Политические партии «Алаш» и «Уш-Жуз»

Политические партии «Алаш» и «Уш-Жуз»

Как партия «Алаш» была объявлена в июле 1917 г. Организационно-подготовительная работа по ее созданию началась еще в период первой русской революции. В конце 1905 г. в г. Уральске состоялся так называемый «демократический» съезд представителей пяти областей по создании «Казахской конституционно-демократической партии», на базе которой позже возникла партия «Алаш», В 1906 г. был проведен съезд в Семипалатинске, в работе которого участвовало 150 человек. Участники этих съездов полностью одобрили и приняли программу партии «Народной свободы» (российских кадетов). Политический лидер партии «Алаш» А. Букейханов и его сторонники М. Тынышпаев, А. Сейдалин, Б. Сыртаков, писатель-поэт Шакарим Кудабердиев поддержали программу российских кадетов, т. е. демократический, западный путь развития России. Начиная с 1913 г., А. Букейханову удалось привлечь на свою сторону широкий круг работников интеллектуального труда, в том числе известного среди казахского народа просветителя, ученого, лин-гвиста-тюрколога, талантливого переводчика русской поэзии А. Байтурсынова, талантливого поэта, прозаика, просветителя Миржакипа Дулатова, выдающегося казахского поэта Магжана Жумабаева, лингвиста, поэта-переводчика Жусупбека Аймаутова. Авторы выступали со стихами политической направленности, просвещения на страницах газеты «Казах». О реальном функционировании партии «Алаш» было объявлено на I съезде в Оренбурге в конце июля 1917 г. Проект программы, составленный и подготовленный Алиханом Букей-хановым, Ахметом Байтурсыновым, Миржакипом Дулатовым, Ельдесом Гумаровым, Есбнгалием Турмухамедовым, Габдулахметом Жундибаевым и Газимбеком Биримжановым, был опубликован на страницах газеты «Казах» 21 ноября 1917 г. (проект программы содержится в приложении). Проект программы предусматривал прежде всего развитие Казахстана по демократическому пути, а не по социалистическому. Они объединили представителей различных слоев казахского народа на II Всеказахском съезде.

 5—13 декабря 1917 г. в г. Оренбурге был созван «Общекиргизский II съезд», образовавший правительство «Алаш-Ор-ды» во главе с А. Букейхановым и провозгласивший автономию Казахстана. В начале 1918 г. в Коканде образовалась «Кокандская автономия». В состав ее правительства вместе с узбеками вошли алашордйнцы М. Тынышпаев, М. Чокаев. По замыслу правительства, в состав данной автономии должны были войти территории южных и юго-восточных районов Казахстана.

Второй общекиргизский съезд решил, что в состав казахской автономии должны были войти Букеевская Орда, Уральская, Тургайская, Акмолинская, Семипалатинская области, районы Закаспийской области и Алтайской губернии, населенные казахами. Делегаты съезда отмечали, что после свержения Временного правительства с каждым днем усиливается рост анархии в городах и селах, в степи, угрожая самому существованию казахов. Поэтому «в целях спасения» было решено в Казахстане сформировать твердую власть в лице «Временного народного совета», давшего наименование Алаш-Орда (правительство Алашской автономии). Съезд поручил Алаш-Орде немедленно взять в свои руки всю исполнительную власть над казахским населением, разработал план создания казахской милиции. Предусматривалось ее определенное количество на каждую область, обучение и снабжение по уездам. Неприятие Алаш-Орды Советской властью было очевидным. II Всекиргизский съезд проходил в Оренбурге, захваченном еще в ноябре белоказаками, и в начавшейся весной 1918 года гражданской войне Алаш-Орда открыто выступила против Советов. К лету 1918 г. все северные области, а также запад Казахстана оказались в руках белогвардейцев и. Алаш-Орды. Советская власть удерживалась лишь в Сырдарьинской области, на большей части Семиреченской области, в Урде и на юге Тургайской области.

