Понятие субъективного права

Понятие субъективного  права

В ходе хозяйственной и иной деятельности лица удовлетворяют свои разумные и полезные потребности. При этом они вступают в отношения с другими лицами (приобретают и наследуют имущество, заключают браки и т.д.). Будучи урегулированными нормами права, такие отношения превращаются в юридические.

Участникам юридических отношений предоставляется определенная свобода действий. Нормы права предписывают, как  должны поступать лица в той  или иной обстановке, совершая те или другие действия. Определяемая законом свобода действий неприкосновенна от воздействия других лиц. Никто не должен ущемлять эту свободу и препятствовать удовлетворению лицами своих потребностей. Таким образом, субъективное право – это  определенный объем свободы, предоставляемой нормами права для удовлетворения своих интересов или интересов других лиц. Субъективное право предполагает существование субъекта права, т.е. лица, которое является носителем права.

Всякое  субъективное право дает возможность совершения известных действий. Осуществление права заключается в совершении тех действий, из которых складывается данное право. Осуществление субъективного права – совершение лицом в рамках закона действий, удовлетворяющих его полезные потребности (потребности других  лиц), а также  противодействие другим лицам, препятствующим осуществлению субъективного права.

При осуществлении своих прав субъекты не должны злоупотреблять своим правом и не ущемлять интересы и права других лиц.

Исторические исследования показывают, что у всех народов на первых ступенях их общественной жизни гражданского суда не бывает, понимая слово "суд" в смысле государственного органа, которому вверена защита частных прав. Люди сами защищают свои права, если они для этого достаточно сильны; в противном случае нарушитель чужого права не несет никакой ответственности за свои действия. Такая защита права называется самоуправством и объясняется, с одной стороны, отсутствием или крайней слабостью государственной власти, с другой стороны, существованием родовых союзов. Отсутствие или слабость власти проистекает из недостатка в народе сознания, что для всех выгоднее предоставить защиту своих частных прав более сильной и беспристрастной общественной власти, чем ставить все в зависимость от силы и умеренности противника, т.е. тоже частного лица. Существование же родовых союзов делало для отдельных лиц это отсутствие государственного суда менее чувствительным. Нарушение прав отдельного лица считалось нарушением прав самого рода, который поэтому и вступался за своих родичей; внутри же рода столкновения его членов между собой разрешались властью главы рода или отдельной семьи.  

По мере того, как народ развивается духовно и экономически, он начинает сильнее чувствовать недостатки самоуправства и искать иного способа защиты прав. Однако до защиты путем суда государственного он доходит очень медленно, переживая предварительно несколько переходных ступеней. 1) Желая придать физической борьбе некоторую правильность, противники соглашаются, чтобы какое-нибудь третье лицо взяло на себя труд регулировать их поединок. Иногда же, желая совсем избегнуть физической борьбы, они соглашаются, чтобы третье лицо взяло на себя решить, кто из них прав. В таком случае третейский судья ограничивался только решением этого вопроса, а исполнение его приговора все-таки предоставлялось самоуправству. 2) По мере того, как с нарождением государства начинает увеличиваться авторитет представителей государственной власти, совершенно естественно, что спорящие все чаще начинают избирать в посредники или третейские судьи именно этих представителей, рассчитывая, что приговор такого властного лица будет больше уважаться. В некоторых случаях они могли надеяться даже на содействие этой власти при исполнении приговора. 3) Наконец, когда умственное и экономическое развитие народа приводит его к сознанию, что государственная власть может лучше охранить частные права, тогда это обращение к государственному судье из добровольного делается обязательным. Однако государство не сразу берет на себя все действия по защите частных прав; многие из них совершаются еще самими частными лицами. А в тех действиях, которые совершаются тяжущимися уже под контролем государственной власти или самой этой властью, еще долгое время сохраняются следы периода самоуправства и следующих переходных фазисов.

Самозащита есть самовольное отражение чужого неправомерного нападения, клонящегося к изменению существующих отношений; при этом, в случае необходимости, разрешено даже употребить насилие.

