Оглавление:
Введение
………………………………………………………….с.
2-3
Глава
1.Полиическая история Тверского
княжества
с момента образования до
начала
княжения Михаила Ярославича…………………………с.
4-8
§1.1. Образование Тверского княжества
…………………………………с.4 - 6
§ 1.2. Тверское княжество от Святослава
Ярославича
до Михаила Ярославича Тверского………………………………………с.
7-8
Глава
2. Взлет и падение Твери………………………………….с.
9-20
§ 2.1. Почему Тверь?.....................................................................................с.
9-11
§
2.2.Перед прыжком……………………………………………………….с.11-13
§ 2.3.Путем величия и скорби……………………………………………..с.13-15
§ 2.4. Начало конца………………………………………………………..
с.16-17
§ 2.5. Закономерный исход………………………………………………...с.17-20
Заключение………………………………………………………...с.
21
Список
использованной литературы…………………………….с.
22
ВВЕДЕНИЕ
События, происходившие в землях Северо-восточной
Руси второй половины 13 – начала 14
веков являются основополагающими для
понимания характера и сущности процессов
формирования русской нации, Русского
централизованного государства. Однако
длительное время они рассматривались
в исторической науке не как самостоятельный
этап развития русских княжеств, а как
часть некоего масштабного исторического
явления под общим названием «Возвышение
Москвы». По крайней мере, так трактовали
историю Руси послемонгольского периода
все ведущие русские историки от В.Татищева
до В.Ключевского. Подобная интерпретация
представляла Москву изначальным и единоличным
политическим лидером русских земель,
а некоторые остальные княжества, включая
Тверское и Рязанское, например, лишь мешали
Москве твердой рукой вести Русь по пути
создания единого государства, разжигая
сепаратистские настроения.
Советская историческая наука
в целом не слишком далеко ушла в оценках
Московско-Тверского противостояния 13-14
веков от точки зрения дореволюционных
российских «державников». Тем более что
такой подход был еще и политически выдержанным.
По крайней мере, до конца 80-х годов 20 века
появилась только одна солидная работа,
посвященная этой тематике, где автор
стремится пересмотреть официальную версию
и предлагает свой, более объективный
взгляд на события 700-летней давности.
Работа Я.С. Лурье «Роль Твери в создании
Русского национального государства»
// Ученые записки ЛГУ. Серия исторических
наук, №36, вып.3, Ленинград, 1939 г. давно стала
библиографической редкостью. Но в
тоже время она стала отправной точкой
для многих историков и краеведов конца
20 века, решивших отказаться от десятилетиями
господствовавших официальных трактовок
и предложить свое видение исторического
процесса, максимально объективное, лишенное
политизированных передергиваний и подтасовок
фактов.
И это дало свои положительные
результаты. Не только тверские историки
и краеведы, которых можно было бы «заподозрить»
в предвзятости и стремлении возвеличить
свою малую родину в масштабе общероссийского
исторического процесса, но и ученые Москвы
Санкт-Петербурга, других городов и даже
представители зарубежной исторической
науки общими усилиями смогли добиться
признания особой роли Тверского княжества
в политических процессах на Руси 13-14 веков.
Но за столь короткий период не все спорные
моменты были разрешены, по-прежнему остается
не мало «белых пятен», вызванных объективными
причинами, прежде всего недостатком исторических
источников. Это неизбежно порождает множество
различных версий, гипотез, мнений. В оценках
некоторых исследователей, особенно тверских,
все заметнее становится тенденция к преувеличению
роли Твери и тверских князей в политической
истории Руси. Поэтому затронутая нами
тема продолжает оставаться актуальной
в современной историографии, предлагает
широкое поле научных дискуссий и новых
открытий.
Задачей данной работы является не столько
обзор уже опубликованных источников
и литературы по теме политического противостояния
Москвы и Твери, сколько попытка анализа
событий конца 13-начала 14 веков с целью
определения роли Твери в процессах формирования
русской нации и русского национального
государства.
Глава 1.Полиическая
история Тверского княжества с момента
образования до начала княжения Михаила
Ярославича
§1.1. Образование
Тверского княжества.
Монгольское нашествие 1237-1238 годов затронуло
процветавшие земли Северо-восточной
Руси обратив в пепел сотни сел и городов.
Его последствия едва ли можно назвать
положительными. И, тем не менее, в середине
13 века в русских княжествах именно «благодаря»
монголам сложилась особая политическая
ситуация, которая в конечном счете и привела
к началу процессов государственной централизации
и формированию русского этноса.
