Постструктурализм Ж.Дерриды и М.Фуко

Введение……………….…………………………………………………….…...…….…3

1.Понятие постструктурализма ………………….………….……………..…..…...........5            

2. Постструктурализм Ж.Дерриды…………………………..………………………….12

3. Постструктурализм М.Фуко……………………………….……………….…..…….16

Заключение……………………………………………………………………………...21 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1.Понятие постструктурализма 

      Постструктурализм - это общее название ряда подходов в социально-гуманитарном и философском познании 1970-80-х гг. в период научного интереса к этике индивидуализма, этике гедонизма (вседозволенности желаний и наслаждений, раскрепощение желаний и поиск удовольствий в любом жизненном акте). Это философия изнанки структуры, когда тело и власть становятся объектами первостепенного интереса и значат больше, чем язык и объект. Структуралистские методики нашли выражение в философии, социологии, истории, искусствоведении. Постструктурализм, отрицая социальность, акцентируется на недифференцированности, самодостаточности события, дух противоречия царит над каждой субстанцией: вводится новый понятийный аппарат, концепции, подходы, эмоции и аффекты, случайность, фрагментарность, разнородность, машинные механизмы, биологически конструкции. Общее в постструктурализме - это эмоция сомнения, критика субъекта (его присутствия, наличия, представлений), элементы релятивизма. Постструктурализм концептуально снимает систему противопоставлений, абсолютизирует различия (сингулярности, партикулярности), «тексты», «дискурсы», «стили письма» понимает значимыми по причине своей бессвязности, принципиальной необобщаемости, характеризуется интертекстуальностью - цитатностью, размыванием жанровых критериев философского рассуждения, метафоричностью. Постструктурализм - это яркая реакция на лишенное жизненного смысла традиционное философствование.

      Деррида - автор концепции деконструкции, увязывал разрушение идейной программы разума с трансформацией логоса, голоса, с потерей статуса мужского начала; отмечал культурную ситуацию вторичности и комментаторства текстов былых эпох, обнаруживающую остатки логических смыслов.¹

      Постструктурализм часто объединяют с «постмодернизмом», однако предпочтительнее рассматривать  постструктурализм отдельно, имея в  виду определенный корпус теоретических  установок и интеллектуальных стратагем. В целом, постструктурализм можно представить как развернутую критику структурализма и связанного с ним образца научности, организованную по нескольким направлениям. В качестве непосредственных предпосылок постструктурализма выделяют ряд событий в общественной жизни, тесно связанных со всей сферой интеллектуального производства. Так, события 1968 года пометили определенный разрыв со структурализмом, их лозунгом стала фраза «Структуры не выходят на улицы», которая мыслилась как неспособность структуралистской теории справиться с реальными социальными трансформациями. Немалое значение для появления поструктуралистских направлений в философии имело и собственное развитие структурализма. Одним из наиболее ярких примеров являются исследования лидера этнологического структурализма К. Леви-Строса, который вводит понятие «плавающего означающего», подразумевающее существенно иное отношение к логике семиотической и социальной структуры, а также приходит к выводу о невозможности отличить собственное исследование от исследуемого материала, например, мифов, поскольку само научное исследование представимо в качестве мифа о мифах, то есть в виде обширной системы цитирования и переписывания множества мифов.

      В постструктурализме выделяют несколько  направлений, определимых по рассматриваемым  проблемам и точкам приложения критических усилий. В «текстуальном» постструктурализме разрабатывается представление о невозможности строго структурного описания текста, предполагавшегося в тех его моделях, которые первоначально были перенесены из структурной лингвистики. Текст или «гипертекст» строится как открытая автореференциальная система цитирования, прочитываемая при помощи множества кодов, перечень которых всегда остается незавершенным, повторно изобретаемым. Подобный взгляд на текст демонстрируется в одном из манифестов постструктурализма — «S/Z» Ролана Барта. Теория гипертекста стала базовой для ряда литературоведческих школ, позволив отказаться от традиционной и даже «новой» критики. Текст у Барта оказывается динамическим образованием, любая структурная единица которого может быть проинтерпретирована в терминах иных единиц, в ссылке на другие, пусть и не актуальные, «единицы» текста.