Самоуправство есть самовольное нападение с целью установления такого положения вещей, которое соответствовало бы действительно существующему или воображаемому праву лица, совершающего нападение. Самоуправство, по общему правилу, считается недозволенным. В частности, кредитору воспрещается, в видах удовлетворения своего требования, завладеть вещами должника без его согласия и без решения судебной власти; такое самоуправство   разрушает самое требование.   Одинаковые последствия наступают и в том случае, когда кредитор в тех же видах принуждает должника к выдаче чего-нибудь или захватывает детей должника или вещи третьего лица. Далее на основании закона от 389 года лицо, которое самовольно завладевает вещью, которая находилась во владении другого лица, обязано вернуть вещь и теряет свое право на нее, если оно таковое имело, если же оно не имело права на вещь, то оно не только обязано вернуть ее, но, сверх того, должно возместить стоимость ее.  Исключение допускается в том только случае, если пришлось прибегнуть к самоуправству за невозможностью предотвратить иным путем грозящую непоправимую потерю.

Нормальный порядок, в котором осуществляются права, в случае оспаривания или нарушения их со стороны других лиц, - состоит в обращении в суд. Суд прежде всего решает, существует ли спорное право, а затем в случае нужды принимает и принудительные меры к осуществлению его. Требуется предъявление иска со стороны заинтересованного лица; противная сторона может противопоставить свои возражения и т. д. Затем требуется доказать те спорные факты, которые свидетельствуют о правоте или неправоте сторон, после чего следует постановление судебного решения. Изложение всего этого порядка производства входит в состав науки гражданского процесса.

Понятие actio

Современное позитивное право большинства стран делится на материальное и процессуальное. Под материальным правом понимают совокупность норм, регулирующих поведение субъектов в обширной области имущественных и личных отношений.  Процессуальное право - это совокупность норм, регулирующих порядок рассмотрения споров, возникающих из-за нарушения субъективных прав в указанных отношениях.  Особенностью римского права было то, что оно не знало такого разделения, было едино в материально-правовом и процессуальном проявлениях. Единство материального и процессуального элементов проявлялось в категории actio.  Определение этой категории приводится в Институциях (I.Кн.4.IV.): «Иск (actio) есть право лица взыскивать судебным порядком то, что ему следует».  Из этого определения можно выделить по крайней мере три значения (характеристики) данного правового явления.

1. Actio - это иск, процессуальное средство правовой защиты; это обращение к суду с просьбой о защите нарушенного права.

2. Actio- это судебное производство, в котором осуществляется спор (agere iudicium).

Приведенные два значения следует отнести к процессуальным элементам actio. Но оно содержит также важный материально-правовой элемент, поскольку:

3. Actio - это само материальное право, доказываемое истцом в споре (иск дается, то есть обращение к суду и последующая защита под надзором государства возможны, если есть материальное право, вытекающее из квиритского права или права магистратов).

(Указанное сочетание  процессуальных и материально-правового  элементов отчетливо проявляются  в следующем определении, содержащемся  в Дигестах Юстиниана: «Иск есть ничто иное, как право лица осуществлять судебным порядком принадлежащее ему требование»).

Таким образом, actio - это центральное понятие римского права, ибо оно включает в себя и способ защиты права, и способ приобретения права. Оба его элемента (процессуальное средство защиты и материальное право, подлежащее защите) составляют неразрывное единство. Материальное право может реализоваться только с помощью процессуального средства, а процессуальное средство не предоставляется без наличия материального права: нет иска - нет права. 

Само римское право представляло собой систему исков (actiones) и развивалось оно благодаря предоставлению субъектам все новых исков. 

Формы гражданского процесса в Риме.

Легисакционный процесс

Элементы самозащиты надолго сохранялись при возникновении споров между гражданами, но уже к началу республиканского периода дела о защите нарушенных прав рассматривались в особом порядке при участии государства. Возник правильный судебный процесс, несущий на себе своеобразные черты. Как уже говорилось выше, основные принципы его были закреплены в законах XII таблиц.

Главная особенность судоустройства во время республики и первых веков империи заключалась в том, что производство каждой отдельной гражданской тяжбы происходило не у одного судьи, а распадалось на две половины - jus и judicium: первая половина производилась у того магистрата, которому предоставлено было заведование гражданским судом (производство in jure); вторая - у особых присяжных судей, коллегиальных или единоличных (производство in judicio). Первая половина (in jure) предназначалась для подготовки дела к судебному разбирательству и решению (in judicio). Магистрат должен был определить юридический характер спорного отношения и указать вопрос, на который должно ответить решение присяжного суда. Вторая половина предназначалась для судебного разбирательства в тесном смысле, т.е. для рассмотрения доказательств, приводимых сторонами в пользу своих притязаний и возражений и для постановления приговора.

