Политико-правовые теории

     СОДЕРЖАНИЕ 

     1. Сравнительная характеристика  политико-правовых  теорий:

     Г. Гроция и Б.Спинозы. 

      Значительный  вклад в теорию  правового  государства  внесли Г. Гроций, Б. Спиноза, Т. Гоббс, Д. Локк,  Ш.  Монтескье,  Д.  Дидро, Вольтер, П. Гольбах, Т. Джефферсон и другие видные мыслители  XVIII—XIX  вв. С их именами связана разработка нескольких важных  идей:  естественных  прав человека, народного суверенитета, разделения властей.

     В то время как английская политическая литература вырабатывала идеал правового  государства, континентальной философии  права выпала на долю не менее важная задача - отстоять самостоятельность светской науки и утвердить само понятие права на новых, независимых от богословия основаниях. Эту задачу приняла на себя школа естественного права, существенным признаком которой является стремление к отысканию высших нравственных критериев положительных установлений.

     Довольно  упорная традиция продолжает называть, вопреки новым исследованиям  и работам, родоначальником естественного  права и всей новой философии  права вообще - Гуго Гроция. На самом  деле это не более как предрассудок, порожденный преувеличенной оценкой заслуг писателя со стороны его немецких учеников и поклонников. Французские и английские учения гораздо скорее могут быть поставлены во главе новой философии права, чем доктрина Гуго Гроция. Своеобразность этого писателя заключается разве в том, что он открывает собой так называемое рационалистическое направление, которое представляет собой, однако, скорее новизну метода, чем идей, да и новизну относительную. Ибо рационалистический элемент является необходимой принадлежностью всякого философствования, и значение Гуго Гроция состоит лишь в том, что в сфере философских заключений он отвел этому элементу первенствующее положение.

     Голландия была первой буржуазной республикой, и  это нашло отражение в политической мысли того времени, разрабатывавшей идеи естественного права и общественного договора. Среди родоначальников естественно-правововой доктрины выделяется голландский юрист и дипломат Гуго де Гроот (Гроций) (1583—1645 гг.). Его основной труд —трактат “О праве войны и мира”. Хотя он был посвящен проблемам международного права, для их решения автор был вынужден дать ответы на более общие вопросы происхождения государства и права.

     Естественное  право издавна противопоставляется  праву положительному как идеал для этого последнего, создаваемый ввиду недостатков и несовершенств положительных установлений. Подобное противопоставление обусловливается не только вечным противоречием идеала с действительностью, но также и некоторыми особенностями положительного права, которые подчеркивают и обостряют это противоречие. Дело в том, что как бы ни были совершенны положительные законы при своем установлении, с течением времени они стареют и теряют свой прежний смысл. Общественная жизнь в своем постепенном развитии уходит вперед и требует для себя новых определений и новых законов, а между тем законы старые, по существу своему, являются нормами твердыми, рассчитанными на долговременное применение. Власть, которая стоит на их охране, склонна бывает обыкновенно поддерживать их силой своего авторитета. Так или иначе, но положительные законы не могут поспевать за движением истории. Напротив, они всегда отстают от ее требований. И вот постоянно и необходимо возникают в жизни конфликты между старым положительным порядком и новыми прогрессивными стремлениями. Из этих конфликтов и зарождается обыкновенно естественное право как требование реформ и изменений в существующем строе.

     Современная юриспруденция относит название права исключительно к нормам положительным, признанным в законе, или обычае, охраняемом властью и судами. Идеальные требования не представляют собой права в строгом смысле слова, а суть только проекты будущего права. Такими именно проектами и являются все теории; все это - идеальные планы общественного переустройства, планы будущего более или менее близкого. С этой точки зрения можно восставать против названия «естественное право», так как всякое право, как на этом настаивают современные юристы, по существу своему есть право положительное. Но нельзя не видеть, что так называемое естественное право, как идеал для положительного, как требование его реформы, есть исконное проявление философской мысли, есть сама философия права. Было бы ошибочно думать, что оно возникло в новое время. Оно существовало одинаково и в древности, и в Средние века. Еще демократические философы в Греции ставили вопрос о праве, существующем от природы, противопоставляя его праву, существующему по человеческому установлению. Их примеру следовали самые разнообразные философы на протяжении двух веков. Их примеру следуем и мы, когда во время прогрессивных требований жизни строим идеалы будущего. Мы не говорим теперь более о естественном праве или о праве природы, не противопоставляем более природы истории, но только потому, что историю мы понимаем шире, чем понимали ее прежде, и в ней самой находим основания для идеи прогресса. В самом течении исторической жизни мы открываем зародыши новых отношений, а вместе с тем и основания для построения идеального права.

