Позитивизм. 2
ПОЗИТИВИЗМ
ПОЗИТИВИЗМ
(от лат. positivus
— положительный) — филос. направление
19—20 вв., подчеркивающее надежность и
ценность положительного научного знания
по сравнению с философией и иными формами
духовной деятельности, отдающее предпочтение
эмпирическим методам познания и указывающее
на недостоверность и шаткость всех теоретических
построений. В своем развитии позитивизма
прошел три этапа, сохраняя при этом некоторые
основные особенности, которые и позволяют
говорить о нем как о едином направлении
филос. мысли.
Родоначальником позитивизма считается
О. Конт. Рассматривая историю человеческого
познания и умственное развитие отдельного
индивида, Конт пришел к убеждению в том,
что человеческий интеллект в своем развитии
проходит три стадии: «В силу самой природы
человеческого разума всякая отрасль
наших познаний неизбежно должна в своем
движении пройти три различных теоретических
состояния: состояние теологическое, или
фиктивное; состояние метафизическое,
или абстрактное; и, наконец, состояние
научное, или позитивное». Когда-то люди
объясняли явления окружающего мира с
помощью мифа и религии, затем человеческий
разум возвысился до филос. (метафизического)
объяснения; в 19 в. филос. объяснение должно
уступить место научному познанию мира.
Отсюда вытекает негативное отношение
к философии, характерное для позитивизма:
философия уже сыграла свою роль в развитии
человеческого познания и должна уступить
место науке. В этом же причина высокой
оценки науки и научного подхода: только
наука способна дать позитивное знание
о мире, она должна охватить все сферы
человеческой деятельности и обеспечить
им прочное основание.
Для Конта, как и для позитивизма вообще,
главным в науке являются факты — твердые,
несомненные, устойчивые факты. Основное
дело науки — собирать эти факты и систематизировать
их. Миф, религия, философия стремились
объяснять явления, указывая на некоторые
сущности, лежащие за явлениями и порождающие
их. Религия видит в мире проявление божественной
воли, философия ищет причины чувственно
воспринимаемых вещей и событий в сфере
невоспринимаемых сущностей. Но все рассуждения
о причинах, полагали позитивисты, как
религиозные, так и филос. весьма недостоверны,
поэтому надежнее всего ограничиться
простой констатацией фактов, не занимаясь
спекулятивными размышлениями насчет
их возможных причин. «Истинный позитивный
дух состоит преимущественно в замене
изучения первых или конечных причин явлений
изучением их непреложных законов; другими
словами, в замене слова «почему» словом
«как» Т.о., основным методом научного
познания оказывается наблюдение, а главной
функцией науки — описание: «Все здравомыслящие
люди повторяют со времен Бэкона, что только
те знания истинны, которые опираются
на наблюдения».
Стремление Конта и его последователей
освободиться от умозрительных спекуляций
и опереться на надежное знание имело
под собой вполне определенную историческую
почву. Идеи фр. просветителей 18 в. привели
в конечном итоге к революционному потрясению
Франции и к кровавым наполеоновским войнам,
длившимся более четверти века. Учение
Г.В.Ф. Гегеля о том, что развитие природы
обусловлено саморазвитием абсолютного
духа, находилось в резком противоречии
с научным подходом к изучению природы.
Все это порождало подозрительное отношение
ко всяким идеям, выходящим за пределы
того, что доступно простому и надежному
наблюдению. Это отношение и выразил нарождающийся
позитивизм. Именно поэтому он получил
широкое распространение как раз в среде
ученых.
Однако его популярность была обеспечена
прежде всего деятельностью двух англ.
последователей Конта — Г. Спенсером и
Дж.С. Миллем. Их работы определили облик
и многие характерные черты нового филос.
направления: подчеркивание безусловной
надежности и обоснованности эмпирического
знания — знания фактов; настороженное
отношение к теоретическому знанию, включая
обобщения, законы, теории; склонность
к инструменталистскому истолкованию
теоретического знания; превознесение
науки в ущерб философии и др. формам духовной
деятельности.
Эти черты сохранились и в т.н. втором П.,
который приобрел широкую популярность
в научных кругах в кон. 19 — нач. 20 в. Лидером
позитивизма в этот период становится
Э. Мах, придавший позитивизму новую форму,
получившую название «махизм», или «эмпириокритицизм».
