Понятие "совершенный человек" в различных культурах

     Содержание 

1. Введение…………………………………………………………..……….3
2. Представления о совершенном человеке в различных культурах……4
3. Образ совершенного человека в духовной и художественной традиции круга культур……………………………………………………………..7
4. Концепция совершенного человека в перспективе исихастской антропологии……………………………………………………………..13
5. Православная аскеза – ключ к новому видению человека……………15
6. Заключение……………………………………………………………….16
7. Список литературы………………………………………………………17

     Введение 

     Из  всех проблем, с которыми сталкивались люди в ходе истории человечества, вероятно, наиболее запутанной является загадка самой человеческой природы. В каких только направлениях не велись поиски, какое множество различных концепций было выдвинуто, но ясный и точный ответ до сих пор ускользает от нас. Существенная трудность состоит в том, что между нами очень много различий. Люди разнятся не только своим внешним видом. Но и поступками, зачастую чрезвычайно сложными и непредсказуемыми. Среди людей на нашей планете не встретишь двух в точности похожий друг на друга. Эти громадные различия усложняют, если не делают вообще невозможным, решение задачи по установлению того общего, что объединяет представителей человеческой расы.

     Теология, философия, психология, естественные и  социальные науки — некоторые из течений, в русле которых предпринимаются попытки понять всю сложность человеческого поведения и саму сущность человека. Какие-то из этих путей оказались тупиковыми, в то же время другие направления находятся на пороге своего расцвета. Сегодня проблема стоит остро. Как никогда, поскольку большинство серьёзных недугов человечества — стремительный рост численности населения, загрязнение окружающей среды, ядерные отходы, терроризм, наркомания, расовые предрассудки, нищета — являются следствием поведения людей. Вполне вероятно, что качество жизни в будущем, как, возможно, и само существование цивилизации, будут зависеть от того, насколько мы продвинемся в понимании себя и других.

     Проблема  человека, его сущности, его личностных качеств, перспектив его развития является одной из самых актуальных в наше время. Эти вопросы приобретают особую значимость в период революционного обновления нашего общества. Главное направление возрождения — это его гуманизация. 

     1. Представления о совершенном человеке в различных культурах. 

     Обращаясь к культурам прошлого и современности  можно увидеть отсутствие единого  представления о совершенном  человеке. Данный факт может привести либо к релятивизму, либо к догматизму. В первом случае признание относительности  общезначимых норм чрезвычайно затрудняет совместную жизнь людей, которая  основывается на общих или взаимодополнимых ценностях, идеалах, смыслах. Во втором, может насаждаться такая культура, которая, рассматривая богатство, многообразие действительности как помеху к единению, будет стремиться все унифицировать, сделать единообразным. И релятивизм и догматизм не нацеливают на поиск  истины, а это опасно для человеческого  существования. Поэтому общество, где  люди свободны, т.е. определяют свою жизнь  сами, заинтересовано в том чтобы  они самостоятельно умели мыслить, выбрать из множества представлений  оптимальное, творить наилучшее.

     Античность: Сократ. В античности человек мыслился как часть Вселенной, как малый  мир, микрокосмос. Совершенный человек, соответственно, это тот, кто постиг веления Судьбы и кто живет  по закону Мирового Разума, управляющего жизнью природы, общества, индивида. Ведь в этом случае обретается подлинное  счастье и/или невозмутимость духа. Человек уже не является пешкой в  неведомой игре, а становится актером, талантливо играющим роль, предложенную ему Судьбой. Участие в драме  жизни - участь героев: во-первых, необходимо уметь победить врагов как внешних, так и внутренних; во-вторых, мужественно  принять неизбежное.