     Из  всего сказанного следует, насколько  ошибочно ставить Гуго Гроция во главе того направления, которое зародилось вместе с философией права и представляет собой воплощение ее основных стремлений. Все это недоразумение объясняется тем, что в немецкой литературе, которая в нем повинна, влияние Гуго Гроция было настолько сильно, что ему приписали основание того направления, по отношению к которому он является лишь одним из более крупных его продолжателей. Гроций вообще принадлежал к числу тех писателей, ранняя слава которых создает около их имени род культа, превосходящего их действительное значение. Некоторые черты его биографии пояснят это утверждение.

     Гроцию  суждено было с самого раннего  возраста возбуждать общее удивление  своими редкими способностями. О  нем недаром говорили, что он родился  взрослым. Восьми лет он уже сочинял латинские стихи, в 12 вступил в университет, а в 14 защищал, к общему изумлению присутствующих, ряд тезисов по юриспруденции, математике и философии. В 16 лет он получил степень доктора в одном из французских университетов, и прежде чем написать что-нибудь крупное, он был уже известен как человек редких дарований, как «чудо Голландии», как назвал его однажды французский король Генрих IV, которому он был представлен. Слава его предупредила славу его сочинений и предопределила их судьбу. Необыкновенный успех, который имела его главная книга, следует в значительной мере отнести на долю личного обаяния ее автора, которого имя само по себе способно было приковать к его труду общее внимание.

     Гроций  довольно рано занял высокое положение  в государстве; но в это время религиозная смута - обычное явление XVI и XVII столетий - посетила и Голландию. Гроций оказался на стороне той партии, которая была в меньшинстве и которая вместе с религиозной свободой отстаивала и свободу политическую против честолюбивых замыслов Морица Оранского, штатгальтера Голландии, стремившегося к диктатуре. Партия Гроция была побеждена, а сам он схвачен и заключен в тюрьму. Отсюда ему удалось, однако, бежать. Он удалился во Францию, где и нашел приют у одного из своих почитателей, в замке которого он поселился. Здесь, в тиши уединения, он начал писать свое знаменитое сочинение «О праве войны и мира». В короткий срок этот огромный труд, обнаруживающий необыкновенную эрудицию автора, был готов; в 1625 г. он был издан. Успех книги был беспримерный. Она была немедленно переведена на все главнейшие языки Европы. Через год она была издана вторично, а в 1631 г. появились сразу три голландских издания ее. Чтобы дать представление о степени распространенности книги, достаточно сказать, что к половине XVIII в. она выдержала 45 различных изданий. И что особенно свидетельствует о высоким уважении к памяти Гроция: на трактат его писались многочисленные комментарии и толкования - честь, которая до сих пор выпадала на долю древних классиков.

     Гроций  выделял две основные разновидности  права:  
естественное и человеческое (волеустановленное). Первое имеет естественное происхождение и вытекает из стремления людей к общению и объединению. Воля людей к осуществлению на практике естественного права порождает право человеческое. В отличие от неизменного естественного права право человеческое подвержено изменениям, зависящим от воли законодателей. Поскольку его происхождение связано с взаимным соглашением людей, оно отражает их интересы, практические потребности. Однако нормы человеческого права должны соответствовать праву естественному. Специфика человеческого права в том, что оно предполагает возможность принуждения, если его нормы не соблюдаются добровольно. Эту функцию исполняет государство, которое Гроций определял как “совершенный союз свободных людей, заключенный ради соблюдения права и общей пользы”.