Этот порядок производства гражданских тяжб (judicia privata) в двух отделениях был нормальным и потому назывался ordo judiciorum privatorum. Производство же дела с начала и до конца, т.е. вплоть до приговора, одним магистратом составляло исключение и называлось extra ordinem. Мы не имеем достоверных сведений о том, когда и вследствие каких потребностей возникло деление суда на две половины. Но ординарный процесс времен республиканского Рима отличался от ординарного процесса периода принципата. Первый осуществлялся действиями, носившими общее обозначение per legis actionum, и потому носил название легисакционный процесс.  Второй осуществлялся посредством составления претором условного приказа судье - формулы (per formulae), и потому назывался формулярный процесс. Однако уже в период принципата, наряду с ординарным (обычным) процессом, использовался административный порядок рассмотрения споров в рамках нарождавшейся юрисдикции принцепса. Такой порядок резко отличался от обычного процесса решения дел и поэтому назывался экстаординарным.

В период абсолютной монархии экстраординарный процесс полностью и окончательно вытеснил из судебной практики ординарный процесс разрешения споров. 

Легисакционный процесс.

Предполагают, что данное название коренится в словах legis actio - приведение в действие самого закона, иск из закона. Вероятно, такое обозначение ведения спора связано с господствовавшим уже в древности убеждением, что лицо должно осуществлять свое право только законным способом, не допускать насилия и самоуправства.

Этим термином обозначались два понятия. Во-первых, после издания законов XII таблиц требовалось, чтобы всякий иск не только основывался непременно на законе (lex), т.е. на постановлении народного собрания, но и выражен был словами самого закона. Вследствие этого юристы, понтифы, составили исковые формулы на все возможные случаи, в которых притязание истца могло быть основано на каком-нибудь законе. Так как эти формулы были приноровлены к словам законов, то в них нельзя было изменять ни одного слова, иначе истец проигрывал дело. Вот эти-то исковые формулы, выраженные словами законов и неизменные, подобно законам, и назывались legis actiones. Во-вторых, для производства дела недостаточно было одной исковой формулы; необходимы были и разные другие действия, которые сопровождали, предшествовали или следовали за произнесением этой формулы. Другими словами, необходимы были формы или способы для производства дела в той стадии, где произносилась исковая формула, legis actio. Эти-то формы или способы также назывались legis actiones. Смотря по характеру дел, формы или способы судопроизводства были различны. Всего их было 5: legis actio sacramento, per judicis arbitrive postulationem, per condictionem, per manus injectionem, per pignoris capionem. Таким образом, legis actiones в первом смысле, т.е. в смысле исковых формул, было столько, сколько было таких статей закона, на которых можно было основывать исковые притязания; a legis actiones во втором смысле, т.е. в смысле формы судопроизводства, было только пять.

Из этих пяти форм первые три имели целью подготовить дело к судебному разбирательству in judicio, а последние две были исполнительными формулами, т.е. служили не для разбирательства дела на суде, а для принуждения должника к исполнению его обязательства или судебного приговора, принуждения, совершаемого непосредственно самим кредитором.

Для легисакционного процесса необходимо было личное присутствие перед судом истца и ответчика. Но государство тогда не вызывало ответчика и не принуждало его к явке: доставить ответчика в суд было заботой самого истца. Законы XII таблиц давали истцу особые средства для этого: истец был вправе потребовать от ответчика явки в суд там и тогда, где и когда он его заставал, причем ответчик обязан был подчиниться этому требованию. Однако вторгаться в дом истец не должен. В случае необоснованного отказа, истец опротестовывал отказ перед свидетелями и задерживал ответчика силой; при сопротивлении или при попытке к бегству, ответчик подлежал manus iniectio (наложению рук). Это значило, что он как бы по приговору суда передавался в полное распоряжение истца.

Если для ответчика следовать сейчас же в суд неудобно, то он может дать истцу обещание явиться в какой-нибудь другой день, подкрепив это обещание поручительством какого-либо другого лица. Такой поручитель называется vas, а самое поручительство vadimonium. Равным образом, к vadimonium прибегают и тогда, если во время производства дела окажется необходимым отложить его до другого дня.

Когда стороны являлись перед судебным должностным лицом (консулом, претором), начиналась первая стадия процесса.

На этой стадии действия сторон могли быть различны в зависимости от формы иска.