     По  мнению древних, вышеперечисленным  требованиям отвечала фигура Сократа. С одной стороны он был добропорядочным  гражданином, храбрым и выносливым воином, веселым товарищем, с другой проводил время в беседах, в ходе которых принуждал сограждан  давать самоотчет по поводу собственной  жизни и указывал на ее истинный смысл. За свою философскую деятельность Сократ подвергся судебному преследованию. На суде он виртуозно защищался, играя  жизнью как мячом, но был осужден  на смертную казнь. Однако в тюрьме Сократ отказался от побега. Во-первых, он доказывал, что всего более  надо ценить не жизнь как таковую, но жизнь хорошую. Во-вторых, побег  означал бы причинение зла его  родным, близким, т.к. нарушение закона, приводит к подрыву закона вообще, что несправедливо по отношению  к родному городу. Ведь зло всегда остается злом, и его надо избегать всегда.

     Для европейцев этот афинский философ до сих пор является образцом человека. Сократа часто сравнивают даже с  Христом. Истинность духовных исканий  Сократа, подтвержденная им жизнью и  смертью, немеркнущим светом выделяет его имя. 

1.1 Христианство: Иисус Христос. 

     Наполеон  говорил, что всю жизнь стремился  завоевать сердца людей, а Христос  это сделал без войска и миллионы его последователей умирают за него. Итак, совершенный человек в христианстве - это второй Адам, Иисус Христос. Особую роль в данной религиозной  традиции отводят не столько человеческому  разуму, поврежденному грехопадением, сколько Откровению Бога. Согласно Библии человек это прах и пепел, глина, которая оживлена Божьим дыханием. Таким образом, человек полностью  зависит от Бога, единственного подателя жизни во Вселенной. Однако первый человек  Адам, нарушив Божий закон любви, отделил себя от Жизни. Для того чтобы  вернуть людям утраченное положение, Бог наказание за совершенное  преступление перенес на Себя. Сын  Божий (Второе Лицо Троицы, Бог Слово) в определенное время стал человеком. Одним из самых тяжелых искушений  для Него было, пожалуй, смирение. Но, там, где первый Адам пал, второй Адам победил: Бог Сын подавил стремления плотского "Я" помыкать другими, жить для себя. Иисус, находясь в грешном  теле, полностью исполнил волю Отца, искупив своей смертью человеческий род от наказания. Своей жизнью и  смертью Христос явил характер Божьей любви. Следуя за Христом, человек распинает  силой Божией свои грехи, тем самым  освобождаясь от власти беззакония и  смерти. Бог наделяет человека самобытностью, способностью к творчеству, истинным знанием о духовном мире, способностью любить. Таким образом, благодаря  Христу человек становится личностью, богом. 

1.2 Новое время: Фауст. 

     В Новое время с ослаблением  античного и средневекового чувства  греховности появилось представление  о могуществе человека и божественной силе его интеллекта, посредством  которого он может господствовать над  природой. Человеческому разуму были предписаны все способности Логоса, Бога: постигать истину, целеполагать, системосозидать, упорядочивать хаос эмпирического бытия, конституировать  мир явлений и т.д. Наряду с  возвеличиванием человека и его  разума, происходит обожествление природы  и культуры. Совершенный человек  эпохи Нового времени - это гений, разгадывающий тайны бытия, строящий собственную жизнь. В качестве образца  совершенного человека этой эпохи может  быть приведен Фауст Гете и сам  творец одноименного произведения, в  личности которого тесно переплелись  поэтическое творчество, научные  изыскания и философско-мировоззренческие  поиски. Образ Фауста символичен и  трагичен. Он стремится к познанию, которому не видно конца. Испробовав в жизни все, он чувствует себя счастливым лишь будучи слепым стариком, когда слышит как по его приказу  дьявол (Мефистофель) преобразует окружающий мир. Однако слепец ошибается: черти  не роют канал, а копают могилу для Фауста. Аналогичная судьба постигла и представление о совершенном человеке в Новое время. Под воздействием натурализма к ХХ в. человек утратил понимание своей природы, т.к. естественнонаучная традиция, снабдив человека массой эмпирического материала, бессильна прояснить его смысл. 

1.3 ХХ век: Сизиф. 