Вместе с Махом идеи позитивизма в этот
период разрабатывали немецкий физико-химик
В.Ф. Оствальд, швейцарский философ Р. Авенариус,
французский физик П. Дюэм, русские философы
А.А. Богданов, П.С. Юшкевич, В.М. Чернов.
Мир, с точки зрения Маха, состоит из элементов,
которые представляют собой соединение
физического и психического. Поэтому в
отношении физического мира и человеческого
сознания эти элементы нейтральны: они
не включаются полностью ни в первый, ни
во второй. Эти элементы однородны, равнозначны,
среди них нет более важных, более фундаментальных
или существенных: «Весь внутренний и
внешний мир составляется из небольшого
числа однородных элементов...» Учение
о нейтральных элементах мира должно было,
по мысли Маха, преодолеть крайности материализма
и идеализма и разрешить противоречия
между этими направлениями в философии.
Поскольку все элементы мира абсолютно
равноправны, между ними нет отношений
«сущность — явление», «причина — следствие».
Связи в природе не настолько просты, чтобы
каждый раз можно было указать на одну
причину и одно следствие: «в природе нет
причин и нет следствия. Природа нам только
раз дана». Единственный вид отношений,
существующий между элементами, это —
функциональные отношения. Поэтому следует
считать устаревшими такие понятия, как
«причина», «вещь в себе», «сущность» и
«заменить понятие причины математическим
понятием функции». Следствием такого
плоскостного видения мира, при котором
в нем усматривают лишь однородные элементы
и функциональные связи между ними, является
дескриптивизм в теории познания: все
функции познания, в т.ч. и научного, сводятся
к описанию. И это вполне естественно,
ибо если из мира изгоняются закон и сущность,
то объяснение и предсказание оказываются
невозможными. «Описания... — говорит Мах,
— сводятся к определению численных величин
одних признаков на основании численных
величин других признаков при помощи привычных
численных операций». Это и есть идеал
научного познания. «Но пусть этот идеал
достигнут для какой-нибудь области фактов.
Дает ли описание все, чего может требовать
научный исследователь? Я думаю, что да!»
Последовательно развивая эту т.зр., Мах
и научные понятия истолковывает как «определенный
род связи чувственных элементов». Законы
науки также оказываются не более чем
описаниями. Точно так же истолковывается
и научная теория: «быстрота, с которой
расширяются наши познания благодаря
теории, придает ей некоторое количественное
преимущество перед простым наблюдением,
тогда как качественно между ними никакой
существенной разницы нет ни в отношении
происхождения, ни в отношении конечного
результата». Причем теория оказывается
худшим видом описания, ибо она дальше
всего отстоит от своего объекта. Однако
мы вынуждены пользоваться теориями, ибо
они в сокращенном и сжатом виде аккумулируют
в себе громадные множества отдельных
описаний, которые трудно было бы запомнить
и воспроизвести. В использовании теорий
проявляется принцип экономии мышления,
который Мах считает фундаментальным
принципом, регулирующим развитие человеческого
познания.
Махизм, или «второй позитивизм», был порожден
кризисом классического естествознания,
неспособностью ученых понять новые явления
с помощью старых средств, безотказно
служивших им почти двести лет. На первых
порах в среде ученых распространилось
мнение о том, что наука не должна ставить
перед собой гордую задачу постижения
истины. В философии это мнение нашло выражение
в плоской и пессимистической философии
Маха и его сторонников. Однако ученые
скоро оправились от шока, вызванного
открытием целой лавины новых непонятных
явлений, и приступили к поискам новых
средств объяснения и понимания. Философия
Маха быстро потеряла сторонников и отошла
в область истории.
Третий всплеск интереса к позитивизму
проявился в сер. 1920-х гг., когда сформировался
и быстро завоевал широкую популярность
неопозитивизм, или логический позитивизм.
Его отличительная особенность состоит
в том, что при сохранении основных установок
позитивистской философии он широко использует
аппарат математической логики для формулировки
и решения философских проблем.
ПОЗИТИВИЗМ
(франц. positivisme, от лат. positivus — положительный), филос. направление, основанное на принципе, что всё подлинное, «положит.» (позитивное) знание может быть получено лишь как результат отдельных спец. наук и их синтетич. объединения и что философия как особая наука, претендующая на самостоят. исследование реальности, не имеет права на существование.
