Понятие и виды источников уголовного процесса

УРАЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ, УПРАВЛЕНИЯ И ПРАВА

РЕФЕРАТ

По дисциплине: «Уголовно-процессуальное право»

Тема: «Понятие и виды источников уголовного процесса»

Выполнил

студент 302 группы

специальность «Юриспруденция»

Аверьянов Артур Геннадьевич

форма обучения: заочная

КУРГАН, 2011

Содержание

Введение

Крупнейшим памятником древнерусского права и основным правовым документом Древнерусского государства был сборник правовых норм, получивший название Русской Правды, сохранивший свое значение и в более поздние периоды истории. Ее нормы лежат в основе Псковской и Новгородской судных грамот и последующих законодательных актов не только русского, но и литовского права. До наших дней дошло более ста списков Русской Правды. Первоначальный текст Русской Правды к сожалению до нас не дошел. Первый текст был обнаружен и подготовлен к печати известным российским историком В.Н. Татищевым в 1738 г. Название памятника отлично от европейских традиций, где аналогичные сборники права получали чисто юридические заголовки – закон, законник. На Руси в это время были известны понятия «устав», «закон», «обычай», но документ обозначен легально-нравственным термином « Правда ». Он представляет собой целый комплекс юридических документов X I – XII вв., составными частями которого являлись Древнейшая Правда ( около 1015 г.), Правда Ярославичей ( около 1072 г. ), Устав Мономаха (около 1120-1130 гг. ). Русская Правда в зависимости от редакции подразделяется на Краткую, Пространную и Сокращенную.

Краткая Правда – древнейшая редакция Русской Правды, которая состояла из двух частей. Её первая часть была принята в 30-е гг. XI в.. Место издания этой части Русской Правды спорно, летопись указывает на Новгород, но многие авторы допускают, что она была создана в центре земли Русской – Киеве и связывают ее с именем князя Ярослава Мудрого (Правда Ярослава). Вторая часть была принята в Киеве на съезде князей и крупнейших феодалов после подавления восстания низов 1086 г. и получила название Правды Ярославичей. Вторая часть Русской Правды отражает процесс развития феодальных отношений: отмена кровной мести, защита жизни и имущества феодалов повышенными мерами наказания. Большая часть статей Краткой Правды содержит нормы уголовного права и судебного процесса.

Пространная Правда была составлена после подавления восстания  в Киеве 1113 год. Она состояла из двух частей – Суда Ярослава и Устава Владимира Мономаха. Пространная редакция Русской Правды содержит 121 статью.

Сокращенная Правда сложилась  в середине XV в. из переработанной Пространной Правды.

Бесспорно, что, как и любой другой правовой акт, Русская Правда не могла возникнуть на пустом месте, не имея под собой основы в виде источников права. Мне остается перечислить и проанализировать эти источники, оценить их вклад в создание Русской Правды. Хочется добавить, что изучение процесса права имеет не только чисто познавательный, академический, но и политико- практический характер. Оно позволяет глубже понять социальную природу права, особенности и черты, дает возможность проанализировать причины и условия возникновения и развития.

Глава 1 Источники уголовного процесса

В уголовно-процессуальном праве основным источником является закон — принимаемый высшим представительным (законодательным) органом акт, содержащий правовые нормы, предназначенные для регламентации деятельности, осуществляемой в связи с производством по уголовным делам, и возникающих при этом отношений.

Закон, однако, понятие  неоднородное. В соответствии со ст.ст. 4, 5 и 76 Конституции РФ, как известно, необходимо различать Конституцию РФ и федеральные законы  (в том числе конституционные), а также конституции республик, уставы и законодательство других субъектов Федерации. Конституция РФ и федеральные законы действуют на всей территории Российской Федерации. Регламентация уголовного судопроизводства допускается только актами этого уровня.  Издаваемые в субъектах федерации законодательные акты делать этого не должны.

Из всей суммы федеральных  законов по вопросам уголовного судопроизводства следует, разумеется, выделять особо Конституцию РФ, ибо она имеет высшую юридическую силу (ч. 1 ст. 15). Все законы и иные правовые акты не должны противоречить ей.