Во-первых, сохранявшее более века
территориальное и управленческое
единство Владимирское княжество
начинает стремительно распадаться
на самостоятельные княжения. Во-вторых,
упадок старых политических центров
– Владимира, Суздаля, Ростова, Переяславля
и т.д. позволил в короткие сроки выдвинуться
и закрепиться на русском политическом
Олимпе новым городам и территориям. В-третьих,
гибель значительного числа князей, представлявших
преимущественно политическую элиту,
привела к резкому изменению традиционных
династических приоритетов и «перераспределению»
власти в пределах Северо-восточной Руси.
И, наконец, в-четвертых,: «Железный натиск
Запада и неожиданный ураган с Востока
столкнулись на территории Киевской державы,
и она перестала существовать.» (1) -
именно так охарактеризовал события первой
половины 13 века Л.Н.Гумилев. В дальнейшем,
развивая свою мысль, видный ученый констатировал,
что этот «натиск» привел к гибели, политической,
этнической, религиозной в 14 веке Западную
Русь и спасению Восточной Руси, которая:
«уцелела благодаря оригинальной расстановке
сил, которая обеспечила Руси полувековую
передышку. Этого оказалось достаточно
для спасения самого ценного наследия
— культурной традиции»(2). Вот об этой
«оригинальной» расстановке сил мы и хотим
рефератрассказать в данной работе.
В 1247 году, исполняя завещание старшего
брата великого Владимирского князя Ярослава
Всеволодовича, новый князь Владимирский
Святослав, определил самостоятельное
княжение своим племянникам – сыновьям
Ярослава. Старшему – Александру досталась
отцовская вотчина – Переславль, среднему
- Ярославу – Тверской удел, а Михаилу
Хоробриту – княжество Московское, но
на следующий год Михаил погиб в столкновении
с литовцами и его удел как «выморочный»
отошел вновь к Святославу. Итак, первым
общепризнанным Тверским князем становится
сын великого Владимирского князя Ярослава
Всеволодовича, племянник погибшего в
Ситской битве великого князя Юрия – Ярослав
Ярославич. Сама Тверь и окрестные земли
сильно пострадали во время Батыева нашествия.
Самым разумным началом княжения в
такой ситуации было укрепить собственный
удел, а не ввязываться в авантюрную борьбу
за власть, тем более что новая, «постмонгольская»
политическая система в русских землях
еще не сложилась окончательно. Ярослав
Ярославич повел себя как мудрый политик,
по возможности, сторонясь политических
интриг, он постарался добиться усиления
собственного влияния и авторитета тверского
княжества. При этом князь избрал не новую,
но беспроигрышную тактику – подчинения
своему влиянию соседнего Новгорода, обладавшего
несметными материальными ресурсами.
В 1253 году Ярослав «садиться» княжить
в Пскове, используя его как промежуточный
этап для новгородского княжения, которого
он вскоре и добивается, правда, ненадолго.
Но полностью реализовать свои планы Ярослав
Ярославич смог только после смерти старших
братьев Александра (1263 г.) и Андрея
(1264 г.), когда он остается волею судеб единственным
законным наследником Владимирского престола.
Таким образом, мы видим, что Ярослав, в
отличие от других князей Северо-восточной
Руси, ни силой, ни хитростью великого
княжения не добивался – оно «пришло»
к нему естественным путем. Но использовать
все возможные преимущества и выгоды полученной
власти Ярослав Ярославич сумел сполна.
И опять таки, мы видим, что делает он это
прежде всего во благо собственного удела.
Титул великого владимирского князя Ярослав
использует прежде всего, чтобы окончательно
подчинить своей воле строптивых новгородцев.
Это удается ему уже в 1264/65 году. Э.Клюг
прямо указывает на то, что Новгород, не
разоренный монголами, имел для всех «низовых»
земель, и не только для Твери важнейшее
финансовое значение. Вот почему начиная
с этого момента подавляющее большинство
летописных упоминаний деятельности тверского
князя связаны именно с Новгородом. Ярославу
Ярославичу необходимо было не только
обеспечивать лояльность Новгорода своему
княжению, но и устранять притязания других
князей, в первую очередь младшего брата
Василия Костромского, который как раз
активно боролся в этот период за первенство
в Северо-восточной Руси. Первые дошедшие
до нас достоверные грамоты, фиксирующие
взаимоотношения новгородцев со своими
князьями как раз связаны с именем Ярослава
Ярославича, который, очевидно, не очень-то
доверяя «старине» решил юридически оформить
свои отношения с Новгородом, к тому же
внести в них немало новых веяний. Не удивительно,
что усилия Ярослава Ярославича не
прошли даром. В период между 1267 и 1271 годами
Тверь, которая еще 40 лет назад была захолустной
пограничной крепостью на окраине
Владимирских владений, обзавелась собственной
епископской кафедрой, что было не по силам
многим традиционным центрам Северо-восточной
Руси. И напрасно тверской историк 19 века
В.С.Борзаковский, пытаясь следовать в
русле официальной исторической доктрины
того времени обвиняет Ярослава Ярославича
в том, что он следует узкими интересами
своего княжества и не мифическими «общерусскими»,
не забывая при этом отдать дань похвалы
Москве, которая, хотя и позже, «подняла
знамя общерусской народности» (1). Но в
сложившейся политической обстановке
того времени это был единственно верный
путь.