 Летом (в июне) в областях, где была ликвидирована власть Советов, Алаш-Орда, стремясь упрочить свои позиции и на деле реализовать казахскую автономию, принимает комплекс постановлений, первым из которых стало объявление на территории Казахстана всех декретов, принятых Советами, недействительными.

 С мощными наступлениями весной и летом 1919 г. Красной Армии многие районы Казахстана были освобождены от белых В декабре 1919 г. Алаш-Орда полностью прекратила свое существование, признав Советскую власть в лице Киргизского (Казахского) военно-революционного комитета. Так завершилась история казахского государственного образования Алаш, которое в условиях гражданской войны не смогло стать национальным государством и объединить в единое целое казахские земли а народ.

 Если говорить о политических позициях лидеров партии «Алаш», то многие из них не поняли значение Октября 1917 г. Но вскоре, в марте 1919 г., Байтуреcынов, Дулатов, Жумабаев, Аймаутов, а затем и Букейханов переходят на позиции Советской власти.

 В первые годы Советское государство не преследовало своих так называемых политических врагов и даже приняло постановление «О прощении». На основании решения ВЦИК от 4 апреля 1919 г. ЦИК Казахской АССР от 20 октября 1920 года постановил: «Казахи и трудовое казачество, принимавшее участие в гражданской войне против Советской власти, а также члены и сотрудники бывшего национального правительства Алаш-Орды за прежнюю свою контрреволюционную деятельность никакому преследованию и наказанию не подлежат». Все они (кроме эмигрировавшего во Францию М. Чокаева). были допущены к советской работе на ответственных должностях. Габбасов, Ермеков были введены в состав военно-революционного комитета. Лидер Алаш-Орды А. Букейханов — в состав Наркомзема, М. Дулатов стал редактором казахской газеты «Ак-Жол».

На патриотической волне национально-освободительного движения, которое усилилось особенно после свержения самодержавия, в середине ноября 1917 г. представителями революционно-демократической интеллигенции Казахстана в г. Омске была создана Казахская социалистическая партия «Уш-Жуз». Был избран центральный комитет, в состав которого вошли: Айтпенов М. — председатель товарищ председателя—К. Тогусов, секретарь ЦК Ш. Кабеков, казначей А, Клыкбаев. В ее деятельности просматривается два этапа. Первый — организационный, охватывающий конец ноября и декабрь 1917 г., когда под влиянием освободительных идей Октября она возникла и сформировалась как мелкобуржуазная революционно-демократическая организация. В этот период ее председателем был М. Айтпенов. Своей задачей она выдвинула защиту интересов тюркско-татарских народов. По данным доктора исторических наук В. Григорьева, численность партии была примерно 1000 человек, в том числе в Омске — 450 человек, в Петропавловске — 200. Социальный ее состав: революционно настроенная интеллигенция из учителей, учащихся, фельдшеров, служащих учреждений, а так же мелких скотоводов, крестьян-земледельцев, кустарей, представителей рабочих. К ней временно примкнули некоторые представители феодально-байской верхушки.

Второй — более длительный период — с января до середины 1918 г., когда эта партия под руководством К. Тогусова твердо встала на платформу Советской власти. Программные тезисы Казахской социалистической партии «Уш-Жуз» были опубликованы 24 декабря 1917 г. в газете «Уш-Жуз». В целом они были расплывчатыми, в них было мало общего с программой партии большевиков. Но они содержали ряд демократических пунктов, которые отражали требования трудящихся:

1. Немедленное прекращение  империалистической войны.

2. Заключение мира между  воюющими странами без аннексий  и контрибуций.

3 Осуждение контрреволюционной  деятельности партии «Алаш-Орда».

4. Создание Казахстанско-Среднеазиатской автономии в составе России.

5. Создание в России  тюркско-татарской автономии.

