере пригодна для масштабного развертывания, которое позволило бы Советскому Союзу обеспечить примерное равенство  с США.

   В 1962 г. Советский Союз с помощью  баллистических ракет и бомбардировщиков мог доставить на территорию США  не более 300 боезарядов. В составе  же стратегических сил США в 1962 г. находились около 1300 бомбардировщиков, способных доставить на территорию СССР свыше 3000 боезарядов. Кроме этого, в состав стратегических сил США  в 1962 г. входили 183 межконтинентальные ракеты Atlas и Titan, а также 144 ракеты на девяти подводных лодках Polaris. В октябре 1962 г. США начали развертывание новых твердотопливных ракет Minuteman, отличавшихся очень высокой боевой эффективностью.  {6} 

   Преимущество  в области стратегических вооружений, которым обладали Соединенные Штаты  в начале 60-х годов, в полной мере проявилось в ходе Карибского кризиса  в октябре 1962 г. Непосредственной причиной кризиса стало решение советского руководства о размещении на Кубе ракет средней дальности Р-12 (SS-4) и Р-14 (SS-5), которые, находясь на ее территории, могли угрожать значительной части  территории США. После того, как развертывание ракет было обнаружено, Соединенные Штаты установили морскую блокаду Кубы и в ультимативной форме потребовали вывода советских ракет с острова. Советский Союз в итоге был вынужден уступить требованию США и обязался не развертывать ядерного оружия на Кубе. В качестве ответного шага США обязались не осуществлять вооруженного вторжения на Кубу и ликвидировать ракеты средней дальности, развернутые иа территории Турции.

   Мирный  исход Карибского кризиса, ставшего одним из наиболее серьезных конфликтов холодной войны, был обусловлен прежде всего желанием руководства обеих стран не допустить эскалации конфликта и найти взаимоприемлемый выход из сложившейся ситуации. В то же время, одним из факторов, повлиявших на развитие событий и определивших позиции сторон в ходе конфликта, несомненно стало значительное превосходство стратегических сил США как по количеству носителей, так и по их боевой эффективности.

Обеспечение количественного  паритета

   Советское руководство традиционно придавало  очень большое значение обеспечению  паритета с Соединенными Штатами  в области стратегических вооружений. События Карибского кризиса послужили  дополнительным свидетельством того, что в условиях холодной войны  обеспечение безопасности государства  требует создания эффективных стратегических сил, сопоставимых по возможностям со стратегическими силами США.

   Усилия, направленные на повышение эффективности  группировки стратегических сил, были начаты еще до 1962 г. В 1959 г. была начата разработка нового комплекса с межконтинентальной ракетой Р-9А (SS-8), который отличался  высокой степенью боеготовности. Летные испытания этой ракеты были начаты в апреле 1961 г. В январе 1962 г. были начаты испытания комплекса шахтного базирования с ракетой Р-16У, обладавшего  более высокой, чем комплекс с  Р-16, боеготовностью. Несмотря на то, что  эти комплексы позволяли увеличить  боевую эффективность группировки  баллистических ракет, ни один из них  не был пригоден для массового  развертывания. Кроме этого, ракеты Р-16У и Р-9А размещались в  незащищенных пусковых установках типа “групповой старт”, что делало их чрезвычайно  уязвимыми.

   Основными ракетными комплексами наземного  базирования, сделавшими возможным  достижение количественного паритета с США в 60-х годах, стали комплексы  с тяжелой ракетой Р-36 (SS-9) и  легкой универсальной ракетой УР-100 (SS-11). Разработка Р-36 была начата в апреле 1962 г., а УР-100 — в марте 1963 г. Эти  ракеты были предназначены для развертывания  в шахтных пусковых установках типа “одиночный старт”, что существенно  снижало их уязвимость. Кроме этого, ракеты УР-100 и Р-36 могли нести боевое дежурство в заправленном состоянии, что позволяло практически постоянно поддерживать их в состоянии высокой боеготовности. Большой забрасываемый вес Р-36 позволял также использовать ракету, оснащенную мощным боезарядом, для поражения высокозащищенных целей.

   Летные  испытания Р-36 были начаты в сентябре 1963 г., а испытания УР-100 — в  апреле 1965 г. Развертывание ракет, начатое  в ноябре 1966 г., отличалось  {7}  очень высокими темпами. К концу 1969 г. было развернуто 170 ракет Р-36 и около 860 ракет УР-100. К 1971 г. количество развернутых комплексов Р-36 было доведено до 260, а УР-100 — до 990. Кроме этого, в 1968 г. была принята на вооружение первая советская твердотопливная межконтинентальная ракета РТ-2. Эта ракета была поставлена на боевое дежурство, однако масштабы ее развертывания были ограничены 60 пусковыми установками.