1. Борзаковский
С.В. История Тверского княжества,
С-Пб, 1876, с.83
§ 1.2. Тверское
княжество от Святослава Ярославича до
Михаила Ярославича Тверского
Старший сын Ярослава Ярославича
взошел на тверской престол
в 1271 году уже взрослым и
вполне сформировавшимся человеком
и политиком. Документальные свидетельства
того времени подтверждают, что
Ярослав не раз привлекал своего
сына в качестве помощника при решении
различных политических и военных вопросов
и прежде всего в новгородских делах. Казалось
бы, Святослав должен был перенять
и политические предпочтения и тактику
отца, но, увы, это не произошло. Если Ярослав
Ярославич всячески сторонился политических
интриг, усердно оберегая собственный
удел и преумножая его потенциал, то Святослав
«с места в карьер» ввязался в чужие усобицы.
На первый взгляд, Святослав поступил,
честно поддержав родного дядю Василия
Костромского, который на совершенно законных
основаниях, как младший Ярославич занял
великокняжеский владимирский престол
против старшего сына Александра Невского
Дмитрия Переяславского. И поддержал-то
в конфликте не за верховную власть, а
за главенство над Новгородом, казалось
бы, совершенно второстепенный момент.
Но, во-первых, сама Тверь, со времен Ярослава
Ярославича «прирастала» богатством Новгорода,
а, значит, Святослав добровольно отдавал
в руки Василия мощный экономический потенциал.
Во-вторых, Василий был уже немолодым человеком
и по существовавшим тогда традициям наследования
новым великим князем владимирским должен
был как раз стать Дмитрий Александрович,
а вражда с ним на этом этапе существенно
могла осложнить жизнь Твери в дальнейшем.
Объяснения политическому выбору Святослава
Ярославича, которое дает Э.Клюг, на наш
взгляд, несколько наивны. В событиях 1271/73
годов позиция Святослава явно не имела
политической подоплеки и была связана
именно с личностью князя. Хотя, при любом
раскладе сил Тверь, теряла на неопределенное
время стратегически важный для нее контроль
над Новгородом, а участие в усобицах (без
прямой выгоды для себя) могло лишь ослабить
только-только набравшее силы княжество.
К счастью для Твери, конфликт это был
быстро исчерпан, но к несчастью, Василий
Костромской довольно скоро скончался,
и великое владимирское княжение перешло
в руки Дмитрия Александровича. Вряд ли
в сложившейся обстановке Тверь могла
рассчитывать не только на поддержку,
но хотя бы на лояльность нового великого
князя. Святослав попытался было опомниться
и всячески избегать прямых контактов
с Дмитрием, таким образом, выражая тому
свое стремление к покорности, но не все
зависело только от него одного, и, теперь
уже точно, помимо его воли, он оказался
вовлечен в еще один братоубийственный
конфликт. В 1281 году Андрей Александрович
Городецкий устал ждать смерти старшего
брата Дмитрия и решил воспользоваться
расколом в Орде, чтобы устранить конкурента.
Он обращается с просьбой о ярлыке на великое
княжение в обход брата к хану Золотой
орды Тохте. Дмитрий обращается к мятежному
темнику Ногаю. Андрей приводит на Русь
в свою поддержку «Кавгадыеву рать», которая
разоряет не только переяславские, но
и тверские земли. Был или нет Святослав
на тот момент сторонником великого князя
– историки гадают до сих пор, но вряд
ли монголы «просто так» или «случайно»
опустошают владения тверского князя.
Святослав делает выводы и решает примкнуть
к «сильнейшей» стороне. Через год он в
союзе с новгородцами и московским князем
Даниилом Александровичем он выступает
на стороне Андрея Городецкого против
Дмитрия, больше достоверных упоминаний
о деятельности князя Святослава Ярославича
мы не находим. Скорее всего, он скончался
в 1282/83 годах в разгар нового «братского»
противостояния.