     Научное миропонимание включает в себя объяснение Вселенной и человека путем использования  эмпирических наблюдений и общих  логических операций для построения теоретической модели мира в целом  на основе принципа натурализма. Ориентация на последний привела к крушению антропоцентризма. Согласно естественнонаучному  направлению, мир сам по себе не имеет  разумности и цели, нравственное существование  человека в нем возможно лишь на основе мыслящего самосознания, призванного  во мгле бытия "собою заменять свет звезд". Человек, вынужденный искать опору лишь в себе, теряет ориентацию и единство самопонимания (Х. Ортега-и-Гассет, Э. Кассирер, М. Шелер и др.). Так, в  экзистенциализме А. Камю преодоление  абсурда является важнейшей задачей  человека. Ведь мы движемся к небытию, но в то же время надо выдержать, выстоять в напряженном соотношении  между нашей любовью к жизни  и неизбежностью смерти. Поэтому  для части наших современников  совершенным человеком является образ древнегреческого героя Сизифа, упорно совершающим свой бессмысленный  труд. Перефразируя Тертуллиана можно  так выразить лозунг атеистического экзистенциализма:"Живу, ибо абсурдно". 

     2.Образ совершенного человека в духовной и художественной традиции круга культур. 

     Образ Совершенного Человека не укладывается в русло привычных антропологических  суждений о нем. Преодолевая границы  антропологии, образ Совершенного Человека наиболее полно может быть охарактеризован  в горизонте мета-антропологических  характеристик. Выработка данной позиции  позволила по новому сформулировать понятие символ (В. Малявин), осмыслить назначение Человека в мистике православия (С. Хоружий) и аргументировать богочеловеческие истоки образа Совершенного Человека в суфизме (Ш. Шукуров).

     Полученные  независимо друг от друга и принципиально  сходные выводы об образе Совершенного Человека в иудейской, христианской, мусульманской традициях и даже у Декарта получают свое разрешение в блестящей по мысли и выводам  статье Дана Шапира (Иерусалим). Им убедительно  обосновываются и указываются истоки столь заметной близости в манифестации образа Совершенного Человека в текстах  авраамического цикла религий. Зороастрийский образ Совершенного Человека явился тем оселком, о который затачивалась тайная и явная мудрость ближневосточных  и европейских представний (включая  Моцарта, Ницше, Малевича).

     Образ Совершенного Человека становится объектом мысли о нем. Вовсе не предметом  философствования, теоретизирования и  вольной рефлексии, а подлинным  объектом теологических и философских  рассуждений в контексте максимально  широкого круга воззрений в различных  культурах Востока и Запада. И  в этом смысле Совершенный Человек  есть исток и сердце всякой традиции как передачи опыта (света) подлинности  Бытия, как вечнопреемственности духа. Свет, свеча, свет лампады, нимб - все  это образы (символы или метафоры) Совершенного Человека. А потому бытие  Совершенного Человека совпадает с  предельной открытостью и, стало  быть, высшей просветленностью, осиянностью  духа. Оно есть, таким образом, универсальное  условие очеловечивания человека, но путем его, так сказать, распредмечивания, возведения к непредметной полноте  бытийствования. Совершенный Человек (но не его конкретные образы) опознается через выявление внутренних разрывов опыта, он - темный двойник всех внешних  и известных образов Человека и даже Вселенной.

     Он  есть как бы прото- и сверхчеловек, который собственно и делает возможным  само человеческое начало Бытия. А, следовательно, бытие Совершенного Человека не столько  антропоморфное, человекообразное, сколько  антропогенное – человеко-порождающее. Таковы наиболее характерные черты образа Совершенного Человека, присущие в большей или меньшей степени, но всем без исключения эзотерическим традициям Востока. Такой образ уместнее всего соотнести с представлениями о парадигматической личности. Данное понятие удобно связывает мифологию, теологию и философию предвечного человека с нормами и условиями культурной практики. Ибо парадигматический человек - это тот ценностный образец, который задает меру сознания и практики, непрерывно возобновляет себя в течении осознанной жизни, что, собственно, и составляет традицию.