       Согласно ему, государство —  это продукт сознательной деятельности  людей, оно возникло как следствие  общественного договора, до учреждения государства человечество находилось в естественном состоянии; оно не знало частной собственности. По мере развития ремесел стали возрастать потребности людей и появилось стремление к завладению собственностью. Для того чтобы уладить возникшие таким образом конфликты, люди по своей воле заключили общественный договор, т. е. объединились в государство. Во имя обеспечения общей безопасности, ради реализации права государство может воздействовать на подданных силой; оно обладает суверенитетом. Подданные же не имеют права сопротивляться любой законной власти. Лишь в исключительном случае народ имеет право изменить образ правления — т. е. фактически изменить условия общественного договора. Функции государства; законотворчество, непосредственное управление, правосудие. Все они связаны с публичной сферой, с общими интересами; в частные дела государство вмешиваться не может.

     Гуго  Гроций считается отцом науки  международного права. Он отрицал то, что в основе международных отношений  лежит сила. На самом деле там  действует «право народов», общее для всех людей, результат их договоренности. Они ведутся там, «где отсутствует или прекращается действие судебной власти». Гроций противопоставлял справедливые и несправедливые войны. Сама по себе война является естественным способом защиты законных интересов. Она не запрещается ни естественным, ни человеческим правом. Однако это относится лишь к справедливой, т. е. оборонительной войне. Соответственно. Гроций оправдывал «частные войны» внутри государства, если они преследуют защиту законных и интересов.

     Правовые  институты феодализма Гроций считал противоречащими природе человека, поэтому он выдвинул требования нового права, «отвечающего законам разума». Целью государства он считал охрану частной собственности, посредством таких правоустановлений, которые обеспечивали бы каждому человеку свободное пользование своим достоянием с согласия всех. Источником любой формы государства по учению Гроция является общественный договор, поэтому при создании государства народ может избрать любую форму правления, но, избрав её, народ обязан повиноваться правителям.

     У Гроция государственная власть возникает как продукт общественного договора, который придает обществу организованную политическую форму. Люди лишь частично передают государству свою естественную независимость, с целью обеспечения интересов и объединения воли и силы всех. Государственная власть, следовательно, основана на воле народа, который является сувереном. «Лишь нация есть истинный суверен; истинным законодателем может быть лишь народ, лишь воля народа является источником политической власти».

     Бенедикт  Спиноза (1632—1677 гг.) — видный голландский  философ. Политико-правовая проблематика нашла отражение в его трудах “Богословско-политический трактат”, “Этика”, “Политический трактат”. Исходным в учении Спинозы о государстве и праве является понятие естественного права — правил природы. Естественные законы — это необходимость, в пределах которой существует и действует природа. Итак, естественное право запрещает то, чего никто не желает и никто не может. Оно действует в естественном состоянии, где каждый имеет столько прав, сколько имеет силы. В этом состоянии всем правит человеческий эгоизм; противоречия между людьми решаются с помощью насилия. Эгоизм вообще соответствует человеческой природе; поэтому, считал Спиноза, осуществление на практике утопий наподобие проекта Мора несбыточно.

     Среди первых, кто дал теоретическое  обоснование правового государства, был Спиноза. Будучи связано законами государство обеспечивает действительные права и свободы человека. Он утверждал, что государство могущественное только тогда, когда оно гарантирует каждому гражданину не только сохранение жизни, но и удовлетворение его интересов, и предостерегал правителей от посягательств на собственность, безопасность, честь, свободу и иные блага подданных.

       Для прекращения постоянной борьбы  всех против всех люди заключают  общественный договор и таким  образом переходят к гражданскому  состоянию. Спиноза писал, что  они соединяют свои естественные  права и создают государственную власть, чтобы жить “безопасно и наилучшим образом”. Так люди переходят от жизни по велению своих страстей к жизни по требованиям разума. Государство Спиноза рассматривал как продукт самоограничения людей. С его образованием создается общее для всех право, обеспеченное совокупной мощью всех граждан. Получается, что в гражданском обществе мощь каждого отдельного индивида возрастает. Свобода теперь заключается в подчинении общему для всех закону; этот закон имеет абсолютную силу для всех. Однако, государственная власть не распространяется на неотчуждаемые естественные права, к которым относятся свобода мысли, суждения, вероисповедания.