Политическое наследие десятилетнего
княжения Святослава плачевно. Он не только
приумножил или укрепил достижения своего
отца, князя Ярослава, но и умудрился бездарно
растратить потенциал Твери. Поэтому мы
не можем согласиться с оценкой деятельности
Святослава Ярославича, которую дал Э.Клюг,
о том, что при этом князе: «…Тверь начала
играть самостоятельную политическую
роль в Северо-восточной Руси» (1).
1. Клюг
Э. Княжество Тверское (1247-1485 гг.),
«АНТЭК», Тверь, 1994,с.73.
Глава 2.
Взлет и падение Твери
§ 2.1. Почему
Тверь?
Святославу наследует его младший брат,
«посмертный» сын Ярослава Ярославича
Михаил. На момент вокняжения уму было
около 11 лет и по этой причине, ни о какой
самостоятельной политике нового князя
говорить не приходилось. Все государственные
вопросы решали бояре и княгиня-мать Ксения.
И это возможно было к лучшему, так как
Тверь явно возвращалась к политической
линии Ярослава Ярославича – максимальная
самодостаточность, минимизация участия
в политических интригах и конфронтациях
как с монголами, так и с русскими князьями,
накопление сил, укрепление экономической
и военной мощи. В конечном итоге все это
неизбежно должно было вылиться в некое
новое качество, но какое – это предстояло
определить не только новому тверскому
князю, но и остальным правителям Северо-восточной
Руси. Александр Невский определил стратегическую
линию на союз с монголами, и активное
противостояние Западу и католицизму.
А.Воронин вообще говорит о формировании
после 1262 года русско-татарского дуалистического
государства. А в ситуации когда верховная
власть великого Владимирского князя
становится разменной монетой политических
интриг, когда престиж этой власти, власти
традиционной, наследия домонгольского
периода, стремительно падает, самым актуальным
становится вопрос – кто будет новым политическим
и национальным лидером Северо-восточной
Руси? Какая из территорий бывших обширных
Владимирских владений возьмет на себя
ответственность не только за собственное
развитие, но и сохранение, основ государственности,
формирование национальной идеи, что,
в конце концов, приведет к новому подъему
русских земель. В конце 13 века самым реальным
кандидатом на эту роль могла быть только
Тверь. Грамотная и взвешенная политика
первого тверского князя, получившая свое
продолжение и далее (с некоторыми оговорками
на промахи Святослава Ярославича)
уже в 80-е годы 13 века стала приносить Твери
неплохие дивиденды.
Первое летописное упоминание
молодого князя Михаила относится
к 1285 году в связи с очень
значимым событием не только
для Тверского княжества, но и для
всех русских земель – закладкой кафедрального
каменного собора в честь Преображения
Господня. Ну и что в этом такого, скажут
многие, мало ли храмов строилось на Руси…
Но это событие носило не только и не столько
культурно-религиозный характер, сколько
политический. Тверской Спасопреображенский
собор становится первым каменным сооружение
такого масштаба, возведенном в русских
землях после монгольского нашествия
1237/38 годов. А каменное строительство на
Руси, как известно, всегда считалось признаком
экономического достатка и политического
благополучия земель, где это происходило.
Уж больно редок, а, следовательно, дорог
был белый камень, из которого возводили
храмы, крепости и дворцы. И не каждое княжество
могло похвастать каменными сооружениями.
Поэтому закладка Спасопреображенского
собора в Твери стала настоящей сенсацией
для всего Северо-востока Руси – тем самым
Тверь заявила, что она теперь достаточно
сильна во всех отношениях и готова принять
на себя роль нового национально-политического
лидера. По сути, именно с этой даты и можно
начинать отсчет нового периода русской
истории, когда Тверь по-настоящему включается
в борьбу не просто за великое владимирское
княжение и господство над землями Северо-восточной
Руси, а закладывает основы формирования
новой нации и новой государственности.
Подтверждением этого факта может служить
еще одно примечательное событие – Тверь
стала первым русским городом, где было
возобновлено летописание, прерванное
повсеместно в землях Владимирского княжество
после Батыева нашествия. Как и каменное
строительство, летописание можно вполне
рассматривать как фактор политической
самостоятельности, возможно даже, самодостаточности,
того или иного княжества. И именно в 90-х
годах 13 века начинается активизация политической
деятельности Тверского княжества, в которых
Тверь отстаивает собственные интересы,
а не выступает в качестве второстепенной
силы, поддерживающей то одну, то другую
противоборствующую сторону в борьбе
за главенство на Руси. При этом Тверские
князья должны были представить принципиально
новые принципы политического развития
Северо-восточной Руси, если хотели добиться
успеха. В пользу того, что Михаил Ярославич
готов был выступить самостоятельно и
обособленно говорит тот факт, что тверской
князь не побоялся вступить в открытую
конфронтацию в 1288 г. с Дмитрием Александровичем,
князем Переяславским, великим князем
Владимирским, которого, к тому же, поддержали
его братья – Андрей Городецкий и Даниил
Московский, новгородцы и ростовская дружина
Дмитрия Борисовича – по сути – основа
военного потенциала всего великого Владимирского
княжества. Подобная акция, скорее всего,
преследовала цели устрашения. Когда Дмитрию
удалось подчинить себе мятежных братьев,
то он решил продемонстрировать свои силы
и бывшим союзникам Андрея Городецкого.