 «Уш-Жуз» требовала наделения казахских крестъян-шаруа землей; призывала их переходить к оседлому образу жизни. Она считала своей обязанностью заступаться в меру своих сил за слабых, помогать сиротам, обездоленным и, по возможности, не допускать в дальнейшем «съедания бедных бессердечными хищниками». В вопросах судоустройства и судопроизводства «Уш-Жуз» выдвинула требование создать свод законов на основе обычного права (патриархально-феодальных правовых обычаев и шариата). «Уш-Жуз» стояла за создание земских учреждений в казахских аулах которые бы способствовали открытию школ, распространению среди населения знаний, оказанию помощи бедным хозяйствам кредитами, инвентарем, семенами.

 В партии шла идейная борьба. Ноябрь-декабрь 1917 г. были периодом резкого колебания, принятия путаных и противоречивых решений или как указывает профессор В. Григорьев, «проявления-мелкобуржуазного характера партии, действовавшей в условиях отсталой национальной окраины».

 Так началась борьба между революционно-демократической (Тогусов, Алжанов) и соглашательскими буржуазными элементами (М. Айтпенов). М. Айтпенов был освобожден от занимаемой должности, и председателем партии был избран К. Тогусов. Решительный переход ушжузовцев на сторону Советской власти наметился сразу же после избрания Тогусова председателем партии. В январе 1918 г. в постановлении ЦК партии «Уш-Жуз» прямо указано, что они поддержали программу большевиков й левых эсеров. В докладе Тогусова на заседании ЦК «О текущем моменте» (присутствовало на заседании 200 человек) ЦК объявляет о желании казахской демократии быть в такой критический момент «рядом с русской революционной демократией». Под казахской демократией сам Тогусов подразумевал все массы народа, то есть рабочих, полупролетариев, мелких собственников казахской степи.

 Партия «Уш-Жуз» просуществовала полгода. Причины распада: организационная разобщенность, идейная неустойчивость многих членов партии, Слабая дисциплина, постоянная внутриполитическая борьба. Так, определенной части партий удалось выдвинуть обвинение против Тогусова в различных служебных злоупотреблениях, якобы выразившихся в незаконном сборе налогов с богатых элементов в пользу партии. Даже по признанию самого Президиума Западно-Сибирского комитета Советов от 11 мая 1918 г., обвинения в адрес председателя партии и комиссара юстиции Западно-Сибирского Краевого Совета Тогусова и его товарищей «не получили в значительной мере подтверждения в ходе следствия». Но вторично Западно-Сибирский Совет не успел разобраться. Вскоре власть была захвачена контрреволюцией, которая, объявив К, Тогусова «советским деятелем», в марте 1919 г. уничтожила его и других руководителей партии «Уш-Жуэ» в Омской, Петропавловской и Александровской каторжных тюрьмах. Но какая бы ни была расстановка политических сил в Казахстане в эти сложные годы, все они внесли свой вклад в создание казахской государственности.

Алашская автономия - провозглашена партией Алаш на втором общекиргизском (общеказахским) съезде в Оренбурге 5 - 13 (18 - 26) декабря 1917 года. На съезде было образовано правителсьтво (Народный совет Алаш-Орды) Алашской автономии приняло решение о создании ее вооруженных сил. Столицей стал Семипалатинск (?); на местах организовывались уездные советы и комитеты. Правительство Алашской автономии распространило свою власть на территорию Букеевской Орды, Уральской, Тургайской, Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Сырдарьинской областей, Самаркандской и Закаспийской области, Амударьинского отдела, киргизских (казахских) уездов Ферганской области, смежных (казахских) уездов волостей Алтайской губернии. Оно подписало военно-политические договоры с Временным Сибирским правительством, определявшие взаимоотношения государственных организаций этих правительств, а также подчинявшее вооруженные силы Алашской автономии в оперативном отношении Временному сибирскому правительству (под контролем комиссаров последнего действовали на территории Алашской автономии земства и городские думы).