      Существенным  моментом постструктуралистского понимания  текста является «децентрация», то есть отсутствие жесткой привязки как  к плану «реального» (описываемого текстом, сюжета и т.п.), так и к плану выражения, то есть к субъекту. Текст не является прямым «выражением» говорящего субъекта, напротив, субъект представляется функцией языка. Такой взгляд, распространенный и в самом структурализме, усиливается тем, что «прагматика» языка получает отсроченный характер, текст, вне которого ничего нет, не образует каких бы то ни было границ, на которых можно было бы испытать «действие текста».

      Ведущим направлением постструктурализма стала  деконструкция, понимаемая достаточно широко, то есть не только как деконструкция текстов западной метафизики, но и как общий «метод» исследования литературных текстов. Деконструкция предполагает возможность выделения инстанций, которые не могут быть описаны как элементы структуры. Так, исследуя работы К. Леви-Строса, Ж. Деррида обращает внимание на функционирование такого понятия как «инцест», одновременно и базового для мифологии, и внешнего для нее. Инцест — это и понятие культуры, и нечто, целиком противоположное культуре, то есть инстанция, которая различает культуру и природу, не являясь ни тем, ни другим. Систематическое обнаружение подобных неразрешимых в структурных оппозициях инстанций, получив название «деконструкции», стало основой для критики структурализма как метафизической теории, предполагающей обнаружение одного или нескольких центров структуры. В рамках деконструкции утрачивают свое значение такие оппозиции структурализма как «означающее/означаемое» или «синтагматика/парадигматика». Деконструкция не ограничивается построением «теории» текста, выдвигая определенный корпус онтологических заключений, главное из которых состоит в необходимости деконструкции использования самого «термина» «бытие», представляющегося в качестве истины всех остальных слов.²

Сохранение  структурализма в  постструктурализме

      Одним из наиболее сложных вопросов, связанных  с общей проблематикой постструктурализма, является вопрос о его хронологии. Трудность здесь заключается прежде всего в том, что постструктурализм вырос из структурализма, во многом со хранил его понятийный аппарат и значительную часть общего комплекса мировоззренческих представлений. Разумеется, в постструктурализме этот комплекс претерпел существенные изменения, да к тому же и сам постструктурализм как таковой сформировался как критика основных структуралистских положений.

        Постепенное вызревание постструктурализма  в недрах структурализма и  объясняет тот факт, что его  ведущие теоретики (М. Фуко, Ж.  Лакан, Р. Барт) в

 начале  своей деятельности выступали  как сторонники структуралистской парадигмы и лишь позднее перешли на позиции постструктурализма, а иногда и просто их какие-то отдельные положения были с течением времени переосмыслены как основополагающие для постструктуралистской доктрины. В первую очередь это касается Фуко: вначале он воспринимался как образцовый структуралист, потом -- как эталон постструктуралистского мыслителя. В результате все его раннее творчество было подвергнуто кардинальной ревизии, последовательно стремившейся отыскать в

 раннем  Фуко предпостструктуралистские интенции, и надо сказать, не без успеха.

Постструктурализм как современный  тип знания

      Постструктурализм никогда не был систематизированной научной дисциплиной: обоснование мировоззренческого хаоса, теоретическая аннигиляция целостной личности, последовательная установка на принцип языковых игр и глобальный релятивизм в самом своем зародыше несли внутреннюю противоречивость. И хаос эмоционального нигилизма не мог не повлечь за собой хаос теоретический. В этом специфика постструктурализма как современного типа знания: он существует не как набор определенных истин, а как проблемное поле -- диалогически напряженное полемическое пространство, где в состоянии вечного

 соперничества  разнородные концепции оспаривают  друг у друга право на роль наиболее авторитетной системы аргументации, не вычленяясь при этом в независимое целое, но обретая свое значение в непрекращающейся взаимной контестации.