Факт остается фактом – в этом конфликте
молодой князь Михаил Ярославич с честью
выдержал и политический и военный натиск
противника, который сам вынужден был
пойти на мирный способ урегулирования
конфликта, признав, тем самым, свою
несостоятельность. Это явно могло подтолкнуть
Тверского князя на более решительные
действия.
§ 2.2.Перед
прыжком.
В конфликте братьев Дмитрия
и Александра Михаил Ярославич
действовал осторожно и расчетливо,
то устраняясь от серьезных
действий, то выступая в качестве покровителя
и посредника в урегулировании конфликта,
набирая политические очки. Все это подтверждает
версию о готовности Твери стать не
только самостоятельной, но и лидирующей
силой Северо-восточной Руси. Но Михаил,
как прозорливый и дальновидный политик
не стремился форсировать события, тем
самым сохраняя потенциал своих земель,
прямо или косвенно добиваясь ослабления
возможных конкурентов. Молодой князь
вполне мог рассчитывать, что его 4 место
претендентов на великое княжение в череде
уже очень не молодых родственников весьма
скоро может реализоваться в первое естественным
образом, без каких-либо дополнительных
усилий, чего нельзя сказать ни о Дмитрии,
ни об Андрее, ни о Данииле Александровичах.
Дальнейшие события демонстрируют нам,
что избранная Михаилом Ярославичем тактика
была единственно верной и принесла блестящие
результаты. К концу жизни, многострадальный
Дмитрий Переяславский не только лишился
власти, но оставил своим наследникам
сильно разоренный удел. Таким образом,
некогда мощное Переяславское княжество,
не могло быть конкурентом в борьбе за
власть, но могло усилить любого претендента.
Поэтому, когда в 1296/97 годах Андрей Городецкий
попытался оспорить Переяславское княжество
у Ивана Дмитриевича, на защиту интересов
последнего встали и Тверь и Москва. И
каждый имел свой интерес – бездетный
Иван мог распорядится княжеством
по своей воле, а мог оставить Переяславль
на усмотрение старейшего из Александровичей
– московского князя Даниила, который,
был к тому же первым претендентом на Владимирский
престол. Такое удачное стечение обстоятельств
было на руку Москве, превращавшее ее в
опасного и сильного конкурента в борьбе
за власть. Именно теперь и столкнулись
впервые интересы Тверского и Московского
княжеств, как конкурентов за политическое
лидерство в Северо-восточной Руси. Борьба
за переяславское наследство сделало
Михаила Тверского и Даниила Московского
непримиримыми соперниками, заставила
тверского князя отказаться от давнего
союза с Москвой и примкнуть к противоестественной
для Твери поддержки Андрея Городецкого,
который рассматривался единственной
реальной политической силой, способной
притормозить рост московского влияния.
Худшие опасения Михаила Тверского стали
сбываться, когда умирающий Иван Переяславский
в 1302 году утвердил своим наследником
Даниила Московского. Но судьба хранила
Михаила Ярославича – не успев вступить
в права великого княжения, в 1303 году скончался
Даниил Александрович. Ситуация на Руси
начала стремительно меняться в пользу
Твери. Михаил Ярославич становится единственным
законным наследником великокняжеского
престола, но это, то, как раз было ожидаемо,
хотя и не так скоро. А вот потомки Даниила
Московского навсегда, лишались такой
возможности, а ведь счастье было так близко!
Сколько сил Даниил потратил на возвышение
и укрепление своего удела! Терять ускользающие
шансы, конечно же, никому не хотелось.
Новому московскому князю Юрию Данииловичу
предстояло в кратчайшие сроки определиться
– что делать дальше, как поступить? Смириться,
и продолжать вести жизнь князя средней
руки, отбиваясь от назойливых соседей
и «держать нос по ветру?» Или решиться
на бунт, неслыханную дерзость, нарушить
традиции, рискнуть и добиться желаемого?
