Политическая элита современной России. 4

Содержание 

Введение 2

Возникновение понятия и теории элит 3

Механизм формирования российской политической элиты. 5

Формирование российской политической элиты регионального уровня:                                         особенности и тенеденции 8

Возможные направления развития российской политической элиты 10

Заключение 13

Список литературы 14 

                                            Введение 

     На  основе исследования структуры и  особенностей формирования новой постсоветской  федеральной и региональной политических элит, выявления их различных секторов и групп выделяются тенденции, которые определяют современное состояние проблемы формирования и развития политической элиты в России.

     Несмотря  на изменение всей системы властных отношений и процесса трансформации советской политической элиты в 80-х годах, уровень воспроизводства номенклатурной элиты в старом варианте оказался очень высоким и в 90-е годы. Это позволяет отечественным ученым утверждать, что современная российская политическая элита зарождалась в недрах старой административно-хозяйственной элиты с преемственностью в ее структуре, стратегии и тактике действия, способах управления.

     При всей ее неструктурированности, в политической элите выделяется ряд новых секторов, таких как партийный, думский, топливно-энергетический, аграрный, промышленный, предпринимательский, административный, финансово-биржевой и другие, оказывающих определенное влияние на принятие политических решений и лоббирующих своих представителей в высшие эшелоны власти. При этом возникает тенденция к активному включению различных секторов и групп в политику, которые не ограничиваются специфическими для них сферами деятельности.

     Практически все элитарные группы и секторы  стремятся к созданию собственных  политических партий и движений для продвижения и защиты своих интересов в законодательных органах. Это, в свою очередь, способствовало образованию центров консолидации элитных центров и формированию парламентской системы оппозиции, как правило, отражающей взгляды той же элиты.

     В условиях тесного сращивания интересов  экономической и политической элит, основанного на тесных социальных связях между административным, предпринимательским и хозяйственным секторами элит, заметно все более активное выдвижение в первый эшелон административного сектора политической элиты, прежде всего на федеральном уровне.

     В то же время криминализация экономической  жизни общества позволяет сделать  вывод о ее связях с процессом  приватизации собственности в интересах  политических элитных групп. Существует мнение, что в последние годы сращивание элит политико-административной, экономической, мафиозной происходит благодаря криминализации определенной части политической и экономической элит.

     В РФ проблема формирования политической элиты усложнена наличием властных структур на федеральном и региональном уровнях. Механизм отбора и назначения в узкий круг руководителей страны, численный состав которого постоянно колеблется, здесь весьма своеобразен.

     В современный период новая политическая элита решительно рвет прежние исторические корни своего вызревания, опираясь скорее на возникающие новые политические реальности. В этой связи чрезвычайно интересен анализ политической ситуации выборов 2004 года в Государственную Думу и президента страны, когда официальная пропаганда безапелляционно отстаивает тезис о безальтернативности как исторического процесса, так и, тем более, политического руководителя. Насколько глубоко и ответственно может быть поставлен вопрос об альтернативах развития нашего общества? В ближайшее время, возможно, мы можем стать свидетелями того, насколько может измениться содержание власти в России и насколько верно утверждение о том, что верховную власть в ней выдвигает и снимает элита, а не общественное мнение или выборы.

      Возникновение понятия  и теории элит

     Слово “элита” в переводе с французского означает “лучшее”, “отборное”, “избранное”. В повседневном языке оно имеет  два значения. Первое из них отражает обладание какими-то интенсивно, четко  и максимально выраженными чертами, наивысшими по той или иной шкале  измерений. В этом значении термин “элита” употребляется в таких словосочетаниях, как “элитное зерно”, “элитные лошади”, “спортивная элита”, “элитные войска”, “воровская элита” и т.п.

     Во  втором значении слово “элита”  относится к лучшей, наиболее ценной для общества группе, стоящей над  массами и призванной в силу обладания  особыми качествами управлять ими. Такое понимание слова отражало реальности рабовладельческого и феодального  общества, элитой которого выступала  аристократия. (Сам термин “аристос” означает “лучший”, соответственно, аристократия — “власть лучших”.)

     В политической науке термин “элита”  употребляется лишь в первом, этически нейтральном значении. Определяемое в самой общей форме, это понятие  характеризует носителей наиболее ярко выраженных политико-управленческих качеств и функций.