Позитивизм оформился в особое течение в 30-х гг. 19 в. и за свою более чем вековую историю эволюционировал в направлении всё более чёткого выявления присущей ему с самого начала тенденции к субъективному идеализму.
Создатель позитивизма, введший самый этот термин, мыслитель Конт провозгласил решит. разрыв с философской традицией, считая, что наука не нуждается в какой-либо стоящей над ней философии; это, по мнению позитивистов, не исключает существования синтеза научного. знания, за крым можно сохранить старое название «философии»; последняя сводится, к общим выводам из естественных и общественных наук. Поскольку позитивизм не имеет дела с «метафизическими» проблемами, он отвергает как идеализм, так и материализм. Пережитки «метафизики», к которым относятся, по мнению Конта, претензии на раскрытие причин и сущностей, должны быть удалены из науки. Наука не объясняет, а лишь описывает явления и отвечает не на вопрос «почему», а на вопрос «как». Последовательное развитие этого тезиса ведёт к феноменализму. Однако наряду с субъективноидеалистической тенденцией контовский позитивизм сохраняет некоторые элементы естественнонаучного материализма, идущего от традиций французского Просвещения 18 в. Следуя просветителям, Конт высказывает убеждение в способности науки к бесконечному развитию.
Представителями первой, классической, формы позитивизма 19 в., кроме Конта, были Э. Литтре, Г. Н. Вырубов, П. Лаф-ит, И. Тэн, Э. Ж. Ренан — во Франции; Дж. С. Милль, Г. Спенсер — в Великобритании. Развитие П. шло по линии всё более чёткого выявления его феноменалистич., субъективноидеалистич. тенденций (Дж. С. Милль, Спенсер, в России — В. В. Лесевич, M. M. Троицкий, В. Н. Ивановский, П. Л. Лавров, II. К. Михайловский).
Позитивизм в России не представлял собой чего-то монолитного, он отличался пестротой и эволюцией взглядов, не приобрел завершенной, статичной формы, был в значительной мере проникнут культурно-просветительским духом. Рассмотренные выше представители научного знания были прежде всего популяризаторами, пропагандистами, составителями учебников и т. д. Для них были характерны широта кругозора, защита демократических тенденций, стремление осознать действительность с позиций науки под своеобразным углом зрения. Русские позитивисты пытались очертить предмет и разграничить сферу философии как специфического вида профессионального знания, стремились не к растворению философии в мировоззрении, как это имело место у религиозных мыслителей, а к исследованию ее как особого вида интеллектуальной деятельности со своим языком и методологией. В конечном счете позитивизм помог сформироваться философии, в строгом смысле слова, как виду профессиональной деятельности.
Наиболее последовательные русские позитивисты - П.Л. Лавров (1823-1900), В.В. Лесевич (1837-1905), Н.И. Кареев (1850-1931) в своих работах обосновали необходимость включить между биологией и социологией психологию. Несколько позднее в защиту психологии как самостоятельной науки выступил русский историк и правовед К.Д. Кавелин (1818-1885), который в работе «Задачи психологии» доказывал, что без нее невозможно понимание «психической жизни и ее значения посреди окружающего материального мира». Поскольку без психической жизни нет науки и нет личности, Кавелин считал неотложным делом, задачей задач разработку проблем психологии и ее «единение» с другими науками.
Определяя место психологии в классификации наук между биологией и социологией, русские ученые исходили из того, что, во-первых, учение о рефлексах И.М. Сеченова, привлекшее в 60-е годы XIX века пристальное внимание российского общества, составляет лишь биологическую основу психики человека; во-вторых, сами психические процессы индивидуума представляют собой менее сложные, чем самые простые формы социальной жизни. Поэтому не социология должна формировать принципы для построения психических законов, а наоборот, социология должна основываться на психологии.
Еще одним недостатком позитивизма в России виделось отсутствие в его основе «философского принципа», что, как писал Лавров, «придает позитивизму тот эмпирический характер, вследствие которого он может лишь увертками ответить на основные вопросы о своем методе и о своем праве на существование». В качестве такого философского принципа, скрепляющего классификацию наук, Лавров, Кареев и Михайловский предложили антропологический принцип, требующий применения субъективного подхода к научному познанию. Устойчивый интерес и приверженность русских теоретиков к контовской гносеологии обусловили возражения Лаврова и Михайловского на критику французского социолога и были направлены на защиту личностного начала в науке и теории сознания. Они соглашались с применением Контом субъективного метода в общественных науках, но не удовлетворялись его стремлением представить развитие науки лишь как один из аспектов мирового развития, которое осуществляется само по себе, вне всякой связи с личным творчеством ученого.