Кончина в 1304 году Андрея Городецкого
не только окончательно расчистила путь
к Владимирскому престолу Михаилу Тверскому,
но и породила сильнейший конфликт,
перевернувший политическую ситуацию
во всей Северо-восточной Руси и положившей
начало формированию нового русского
государства.
§ 2.3.Путем
величия и скорби.
Известно, что наперекор судьбе
и здравому смыслу, Юрий Московский
избрал второй путь. Он вместе
с Михаилом оправился в Орду
(на что он мог там рассчитывать!?),
его сторонники на Руси предпринимали
все возможные попытки упрочить и даже(!)
расширить сферу политического влияния
московского князя. Но, увы, с ярлыком
на великое Владимирское княжение в Тверь
вернулся Михаил Ярославич, который немедленно
начал войну против Москвы. Вряд ли тверской
князь преследовал цель растоптать и уничтожить
строптивого соперника, скорее всего он
вполне удовлетворился демонстрацией
собственного превосходства и публичным
унижением соперника. Вряд ли, явно превосходя
ресурсы и возможности Москвы, Тверь, имея
на то шанс, отказалась бы от возможности
раз и навсегда разделаться с ненавистным
конкурентом. Вероятно, Михаила Ярославича
заботили на тот момент совсем другие
проблемы, и он просто отмахнулся от Юрия
Данииловича как от назойливой мухи, а
зря. Что же заботило тверского князя?
Извечная «головная боль» всех тверских
князей со времен Ярослава Ярославича
– Новгород. Он никак не хотел подчиняться
воле Михаила, причем ни до 1304 года, ни
после. Это и понятно новгородцы, очевидно,
догадывались, что Михаил Ярославич не
ограничится усилением своего влияния
в Новгороде и не просто «запустит» руку
в колоссальные экономические ресурсы
Новгородской земли, чтобы усилить свой
удел на определенном этапе, как это делали
его предшественники, в том числе отец
и брат. Но альтернативы не было, и новгородцы
признали в 1307 году своим князем Михаила
Тверского, впрочем, втайне надеясь, при
удобном случае избавиться от его опеки.
Вот теперь никто не мешал
князю Михаилу Ярославичу реализовать
свою политическую программу.
А была ли она и если да,
то в чем состояла? Увы, но
отдельным документом его политическая
программа не «публиковалась» поэтому
историкам оставалось только гадать и
пытаться определить политические планы
Михаила Тверского по косвенным признакам.
Политическая активность тверского
князя на рубеже 13-14 веков демонстрировала
не просто стремление заполучить в свои
руки великое Владимирское княжение, а
вместе с ним почет, уважение, влияние
и немного материальной выгоды в придачу.
То же самое можно было сказать и о Новгородском
княжении, только доля материальной выгоды
в этом случае заметно увеличивалась.
Так поступало большинство князей Северо-восточной
Руси во второй половине 13 века. Все это,
как правило, тратилось на усиление собственных
земель, то есть, чаще всего «уходило в
песок». На тот момент Тверь вряд ли нуждалась
в таком «подкреплении» - так зачем же
тогда все эти усилия? Вероятно, Михаил
Тверской еще не понимал до конца, но уже
начинал ощущать неизбежные близкие перемены
в социально-политическом положении Северо-восточных
княжеств. Догадывался, что если ему лично,
и Твери, как новому геополитическому
центру, удастся их возглавить, то не только
почет и уважение будут ему обеспечены
- он покроет себя немеркнущей славой.
Вероятно, Михаил был не только властолюбивым,
но и тщеславным человеком, но вряд ли
он был альтруистом. Это значит, что «радение
за русский народ» которое ему в последнее
время приписывают многие «ура патриоты»,
особенно тверские, ему было не свойственно.
Чего же добивался Михаил
Ярославич? Ему явно было мало
почетного великого княжения, он
хотел стать, реальным государем всей
Северо-восточной Руси, подчинив своей
политической власти максимальное количество
княжений. Не «объединить» как единомышленников,
а подчинить как подданных, навязав свою
волю, в том числе и вопреки желанию самих
государей. Не случайно во многих официальных
обращениях к Михаилу Ярославичу звучать
титулы «царь россов», «великий князь
всея Руси» и, даже, «самодержец русский».
Но не создать в землях Северо-восточной
Руси единое русское национальное государство,
а распространить свое политическое влияние
на эти земли. Конечно, в какой-то степени
это тоже объединение, но явно неустойчивое,
кабальное и, увы, преждевременное. Новая
государственность (не возрождение традиций
и принципов Киевской Руси, а именно «новая»!)