Конституционные предписания, касающиеся уголовного судопроизводства, сосредоточены главным образом в главах 2 и 7, которые посвящены правам и свободам человека и гражданина, а также судебной власти. Эти предписания содержат наиболее принципиальные положения, лежащие в основе уголовного процесса в целом (равенство всех перед законом и судом; свобода и неприкосновенность личности; неприкосновенность частной жизни; охрана тайны переписки телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений; неприкосновенность жилища; право защищать свои права всеми способами, не запрещенными законом, в том числе путем обращения в суд; презумпция невиновности; гласность судопроизводства; состязательность и равенство прав в суде и т.д.).

Существенную роль играют также пункты 5 и 6 Раздела второго «Заключительные и переходные положения», где формулируются правила, определяющие особенности реализации конституционных норм в течение того периода времени, когда будут создаваться условия для действия Конституции в полном объеме. Например, ст. 22 Конституции предусматривает, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению и что до судебного решения лицо может быть подвергнуто задержанию на срок не более 48 часов. Для полного осуществления данного предписания требуется принятие существенных организационных мер, в том числе тех, которые связаны с дополнительными финансовыми затратами (увеличение числа судей и т.п.). Поэтому ч. 2 п. 6 названного раздела устанавливает, что до принятия соответствующего федерального закона сохраняется ныне существующий порядок.

Опыт реализации положений  Конституции РФ 1993 года показал, что  на практике не всегда правильно решаются вопросы, связанные с обеспечением ее непосредственного действия. Суды и иные правоохранительные органы попросту не были готовы к такому применению основного закона. В связи с этим Пленум Верховного Суда РФ, обобщив основные тенденции в деятельности судов на данном направлении, дал следующее разъяснение:

«Согласно ч. 1 ст. 15 Конституции Российской Федерации Конституция имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. В соответствии с этим конституционным положением судам при рассмотрении дел следует оценивать содержание закона или иного нормативного правового акта, регулирующего рассматриваемые судом правоотношения, и во всех необходимых случаях применять Конституцию Российской Федерации в качестве акта прямого действия.

Суд, решая дело, применяет  непосредственно Конституцию, в частности:

а) когда закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не содержат указания на возможность ее применения при условии принятия федерального закона, регулирующего права, свободы, обязанности человека и гражданина и другие положения;

б) когда суд придет к выводу, что федеральный закон, действовавший на территории Российской Федерации до вступления в силу Конституции Российской Федерации, противоречит ей;

в) когда суд придет к убеждению, что федеральный закон, принятый после вступления в силу Конституции Российской Федерации, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции;

г) когда закон либо иной нормативный правовой акт, принятый субъектом Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, противоречит Конституции Российской Федерации, а федеральный закон, который должен регулировать рассматриваемые судом правоотношения, отсутствует.

В случаях, когда статья Конституции Российской Федерации является отсылочной, суды при рассмотрении дел должны применять закон, регулирующий возникшие правоотношения. Наличие решения Конституционного Суда Российской Федерации о признании неконституционной той или иной нормы закона не препятствует применению закона в остальной его части.

Нормативные указы Президента Российской Федерации как главы  государства подлежат применению судами при разрешении конкретных судебных дел, если они не противоречат Конституции Российской Федерации и федеральным законам (ч. 3 ст. 90 Конституции Российской Федерации)».

Полная и всесторонняя регламентация того, что происходит при производстве по уголовным делам, является задачей перед специально издаваемыми федеральными законами. 

Таким законом является Уголовно-процессуальный кодекс РФ. УПК РФ явился результатом многолетней эволюции. Один из основных его «прародителей» — Устав уголовного судопроизводства (УУС), утвержденный императорским Указом от 20 ноября 1864 года.

Устав по праву относят к числу весьма прогрессивных актов того времени. Его принятие — решительный шаг по преодолению основных недостатков, скопившихся тогда в российском уголовном судопроизводстве. В частности, произошел почти полный отказ от так называемого сословного элемента, который проявлялся в том, что существовало множество   судебных   подсистем,   предназначавшихся   для «обслуживания» интересов различных сословий. К 1864 году в России имелись суды отдельно для дворян, живших в городах, и дворян, живших в сельской местности, для мещан и купечества, ремесленников, для крестьян государственных и крестьян крепостных и другие.

С принятием Устава и  других актов большинство недостатков оказалось устраненным. Состоялось решение об образовании единой для всех слоев общества системы судов. Стал более совершенным порядок обжалования приговоров и проверки их законности и обоснованности. Намечалось также осуществить ряд других прогрессивных нововведений.