     Пространство  мысли об образе Совершенного Человека в результате проведенного исследования оказалось отмеченным определенным набором, так сказать, родовых черт или, если еще точнее, некоторым количеством  мета-характеристик.

     За  экспликацией образа Заратуштры в "Волшебной  флейте" Моцарта и у Ницше  скрывается мощнейший пласт псевдо-зороастрийской литературы в средневековой Европе и не менее значительные намеки в  греческой, еврейской и христианской литературе.

     Весьма  существенным фактом для фронтального описания образа Совершенного Человека во всех из представленных в проекте  разделов является то, что иранское религиозное сознание было, как говорит  Д.Шапира, "замкнуто на образе Совершенного Человека" и эта важнейшая особенность  восходит к временам индо-иранского  единства. Нет поэтому ничего удивительного  в том, что практически все  соседствующие с Ираном культуры так или иначе вбирают в  свою теологическую и антропологическую  доктрины черты зороастрийской концепции  о Совершенном Человеке. И самым  важным на этом пути оказывается то, что "в Иране нет острых переходов  между человеческим и божественным". Это обстоятельство, по словам автора, весьма однозначно сказалось на мусульманской  эзотерической доктрине - суфизме. Отсылка  к суфийской теории сколь необязательна, столь же и важна. Ибо в соответствующем  разделе суфийская концепция  Совершенного Человека раскрывает именно этот аспект взаимоотношений между  божественным и человеческим началами.

     Отсутствие  в религиозной традиции Египта обособленной фигуры Совершенного Человека, как  это произошло в зороастризме, заставляет обратиться к предельно  близкой, но все же несколько иной теме. Это центральный мотив совершенствования, а следовательно и опыт обретения  богочеловеческого начала. Но даже это обстоятельство позволяет прийти к выводу весьма сходному с тем, о  чем говорил и Д.Шапира.

     Можно вести речь о "древнем монотеизме". Основанием тому является утверждаемое в Текстах Пирамид и Текстах  Саркофагов (а также и в иных текстах) состояние обожанья, что  типологически сближается с более  поздним христианским теозисом.

     Появление людей из глаза Бога является достаточно убедительным свидетельством единения Бога и Человека в древнеегипетских представлениях. Человек в Древнем  Египте - добытийная божественная сущность, но этого великолепного звания человек  сохранить не смог. Стремление восстановить утраченную божественность главный  нерв и смысл жизни египтян. То есть стремление к совершенствованию, достижение божественного совершенства (обоженья) характеризует смысл египетской антропологии. Центральной фигурой, у кого тема совершенства и Совершенного Человека проявилась наиболее отчетливо, был Платон. Таким образом, понятия совершенства и совершенного человека - из греческого ареала.

     Приступая к освещению темы совершенствования  и образа Совершенного Человека в  христианской антропологии сразу можно  заметить, эти понятия не входят в число ключевых терминов. Важным, однако представляется другое словосочетание - новый человек. Вместе с тем, разница  между новым и совершенным  человеком - "скорее в тональности  и расстановке акцентов, нежели в  существе содержания". Для христианина  истинное совершенство есть истинное соединение с Богом. Из этого следует, что смысл совершенствования  состоит во вхождении в божественное бытие, в некоторый эсхатологический, метаисторический и мета-антропологический  горизонт.

     Понятие совершенства в христианской доктрине не есть понятие антропологического, но прежде всего мета-антропологического плана. Мета-антропологический характер понятия "совершенства человека" изымает это понятие из круга  категорий эмпирического существования, представляя его как предельно  радикальный и предельно проблематичный (ибо зависящий от Божией воли и  содействия, гарантий коих не кому не дано), заведомо недосягаемый в эмпирии  идеал. Вместе с тем выведение  рассуждений о христианском Человеке на принципиально новый уровень  понимания христианской антропологии (равно в теологическом и философском  аспектах) приводит автора к необходимости  формулировки своей окончательной  позиции.