Было известно пять таких форм:

а. per sacramentum - посредством процессуального денежного залога (древнейший и основной вид производства, применявшийся для любых притязаний);

б. per manus iniectionum - посредством наложения руки (процедура, завершавшаяся обращением взыскания на личность неисправного должника в соответствии с правилами XII таблиц: выдача должника кредитору, который, в конце - концов, приобретал право продать его или казнить);

в. per iudicis arbitrivae postulationem - посредством требования (о назначении) судьи (процедура, применявшаяся только для некоторых притязаний; особенность ее состояла в том, что, если ответчик отвергал требование истца, он предлагал немедленно назначить судью без всяких формальностей);

 г. per pignoris capionem - посредством  захвата заклада (внесудебное принудительное  завладение имуществом должника, применявшееся в исключительных случаях);

д. per condictionem - посредством оповещения (соглашением истца и ответчика о явке к претору в течение определенного срока для назначения судьи). 

Форма иска «посредством заклада» была, по утверждению Гая, наиболее общеупотребительной, так как с ее помощью могли быть разрешены любые споры, для которых не требовалось иной, специальной формы.  На подготовительной стадии, помимо истца и ответчика необходимо было наличие спорной вещи: ее приносили (приводили) к магистрату, если это было невозможно, приносили часть вещи (кирпич от здания, овцу от стада и пр., кусок земли спорного участка). Истец накладывал на спорную вещь (ее символ) vindicta и произносил: «утверждаю, что эта вещь по квиритскому праву принадлежит мне; как я сказал, так вот я наложил свою vindicta» (символ борьбы за вещь на копьях). Это действие истца называлось vindicatio (виндикация). На это следовала contravindicatio ответчика: он произносит аналогичную ритуальную фразу и накладывает на вещь свою vindicta. Магистрат требует mittete ambo rem (оставьте оба вещь). Истец спрашивает: «на каком основании ты виндицируешь?» Ответчик мог объяснить это, а мог заявить: «таково мое право». Тогда истец предлагает установить денежный залог (sacramentum): «в том, что ты несправедливо виндицируешь, я предлагаю залог в 500 монет» - «и я тебе (et ego te)». Магистрат решал, у кого на время процесса будет находиться спорная вещь. Получивший вещь во владение выставлял поручителей в том, что в случае присуждения вещи противнику, она сама и ее плоды будут переданы выигравшему спор.  Затем происходит последнее действие стадии in iure, которое называлось litis contestatio (засвидетельствование спора, установление спора). Оно заключалось в том, что стороны обращались к заранее приглашенным свиделелям с торжественным воззвание: testes estote (будьте свидетелями всего здесь происшедшего). 

На этом завершается производство in iure. При этом, как видим, спор не разбирался и решение не выносилось. Это происходило во второй стадии процесса - in iudicium.

На этой стадии действовали спорящие и выбранный самими сторонами iudex privatum (третейский судья, арбитр). Магистрат отсутствовал, таким образом, государство в его лице устранялось от решения спора по существу. На этой стадии стороны не совершали обрядов и ритуалов, а в свободной форме делали заявления, приводя доказательства своих прав. Выслушивая их, судья решал, кому должна быть передана вещь и чей залог пойдет в республиканскую казну (aerarium).

Очевидны следующие черты легисакционного процесса:

деление процесса на две стадии (in iure, in iudicium), когда государство в лице магистрата участвует только в первой стадии, при засвидетельствовании спора, тем самым устанавливая законные рамки для действий спорящих; сами стороны формулируют свои юридические притязания и возражения; формализм, обрядность и ритуальность действий на первой стадии, хотя и ведут к медлительности процесса и к риску проиграть спор из-за неправильного произнесения установленных фраз, тем не менее не доходят до чистого символа: за ними стоит ясная цель - обнаружить факты и применить к ним нормы закона; пассивность государственной власти: спор возбуждается заинтересованным лицом, который своими силами обеспечивает явку противника; решение по делу (осуждение) выносится третейским судьей (частным лицом), государство только наблюдает, чтобы выполнялись установленные правила организации спора.

Эти черты свидетельствуют о своеобразии римского судопроизводства, в котором налицо пережитки самозащиты, но также очевидно стремление установить должную меру законности, стремление в достаточной мере регламентировать отношения, связанные с разрешением споров.