безусловно, была необходима и возможна,
но в начале 14 века была еще маловероятно
и преждевременна. Михаил явно опережал
в идеях и стремлениях свое время, используя
при этом для достижения, в общем-то, благородных
целей весьма примитивные и несоответствующие
задачам методы. В этом и была главная
трагедия Михаила Тверского как политика
– современники его просто не поняли.
Они не готовы были к реализации масштабных
геополитических изменений на Руси, а
Михаил не смог внятно донести до современников
свои замыслы. Поэтому рассматривался
ими как очередной выскочка, узурпатор,
себялюбец, с которым надо вести борьбу,
а не сотрудничать.
§ 2.4. Начало
конца.
Заполучив в свои руки все
мыслимые и немыслимые титулы,
все ключевые княжения Северо-востока
к 1307 году Михаил Ярославич
не смог охватить своим влиянием только
одну сферу общественной жизни, одну, но
очень значимую – церковь. Реально обладая
высшей политической властью на Северо-востоке,
имея в собственном уделе самостоятельную
епархию, великий князь Михаил вполне
мог рассчитывать на успех и в этом направлении.
Но достаточного опыта и знаний в борьбе
за церковной лидерство он явно не
имел. Его попытка поставить на митрополичий
престол своего ставленника после смерти
лояльного Твери митрополита Максима
успеха не имела, как не имела успеха попытка
официальным способом в период с 1309 по
1311 гг., на церковном соборе очернить византийского
ставленника митрополита Петра, добившись
его отречения. Большинство историков
сходятся во мнении, что именно здесь Михаил
и допустил роковую для себя ошибку. Нет,
не в том, что выступил против митрополита
и возглавляемой им церковной организации.
Русская церковь давно уже перестала быть
только духовной общностью, а ее иерархи
активно вмешивались в политический процесс,
когда по просьбе князей, а когда и по собственной
инициативе. Тем более что самые влиятельные
духовники Северо-восточной Руси встали
на сторону князя Михаила. Будучи инициатором
преследования Петра, Михаил эту борьбу
проиграл. Собором Петр был оправдан по
всем обвинениям, что добавило ему святости
и легкие ореол страдальца, а тверскому
князю сильно подпортило авторитет и позволило
взбодриться его политическим противникам,
особенно Москве.
Но признаки грядущей катастрофы
явственно замаячили перед Тверью
в 1312 году. Умирает давний покровитель
Михаила Тверского хат Тохта. Власть в
Орде захватывает царевич Узбек, фанатичный
мусульманин и противник политики Тохты.
Встревоженный этими событиями, Михаил
Ярославич вынужден был отправиться в
Орду, где ему предстояло в нелегкой борьбе
отстаивать свои права не великое княжение.
На Русь Михаил возвращается только в
1315 году.
§ 2.5. Закономерный
исход.
Первыми взбунтовались новгородцы, подстрекаемые
и поддерживаемые Юрием Данииловичем,
что позволило Московскому князю уже в
1314 году захватить власть в Новгороде.
Получив существенное преимущество перед
Михаилом, Юрий Московский отправляется
следом за ним в Орду «пытать своего счастья».
А что еще в подобной ситуации оставалось
делать московским князьям? Рассчитывать
на законное наследование великого княжения
им не приходилось, значит, в любом случае
придется нарушить традиции, тем более,
что прецедент уже был. Андрею Городецкому
никак не терпелось потеснить с престола
своего брата – и он не стесняясь и не
получая общественного осуждения открыто
вел с ним вооруженную борьбу. Но Андрей
был хотя бы наследником престола, пусть
нетерпеливым. Но законным, а Юрий? Для
него был открыт единственный возможный
путь – интриги, подкуп, наветы, клевета.
Но все это «добро» надо было подкрепить
чем-то существенным. Собственных ресурсов
у Юрия было явно недостаточно – рассчитывать
приходилось только на татар.
В сложившейся на Руси неспокойной
обстановке Михаил Ярославич
явно торопился навести порядок.
Сразу по прибытию из Орды,
где ему не без труда, но удалось
заручиться необходимой поддержкой, в
том числе и военной, он приступает к наказанию
непокорного Новгорода. Не без труда, но
к концу 1316 года Михаилу удается добиться
от новгородцев покорности на выгодных
для него условиях. Но Юрий Даниилович
все это время проводил в Орде не напрасно.
Женившись на родной сестре Узбека,
и тем самым породнившись с ханом, Юрий
вправе был рассчитывать теперь не только
на политическую, но и на родственную поддержку.
Совершенно справедливо полагает Л.Гумилев,
называя именно брачный союз Москвы и
Орды единственным условием, обеспечившим
московским князьям победу над более сильной
Тверью.