     Законы, действующие в государстве, будут  соответствовать интересам всех граждан, если будут приняты на их всеобщем собрании, считал Спиноза. Только тогда будет гарантирована разумность законодательства. Поэтому лучшей формой государственного устройства голландский мыслитель признавал демократическую республику, при которой наилучшим образом обеспечиваются мир и безопасность граждан. для реальных условий своего времени он предложил проект, согласно которому управление находится в руках аристократического совета. Монархическое устройство Спиноза осуждал как ограничивающее человеческую свободу.

     Под естественным правом Спиноза понимал необходимость, в соответствии с которой существуют и действуют природа и каждая ее часть. При этом, что важно для всего учения Спинозы, естественное право отождествлялось с "мощью" – способностью любой части природы к самосохранению: "Право каждого простирается так далеко, как далеко простирается определенная ему мощь". Человек такая же часть природы, как и всякая другая; стремление к самосохранению предопределяет все его страсти, аффекты, т.е. состояния тела и их осознание. На познании страстей (аффектов) Спиноза стремился построить свое учение о праве и государстве.

     Спиноза, вслед за Гроцием и Гоббсом, считал необходимым «рассматривать человеческие действия и влечения точно так же, как если бы вопрос шел о линиях, поверхностях и телах». В его основном произведении «Этика, доказанная в геометрическом порядке» (закончено к 1675 г.) философские, этические, правовые и политические понятия и категории изложены в форме аксиом, лемм, теорем, доказательств. «Я постоянно старался, – писал Спиноза, – не осмеивать человеческих поступков, не огорчаться ими и не клясть их, а понимать».

     Подобно Макиавелли Спиноза порицал философов  и политических теоретиков, которые  берут людей не такими, каковы они  суть, а какими они хотели бы их видеть. Настоящая задача политики, утверждал Спиноза, в том, чтобы вывести из самого строя человеческой природы то, что наилучшим образом согласуется с практикой.

     Человек, писал Спиноза, по природе эгоистичен и корыстолюбив: «Каждый защищает чужой интерес лишь постольку, поскольку думает тем самым упрочить свое благосостояние». Спиноза искренне осуждал погоню за наживой, ненасытную жадность к деньгам как безумие, сумасшествие, которому подвержена толпа, чернь. Однако его политико-правовое учение строится на представлении, что корыстолюбие наряду с другими аффектами является вечной и неизменной чертой человеческой природы.

     Коль  скоро «каждый с величайшим жаром ищет своей личной пользы, – полагал Спиноза вслед за Макиавелли, – а за справедливейшие считает те законы, которые необходимы для сохранения и приумножения его достояния», то политика должна основываться на том, что условием достижения общего блага является обеспечение частной собственности. Исходя из такого взгляда на природу человека Спиноза счел необходимым в самом начале "Политического трактата" заявить о несбыточности Утопии Томаса Мора.

     Взгляды Спинозы на государство сложились  под сильным влиянием Гоббса и  в полемике с ним; диаметральная  противоположность программных  положений (Гоббс – сторонник  абсолютной монархии. Спиноза –  демократ) при общности методологических основ их концепций предопределила ряд разногласий в решении проблем теории. Наиболее существенное из них – отождествление Спинозой ее естественного права с «мощью», попытка последовательно провести в концепции это своеобразное понимание естественного права.

     Раз естественное состояние – это  «состояние борьбы всех против всех», оно вряд ли когда-нибудь существовало вообще (иначе как люди могли уцелеть?); к тому же оно не могло существовать еще и по той причине, что люди связаны разделением труда.