 Длившемуся   более   50   лет реформированию российского уголовного судопроизводства был положен конец событиями 1917 года. Принятый в ноябре этого года Декрет о суде № 1, как известно, завершил «ломку» старой системы правоохранительных органов, в том числе судов, и практически отменил действовавшее к тому времени законодательство (постольку, «поскольку оно противоречило пролетарскому правосознанию»).

С этого момента в  весьма непростых условиях шел поиск  каких-то новых форм организации  производства по уголовным делам. По понятным причинам в первые годы наибольшим признанием пользовались формы, обеспечивавшие «силовые» приемы и приемы, максимально упрощавшие применение репрессий. Однако с переходом страны к относительно мирным условиям существования стало ясно, что такого рода формы непригодны. Состоялось упразднение революционных трибуналов и некоторых других чрезвычайных органов, а заодно и тех «силовых» и упрощенных процедур, которыми они руководствовались.

В таких условиях появился первый советский УПК. Он был принят 25 мая 1922 года и по сути своей означал  возврат ко многим из тех процессуальных институтов, которые предусматривались Уставом 1864 года, хотя данное обстоятельство в течение длительного времени отрицалось. Но в нем содержались и некоторые новеллы: отказ от суда с участием сословных представителей или присяжных заседателей, упразднение обвинительных камер и введение нового порядка предания суду, отмена апелляционного порядка обжалования приговоров и проверки их законности и обоснованности, существенная перестройка кассационного производства и некоторые другие.

Этому УПК было суждено жить недолго. Менее года спустя, 15 февраля 1923 года, был утвержден новый его текст, который откорректировали в соответствии с предписаниями принятого 3 ноября 1922 года Положения о судоустройстве РСФСР.

Почти за 28 лет своего существования УПК 1923 года претерпел многочисленные изменения и дополнения. Пожалуй, самыми радикальными из них были: изменение организации и порядка производства предварительного следствия (1928 — 1929 гг.), введение существенного упрощения производства по делам о так называемых контрреволюционных преступлениях (1934 — 1937 гг.), ограничение полномочий Верховного Суда РСФСР в связи с решением о максимальной централизации всей системы правоохранительных органов и подчинения ее Союзу ССР (1936 — 1938 гг.) и некоторые другие.

В связи с принятием  в декабре 1936 года Конституции СССР все союзные республики были лишены права иметь свое законодательство, в том числе уголовно-процессуальное. Поэтому в конце 30-х годов началась работа над проектом УПК СССР, но события военного и послевоенного времени не позволили довести эту работу до конца.

Действующий УПК за время  своего существования также неоднократно подвергался изменениям и дополнениям под воздействием различного рода факторов. Всего таких изменений и дополнений было около четырехсот пятидесяти. Самой «многострадальной» статьей оказалась статья 126 (о подследственности уголовных дел): ее изменяли и дополняли почти сорок раз.

К числу наиболее крупных  корректировок можно было бы, к примеру, отнести следующие: учреждение следственного аппарата органов внутренних дел (1963 г.); регламентация полномочий начальников следственных отделов, их процессуальных взаимоотношений со следователями и прокурорами (1965 г); уточнение текста У ПК в связи с принятием Конституции РСФСР от 12 апреля 1978 года (1983 г.); введение протокольной формы подготовки материалов дела (1985 г.); увеличение предельного срока содержания под стражей в качестве меры пресечения и уточнение порядка его продления (1989 г.).

Фактором, стимулировавшим  активные усилия по дальнейшему совершенствованию УПК, стало прежде всего внесение в 1990 — 1992 годы радикальных поправок в Конституцию РФ. Немалую роль сыграло и постановление Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 года по вопросам судебной реформы. Уже 1 ноября 1991 года в Конституцию РФ было включено положение о возможности рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей. 23 и 29 мая 1992 года приняты законы, предусмотревшие допустимость единоличного рассмотрения некоторых категорий уголовных и гражданских дел, реорганизацию стадии предания суду, осуществление судами контроля за законностью и обоснованностью ареста и продления его срока, а также расширение права на защиту. 16 июля 1993 года появился закон, внесший не менее принципиальные коррективы в УПК. В нем не только изменилось содержание некоторых имевшихся статей, но и добавлен целый новый раздел, предусмотревший особенности производства по уголовным делам с участием присяжных. После этого УПК «поправился» на 47 новых статей. 17 декабря 1995 года учрежден следственный аппарат федеральной налоговой полиции. Состоялись и иные нововведения.