  Структурализм – в общей парадигме постструктуралистских представлений – всегда был ее неотъемлемым элементом, хотя его роль и значение ощутимо менялись в процессе становления постструктурализма. Последний же всегда существовал как критика структурализма, и без предмета своих инвектив он вряд ли смог обрести свой modus vivendi, ибо и в своих контраргументах против структурализма он во многом зависел от системы доказательств, выработанных своим предшественником.

 Более  того, сама доктрина постструктурализма  постоянно подвергает себя саморевизии,  переоценке и переосмыслению, заново  интерпретируя структуралистские концепции в постструктуралистском духе. Наиболее показательным в этом отношении может служить пример Фуко, о чем говорилось выше.

  Сложность разграничения этих течений заключается еще и в том, что возникновение постструктурализма отнюдь не означало исчезновения структурализма как такового. Помимо множества переходных случаев, когда

 довольно  трудно разграничить, где, собственно, кончается структурализм и начинается  уже постструктурализм.³

Постструктурализм является законным сыном структурализма, так как вырос из него в результате долгого процесса постепенного трансформирования, видоизменяя исходные постулаты своего предка, и его недаром определяют как

"постструктурализм". В каком-то смысле структурализм  латентно содержал в себе предпосылки  постструктурализма, которые находились в нем в скрытой или зародышевой форме и проявились открыто лишь тогда, когда стали явственно ощущаться ограниченность возможностей структуралистской доктрины, истощение ее теоретического потенциала.⁴

      Таким образом, постструктурализм - общее название для ряда подходов в философии и социогуманитарном познании в 1970 - 1980-х гг., связанных с критикой и преодолением структурализма.

    Цель  постструктурализма - осмысление всего "неструктурного" в структуре, выявление парадоксов, возникающих при попытке объективного познания человека и общества с помощью языковых структур, преодоление лингвистического редукционизма, построение новых практик чтения.

    Постструктурализм в основном французское направление мысли: его главные представители - Ролан Барт, Мишель Фуко, Жак Деррида, Жан Бодрийар, Юлия Кристева.

    Рубеж, отделяющий структурализм от постструктурализма., - события весны и лета 1968 г. Этот период характеризуется обострением чувствительности интеллектуала к социальным противоречиям. Падает престиж науки, не сумевшей ни предсказать, ни объяснить социальные катаклизмы.

    "Постструктурализм возник из осмысления известной сентенции периода майских событий: "Структуры не выходят на улицы". Коль скоро нечто важное, однако, совершается (кто-то строит баррикады и оспаривает существующий порядок), значит, самое главное в структуре - не структура, а то, что выводит за ее пределы. За рамки структуры как закона сообразности выходят случай, шанс, событие, свобода; за рамки структуры как логического построения выходят аффекты, тело, жест; за рамки структуры как нейтрального, объективного, познавательного выходят власть, отношения господства и подчинения. Среди ориентаций внутри постструктурализма особенно важны две - с акцентом на текстовую реальность и с акцентом на политическую реальность. Девиз одной - "вне текста нет ничего" (вариант: "нет ничего, кроме текста" - Деррида), другой - "все в конечном счете - политика" (Делез)".

    Одной из главных задач постструктурализма становится критика западноевропейской метафизики с ее логоцентризмом, обнаружение за всеми культурными продуктами и мыслительными схемами языка власти и власти языка. Логоцентризму, основанному на идее бытия как присутствия, данности, смысла, единства, полноты, в постструктурализме противопоставлены идеи различия и множественности. Наиболее последовательно и ярко эта разновидность П. представлена у Деррида. Для того чтобы "перехитрить" метафизику, приходится нарушать междисциплинарные перегородки и политические запреты, выходя на уровень тела, действия, языка в его особом аспекте. Задача метода деконструкции заключается в том, чтобы показать в тексте значимость внесистемных, маргинальных элементов. "Всякий текст живет среди откликов, "перекличех", "прививок", "следов" одного текста на другом. След важнее и первичнее любой системы: это отсрочка во времени и промежуток в пространстве;