Субъективный подход в представлении русских позитивистов — это не произвол личности. Они считали, что есть субъективизм и субъективизм, один — произвольный, незаконный, другой — законный, но долженствующий иметь принципиальный критерий и поставленный в строгие рамки. Поэтому личностное начало имеет у них своим источником человеческую личность, свободную от всяких случайных определений, т.е. разностороннюю развитую личность. Н.И. Кареев в «Основных вопросах философии истории» отмечал, что освобождение субъекта от случайных определений имеет целью возвышение его со степени члена известной группы на степень члена всего человечества, со степени существа, выполняющего ту или другую функцию в социальной жизни, на степень разносторонне развитой личности.
Под определение личности - исходного философского принципа классификации наук — русские позитивисты подводили онтологическое, гносеологическое и социологическое обоснования. П.Л. Лавров в качестве отправного пункта исследования выдвигал «цельную человеческую личность, или физико-психическую особь», являющуюся одновременно «объединенной частью вещественного мира и сознательным существом». В своих работах «Очерки вопросов практической философии» и «Что такое антропология» он отмечает, что человек как существо психико-физиологическое и социально-культурное, не «мера вещей», а форма реального значения: в человеке фокусируются физические и духовные силы, его психика способна дать ответ на великую тайну «природы духа», в нем предметно выражается единство мира и его законов, индивидуум — творчески-критический субъект истории. У Михайловского человек также выступает как целостное и неделимое, как центр не только теоретических, но и практических вопросов. За пределами человека, считал русский мыслитель, нет истины, «есть только истина для человека». Кавелин в личной, индивидуальной жизни видел непосредственную основу общей и объективной жизни.
С точки зрения гносеологического обоснования ведущей роли личности в познании и истории русские позитивисты исходили из того, что «везде и всегда человек знает не самый предмет непосредственно, а впечатление на него предмета; достоверность и истина знания покоятся на том, что предмет производит одно и то же впечатление на большинство людей, имеющих нормальные умственные способности. Мышление есть не более как особый, свойственный организмам способ отношений к окружающей среде. Оно вращается в мире впечатлений и переступать за их область не может. Мысли, представления, предметы знания суть результаты, продукты умственных операций над впечатлениями, полученными от действительных явлений, и не заключают в себе ничего безусловного и абсолютного». В человеческой личности, считал Лавров, сливаются воедино истина и справедливость, то есть мир объективный и субъективный. Отсюда вытекает потребность в двух методах для научных построений — объективном и субъективном. Первый метод употребляется для изучения всего внешнего мира, где человек растворяется в виде пылинки, он дает знание о Сущем. Субъективный метод применим для изучения человеческой деятельности, где человек, как считал Лавров, представляет собой волевое начало, полное целей и желаний. Субъективный метод дает знание о должном.
Характерное для позитивизма смешение действительности с непосредственно воспринимаемым обнаруживается и у В.В. Лесевича, который подразделял все явления на находящиеся вне человека и на относящиеся к самому субъекту, наблюдающему и подтверждающему эти явления. Знание, по Лесевичу, основывается на наших представлениях об объективных явлениях, поэтому оно имеет объективный характер. Понимание же явления есть сведение его к данной причине, т.е. к гипотезе о его происхождении. Такой смысл понимания личностного познания указывает на неизбежность зависимости его от субъекта и следовательно на различное понимание у разных людей. Действительность и реальность явлений внешнего мира Лесевич выводит не из объективности, а из чувственного восприятия. Позитивисты тем самым ограничивают предмет познания той частью внешнего мира, которая принадлежит нашему наблюдению и опыту. Если же содержание нашего познания исключительно эмпирическое, то прямой вывод отсюда тот, считают они, что мы не знаем и не можем знать вещей, как они существуют независимо от познающего, что объект играет совершенно подчиненную роль в познании и «все знания внешнего мира и история сводится к знанию явлений, происходящих в моем „Я"».