     Теория  элит стремится исключить нивелировку, усредненность в оценке влияния  людей на власть, отражает неравномерность  ее распределения в обществе, соревновательность и конкуренцию в области политической жизни, ее иерархичность и динамизм. Научное употребление категории “политическая элита” основывается на вполне определенных общих представлениях о месте и роли политики и ее непосредственных носителей в обществе.

     Теория  политической элиты исходит из равноправности и равноценности или даже приоритета политики по отношению к экономике  и социальной структуре общества. Поэтому эта концепция несовместима с идеями экономического и социального  детерминизма, представленного, в частности, марксизмом, трактующим политику всего  лишь как надстройку над экономическим  базисом, как концентрированное  выражение экономики и классовых  интересов.

     Из-за этого, а также вследствие нежелания  правящей номенклатурной элиты быть объектом научных исследований, понятие  политической элиты в советском  обществоведении рассматривалось  как псевдонаучное и буржуазно-тенденциозное  и в позитивном значении не употреблялось.

     Первоначально в политической науке французский  термин “элита” получил распространение  в начале XX в. благодаря трудам Сореля и Парето, хотя идеи политического элитизма возникли вне Франции в глубокой древности. Еще во времена разложения родового строя появляются взгляды, разделяющие общество на высших и низших, благородных и чернь, аристократию и простой люд.

     Наиболее  последовательное обоснование и  выражение эти идеи получили у  Конфуция, Платона, Макиавелли, Карлейля, Ницше. Однако такого рода элитарные теории сколь-нибудь серьезного социологического обоснования не получили. Первые современные, классические концепции элит возникли в конце XIX — начале XX в. Они связаны с именами Гаэтано Моски, Вильфредо Парето и Роберта Михельса.

     Выдающийся  итальянский социолог и политолог  Моска (1858—1941) попытался доказать неизбежное деление любого общества на две неравные по социальному положению и роли группы. В 1896 г. в “Основах политической науки” он писал: “Во всех обществах, начиная с самых среднеразвитых и едва достигших зачатков цивилизации и кончая просвещенными и мощными, существуют два класса лиц: класс управляющих и класс управляемых. Первый, всегда относительно малочисленный, осуществляет все политические функции, монополизирует власть и пользуется присущими ему преимуществами, в то время как второй, более многочисленный, управляется и регулируется первым и поставляет ему материальные средства поддержки, необходимые для жизнеспособности политического организма”. ¹

     Моска проанализировал проблему формирования политической элиты и ее специфических качеств. Он считал, что важнейшим критерием вхождения в нее является способность к управлению другими людьми, т.е. организаторская способность, а также выделяющее элиту из остальной части общества материальное, моральное и интеллектуальное превосходство. Хотя в целом этот слой наиболее способен к управлению, однако не всем его представителям присущи лучшие, более высокие по отношению к остальной части населения качества.

     Отмечая сплоченность группы управляющих и  ее господствующее положение в обществе, Моска называл ее политическим классом. Этот класс подвержен постепенным изменениям. Существуют две тенденции в его развитии: аристократическая и демократическая.

     Первая  из них проявляется в стремлении политического класса стать наследственным если не юридически, то фактически. Преобладание аристократической тенденции приводит к “закрытию и кристаллизации”  класса, к его вырождению и, как  следствие, к общественному застою. Это, в конечном счете, влечет за собой  активизацию борьбы новых социальных сил за занятие господствующих позиций  в обществе.

     Вторая, демократическая тенденция выражается в обновлении политического класса за счет наиболее способных к управлению и активных низших слоев. Такое обновление предотвращает дегенерацию элиты, делает ее способной к эффективному руководству обществом.

     Равновесие  между аристократической и демократической  тенденциями наиболее желательно для  общества, ибо оно обеспечивает как  преемственность и стабильность в руководстве страной, так и  его качественное обновление.

     Концепция политического класса Моски, оказав большое влияние на последующее развитие элитарных теорий, подвергалась критике за некоторую абсолютизацию политического фактора (принадлежности к управленческому слою) в социальном структурировании общества, за недооценку роли экономики. Применительно к современному плюралистическому обществу такой подход во многом неправомерен.

     Однако  теория политического класса нашла  неожиданное подтверждение в  тоталитарных государствах. Здесь политика приобрела главенствующее положение  над экономикой и всеми другими сферами общества, и в лице номенклатурной бюрократии сформировался прообраз “политического класса”, описанного Моской. В тоталитарных государствах вхождение в политическую номенклатуру, приобщение к власти и управлению стали первопричиной экономического и социального господства “класса управляющих”.