В начале ноября 1918 года Алашская автономия была упразднена Уфимской директорией. Ликвидация Алашской автономии не означала, однако, прекращения существования алашско-ордынских правительств, действовавших на разлияных территориях до начала 1920 года.

Ахмет Байтурсынов, Алихан Бокейханов и Мыржакып Дулатов — лидеры Алаш-Орды.

Как и в России, у нас ситуацией, сложившейся после Февральской революции 1917 году, были вызваны к жизни сразу две во многом противоречившие друг другу государственные идеи – казахской национальной автономии и казахской советской социалистической автономии.

Разница лишь в том, что там та форма государственности, за которую выступали и воевали с большевиками те, кто в гражданской войне находился по ту сторону от них, после распада СССР в 1991 году в некотором роде возродилась. Во всяком случае, возрожден в качестве государственного флага России триколор, который был символом белого движения. Но, с другой стороны, ее нынешний государственный гимн в музыкальном отношении тот же, который был принят при коммунистической власти. Соединяя в наше время в рамках одного государства понятия, что олицетворяло полярные друг другу государственные идеи тех сил, которые много десятилетий тому назад сошлись в непримиримой гражданской войне, современная российская элита примирить доставшиеся от прежних времен в наследство нынешнему поколению антагонистические представления.

К России разные части казахского народа были присоединены в разные времена. Но одно дело – формальное включение. И другое – непосредственное вовлечение в систему государственного управления империи и введение ее законов для обязательного исполнения.

Пока Россия постепенно включала в свой состав разные регионы казахских земель, прошло не одно десятилетие. Так что было время, когда одни из них подчинялись русским, другие - кокандским правителям, третьи – хивинским ханам, четвертые – засевшим в Восточном Туркестане или, иначе говоря, Синьцзян – представителям власти правившей в Китае маньчжурской династии... И, как следствие, стал формироваться у разных частей единого народа различный исторический опыт.

Но, в конце концов, царская Россия собрала под своей властью почти все земли, на которых жили казахи, и ввела единые правила управления ими. Это произошло уже после того, как она определилась окончательно со своими границами в Центральной Азии в условиях острейшего соперничества с Великобританией – колониальной державой номер один того времени. Только тогда завершилось, образно говоря, “собирание” казахских земель русскими. Они покорили среднеазиатские феодальные владения и вышли на юге к Амударье и южным отрогам Памира. По достигнутой между двумя империями договоренности дальше пойти они не могли. Так что можно были остановиться и начать заниматься обустройством вновь включенных в состав империи южных стран, а также тех в разное время присоединенных, но фактически продолжавших жить своей самобытной жизнью степных регионов.

Особенно примечательной в этом смысле представляется прошлое значительной части современного Южного Казахстана. В частности, долина Или, главной реки Семиречья, входила в состав территории Джунгарского ханства вплоть до того времени, когда оно было завоевано Империей Цин. Произошло это в 1755 году. Спустя много десятилетий появились в этих местах русские.

Историк Н.Н.Вавилов в книге “Российско-цинские отношения [XVII - нач. XX в.в.]”, изданном 2002 году пишет так: “Джунгария, а в частности её центр – долина р. Или, принадлежала империи Цин, а Россия оккупировала эти территории в 1846 году. Данный захват стал возможен при тяжёлом внутреннем кризисе цинской империи, который был порождён I Опиумной войной. Кульджинский договор 1851 г. показал, что Китай не способен противостоять агрессии России в Средней Азии, и империя Цин встала на путь уступок России”. То есть восточная часть современной Алматинской области почти вплоть до середины, то есть до прихода русских находилась в подчинении у правившей в Пекине династии маньчжурских правителей.

А вот восточная ее часть, а также земли почти всех других южных областей Казахстана до 60-х г.г. XIX века входили в состав Кокандского ханства. То есть действия царской России по укреплению своего присутствия в Центральной Азии послужили собиранию казахских земель в рамках одного государства. Так были созданы предварительные условия для того, чтобы все казахи могли бы объединиться в одну автономию.