   Наряду  с усилиями по созданию и развертыванию  наземных МБР второго поколения, в СССР шла работа над созданием  подводного ракетоносца, который по боевой эффективности должен был  соответствовать развертываемым в  США подводным лодкам Polaris. Первые работы в этом направлении были начаты еще в 1958 г., а к 1962 г. был разработан и утвержден технический проект ракетоносца 667А (Yankee I), который предполагалось оснастить комплексом с 16 ракетами Р-27 (SS-N-6). Строительство первого ракетоносца 667А было начато в 1964 г., а в 1967 г. он вошел в состав флота. К концу 1969 г. было построено 12 таких ракетоносцев, которые начали нести боевое патрулирование у берегов США. Всего в ходе осуществления программы строительства подводных лодок 667А были построены 34 подводных крейсера.

   Другой  программой, которой советское руководство  придавало большое значение, было создание систем противоракетной обороны, предназначенных для отражения  стратегического ракетного удара. Работы в этом направлении начались во второй половине 50-х годов, а в 1962 г. СССР приступил к строительству  сооружений Московской системы ПРО. Кроме этого, прорабатывались различные варианты систем противоракетной обороны территории страны.

   Наряду  с созданием оборонительных систем, значительное внимание уделялось созданию средств, способных преодолевать противоракетную  оборону. В рамках этой программы был создан орбитальный вариант ракеты Р-36, предназначенный для нанесения удара с незащищенного системой ПРО направления. Первые ракеты Р-36 в орбитальном варианте были поставлены на боевое дежурство в 1969 г. Кроме этого, в августе 1968 г. были начаты летные испытания варианта ракеты Р-36, оснащенного тремя боевыми блоками, не имевшими индивидуального наведения. Увеличение количества боевых блоков было призвано повысить вероятность преодоления рубежей противоракетной обороны.

   В США к 1965 г. было закончено развертывание 800 ракет Minuteman I, в дополнение к которым в 1966 г. было начато развертывание 200 более точных ракет Minuteman II. Кроме этого, группировка наземных МБР США включала в себя 54 ракеты Atlas. В 1970 г. началась замена Minuteman I ракетами Minuteman III, которые были оснащены тремя боевыми блоками индивидуального наведения и обладали очень высокой точностью. Программа развертывания ракетоносцев Polaris, в ходе которой была построена 41 подводная лодка, была завершена в 1967 г. Планировалось, что в 1971 г. в состав флота войдет первый ракетоносец Poseidon, оснащенный 16 ракетами С-3, несущими по 10 боеголовок индивидуального наведения. В стратегической авиации США к концу 60-х годов был полностью завершен переход на бомбардировщики В-52, количество которых составило 360. Кроме этого, планировалось использовать в стратегических целях бомбардировщики FB-111A, размещавшиеся на территории Европы. Так же, как и Советский Союз, США вели работу над созданием системы противоракетной обороны.

   Наращивание количества стратегических наступательных вооружений, произошедшее в 60-х годах, а также осознание возможного дестабилизирующего влияния, которое  может оказать развертывание  систем противоракетной обороны, заставили  Соединенные Штаты и Советский  Союз начать переговоры об ограничении  наступательных и оборонительных вооружений. Эти переговоры,  {8}  начатые в 1969 г., завершились в 1972 г. подписанием двух соглашений, известных как Договор ОСВ-1 и Договор по ПРО.

Ограничение вооружений: Договор  ОСВ-1 и Договор  по ПРО

   Первые  консультации о возможности начала переговоров об ограничении вооружений были начаты в 1967 г., а конкретная договоренность о начале переговоров была достигнута в июле 1968 г. После задержки, вызванной  вводом советских войск в Чехословакию и президентскими выборами в США, переговоры были начаты в ноябре 1969 г. Первоначально предполагалось, что  предметом переговоров станет всеобъемлющее  соглашение, касающееся как наступательных, так и оборонительных вооружений. Однако, в процессе обсуждения наступательных вооружений Советский Союз последовательно настаивал на обязательном учете средств передового базирования США, расположенных в Европе. В итоге было решено, что соглашение о наступательных вооружениях не будет иметь всеобъемлющего характера и не будет включать ограничений на бомбардировщики. В то же время, стороны согласились заключить полномасштабное соглашение об ограничении оборонительных средств.