     Независимо  от Моски примерно в это же время теорию политических элит разрабатывал Парето (1848—1923). Он, как и Моска, исходил из того, что миром во все времена правило и должно править избранное меньшинство — элита, наделенная особыми качествами: психологическими (врожденными) и социальными (приобретенными вследствие воспитания и образования). В “Трактате по общей социологии” он писал; “Нравится это некоторым теоретикам или нет, но человеческое общество неоднородно и индивиды различны физически, морально и интеллектуально”.² Совокупность индивидов, чья деятельность в той или иной сфере отличается эффективностью, высокими результатами, и составляет элиту.

     Она делится на правящую, прямо или опосредованно (но эффективно) участвующую в управлении, и неправящую — контрэлиту — людей, обладающих характерными для элиты качествами, но не имеющих доступа к руководству из-за своего социального статуса и различного рода барьеров, существующих в обществе для низших слоев.

     Правящая  элита внутренне сплочена и борется  за сохранение своего господства. Развитие общества происходит посредством периодической смены, циркуляции двух главных типов элит — “лис” (гибких руководителей, использующих “мягкие” методы руководства: переговоры, уступки, лесть, убеждение и т.п.) и “львов” (жестких и решительных правителей, опирающихся преимущественно на силу).

     Изменения, происходящие в обществе, постепенно подрывают господство одного из этих типов элиты. Так, властвование “лис”, эффективное в относительно спокойные  периоды истории, становится непригодным  в ситуациях, требующих решительных  действий и применения насилия. Это  ведет к росту недовольства в  обществе и усилению контрэлиты (“львов”), которая с помощью мобилизации масс свергает правящую элиту и устанавливает свое господство.

     Крупный вклад в развитие теории политических элит внес Р. Михельс (1876—1936). Он исследовал социальные механизмы, порождающие элитарность общества. В основном солидаризируясь с Моской в трактовке причин элитарности, Михельс особо выделяет организаторские способности, а также организационные структуры общества, усиливающие элитарность и возвышающие управляющий слой.

     Он  сделал вывод, что сама организация  общества требует элитарности и  закономерно воспроизводит ее. В  обществе действует “железный закон  олигархических тенденций”. Его суть состоит в том, что неотделимое  от общественного прогресса развитие крупных организаций неизбежно  ведет к олигархизации управления обществом и формированию элиты, поскольку руководство такими объединениями не может осуществляться всеми их членами.

     Эффективность их деятельности требует функциональной специализации и рациональности, выделения руководящего ядра и аппарата, которые постепенно, но неизбежно  выходят из-под контроля рядовых  членов, отрываются от них и подчиняют  политику собственным интересам, заботятся  в первую очередь о сохранении своего привилегированного положения. Рядовые же члены организаций  недостаточно компетентны, пассивны и  проявляют равнодушие к повседневной политической деятельности. В результате любой, даже демократической организацией всегда фактически правит олигархическая, элитарная группа.

     Такие наиболее влиятельные группы, заинтересованные в сохранении своего привилегированного положения, устанавливают между  собой различного рода контакты, сплачиваются, забывая об интересах масс.

     Из  действия “закона олигархических тенденций” Михельс делал пессимистические выводы относительно возможностей демократии вообще и демократизма социал-демократических партий в частности. Демократию же он фактически отождествлял с непосредственным участием масс в управлении.

     В трудах Моски, Парето и Михельса понятие политической элиты получило уже достаточно ясные очертания. Были намечены ее важнейшие свойства, параметры, позволяющие разграничивать и оценивать различные элитарные теории современности.

     К ним относятся:

1. особые свойства, присущие представителям элиты;
2. взаимоотношения, существующие внутри элитарного слоя и характеризующие                                                                                                                       степень его сплоченности, интеграции;
3. отношения элиты с неэлитой, массой;
4. рекрутирование элиты, т. е. как и из кого она образуется;
5. роль (конструктивная или деструктивная) элиты в обществе, ее функции и влияние.

     Механизм  формирования российской политической элиты.

     Важный  аспект теории политических элит - вопрос о механизме их формирования и воспроизводства. Социальная представительность и качественный состав политической элиты во многом зависит от систем их рекрутирования (отбора). Эти системы определяют: кто, как и из какой среды осуществляет отбор, каковы его порядок, критерии и побудительные мотивы.