Но прежде царская администрация занялась формированием системы управления казахскими землями. Они ею были объединены, в конце концов, в составе двух губерний.

После того, как был русскими взят Шымкент и Ташкент, весь юг нынешнего Казахстана отошел в состав вновь созданного Туркестанского генерал-губернаторства. А вот 4 области на севере и западе – Акмолинская, Семипалатинская, Тургайская и Уральская – сперва оказались под юрисдикцией Западно-Сибирского и Оренбургского генерал-губернаторов.

Но в 1891 году эти 4 области были объединены в единый Степной край. А южный Казахстан продолжал управляться из Ташкента. Эти 2 части Казахстана рассматривались как два достаточно разных региона царской администрацией.

Для управления ими она для каждой из них разработала отдельные законодательные базы – “Положение об управлении Туркестана” и “Степное положение”. Другими словами, южно-казахстанские казахи как бы и не считались степняками.

Степняками для россиян были казахи северные и западные. Но носили они все уже единый этноним – казахи.

Южные казахи управлялись из Средней Азии, а северные и западные – из России. Поскольку имперский произвол в отношении прав кочевых народов Центральной Азии был практически одинаково тяжким как в Степном крае, так и в Туркестане, складывалась благоприятная для консолидации одних казахов с другими казахами (да и не только с ними, но и также с иными тюркскими и мусульманскими народами России) ситуация.

К началу XX века в казахской общественной мысли доминировали идеи консолидации на общеказахской, на общетюркской и на общемусульманской основе. В то время казахи являлись одним из наиболее крупных этносов, проживающих в России.

В ходе переписи, проведенной в 1897 году, было зарегистрировано 4 млн. 84 тысячи 139 лиц казахской (киргиз-кайсацкой) национальности. В том числе: мужчин – 2 млн. 176 тысяч 623, женщин – 1 млн. 907 тысяч 516. Да и области Степного края и Туркестанской губернии, где в основном жили казахи, по численности населения были достаточно значительными не только по меркам того времени, но и по нынешним понятиям. К примеру, в Сырдарьинской области было зарегистрировано 1 млн. 478 398 человек, Семиреченской 987 тысяч 863, Акмолинской - 682 тысячи 608, Семипалатинской - 684 тысяч 590, Уральской - 645 тысяч 121, Тургайской - 453 тысячи 416. Если объединить всех их, это было бы немаленькое образование – автономное или даже государственное. Но сделать такое было бы совсем не просто тогда даже в случае, когда бы никто со стороны этому не препятствовал.

Лидеры казахов Степного края, будучи объединены в рамках Алаш-Орды и находясь в Оренбурге, выступали общеказахскими объединителями.

Лидеры казахов Туркестанской губернии, сосредоточившись в Ташкенте, больше склонялись к идее консолидации народов Туркестана на основе единства религии и исторической общности. По сути дела, это был подогнанный под условия нового времени проект возрождения чагатайской государственности в его исторических границах.

Две группы казахских политиков практически не находили общего языка. В декабре 1906 года представители степных областей собрались в Уральске и объявили о создании казахской национальной партии Алаш-Орда. Они заявили себя как представители всего казахского народа. Но на юге идея собирания всех казахов имела альтернативу в виде идеи регионального туркестанского объединения на основе тюркской и мусульманской общности. Рассмотрение того, чего хотели те и эти, наводит на мысль, что идейной базы для консенсуса у них не было.

В Степном крае лидеры исходили из общности интересов и исторической судьбы всех трех жузов. А вот часть видных представителей казахов Туркестанской губернии вплоть до 20-х г.г. лелеяли мечту заявить себя объединителями и вождями туркестанских народов.