В 1317 году Юрий Даниилович возвращается
домой с молодой женой, ярлыком
на великое княжение (приданое) и
крупным монгольским отрядом
(в качестве гарантии приданого). Михаил
вынужден был временно смириться с таким
раскладом сил, но немедленно приступает
к строительству нового (каменного) Кремля
в Твери, что явно указывает на активную
военную подготовку. Михаилу необходимо
было время, чтобы осмыслить столь
стремительно произошедшие перемены и
определиться с новой тактикой. Но московский
князь и татары время на раздумья не оставили
и приступили к решительным действиям
с явным намерением расправиться с опасным
противником пока тот обескуражен
и в смятении, воспользовались ситуацией
и новгородцы, выступив против тверского
князя. И это было действительно так
– Михаил был, если не сломлен окончательно,
но ошеломлен и растерян. Его дальнейшие
действия показывают, насколько уверен
он был в непререкаемости собственного
политического курса и не оставлял даже
сомнений, запасных вариантов на случай
неудачи. Почти 3 месяца москвичи и татары
безнаказанно разоряли тверские земли.
Это можно было объяснить тем, что Михаил
Ярославич тем временем был занят усмирением
в очередной раз взбунтовавшегося Новгорода.
Как только у него появилась возможность
- он немедленно дал отпор основному противнику
– 22 декабря у деревни Бортенево Михаил
Ярославич «наголову» разбил московско-татарское
войско.
Тверские «ура патриоты» преподносят
сражение под Бортеневым по
своему национально-политическому
значению выше Куликовской битвы,
называя Михаила Ярославича первым
русским князем, открыто выступившим
против монгольского ига и, к тому
же, собравшем для этого общерусские (?)
силы. Но ведь все летописные источники
указывают как раз на обратное – Михаил
строго приказал своим воинам, и тверичам
вообще, не трогать татар, сам оказывал
Кавгадыю и ханской сестре, жене Юрия,
Кончаке, неведомым образом попавшей после
Бортенева в тверской плен, великие почести.
Позже, заключил мир с самим Юрием и новгородским
епископом Давидом, признав права Юрия
на великое княжение вопреки всякой логике
и в том числе военной – победы при Бортеневе.
Более чем странное поведение полководца-победителя.
Очевидно, Михаил Ярославич был настолько
обескуражен и смят произошедшим после
1317 года, что так и не смог восстановить
ни душевного, ни политического равновесия.
А судьба готовила ему новый удар – в Твери
неожиданно скончалась жена Юрия Кончака.
Что дало москвичам прекрасный повод обвинить
Михаила в преднамеренном отравлении.
И без того лишенный всяческой татарской
поддержки тверской князь прекрасно понимал
– как бы он не оправдывался в смерти ханской
сестры, какие бы не приводил железные
аргументы – виноватым все равно сделают
его. И Л.Н.Гумилев еще задается вопросом:
«…может ли случайная смерть одной женщины
изменить ход исторических событий?» (1)
Как показывают факты – может.
Дальнейшие события в комментариях
не нуждаются. Михаил и Юрий вызваны
в Орду на суд, причем Михаил Ярославич
четко понимает – с этого суда он уже не
вернется. Вместе с ним достоянием истории
станет и его намерение превратить Тверь
в столицу нового русского государства.
Так оно и случилось, в 1318 году Михаил Ярославич
был казнен в Орде. А величие Твери постепенно
стало клониться к закату не смотря на
попытки наследников Михаила удержать
пальму первенства. Объективные предпосылки
к этому были и даже Узбек постепенно сменил
гнев на милость и в 1322 году вернул тверскому
князю Дмитрию Ярославичу ярлык на великое
княжение, но субъективный фактор был
против Твери. Увы, но оба сына Михаила
– Дмитрий и Александр, последовательно
наследовавшие его власть не отличались,
ни дальновидностью, ни политической мудростью,
ни прозорливостью и решительностью своего
отца, а значит имели все шансы упустить
идущую к ним в руки власть.
1. Гумилев
Л.Н. Указ.соч., с.353.
Окончательную точку в борьбе
Твери за главенство на Руси
поставил 1327 год, ханский посол
Чолхан и некий дьякон Дудко с его
кобылицей и извечным для русской ментальности
кличем: «Наших бьют!» Гордые тверичи кобылицу-то
отбили, но тем самым окончательно лишили
своего князя остатков былого величия.
Потому что потом был татарский гнев, услужливый
Иван Данилович московский и «Федорчукова
рать» подвергшие тверские земли такому
разорении, что восстановиться в своем
былом величии они больше не смогли.