     Существуют  две основные системы рекрутирования элит - антрепренерская и гильдий. В реальной действительности они в той или иной форме сочетаются, и недостатки одной компенсируются достоинствами другой.

     Антрепренерскую систему отличают:

1. открытость, широкие возможности для представителей любых общественных                 групп претендовать на занятие лидирующих позиций;
2. небольшое число институциональных фильтров, то есть формальных требований для занятия должностей;
3. широкий круг участвующих в отборе, в который могут войти все избиратели страны;
4. высокая конкурентность отбора, острота соперничества за занятие руководящих позиций;
5. первостепенная значимость личных качеств, индивидуальной активности, умения найти поддержку избирателей.

     Эта система демократична и наиболее приемлема для людей динамичных, образованных, способных к инновациям.

     Ее  недостатками являются частая смена  курса в связи с изменениями  в правящей элите, слабая предсказуемость политических решений, конфликты внутри элиты, значительная вероятность выдвижения людей непрофессиональных, склонных к популизму и внешнему эффекту.

     В целом же, как показывает практика, антрепренерская система наиболее отвечает современным реалиям.

     Для формирующегося постиндустриального  общества основным критерием рекрутирования элиты являются способности, но сохраняют свое значение и факторы происхождения, собственности.

     Для системы гильдий характерны:

1. закрытость, отбор претендентов на высокие посты главным образом из низших слоев самой элиты, их медленное постепенное продвижение по ступеням служебной иерархии;
2. высокая степень институционализации процесса отбора, наличие многочисленных фильтров - формальных требований для занятия должности: партийность, возраст, стаж работы, образование, уровень занимаемой ранее должности, положительная характеристика, национальность и т. д.;
3. узкий, относительно закрытый круг селектората, в который, как правило, входят лишь члены вышестоящего руководящего органа или даже один первый руководитель - глава правительства или фирмы, первый секретарь райкома партии и т. п.;
4. тенденция к воспроизводству существующего типа элиты, вытекающая из вышеизложенных характеристик.

     Система гильдий преобладала в странах  тоталитарных. Ее элементы имеются  в Великобритании, Японии, Германии и других странах.

     Действие  этой системы может быть проиллюстрировано  на примере ФРГ. Для того чтобы  сделать карьеру, верхней ступенькой которой было бы вхождение в правящую верхушку, необходимо, как минимум, отвечать следующим требованиям.

     Во-первых, происхождение родителей кандидата  должно быть достаточно высоким. Компенсацией за недостаточно репрезентативное происхождение  может быть брак с представителем более высокой социальной группы.

     Во-вторых, необходим определенный тип воспитания, которое, как правило, можно получить лишь в большом городе, в соединении с университетским образованием.

     В-третьих, кандидат в элиту должен исповедовать одну из двух основных религий и  придерживаться определенной системы  взглядов.

     В-четвертых, он должен иметь профессию или  род деятельности, открывающий большие  шансы для продвижения.

     С некоторыми модификациями эти условия  определяют селекцию элиты и в  других странах Запада.

     Система гильдий также имеет свои достоинства  и недостатки.

     К числу ее сильных сторон относятся  высокая предсказуемость политических изменений, преемственность политических курсов, малая вероятность внутренних конфликтов.

     В то же время система гильдий генерирует бюрократизм, порождает консерватизм и конформизм. Без дополнения конкурентными  механизмами она ведет к постепенной  деградации элиты, ее отрыву от общества и превращению в привилегированную  касту, неспособную к эффективному управлению.

     Собственно, это и произошло в странах  социализма, где господствовала номенклатурная система рекрутирования политической элиты - типичный вариант системы гильдий. В СССР критериями формирования элиты были полнейший идеологический и политический конформизм (так называемая «политическая зрелость»), личная преданность руководству, родственные связи, знание «правил игры» и т. п. Эти и подобные «фильтры» отсеивали наиболее ярких людей, деформировали личность.

     В СССР, в отличие от многих стран  Восточной Европы, не сформировалась сколько-нибудь влиятельная демократическая контрэлита. Значительная часть нынешней российской элиты имеет номенклатурное прошлое, и находилась на вторых-третьих ролях в советской системе власти. Единственная элитная группа, где сегодня преобладают люди, не входившие прежде в номенклатуру,- это элита бизнеса.