     Звучит  она следующим образом: "понятие "совершенства человека", в истинном и полном смысле понятия совершенства, не является чуждым Новому Завету и  может вводиться христианским богословием, однако же - как понятие не антропологического, а мета-антропологического плана, предполагающее обобщенную и расширенную трактовку феномена человека". Не менее важным следует назвать выделение двух типов совершенства: совершенство-устремление (в контексте энергийного дискурса исихазма) и совершенство-соединение. В основе последнего утверждено важнейшее понятие обожения. Совершенство-соединение - это высший тип духовного опыта, его квинтэссенция.

     Следует обращать внимание на неоднозначность  понятия совершенства/полноты в  разные времена дискурсивного освоения природы Человека. А, другими словами, в иудаизме о совершенстве речь ведется  исключительно в плоскости антропологических  воззрений. И более того, обращаясь  к фигурам Адама и Евы (Адам и Хава), совершенство достигается  посредством греха. Безгрешный человек  является не человеком, а неполноценным  существом – големом – обладателем формы. Или: в библейскую эпоху индивидуум воспринимается как часть общности - народа, семьи. Личное совершенство не рассматривается даже в качестве идеала, важнее движение от ущербности к полноте. Об образе Совершенного Человека приходится говорить только в средневековье, в период расцвета иудейского мистицизма. Образ Совершенного Человека прямо связывается с тайной Творения и, соответственно, критерием совершенства является степень близости человека к Творцу.

     В отличие от всех описанных выше традиций, в исламе образ Совершенного Человека выявляется не в процессе совершенствования  человека, т.е. его духовного продвижения  от греха к божественной полноте  бытийственности. В суфизме существует самостоятельное понятие и отдельный  образ Совершенного Человека. Его  парадигмальность по отношению ко всему  человечеству не исчерпывает всех функций  этого образа. Ведь ориентация на парадигмальный образ бывает и порочна - люди не должны быть похожи друг на друга. У  каждого из них свой порог совершенствования.

     Сам же Совершенный Человек отъединен  от мира Творения, будучи рожденным  в божественном сне и воплощая собой само Творение в свернутом  виде. Следовательно, с полным на то основанием можно утверждать о существовании  бого-человеческой идеи в недрах мусульманской  теолого-философской мысли. Это утверждение  кардинально расходится с ортодоксальными  представлениями ислама, а также  известным неприятием христианской концепции богочеловечества. Мета-антропологическое  и богочеловеческое измерения образа Совершенного Человека - понятия родственные  и предельно сопряженные, позволяющие  по новому взглянуть на существо проблемы. В частности, выработанная позиция позволяет более плодотворно исследовать уровни сближения исламской точки зрения о совершенстве и Совершенном Человеке и соответствующие взгляды иудаизма и христианства. На этом пути, в частности, выясняется, что хилиастический образ Совершенного Человека в исламе и христианстве предельно совпадает, отражая собой много более потаенные движения эзотерической мысли в авраамической традиции. Быть может, прав Д.Шапира, предельно сближая эсхатологию зороастризма со всеми религиозными традициями авраамического цикла, а в нашем случае утверждая концептуальное единство (в силу преемственности) образа Совершенного Человека в ирано-семитской религиозно-культурной среде. Кстати, очень похоже на то, что именно тамплиеры знали существо тайной доктрины ирано-семитского происхождения (включая сюда манихейство и ближневосточный гносис) и они же трансплантировали ее на Запад (розенкрейцеры, масоны, Сведенборг).

     Исходный  образ даосского Совершенного Человека типологически весьма напоминает суфийский. Этот человек знаменует собой  предельную целостность и полноту  бытия, бесконечное разнообразие жизни. Отталкиваясь от принципов реальности антропокосма (Дао-Человека), формулируется  теория символизма, присущую создавшемуся положению вещей: "В отличие от позитивистской науки символизм не преследует цель приобретение теоретического знания, а находит свое основание непосредственно в культурной практике".

     Основой нового понимания символа является интуиция антропокосма, понимаемая как "взаимная обратимость человеческого  опыта и природного бытия". Виртуальная  природа даосского человека и  есть первооснова символического бытия, древнего бытия не в хронологическом  смысле, а в онтологическом, разумеющем истинную полноту бытия Космоса  еще до сотворения мира.