Формулярный процесс

Основные черты формулярного процесса. Содержание формулы

Во II в. до Р.Х. неудобства легисакционного процесса, ввиду сильного увеличения количества частных споров (что было вызвано существенным расширением гражданского оборота), превратились в серьезную проблему. Вот как об этом сказано в Институциях Гая (Кн.4, 30): «...все эти судопроизводственные формы мало помалу вышли из употребления, так как в силу излишней мелочности тогдашних юристов, которые считались творцами права, дело было доведено до того, что малейшее уклонение от форм и обрядов влекло за собою проигрыш тяжбы; поэтому законом Эбуция и двумя законами Юлия отменены эти торжественные иски и введено судопроизводство посредством формул».

Эта реформа осуществлялась в период от 149-126 гг. и по 17 г. до Р.Х. Законом Эбуция вводился в практику формулярный процесс, законами Юлия от 17 г. до Р.Х. легисакционный процесс был окончательно упразднен.  Сохранялось, однако, деление процесса на две стадии.  Общий смысл реформы заключался в том, что обязанность формулировать предмет спора перекладывалась со сторон на претора. Это усиливало, в лице магистрата, участие власти в частном споре; это также подрывало основания формализма прежней формы процесса: претор получил возможность не только отказать в иске, но и навязать сторонам новые правила.

В формулярном процессе стороны перед претором в свободных выражениях излагали свои требования, а претор давал их притязаниям юридическое выражение. Он излагал сущность спора в особой «записке судье», которая называлась formula, представлявшей собою условный приказ судье.

В качестве типичного примера формулы можно привести следующий текст: «Октавий да будет судьей. Если окажется, что раб Стих составляет квиритскую собственность Авла Агерия, то ты, судья, Нумерия Негидия в пользу Авла Агерия обвини; если не окажется, оправдай». Ясно, что в зависимости от существа спора, текст формулы менялся, но, в целом, ее содержание распадалось на устойчивые части. Описание этих частей приводится в Книге 4 Институций Гая:

«39. Главные части исковых формул суть следующие: краткое изложение фактов, вызвавших процесс (demonstratio); изложение требований истца (intentio); уполномочение судьи на присуждение сторонам какой-либо вещи (adjudicatio); уполномочение судьи на осуждение или оправдание ответчика (condemnatio).

40. Демонстрация есть та часть исковой формулы, которая вставляется с тем, чтобы указать вещь, о которой идет спор, например...: «так как Авл Агерий продал Нумерию Негидию раба», или «по поводу того, что Авл Агерий оставил на сохранение у Нумерия Негидия раба».

41. Интенция есть та часть формулы, которая выражает притязание истца, например...: «если окажется, что Нумерий Негидий должен дать Авлу Агерию десять тысяч сестерций»; равным образом следующая: «Все, что Нумерий Негидий, как окажется, должен дать, сделать Авлу Агерию»; затем следующая: «Если окажется, что раб Стих принадлежит Авлу Агерию по праву Квиритов».

42. Адъюдикация есть та часть судебной формулы, в которой судье предоставляется присудить вещь какой-либо из сторон, если, например, между соналедниками идет спор о дележе наследства, или между соучастниками о дележе общего имущества, или между соседями об установлении границ. Эта часть гласит: «сколько следует присудить, столько, ты, судья, присуди тому, кому должно».

43. Кондемнация есть та часть формулы, на основании которой судья уполномочивается осудить или оправдать ответчика, например...: «Судья, присуди Нумерия Негидия уплатить Авлу Агерию десять тысяч сестерций. Если же долга за Нумерием Негидием не окажется, то оправдай...»

44. Однако не все эти части находились одновременно во всех формулах; попадается только одна какая-нибудь часть, а других нет; по крайней мере иногда находится только одна интенция... демонстрация, адъюдикация и кондемнация одни никогда не встречаются, так как демонстрация без интенции или без кондемнации не имеет никакого значения...»

Начиналась формула наименованием судьи, которому дело отсылалось для разбора - iudicis nominatio. Затем, в обычных случаях, следовала intentio - изложение сущности спора, то есть факт, в зависимости от доказательства которого выносится осуждение или оправдание. После этого могла следовать condemnatio - поручение судье обвинить или оправдать ответчика. Condemnatio может быть также различна. Иногда судье в самой формуле указывается та сумма, на которую он должен обвинить ответчика, в таком случае мы имеем condemnatio certa. В других случаях такого указания нет, и сумма приговора еще должна быть определена судьей на основании разбора и расчетов, это - condemnatio incerta. Бывают, наконец, случаи, когда сумма приговора в общем предоставляется судье, но при этом ему указывается известный maximum; тогда мы имеем condemnatio incerta cum taxatione. Но во всяком случае приговор должен гласить теперь всегда на определенную денежную сумму; condemnatio в формулярном процессе есть всегда condemnatio pecuniaria.