Кстати сказать, такое разделение сохранялось и после того, как Советская власть была установлена в целом везде по всей нынешней Центральной Азии. Бывший Степной край явился основой для вновь созданной Казахской автономии в составе России, а Туркестанская губерния – для такой же Туркестанской автономии. Столицей первой был Оренбург, второй – Ташкент. Они просуществовали до тех пор, пока в Москве не было принято решение о переформировании республик в Центральной Азии по национальному признаку.

В результате были распущены в южной ее части три республики – Туркестанская, Бухарская и Хивинская. Вместо них появились Узбекская (Советская Социалистическая Республика) и Туркменская ССР. Таджикистан поначалу находился в составе Узбекистана в качестве автономии. К концу 1920-ых годов она была преобразована в Таджикскую ССР. А те районы Туркестанской АССР, где проживало преимущественным образом казахское население, присоединили к Казахской АССР центров в Оренбурге. То есть уже при Советской власти произошло то, что хотели лидеры Алаш-Орды, - объединение под единым управлением казахов Степного края и Туркестанской губернии.

Но первая попытка добиться этого состоялась еще в 1917 году. Предприняли его лидеры Алаш-Орды.

5-13 декабря 1917 года в Оренбурге  состоялся общеказахский конгресс, который должен был объявить об объединении всего казахского народа в одно автономное образование. Несмотря на то, что там присутствовали делегаты не только из степных (Акмолинской, Семипалатинской, Тургайской и Уральской) областей, но и также от Семиреченской, Сырдарьинской и Самаркандской областей Туркестана и даже от Алтайской губернии, учредить автономию тогда не удалось. Все присутствующие сошлись во мнении, что такое автономное образование должно состоять из бывшего Степного края с вышеназванными четырьмя областями, казахских уездов Транскаспия и из тех туркестанских областей, где казахи составляют большинство.

Проблема возникла из-за того, что было непонятно: что делать, если население туркестанских областей не согласятся инкорпорироваться в эту автономию. Ряд делегатов стояли за немедленное объявление автономии. Они говорили, что объединение Степного края и туркестанских областей может быть осуществлено и после создания правительства Алаш-Орды. Такие составляли меньшинство. Большинство же считало, что прежде все-таки надо заручиться согласием южан. Объявление нового Казахского правительства во главе с А.Букейхановым было отложено на месяц, и за этот срок предполагалось провести переговоры с туркестанскими автономистами...

Таким образом, учреждение самими представителями всего казахского населения единой казахской автономии на общеказахском Курултае так и не состоялось никогда. Возникшая несколькими годами позже казахская республика, как уже говорилось выше, создавалась под контролем и руководством большевистского руководства из Москвы.

А Республика Казахстан стала независимым государством всего лишь по факту распада СССР в декабре 1991 года. По сути, ее тут никто и не собирался объявлять. Она не вызрела изнутри, а возникла вследствие стечения сугубо внешних обстоятельств. Поэтому до сих пор не совсем понятно, что это, в действительности, за государство.

Почему в декабре 1917 года общеказахский конгресс так и не пошел на объявление автономии? Потому что люди прекрасно знали общественно-государственные традиции и не могли игнорировать их. Это был курултай. По правилам, идущим издревле, только он мог учредить объединительную государственную структуру, определить ее форму и руководство. Но для того, чтобы такие судьбоносные решения курултая могли иметь незыблемую силу на века, нужно было соблюсти все организационные требования. То есть добиться обеспечения самого широкого представительства и максимальной консенсусной базы. Чтобы потом уже никогда не было необходимости возвращаться к учредительским вопросам. Делегаты, собравшиеся тогда в Оренбурге от имени казахского народа, явно не были политиканствующими временщиками, а были очень серьезными людьми, думающими на далекую перспективу. Хотя, конечно, в условиях калейдоскопической смены ситуации в революционную эпоху можно было бы, наверное, не пытаться соблюсти все требования…