     Спиноза – сторонник идеи общественного  договора, но эта идея понимается им весьма своеобразно. Необходимость  государства и законов обусловлена  естественной причиной – противоречием  между страстями и разумом  людей. Человек только тогда свободен и могуществен, когда руководствуется разумом; однако большинство людей (толпа) не таково – люди одержимы пассивными аффектами, побуждающими к неразумным поступкам. Именно этим вызвана необходимость права и государства. «Если бы люди от природы так были созданы, что они ничего не желали бы, кроме того, на что им указывает истинный разум, – писал Спиноза, – то общество, конечно, не нуждалось бы ни в каких законах». Однако человеческая природа устроена иначе. Каждый человек стремится к своей пользе, к выгоде. «Но большинство руководствуется своим мнением, увлечением, а не разумом, движимо прихотями, не считается с будущим. Поэтому ни одно общество не может существовать без власти и силы, а следовательно, и без законов, умеряющих и сдерживающих страсти и необузданные порывы людей». Законы, обеспеченные поощрением или наказанием, необходимы для того, чтобы подчинить разуму страсти, чтобы «сдержать толпу, точно лошадь уздой, насколько это возможно».

     Суждения  Спинозы о праве и законе основываются на свойственном рационализму представлении о свободе как подчинении равному для всех разумному закону.

     Коль  скоро закон, обеспеченный принуждением, соединяет людей в общество и  предназначен для того, чтобы обуздать аффекты и дурные страсти, в нем  должен быть воплощен истинный разум, всегда направленный на общее благо. Как добиться этого? Создание законов не может быть доверено монархам, сановникам и вообще отдельным лицам, прихоти которых в силу слабости человеческой природы (преобладание пассивных аффектов) неизбежно возьмут верх над разумом.

     Чтобы закон был разумен, он должен быть принят большим собранием людей. Аффекты строго индивидуальны, страсти  у всех разные, частные интересы противоречивы – все это в  достаточно многочисленном собрании взаимопогашается, и в результате общим остается только разумное начало. Разумность законов и общая свобода обеспечены там, где законы принимает многочисленное собрание, воля которого «определяется не столько прихотью, сколько разумом, ибо дурные аффекты влекут людей врозь, и единодушие может установиться лишь постольку, поскольку люди стремятся к благородному или по крайней мере к тому, что кажется таковым».

     При таком подходе разумным и наиболее могущественным, прочным государством Спиноза признавал республику, особенно демократическую. «В демократическом государстве, – писал он, – менее должно бояться нелепостей, ибо почти невозможно, чтобы большинство собрания, если оно велико, сошлось на одной нелепости».

     Спиноза осуждал абсолютную монархию.

     Обоснованию свободы совести, науки, мнений, слова посвящен "Богословско-политический трактат", где Спиноза доказывал, что никто не может перенести на другого свое естественное право или свою способность свободно рассуждать и судить о каких бы то ни было вещах, и никто не может быть принужден к этому.

     Граница государственной власти и в том, что она не должна совершать действий, подрывающих ее авторитет или  вызывающих негодование подданных. Спиноза развивает мысли Макиавелли о социально-психологических основах  власти, о страхе и любви подданных как опоре правительства, о ненависти и презрении – причине возмущений против него.

     Своеобразие идеи общественного договора в концепции  Спинозы в том, что общественный договор, состоящий в перенесении  сил («мощи», права) каждого на общество, т.е. государство, рассматривается, скорее, не как факт древней истории, а как отношение, постоянно существующее между подданными и верховной властью. Между ними имеется нечто вроде равновесия сил, нарушать которое опасно. К праву государства не относятся действия, подрывающие его способность руководить подданными; всеобщее возмущение может положить конец «общественному соглашению», превратить гражданское состояние в состояние враждебности.

     В конечном счете, все проблемы политики и права сводились Спинозой к начальному пункту: как, исходя из свойств человеческой природы, организовать само государство, чтобы все, и правители, и управляемые, действовали в соответствии с общим благом, хотят они этого или нет, т.е. чтобы все понуждались (добровольно ли, под давлением силы либо необходимости) жить по предписанию разума? Задача решается, писал Спиноза, «если дела верховной власти будут упорядочены таким образом, что ничто, имеющее отношение к общему благу, не предоставлялось бы безусловно чьей-либо совестливости».