     Совершенной Человек у Конфуция. Отмечается особое значение срединного Пути в деле духовного  продвижения. Человека надобно понимать как целое, ибо целое, составленное из частей, неминуемо подвержено разрушению. Отсюда в Китае отсутствует идеал  борьбы начал (как, например, в Греции). А потому, говорил Конфуций, только человек волен преобразовать  свой путь: "Человек может расширить  Путь, а не Путь человека". Следовательно, Путь совершенствования- это движение к себе самому.

     Р.Декарт. Темой является метафизика света  так, как она представлена не только у Декарта, но и у его современника – французского художника караваджиста Жоржа де Латура. Свет – это Событие. А красочный слой, которым художник покрывает вещи является рассказом о Событии. Отсюда - тень караваджистов есть необходимая среда, необходимая для явления света. Свет Декарта – это свет внутренний, божественный, это способ познания Мира, свет внутренних страстей Человека.

     Cogito – это не просто мысль в размышлении или существование в мысли, cogito – это определенный порядок страстей. Страсти: 1/ удивление (предготовность к познанию), 2-3/ сомнение/приостановка, 4/ восхищение. Когитальная логика мысли восхищается совершенством божественного устроения Мира, избыточной полнотой совершенства. Человек же, будучи несовершенен нуждается в высшем Совершенстве и домогается его.

     Интеллектуальная  аналитика cogito и метафизики света  заставляет взглянуть совсем иначе  и на Декарта, и на творчество Жоржа  де Латура, и на всю культуру барокко.

     Постницшенская  эпоха в разработке идеи Совершенного Человека. В центре внимания – супрематическая теория К.Малевича и его неизвестный до настоящего времени трактат Совершенный Человек. Рассуждения самого Малевича во многом основываются на философии Вл. Соловьева. Однако мировоззренческие амбиции таких ярких фигур новой России как Малевич и Лисицкий простирались много дальше. Они заявляли, что на смену ветхому и новому Заветам пришел новый – коммунистический, а на смену последнему грядет супрематический. В теоретических рассуждениях самого Малевича буквально "сквозят" не только идеи ведущих философов и теософов, но все эти идеи получают и свое визуальное воплощение. Идея Адама Кадмона и абстрактного образа Совершенного Человека находят свои следственные аллюзии в теории беспредметности и значении пустоты. Отсюда - знаменитые пустолицые образы в живописи художника. 

     3. Концепция совершенного человека в перспективе исихастской антропологии. 

     В кругу понятий и представлений  христианства совершенство присутствует изначально. Откроем "Симфонию" к  Новому Завету - и она скажет нам, что в синоптических евангелиях нет существительного "совершенство", и всего в двух случаях, у Матфея, употреблено прилагательное "совершенный". Но оба случая крайне важны: это – слова Христа, из тех, что во все эпохи служили и указанием для верующих, и предметом мысли для богословов и философов. Речь Евангелия о совершенстве открывается обращением Нагорной Проповеди: "Будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный" (Мф 5,48); и затем, уже уча в Иудее, богатому юноше Христос говорит: "Хочешь быть совершенным, пойди, продай имение свое и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, и следуй за Мною" (Мф 19,21). Это все; и еще однажды, согласно Евангелию от Иоанна, Спаситель говорит о совершенстве на тайной вечери: "Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино" (Ин 17,23). Синодальный перевод уверяет накс, что "совершенный" употреблено у Иоанна еще трижды (в трех почти идентичных местах, говорящих о «совершенной радости», –  Ин 15,11; 16,24; 17,13), однако вводит в заблуждение: во всех этих местах греческий оригинал говорит не о совершенстве, а о полноте, употребляя производные от, а не от. Но в Посланиях о человеческом совершенстве говорится значительно больше и чаще; и уже явственно можно выделить основные аспекты и грани того содержания, какое апостолы вкладывали в это понятие.