Примечательно то, что бесспорный лидер Алаш-Орды и казахских автономистов А.Букейханов Букейханов Алихан Нурмухамедович был чингизидом из джучидов. При этом он смотрел не назад, к временам безусловного почитания и возвеличивания чингизидов, а вперед. Его модель воссоздания казахского государства отражает полное осознание автором своей большой исторической ответственности за судьбу народа, который вверил ее когда-то целиком и полностью джучидской ветви династии Чингис-хана и оставленным им законам. Вообще, таких же чингизидов-джучидов было немало в Алаш-Орде. Этот фактор был использован для внесения раскола в ряды последователей казахского единства как большевиками, так и туркестанскими автономистами из казахов. Они делали акцент на аристократическом происхождении большинства лидеров с тем, чтобы высветить в выгодном для своих целей свете классовый аспект. Зачем это нужно было большевикам – понятно. А вот почему лидеры туркестанских казахов смыкались с силами, пытавшимися подорвать начинания Алаш-Орды – никто до сих пор не берется объяснить. Избегание этого вопроса в прошлом объясняется тем, что в советское время алашординцы оставались вне закона как буржуазные националисты, и их делу симпатизировать было нельзя. А сейчас – тем, что наводить тень на их лидеров начала XX века не принято.

Как бы то ни было, полноценно легитимная казахская автономия тогда не состоялась по причине неготовности Алаш-Орды принимать деление своих сородичей на степных и туркестанских как историческую данность и из-за нежелания части лидеров казахов Туркестанской губернии инкорпорироваться в заявленное ею общеказахское объединение.

Такое объединение состоялось позже, когда большевистская Москва в середине 20-х г.г. провела национально-государственное размежевание. И так, вопреки неприятию такими южно-казахскими лидерами, как Т.Рыскулов, идеи присоединения туркестанских казахов к Казахской АССР, она была реализована. Многие из таких людей занимали значительные посты в туркестанских структурах власти в Ташкенте, а передача их сородичей в ведение Казахстана как бы лишала их социальной базы. Казахская АССР была всего лишь автономией России, а Т.Рыскулов и его соратники добивались того, чтобы Туркестан стал равноправным РСФСР образованием с соответствующими управленческими структурами. Но воссоздание туркестанской государственности на исторической базе Чагатайского улуса не удалась. Не понравился этот проект большевикам. Видно, заподозрили они в этом какой-то подвох. Туркестанские казахские территории перешли в ведение Казахской АССР. Но целый ряд руководителей-казахов и после этого оставались в Ташкенте, переданном Узбекской ССР. Некоторые из них сыграли большую роль в пропаганде своих сородичей в пользу перехода в состав создававшейся тогда узбекской нации. В принципе, без деятельного участия лидирующих слоев южных казахов Узбекистан никак не мог бы стать республикой с таким огромным территориальным и людским потенциалом. Главного регионального соперника Казахстана на всю историческую перспективу создали в немалой степени лидеры туркестанских казахов. Это – факт.

Если бы изначально не было сильнейшего сопротивления с их стороны идее общеказахского объединения, сейчас региональная политическая карта была бы, наверное, совсем иная. Половину своих самых естественных, казалось бы, перспектив Казахстан потерял именно тогда. Но потерял не случайно. Если бы инициировавшаяся Алаш-Ордой идея создания казахской автономии в конце 1917 года сработала тогда же, этого, наверное, не произошло бы.