УПК РФ — основной, но не единственный закон, имеющий отношение к уголовному процессу. Правильное применение предписаний УПК нередко требует знания положений ряда других законов. К ним следует относить:

Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР» от 7 августа 1981 года (ВВС, 1981, № 28, ст. 976; 1992, № 27, ст. 1560; № 30, ст. 1794; 1993, № 33, ст. 1313; СЗ РФ, 1994, № 32, ст. 3300);

Закон РФ «О статусе судей  в Российской Федерации» от 26 июня 1992 года (ВВС, 1992, № 30, ст. 1792; 1993, № 17, ст. 606; СЗ РФ, 1995, №26,ст.2399);

Положение о военных  трибуналах, утвержденное Верховным  Советом СССР 25 июня 1980 года (ВВСС, 1980, № 27, ст. 546);

Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 ноября 1995 года (СЗ РФ, 1995, № 47, ст. 4472);

Положение о военной  прокуратуре, утвержденное Верховным Советом СССР 4 августа 1981 года (ВВСС, 1981, № 32, ст. 956);

Закон РФ «О милиции» от 18 апреля 1991 года (ВВС, 1991, № 16, ст.503);

Положение о милиции  общественной безопасности (местной милиции) в Российской Федерации, утвержденное Указом Президента РФ от 12 февраля 1993 года № 209 (РГ, 1993, 25 февраля);

Федеральный закон «Об  органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации» от 3 апреля 1995 года (СЗ РФ, 1995, № 15, ст. 1269);

Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых  и обвиняемых в совершении преступлений» от 15 июля 1995 года (СЗ РФ, 1995, №29, ст. 2759);

Закон РФ «О федеральных органах  налоговой полиции» от 24 июня 1993 года (ВВС, 1993, № 29, ст. 1114; СЗ РФ, 1995, № 51, ст. 4973);

Таможенный кодекс РФ, утвержденный Верховным Советом РФ 18 июня 1993 года (ВВС, 1993, № 31, с. 1224);

Положение об адвокатуре РСФСР, утвержденное Верховным Советом РСФСР 20 ноября 1980 года (ВВС, 1980, № 48, ст. 1596);

Федеральный закон «Об оперативно-розыскной  деятельности» от 12 августа 1995 года (СЗ РФ, 1995, № 33, ст. 3340);

Закон РФ «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» от 11 марта 1992 года (ВВС, 1992, № 17, ст. 888);

Положение о порядке и условиях исполнения уголовных наказаний, не связанных с мерами исправительно-трудового воздействия на осужденных, утвержденное Президиумом Верховного Совета РСФСР 16 июля 1984 года (ВВС, 1984, № 29, ст. 991);

Положение о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, утвержденное Президиумом Верховного Совета СССР 18 мая 1981 года(ВВСС, 1981, №21, ст. 741 ).

Закон РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18 октября 1991 года (ВВС, 1991, №44, ст. 1428; 1992, №28, ст. 1624; 1993, № 1, ст. 21; РГ, 1993, 15 октября; СЗ РФ, 1995, № 45, ст. 4242).

Приведенные и некоторые  иные акты подлежат исполнению при  решении конкретных вопросов, возникающих при производстве по уголовным делам. К примеру, при определении законности состава суда могут иметь существенное значение соответствующие положения Закона о статусе судей и Закона о судоустройстве, а при исследовании и оценке доказательств — Закона об оперативно-розыскной деятельности, Закона о частной детективной и охранной деятельности или Закона о милиции.

К числу иных, не упомянутых в приведенном выше перечне актов можно отнести, например, те, которыми устанавливаются особые условия привлечения к уголовной ответственности отдельных категорий лиц.