     Латентным периодом в формировании российской элиты были годы перестройки. Демократизация общественной жизни создала условия  для включения советской  элиты в новые для нее виды деятельности, которые позволили трансформировать номенклатурный статус в экономический и политический капитал.

     С начала девяностых годов в правящем слое России произошли следующие  изменения: омоложение, снижение доли выходцев из села, широкое рекрутирование интеллектуалов и профессионалов. В результате в нем возрос удельный вес рыночно ориентированных хозяйственников и прагматиков.

     Эти процессы сопровождались ослаблением  идейно-политического размежевания политической элиты. В первые постсоветские годы оно основывалось на противостоянии модернизаторских, либерально-реформаторских, и консервативных, национал-коммунистических элит. Впоследствии демократы-либералы первой волны частично были оттеснены на периферию политической жизни, частично абсорбировались в бюрократически-управленческом слое, сформировавшемся в основном из советской номенклатуры. Значительная часть коммунистической элиты, особенно региональной, несмотря на использование конфронтационной фразеологии, также вошла в бюрократические структуры и перестала быть антисистемной силой.

     В целом же, несмотря на происшедшие  изменения, уровень деловых и  нравственных качеств нынешней элиты  продолжает оставаться невысоким. При  почти полном отсутствии социального  контроля над властью это обстоятельство стало одной из существенных причин кризиса российского общества.

     Группировки, составляющие нынешнюю элиту, рыхлы  и аморфны, их раздирают острые противоречия. Имеет место ожесточенная конкуренция  между самими группировками. Сложившийся  внутри элиты расклад сил не позволяет  ни одной из них занять господствующее положение.

     Наряду  с соперничеством различных кланов и группировок внутри элиты проявилась и другая тенденция - к их консолидации для сохранения власти. Об этом, в  частности, свидетельствует возникновение  в 1996 году так называемой «семибанкирщины» с целью переизбрания Б. Н. Ельцина президентом.

     Многие  группы российской элиты ищут свою политическую и идеологическую идентичность. Это проявляется в неожиданных альянсах, «изменах», отколах, расколах, в трансформации либералов в государственников и национал-патриотов.

     Слабость  российской элиты проявляется и  в отсутствии у нее долговременной программы реформ, в попытках механически  перенести на отечественную почву  основные ценности либерализма. В отечественных  условиях эти ценности нередко искажаются до неузнаваемости: индивидуализм трансформируется в безудержный эгоизм, свобода - в  безответственность и произвол, конкуренция - в диктат сильного по отношению к соперникам и т. д.

     Нынешнее  состояние российской элиты позволяет  утверждать, что процесс ее формирования еще не завершился. Она не обладает такими необходимыми правящей элите  свойствами, как относительная сплоченность, целостность и единство. У большинства  составляющих ее групп отсутствует  сколько-нибудь широкая социальная база, усиливается тенденция к  закрытости, окукливанию элиты.

     Российская  элита сохраняет свое господствующее положение благодаря действию разнонаправленных  и преимущественно отрицательно ориентированных факторов - инерции  народного послушания власти, социальной апатии населения, его боязни ухудшения  ситуации.

     Становление рыночной экономики и правового  государства реально лишь при  создании новой системы рекрутирования элиты. Эта система должна основываться на конкурентных началах и институционализации требований к деловым и нравственным качествам руководителей.

     Формирование  российской политической элиты регионального  уровня: особенности  и тенеденции

     В современных условиях политическая элита субъектов Российской Федерации  все в большей мере вытесняется  с арены действия политических факторов федерального масштаба, а ее интересы замыкаются на подконтрольной ей территории.

     Взамен  утраченных возможностей оказывать  общефедеральное влияние главы  регионов получили гарантии экономической  и иной помощи из центра при условии  политической поддержки региональными  элитами позиций центра в ходе федеральных выборов.

     В качестве предпосылок процесса институционализации политической элиты регионов России на современном этапе можно выделить следующие:

1. проведение административно–правовой реформы 2000 года, в результате которой произошло перераспределение политического влияния в отношениях “центр – регионы” в сторону усиления федеральной элиты;
2. рост политической активности регионального и федерального бизнеса, который способствует снижению идеологической подоплеки политических действий региональной элиты и возрастанию прагматических настроений в отношениях региональной политической элиты и центра;
3. заметное снижение публичности конфликтов в отношениях “центр – регион”;
4. принятие латентной формы не только внутриэлитных конфликтов в регионах, но и конфликтов между элитой и массой.