   Прогресс  в области ограничения оборонительных противоракетных систем стал возможен прежде всего благодаря тому, что к моменту начала переговоров как в СССР, так и США была продемонстрирована невозможность создания эффективной системы ПРО, способной обеспечить защиту ограниченного района или территории страны. В связи с этим на одном из этапов переговоров стороны были готовы пойти на полное запрещение противоракетных систем, однако в итоге было решено сохранить возможность развертывания систем, находившихся в процессе разработки и строительства.

   В основу соглашения об ограничении наступательных вооружений был положен принцип, в соответствии с которым ограничению  подлежало количество пусковых установок  баллистических ракет как наземного, так и морского базирования. Количество бомбардировщиков, а также количество боезарядов соглашением никак не ограничивалось. На ранних стадиях переговоров СССР и США обсуждали возможность запрета на оснащение баллистических ракет боеголовками индивидуального наведения, однако сторонам не удалось найти взаимоприемлемого решения этой проблемы.

   Ставшие результатом переговоров документы  — Договор об ограничении систем противоракетной обороны (Договор  по ПРО) и Временное соглашение о  некоторых мерах в области  ограничения стратегических наступательных вооружений (Договор ОСВ-1) — были подписаны 26 мая 1972 г. и вступили в  силу 3 октября 1972 г. Срок действия Договора ОСВ-1 составлял 5 лет, Договор по ПРО  обладал неограниченным сроком действия.

   Основным  положением Договора ОСВ-1 стало обязательство  СССР и США не начинать с 1 июля 1972 г. строительства новых стационарных пусковых установок баллистических ракет наземного базирования, а  также не увеличивать количество подводных лодок и пусковых установок  баллистических ракет морского базирования. Кроме этого, соглашение запрещало  создание новых шахтных пусковых установок тяжелых ракет, а также  переоборудование существующих ШПУ  в пусковые установки тяжелых  ракет. В результате установления этих ограничений была фактически заморожена структура группировок баллистических ракет наземного базирования. На момент подписания соглашения в СССР были построены или находились в  процессе строительства 1416 шахтных  пусковых установок, 308 из которых предназначались  для размещения тяжелых ракет  Р-36  {9}  (SS-9) и Р-36М (SS-18 Mod 1). Кроме этого, к числу тяжелых ракет относились 18 орбитальных ракет Р-36, развернутых на полигоне Байконур.

   Установленные ОСВ-1 ограничения на количество подводных  ракетоносцев относились только к подводным  лодкам, построенным после 1964 г. и, таким  образом, не касались советских подводных  лодок проектов 629 (Golf), 658 (Hotel) и 701 (Hotel III). Поскольку Договор разрешал завершение строительства подводных лодок и шахтных пусковых установок, начатого к моменту его заключения, определение строящейся подводной лодки было сформулировано таким образом, чтобы дать СССР возможность построить 62 “современных” подводных ракетоносца, на которых могло быть развернуто не более 740 ракет. В дополнение к этому СССР мог дополнительно развернуть 210 баллистических ракет морского базирования за счет уничтожения такого же количества наземных пусковых установок ракет Р-16У и Р-9А. Это положение давало СССР возможность иметь до 950 ракет морского базирования, так как пусковые установки типа “групповой старт”, в которых размещались ракеты Р-16У и Р-9А, не могли быть использованы для размещения новых ракет наземного базирования и в любом случае должны были выводиться из боевого состава. В целом, Договор ОСВ-1 никак не ограничивал советскую программу создания стратегических ракетоносцев.

   Основное  положение Договора об ограничении  систем противоракетной обороны  заключается в запрете создания противоракетной обороны территории страны или района и запрете на создание базы для такого развертывания. В качестве исключения Договор по ПРО разрешал развертывание двух противоракетных систем, одна из которых предназначена для обороны столицы, а другая — для обороны позиционного района баллистических ракет. Основным ограничением, накладываемым на эти системы, стало ограничение количества перехватчиков. В составе каждой из двух систем ПРО разрешалось иметь не более 100 противоракет и их пусковых установок. Кроме этого, определенные ограничения накладывались на количество и места размещения радиолокационных станций системы ПРО, а также на места размещения РЛС системы предупреждения о ракетном нападении. В 1974 г., СССР и США подписали протокол к Договору по ПРО, который сократил количество разрешенных к развертыванию систем с двух до одной.