     Начнем, впрочем, с ограничивающего замечания. Также и в Посланиях совершенство и совершенный человек не ставятся в ряд центральных понятий  христианской антропологии. Они не входят в число ключевых терминов и выражений, какими апостолы передают то главное и специфическое, что  приносит Благая Весть. Этот специфический  элемент христианской вести о  человеке выражает, прежде всего, другая формула: новый человек. Радикальная  новизна открывшейся жизни во Христе; уход, удаление, разрыв с прежним, «ветхим» человеком и всей "ветхой" жизнью, обращение и переворот, совершившиеся в человеческом существовании, - вот лейтмотив первохристианского мироощущения; и всего полнее и органичней этот мотив могли выразить именно такие слова как "новый человек" и "новая жизнь" (ср. также "новая тварь (2 Кор 5,17 и др.), "новое небо и новая земля" (2 Пет 3,13 и др.) и т.п.). Однако эти моменты новизны, разрыва, переворота, стоявшие на переднем плане для первохристианства, слишком мало и слабо были (если вообще были) представлены в семантике "совершенства" и "совершенного человека". Это – «спокойные» понятия, пришедшие из круга античного миросозерцания с его олимпийской уравновешенностью, и в новозаветную эпоху неоплатонизм еще не внес в них мотива напряженной и ностальгической тяги к единому. Поэтому они не занимают в Новом Завете большого места. И все же разница между "новым человеком" и "совершенным человеком" в новозаветном дискурсе – скорее в тональности и расстановке акцентов, нежели в существе содержания. Не ставя в центр совершенства, не уделяя даже ему особо заметного внимания, этот дискурс, тем не менее, так толкует и применяет его, что оно явно оказывается входящим в арсенал тех понятий, посредством которых утверждаются новые, аутентично христианские позиции в онтологии и антропологии.

     4. Православная аскеза – ключ к новому видению человека. 

     Еще одним продвижением в направлении  христианской антропологии было отчетливое тяготение стоицизма к универсальной  идее человека, идее единой, всеобщей человеческой природы, не связанной ни с какими национальными, сословными или иными  эмпирическими различиями между  людьми. Отрицание всякой ценности и значения за такими различиями - обычный  стоический мотив. Обратиться и стать  совершенными, мудрецами равно могут  грек, римлянин, варвар, патриций, раб... - и выразительным практическим доказательством  этого было то уже, что двумя крупнейшими  фигурами позднего стоицизма были раб  Эпиктет и император Рима Марк Аврелий.

     Стоит, однако, указать, что само ядро стоицизма, идеал атараксии, лишь в очень  ограниченной мере приближался к  будущим христианским представлениям. Он был слишком тесно связан с  дуалистическим типом антропологии, чуждым христианству. Если в антропологии христианства - наиболее чисто, аутентично представленной в мистико-аскетической традиции, обсуждаемой ниже, - путь духовного  восхождения связывается с достижением  полной подвластности, управляемости  чувственно-эмоциональной сферы - так  чтобы человек был способен "преложить  от дурного на доброе" все в  ней зарождающиеся импульсы и  движения, - то стоицизм стремился не к преложению, а к отсечению, умерщвлению  всей этой сферы: не к добрым чувствам, а к абсолютному безразличию  и бесчувствию. Ключевое и центральное  для христианства начало любви попросту отсутствовало в арсенале стоических понятий.

     Заключение 

     В эволюции человека имеется стадия, которая непосредственно предшествует цели человеческих усилий, и когда  эта стадия пройдена, к человеку, как к таковому, уже нечего добавить. Он стал совершенным; его человеческая карьера окончена. Великие религии  присваивают совершенному человеку различные имена, но каково бы не было это имя, за ним лежит та же самая  идея - он и Митра, Кришна, Осирис, Будда, Христос - но это просто символизирует  человека, сделавшегося совершенным. Он не принадлежит к какой-то одной религии, нации, человеческому сообществу, он не органичен рамками одной веры – повсюду это наиболее благородный, совершенный идеал.