    Само  обилие понятий в предыдущей цитате ясно показывает последовательное стремление постструктурализма к обновлению не только методов и объектов исследования, но и самого метаязыка. В научной обиход вводятся слова и понятия, существовавшие до этого лишь в обыденной речи, но при этом им придается новый смысл, дополняющий и одновременно ограничивающий прежний.⁵ 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2. Постструктурализм Ж.Дерриды

           Ключевой фигурой  постструктурализма  и деконструктивизма является  Жак Деррида. Многие современные специалисты по теории и истории критики отмечают как  общепризнанный  факт то  значительное  влияние,  которого  оказывают  в последние   десятилетия  на  критику  Западной  Европы   к  США  идеи  этого французского семиотика, философа и в определенной  мере литературоведа, или, по   крайней    мере,   человека,   создавшего   теоретические   предпосылки деконструктивистской  теории  литературного  анализа. 

Жак Деррида - французский социальный теоретик, родился в 1930 году. Преподавал в ведущих университетах Франции - Сорбоне, Высшей Нормальной школе, Высшей школе социальных исследований.

           Ж. Деррида был  одним из учеников Фуко, что и предопределило постструктуралистскую направленность его произведений. В 1966 г. Ученый провозгласил приход эры постструктурализма и написал на эту тему много работ.

      Ж. Деррида автор порядка сорока книг. Среди его произведений: "Голос и феномен:  Введение в проблему  знака в  феноменологии  Гуссерля" (1967), "О грамматологии" (1967),  "Письмо и различие" (1967),  "Диссеминация"  (1972),"Границы философии"  (1972), "Позиции" (1972),  "Глас” (1974)  и "Почтовая открытка: От Сократа к   Фрейду   и дальше" (1980),"Окрестности"  (1986),  "О  духе:  Проблема Хайдеггера" (1987),"Психея:  Открытие другого" (1987) и др.

      Так же как М. Фуко, Деррида использует методологический инструментарий

языкознания для интерпретации новых социальных реалий, придавая ему новый,

особый  смысл. Так, изначально грамматология появилась как лингвистическая

дисциплина, изучающая взаимосвязи между  письменными знаками и звуками  речи.

В постструктурализме Дерриды грамматология - теория, изучающая  роль письменности в культуре и истории человеческой цивилизации. При этом в письменном языке видятся не какие-либо законы, а прежде всего, случайности и

нестабильности. В разных контекстах слова имеют  различные значения.

Как считает  Деррида, именно грамматология, её теоретико-методологический

аппарат позволяют  показать культурно-пространственную и временную

ограниченность  логоцентризма западной науки, традиционного  детерминизма,

обосновывающего универсальность общественных законов. Ученый полагает, что

логоцентризм сдерживал развитие науки, культуры, подавлял интеллектуальные и

социальные  свободы.

      Метод деконструкции практически используется всеми представителями постмодернизма. Но у Ж. Дерриды он имеет свой смысл. Кроме того, деконструкция получает и теоретическое обоснование в целом ряде его

работ, начиная с «Нечто, относящееся к грамматологии».

      Как определяет сам Деррида, <деконструкция  есть движение опыта,

открытого к абсолютному будущему грядущего, опыта, по необходимости неопределенного, абстрактного, опустошенного, опыта, который явлен в ожидании

другого и отдан ожиданию другого и  события. В его формальной чистоте, в той

неопределенности, которую требует этот опыт, можно  обнаружить его внутреннее

родство с определенным мессианским духом>.

Деконструкция как специфическая методология исследования любого социального текста, но прежде всего литературного, предполагает выявление скрытых в нем, по словам Дерриды, <спящих смыслов>, перешедших в современный тест из <первописьма> - мыслительных стереотипов и других дискурсивных практик

прошлого. Исходя из концепции о смерти Автора, социолог считает, что эти

<спящие  смыслы> не доступны ни рядовому, ни искушенному читателю, ни даже

автору  текста, так как речь идет о неосознаваемых мыслительных стереотипах,

характерных для языковых практик того времени, когда создавался текст. В свою

очередь, эти стереотипы также со временем изменяются независимо от автора

текста.