При анализе законодательных актов, применимых при производстве по уголовным делам, важно иметь в виду, что в Российской Федерации продолжают действовать полностью или частично законодательные акты, принимавшиеся Верховным Советом СССР. Это было прямо санкционировано постановлением Верховного Совета РСФСР «О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств» от 12 декабря 1991 года (ВВС, 1991, № 51, ст. 1798), в п. 2 которого в частности сказано: «...Установить, что на территории РСФСР до принятия соответствующих законодательных актов РСФСР нормы бывшего Союза ССР применяются в части, не противоречащей Конституции РСФСР, законодательству РСФСР и настоящему Соглашению». Такая не очень корректная с точки зрения юридической техники установка, к сожалению, сохраняет свою силу по настоящее время, способствуя неопределенности в правовой регламентации и, естественно, возможности произвольных решений, которые крайне опасны в сфере уголовного судопроизводства. По сути своей она разрешает тем, кто призван применять нормативные акты, по своему усмотрению определять, является или не является какой-то конкретный акт обязательным для исполнения.

В связи с характеристикой  уголовно-процессуального законодательства важно иметь в виду предписание ч. 3 ст. 15 Конституции РФ. В соответствии с ним применению подлежат только официально опубликованные законы. Что касается иных нормативных актов, то на них это правило распространяется, если они затрагивают права, свободы и обязанности человека и гражданина.

6. В наши дни существенная  роль в правовой регламентации, в том числе в регулировании   уголовного   судопроизводства, также отведена принципам и нормам международного права и международным договорам Российской Федерации. В соответствии с ч. 4 ст. 15

Конституции, «если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Однако в упомянутом постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 года № 8 внимание судов обращено на то, что такое применение договоров не должно происходить автоматически во всех случаях, ибо их обязательность бывает разной: в одних случаях она признается федеральным законом, а в других — иными актами (например, правительства, министерства, ведомства). Если обязательность договора признана, скажем, ведомственным актом и такой договор вступает в коллизию с федеральным законом, то применяется последний. Кроме того, если по условиям договора требуется издание какого-то внутригосударственного акта  (закона, постановления правительства и др.), то применяться должны и договор, и изданный в соответствии с ним акт ( ч. 3 ст. 5 Федерального закона о международных договорах — СЗ РФ, 1995, № 29, ст. 2757).

В данном постановлении  разъяснено, что идеи, традиционно именуемые «принципами и нормами международного права», подлежат непосредственной реализации, если они закреплены «в международных пактах, конвенциях и иных документах». Этим внесена существенная определенность в не совсем ясную формулировку ч. 4 ст. 15 Конституции РФ относительно того, что «принципы и нормы международного права» являются «составной частью ее (российской — К. Г.) правовой системы». Другими словами, не всякий принцип международного права, признаваемый, к примеру, международно-правовой доктриной, может иметь приоритет по отношению к российскому федеральному закону.

В рамках уголовного процесса следовало бы особо выделять среди  международных документов (договоров) Всеобщую декларацию прав человека, принятую 10 декабря 1948 года Генеральной Ассамблеей ООН, и Международный пакт о гражданских и политических правах человека, который был ратифицирован 18 сентября 1973 года и вступил в силу 23 марта 1976 года.

Существуют и другие авторитетные международные документы, положения которых имеют определенное значение для решения ряда процессуальных вопросов. К ним можно отнести, например, одобренные Генеральной Ассамблеей ООН Основные принципы независимости судей, Декларацию принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью и Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме. Эти и подобные им документы не являются юридически обязательными, но их положения должны приниматься во внимание при подготовке и принятии законодательных актов, а равно в процессе их применения.

Значительное практическое значение для регулирования уголовного судопроизводства имеют договоры о правовой помощи. В них решаются многие вопросы сотрудничества правоохранительных органов при расследовании и осуществлении правосудия по уголовным делам. В свое время договоры были заключены со всеми восточноевропейскими странами, входившими в так называемый социалистический лагерь, а также некоторыми другими. В наши дни среди международных документов такого рода видное место отводится разработанной государствами-членами СНГ Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам. Она была одобрена в Минске 22 декабря 1993 года и вступила в силу 10 декабря 1994 года (СЗ РФ, 1995, № 17, ст. 1472). В ней имеется Раздел IV «Правовая помощь по уголовным делам», в котором установлены согласованные правила о выдаче лиц, совершивших преступления, уголовном преследовании по просьбе государств-членов Конвенции, о взаимном предоставлении информации, а также совершении некоторых других действий, связанных с производством по уголовным делам.