Провозглашение советской автономии как результат дискуссий и компромиссов

Активная работа по созданию советской автономии в Казахстане развернулась летом 1920 г. По поручению Президиума ВЦИК Сталин 18 мая вызвал в Москву представителей СибВРК, Туркфрон-та, Туркбюро РКП(б), Оренбургского и Челябинского губисполкомов, Уральского ВРК, КирВРК и облисполкома Букеевской Орды «для обсуждения вопросов, связанных с управлением Киргизского края». В июле им же на места было направлено извещение о созыве совещания, на котором предпола­галось обсудить управление Кирреспубликой, проблему ее границ и отношений с РСФСР. Пестков-ский в связи с этим запросил Ленина, Сталина и Преображенского о порядке временного управления спорными областями. Вскоре удалось переломить настроения противников статуса Оренбурга как центра, и 4 июня КирВРК принял постановление о включении Оренбургской губернии в состав авто­номии, хотя решение ВЦИК на этот счет состоялось уже задним числом — 20 сентября23. Еще в мар­те 1920 г. ЦК РКП(б) принял «Положение об автономии Туркестана» в составе РСФСР (эта автоно­мия в 1924 г. была упразднена в связи с образованием Узбекской и Туркменской ССР, вошедших в состав СССР). При этом руководство страны продолжало «нащупывать» оптимальный вариант реше­ния всего комплекса проблем, связанных с советизацией и управлением огромным регионом и удер­жанием его под своим контролем в обстановке отчуждения национальных масс и их лидеров от но­вой власти, запятнавшей себя многочисленными «эксцессами» в рамках военно-коммунистического курса.

Озабоченность на этот счет отчетливо проявилась в послании Ленину, в ЦК РКП(б) и в Президи­ум ВЦИК членов Турккомиссии ВЦИК и СНК В.В.Куйбышева, М.В.Фрунзе, Д.С.Гопнера и Ф.И.Го-лощекина от 5 июня 1920 г.: «Поскольку мысли о создании национальных республик — Туркмен­ской, Узбекской и Киргизской могут повести к каким-либо конкретным действиям в близком буду­щем, — писали они, — мы считаем необходимым категорически предупредить и предостеречь от по­добных мыслей. Оно [это мнение] обсуждалось в Турккомиссии в присутствии Элиавы, Рудзутака и являлось контрпредложением против явно панисламистских устремлений верхушек мусульманской интеллигенции и поддерживающих ее представителей торгового капитала и духовенства. Решение о республиках может остаться в качестве самой крайней меры, которую придется применить, когда все остальные средства будут исчерпаны, но ни в коем случае не может быть лозунгом дня. В настоящее время Туркестан переживает состояние брожения и имеется много данных за возможность овладения симпатиями широких мусульманских трудящихся масс. Немедленное проведение в жизнь решения о республиках внесет во всю туркестанскую работу величайший хаос и, несомненно, сыграет на руку самым отрицательным националистическим верхушкам всех республик, поскольку в нашем распоря­жении нет достаточно сил для обслуживания даже единого Туркестана...». 24 Это письмо, очевидно, связанное с дискуссией вокруг известного проекта Т. Рыскулова о Тюркской республике, отражало общую обеспокоенность его авторов сохранением советского влияния в регионе.

Местное большевистское руководство до поры до времени предпочитало использовать лозунг национального самоопределения лишь как знамя, зовущее в не определенное конкретными предела­ми «светлое будущее». Идеалы мировой революции неизбежно превращали большевиков в космопо­литов, а потому все национальные проблемы, подчиненные этой главной цели, должны были разре­шаться как бы сами собой, по мере утверждения «царства диктатуры пролетариата», уничтожающего всякую эксплуатацию человека человеком, в том числе и на национальной почве. Однако между лю­бым, тем более столь грандиозным, замыслом и его воплощением в жизнь лежала «дистанция огром­ного размера». Не отказываясь в принципе от конечной цели, большевики после прихода к власти бы­ли вынуждены серьезно скорректировать свой курс, в том числе и в национальной политике. Очевид­ное противоречие между национальным нигилизмом в теории и необходимостью считаться с прояв­лениями национализма на практике выразилось в лозунге самоопределения народов на основе при­знания власти Советов и создания этнических государственных образований как составных частей Российской, а в перспективе — мировой, Федерации, всемирного «трудового братства», в котором национальности должны были раствориться. В свою очередь сразу после взятия власти в центре и на местах перед большевиками встала масса вполне конкретных задач политического, хозяйственного, социального, культурного, административного и т.д. свойства, касавшихся повседневной жизни мно­голикого этноконфессионального сообщества.