      Деррида приходит к выводу о принципиальной невозможности отобразить содержание бытия, ибо, анализируя элементы письма с помощью деконструкции, исследователь, по существу, имеет дело с <истиранием> бытия и следов присутствия человека. Отсюда неизбежное появление в любом тексте

<неразрешимостей>, логических противоречий, обусловленных  природой языка,

динамикой развития значений. И как следствие, обосновывается постулат о

невозможности единственной интерпретации текста и относительности,

субъективности  любого прочтения. Это ещё раз  доказывает несостоятельность

логоцентризма. Но подвергнуть эту научную и  культурную традицию сомнению с

помощью логических приемов невозможно. Для этого  можно и нужно использовать

деконструкцию.

      Предметом для деконструкции прежде всего  является иррациональный

характер отношений  между <материальными> институтами  государственной власти

и <факультетами> философии, права, медицины и др. По мнению Дерриды, власть -

это господство любых ментальных структур, таких, например, как <власть> или

<университет>, которые, обретая мистическое  содержание, могут выступать как

самостоятельные силы, манипулирующие сознанием людей. Структуры борются за

влияние над  сознанием людей, что неизбежно  порождает плюрализм производимых

и потребляемых смыслов, отличных от бытия. Соответственно, осуществляется

мистификация  сознания. Деконструкция как раз предполагает работу по выявлению природы человеческого непонимания, показывает, что смысл авторитета любых структур имеет внутреннюю противоречивость. Как считает Деррида, исходное различие смысла и бытия не может быть преодолено за счет однозначного смысла.⁶

     В   самой   манере   доказательств   Деррида   много позаимствовал   у

англо-американской  лингвистической   философии,  "семантического  анализа",одним   словом,  у  тех  течений  философской  мысли,  которые   ведут  свое происхождение,  условно говоря, от Бертрана Рассела  и Людвига Витгенштейна, лингвистических  теорий  речевых актов, опосредованных критической рецепцией феноменологии Гуссерля и Хайдеггера.

     Генетическая связь  Дерриды  с феноменологией  несомненна, однако  также несомненно  и  то,  что его собственная  позиция  определялась прежде  всего радикальной критикой всех основ  феноменологии, критикой, рассматриваемой  им как  составная часть общей

"критики   метафизики",   являющейся  главной   целью,  смысловым   ядром   его негативной  доктрины.  Говоря  об  истоках  своей  позиции,  Деррида  всегда определенно  ссылается  на  традицию,  ведущую свое происхождение от  Ницше, Фрейда и Хайдеггера, хотя и  критикует их концепции  как  явно недостаточные для  окончательной деконструкции  метафизики.

Сверхзадача аргументации Дерриды

     Если вкратце охарактеризовать  аргументативную позицию Дерриды, то  она состоит в критике всего, что попадает в поле его зрения, сопровождаемой обычно вежливым сожалением о неизбежности

     подобных заблуждений как следствии  метафизичности мышления, "типичной" для западной культуры. При этом  анализ Дерриды – это прежде всего анализ самой аргументации, условно говоря, ее "понятийной стилистики"; не столько даже фразовое, сколько пословесное испытание исследуемого текста на  "логическую прочность" и последовательность в отстаивании   своего постулата, и, разумеется, доказательство несостоятельности изучаемой аргументации как явно "метафизической".  Когда у Дерриды возникает потребность в опровержении предъявляемых ему замечаний или в защите своих тезисов, что случается довольно часто, то его  ответы нередко значительно превышают по объему критические статьи его оппонентов.⁷ 
 
 
 
 
 
 
 
 

3. Постструктурализм М.Фуко

     Представление о хаотичности и текучести мира отрицает саму возможность социологического теоретизирования, поэтому постструктуралисты, занимающиеся социальными науками, вносят в него определенные коррективы. Они вынуждены определить для себя определенные источники порядка или, по меньшей мере, «точки», в которых значения приобретают фиксированный характер. Для создателя постструктуралистской социальной теории Мишеля Фуко такими «точками» выступает понятие «власти».