 В сложных случаях могло  потребоваться изложение фактов, существенных для решения дела, и тогда перед интенцией делалась  вставка - praescriptio, которая могла иметь  разное содержание и обозначение: demonstratio, когда излагаются обстоятельства дела или exceptio, когда излагаются возражения ответчика. Формула примет, например, такой вид:

Дело идет о том, что А. А. заключил с N. N. договор с неопределенной заранее стоимостью, например, о постройке дома, это demonstratio; сколько на этом основании - разумеется, при его неисполнении - следует теперь ответчику в пользу истца уплатить - это intentio, столько ты, судья, приговори, в противном случае, оправдай - condemnatio.

Эксцепция следовала за интенцией и предшествовала кондемнации. Она проникла в формулу претора не сразу, но сделалась затем неотъемлемой ее частью в случаях, когда ответчик:

1. отрицал иск в принципе, требуя себе защиты против заявленного к нему притязания;
2. не возражая против иска как такового, отрицал свою обязанность исполнить требуемое в настоящее время (в полном объеме, частью);
3. возражал против основания иска, как оно указывалось в интенции, и т. д.

Эксцепция требовала представления доказательств. Эта обязанность лежала на ответчике, и таким образом он брал на себя ту же  функцию, что и истец, - бремя доказывания.

И интенция, и эксцепция могли основываться на цивильном или преторском праве. В последнем случае преторы сделали эксцепцию надежным инструментом для корректировки цивильного права  в духе своих воззрений на добрую совесть и справедливость. Гай так и пишет: эксцепции были созданы для тех случаев, когда кто-нибудь, будучи обязан по цивильному праву, нуждался в защите на основании права преторского, т. е. когда «было бы несправедливо подвергнуть его присуждению в судебном порядке»

Эксцепция могла быть как а) погашающей, уничтожающей иск, так и б) отсрочивающей его.

Приведем примеры, относящиеся к погашающей эксцепции.

1. Октавий да будет судьей. Рассмотрим иск А. А. к вольноотпущеннику Н. Н. (о том-то), приняв во внимание возражения ответчика, состоящие в том, что в своих притязаниях А. А. вышел за пределы права, принадлежащего ему как патрону, а также и то, что обещание вольноотпущенника сделать или дать было для него вынужденным... (эксцепция).
2. Октавий да будет судьей. А. А. требует от Н. Н. исполнения по заключенному между ними договору строгого права (интенция), на что Н. Н. отвечает тем, что как при заключении сделки, так и в самом притязании из сделки А. А. допустил и допускает обман (эксцепция), и если это так, то, хотя сделка и иск из нее допускаются и защищаются цивильным правом, предлагаю тебе, судья, установив обман, отклонить иск как противоречащий справедливости (кондемнация).

Эксцепция из обмана (exceptio ex doli) сделалась едва ли не важнейшей из всех, ибо именно благодаря ей претор получил широкую возможность ревизии цивильного права с позиции права справедливости, права преторского.

Приведем и другой, не менее примечательный, пример преторской инициативы.

«Поскольку А. А. утверждает, что он получил спорную вещь вследствие законного дарения, но по случайной причине утратил владение ею, не став собственником, что делает для него невозможным виндицирование вещи по цивильному праву, то ты, судья, когда сообщенные истцом факты и обстоятельства дела будут доказаны, примени к данному случаю фикцию, допущенную претором Публицием и с тех пор называемую Публициановым иском, и да будет считаться, что истец провладел давностный срок, ибо мы полагаем, что было бы несправедливо лишать собственности того, кто по случайной причине лишился ее».

Такие иски назывались фиктивными. Это не лишало их должной правовой защиты. Юридическая фикция - не злонамеренное измышление. Она есть инструмент, орудие, с помощью которого достигается цель, отвечающая духу права, наперекор его букве.

А вот пример, демонстрирующий эксцепцию отсрочивающую.

«Так как А. А. требует, чтобы Н. Н. возвратил данные ему взаймы 100 сестерциев (интенция), на что Н. Н. отвечает тем, что истец за оказанную ему затем услугу клятвенно обещал отсрочить исполнение на год (эксцепция), то ты, Октавий, выясни это, и если А. А. обещал, откажи» (кондемнация).

Проиграв иск по отсрочивающей эксцепции, истец проигрывал его не только в данном случае, но и вообще.