Эта многосторонняя конвенция не препятствует заключению двусторонних соглашений такого рода. Сравнительно недавно были заключены, например, договоры о правовой помощи с Республикой Молдова (вступил в силу 26 января 1995 года — СЗ РФ, 1995, № 20, ст. 1766), Азербайджанской Республикой (вступил в силу 20 января 1995 года — СЗ РФ, 1995, № 18, ст. 1598) и Латвийской Республикой (вступил в силу 29 марта 1995 года — СЗ РФ, 1995, № 21, ст. 1932). В этих документах содержится более подробная регламентация вопросов уголовного судопроизводства по делам, затрагивающим интересы России и других стран.

Следует также иметь  в виду, что для производства по уголовным делам могут иметь  значение соглашения о статусе российских воинских формирований, находящихся на территории других государств, консульские конвенции, заключаемые на двусторонней основе, договоры о торговом судоходстве и другие. В соглашениях о статусе воинских формирований обычно конкретизируются положения, связанные с подсудностью дел о преступлениях российских военнослужащих и некоторых других. В консульских конвенциях и договорах о торговом судоходстве можно найти так называемые юрисдикционные нормы, в которых устанавливаются условия, дающие основание для применения российских законов, в том числе уголовно-процессуальных. Например, ч.ч. 2 и 3 ст. 16 Договора о торговом судоходстве между СССР и Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии (вступил в силу 27 апреля 1972 года — ВВСС, 1972, № 20, ст. 161) предусматривают, что уголовная юрисдикция на борту судна, находящегося «не в своем» порту, осуществляется лишь по просьбе или с согласия консульского должностного лица того из договорившихся государств, которому принадлежит торговое судно, и что из этого общего правила возможны исключения, скажем, для случаев совершения тяжких преступлений. Другими словами, если на борту торгового судна под английским флагом, находящегося в российском порту, будет совершенно преступление, которое по английским законам считается тяжким, то российские компетентные органы вправе возбудить уголовное дело и производить следственные действия (избрание меры пресечения, допрос, обыск и т.д.) без согласия консульского должностного лица.

Сходные юрисдикционные положения можно найти и в соответствующих соглашениях со многими другими странами.

Совсем новое явление  для источников российского уголовно-процессуального  права — решения Конституционного Суда РФ. Этому суду не дано полномочие издавать какие-то нормативные акты, обязательные для организаций, должностных лиц и граждан. Однако принимаемые им решения (постановления) могут существенно влиять на содержание и юридическое значение законодательства. Осуществляя конституционный контроль, он, по представлению государственных органов, круг которых строго ограничен законом об этом суде, либо при определенных там же условиях по жалобе гражданина, вправе признать какой-то закон полностью или частично противоречащим Конституции РФ. Такое решение по сути своей означает, что закон в целом или его часть не подлежат применению. И это может коснуться закона, регламентирующего уголовное судопроизводство.         

Чтобы правильно применять  уголовно-процессуальное законодательство, нужно знать соответствующие постановления Конституционного Суда РФ. Практика такого рода пока что формируется. Но уже есть постановления, существенно повлиявшие на содержание законодательных предписаний в сфере уголовного судопроизводства. Одно из них было принято 3 мая 1995 года (СЗ РФ, 1995, №19, ст. 1764) в связи с жалобой по конкретному делу о привлечении к уголовной ответственности одного гражданина за злостное уклонение от уплаты алиментов и клевету. Этот гражданин до того, как его реально заключили под стражу, пытался обжаловать в судебном порядке санкционированное прокурором постановление о его аресте. Но его жалоба не была принята к рассмотрению судом со ссылкой на то, что в ст. 220 УПК говорится о возможности подачи такой жалобы лицом, находящимся под стражей, и в суд по месту содержания под стражей (ст. 220 ). В соответствии с этими статьями формально отказ в рассмотрении можно было признать законным.

Однако Конституционный  Суд РФ, опираясь на предписания  ст. 18 и ч. 2 ст. 55 Конституции РФ, признал  положения ст.ст. 220 и 220 УПК о том, что арест может обжаловать лицо, находящееся под стражей, только в суд по месту его содержания, противоречащими Конституции РФ, а следовательно, не подлежащими применению.

Представляет интерес  для решения вопросов, возникающих  при производстве по у головным делам, и постановление Конституционного Суда РФ от 13 ноября 1995 года № 13-П «По делу о проверке конституционности части пятой статьи 209 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Р.Н. Самигуллиной и А.А. Апанасенко» (СЗ РФ, 1995, № 47, ст. 4551).