     Спиноза решительно отвергал абсолютную монархию: монарх, силы которого недостаточно для удержания подданных в подчинении, окружает себя знатью, строит своим подданным козни, боится их больше, чем внешних врагов; законы выражают прихоти правящей верхушки; правление решительно неразумно, враждебно общему благу.

     Спиноза считал возможной ограниченную монархию, в которой государством управляет  представительное учреждение, а также  аристократическую республику, но обе  эти формы он видел такими государствами, в которых нужны специальные меры, предупреждающие тиранию и угнетение.

     Единственно абсолютное государство, могущественное, опирающееся на согласие подданных, правящее ими при помощи только разумных законов, обеспечивающее свободу, равенство, общее благо, – это демократия, "народная форма верховной власти".

     Особенность демократии в том, что власть и  законы не противостоят народу и не противоречат его свободе. Народ, будут  ли в таком обществе законы умножаться или уменьшаться, тем не менее  пребывает одинаково свободен, потому что он действует не вследствие авторитета другого лица, но по своему собственному согласию.

     Спиноза защищал народ от нападок тех, «кто пороки, присущие всем смертным, приписывает одному только простонародью».

     Демократия, считал Спиноза, в наибольшей мере способна повелевать подданными и не имеет надобности их опасаться, поскольку устройство государства обеспечивает разумность законов, а тем самым свободу как подчинение осознанной необходимости. «Только тот свободен, кто, не кривя душой, живет, руководствуясь одним разумом».

     Концепция Спинозы – первое в идеологии  Нового времени теоретическое обоснование  демократии.

     Политико-правовое учение Спинозы было также немалым  шагом к постижению сущности государства  и права. Его стремление освободить теорию политики от морализирования, привнесения в нее субъективных оценок предопределило отождествление права, «мощи» и законов природы. Применительно к политике такое отождествление в концепции Спинозы стало средством обоснования «границ государственной власти», прогрессивных политико-правовых программных требований.

     Произведения  Спинозы неоднократно запрещались  голландским правительством, кальвинистскими  и иудаистскими религиозными организациями, внесены католической церковью в "Список запрещенных книг".

     Философия Спинозы оказала большое влияние на развитие материализма, диалектики и атеизма. Многие политико-правовые идеи Спинозы, как отмечено, были восприняты Руссо и другими радикальными мыслителями демократического направления. 
 

2. Краткая характеристика  концепции экономического либерализма. 

     Центральное место в методологии исследования А.Смита занимает концепция экономического либерализма, в основу которой он, как и физиократы, положил идею естественного порядка, т.е. рыночных экономических отношений. В то же время в отличие, скажем, от Ф.Кенэ в понимании А.Смита, и он это постоянно подчеркивает, рыночные законы лучшим образом могут воздействовать на экономику, когда частный интерес стоит выше общественного, т.е. когда интересы общества в целом рассматриваются как сумма интересов составляющих его лиц. В развитие этой идеи автор "Богатства народов" вводит ставшие затем знаменитыми понятия "экономический человек" и "невидимая рука".

     Основное  произведение Адама Смита (1723—1790), профессора философии в университете Глазго (Шотландия), «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776) стало, с одной стороны, подведением итогов предшествующих достижений классической политэкономии, а с другой стороны — началом нового этапа — этапа ее всемирного господства.

       В это время в Англии шло активное развитие промышленности. Пока она еще была на мануфактурной стадии, когда ручной труд за счет разделения технологического процесса на простейшие операции вышел на более высокий уровень производительности, чем ремесло. Но уже в том же Глазго Дж. Уатт работал над созданием парового двигателя. Причем, когда цех, к которому принадлежал Уатт, запретил ему проводить свои опыты, научная общественность города, включая Смита, добилась для Уатта разрешения продолжать их в университетской лаборатории. В результате в 1784 г. был создан двигатель, на базе которого начался переход машинному производству, получивший название промышленного переворота.

     Предмет и метод