Мишель (Поль-Мишель) Фуко - французский социальный теоретик, родился в 1926 году. Является одним из основоположников постструктурализма.

     М. Фуко изучал философию и психологию в Сорбонне, психопатологию в Парижском институте психологии. Преподавал социальные науки в разных странах

мира. С 1970 г. и  до конца жизни заведовал кафедрой истории систем мысли в

Коллеж де Франс. В разные периоды творчества на М. Фуко оказывали влияние З. Фрейд, Ф.Ницше, К. Маркс, К. Леви-Стросс. Он автор многих крупных работ, среди которых <Археология знания и дискурс языка>, <Сумасшествие и цивилизация>, <Безумие и неразумие: история безумия и классический век>, <Надзирать и наказывать:рождение тюрьмы>, <Мысль извне>, <Что такое автор>, <Игра власти>,

<Субъективность  и истина>, <История сексуальности>  в трех томах и др.

     Фуко  один из первых выступил с критикой традиционных принципов

     социальных  наук. За это приобрел известность <агрессивного антисциентиста> и сам подвергался нелицеприятной критике. Вместе с тем Фуко предложил оригинальный теоретико-методологический инструментарий, основанный на постулате о том, что социальный мир всегда структурируется посредством определенных языковых средств. Он получил выражение в теории археологии знания, которая с его точки зрения позволяет более объективно воспроизводить характер знания о социальных феноменах как прошлого, так и настоящего, абстрагируясь при этом от их содержательного контекста. Иными словами, археология знания практически диаметрально противоположна феноменологической социологии.

     Итак, по Фуко, предметом археологии знания являются объекты, вещи вне

их контекста - своего рода <молчаливые монументы>. Абстрагирование от

субъекта, который, по его мнению, господствовал в  социальных науках, начиная с

ХIХ века, позволяет  преодолеть субъективность, <ангажированность> социально-

гуманитарного знания. Если герменевтические науки исследовали то, что люди

говорят, то Фуко акцент делает на изучении дискурса как  практики.

Традиционно в  социологии дискурс понимается как  социальный диалог,

осуществляемый  посредством определенных знаков, который  происходит между

индивидами, социальными группами через общественные институты или между

самими социальными  институтами. Для Фуко же дискурс - это, прежде всего,

определенное  установление, обусловливающее режим  существования объектов.

Метод деконструкции. Фуко предложил особый метод исследования дискурсивных практик. Он состоит из двух взаимосвязанных исследовательских приемов. Первый -деконструкция дискурса на составляющие его компоненты. Этот прием позволяет

скрупулезно описать  отдельные культурные практики или  знание, устранив <налет>

субъективного, человеческого фактора, который  мог в них потенциально

присутствовать. В итоге исследователь должен стремиться к тому, чтобы

определить правила  образования конкретного дискурса в определенное

историческое  время. Так, например, речь может идти о правилах образования

понятий в конкретной области знания. Эти правила образования  понятий

существуют не только в сознании конкретных индивидов, но сами по себе. При этом

Фуко особо  подчеркивает, что археология знания радикально противоположна

истории идей, выделяя при этом четыре отличительных принципа:

1) археология  знания не имеет дело с мыслями,  представлениями, образами, а

исследует дискурсы сами по себе, как практики, построенные  по определенным

правилам. Археология не интерпретивная теория, и она не пытается найти другой,

латентный смысл;

2) археология  знания не стремится к тому, чтобы выявить генезис дискурса.

Её цель состоит  в определении специфичности  конкретного дискурса;

3) археологию  знания не интересуют творческие  произведения конкретных писателей и художников. Её задача - выявить типовые правила, используемые в