Гносеологическая позиция русских теоретиков обретает, таким образом, выразительные черты субъективизма. «Истина, — писал В.В. Лесевич, творчество которого оказало определенное влияние на представителей русской философской и социологической мысли конца XIX - начала XX века, - для нас не есть нечто отвлеченное, ни нечто такое, что может существовать независимо от человеческого разума; истина, напротив того, есть понятие относительное и условное, результат наблюдения и опыта, произведенных посредством метода, выработанного специальными науками. Без человека, или точнее, без науки... истина невозможна». Познание существует и мыслится в русском позитивизме только как человеческое. Нет знаний безотносительно к человеку как личности.
Механистическому взгляду Конта на природу и его пренебрежению значением психологии в познании русские позитивисты противопоставили критическое осмысление данных опыта, интерес к психологии как научной основе изучения личности и общества, выявление роли субъективного фактора, активно действующего и познающего в истории. Интерес к «самостной» личности, определявшей специфику русского общества, был обусловлен основным вопросом русской философии, связывавшей его с поиском места России в общечеловеческой истории.
Для русских позитивистов личность выступала первичным элементом общества. В центре их внимания была проблема активности субъекта в общественной жизни. Представление о социальной жизни как форме реализации определенных субъективных установок людей и изучение именно этой стороны жизни представлялось как необходимый способ раскрытия сущности социального целого. Н.И. Кареев в духе позитивистских установок писал: «Все виды социальной жизни суть только разные системы отношений между личностями». Правильно подметив, что помимо взаимодействующих индивидов нет и самого общества, русские позитивисты вместе с тем не замечали, что общение индивидуумов — это только эмпирическая сторона социальной действительности. Поскольку общество представляет собой систему разного рода психических взаимодействий между отдельными индивидами, то исходным пунктом изучения общества как некоторого целого выступало не само общество, а составляющие его «психические единицы», то есть отдельные личности.
Социологическое обоснование ведущей роли личности в жизни общества строится у русских позитивистов на убеждении, что личность есть источник истории, «столкновение личных деятельностей... производит объективный процесс истории». Действия личности отличаются целесообразностью и в то же время носят нравственно-оценочный характер. Человек, как существо мыслящее и нравственное, вырабатывает идеал своего существования, которому подчиняет все свои действия. Личность, отмечал Н.К. Михайловский, не стесненная никаким фатальным ходом вещей, имеет «логическое и нравственное право бороться» с естественным ходом вещей, ибо «право нравственного суда есть вместе с тем и право вмешательства в ход событий». Поэтому позитивисты считали возможным включить телеологию в социологию и мировоззрение, поскольку факт постановки личностью целей был для них несомненным.
В отличие от
природы, где господствует «слепой
детерминизм», социальная жизнь предполагает
активно действующих в
Проблема субъективного
в русском позитивизме
Во второй половине XIX века влияние психологических идей на развитие различных наук в российском обществе было очень сильно. Русские ученые и философы связывали с психологией решение ряда теоретических и социальных проблем. Возникли психологические направления в различных отраслях русской науки и культуры. Наибольшим влиянием среди русских позитивистов и особенно у языковедов пользовались труды И.Ф. Гербарта (1776-1841), идеи которого получили развитие в работах М. Лацаруса, В. Вундта, Г. Штейнталя. Труды немецкого философа, психолога и педагога И.Ф. Гербарта привлекали к себе внимание прежде всего близостью его взглядов к Канту и Лейбницу, под влиянием которых находились П.Л. Лавров, В.В. Лесевич и другие русские позитивисты. В кантовской философии их привлекала теория познания, предметом которой, наряду с предметами опыта, выступали и объекты познания, где акцент смещается в сторону личностно-психологического познания.
Заметим, что русские позитивисты, сосредоточив главное внимание на активной роли личности в истории, выявлении места и значения субъективного, не обошли стороной вопрос о сущности понятия «народ». Несмотря на механистическое понимание народа как «взаимодействия психически сильных, дифференцированных индивидуумов, сотрудничество их для достижения общих целей», русские теоретики считали, что необходимо считаться с народной массой, опытом, взывать к нему, наконец, идти в народ с целью его просвещения и поднятия до уровня сознательной массы. Говоря о значении народного опыта, Михайловский, в частности, отмечал, что все психическое содержание личности обязано своим происхождением опыту, не личному только, но и унаследованному. Всякое новое ощущение или представление связано и обусловлено прежним опытом, который накапливается и хранится в народной психологии.
Основные усилия русских мыслителей в творческой переработке контовской системы были направлены на ее приведение в соответствие с запросами развития отечественной науки и общественной практики. Ими была дополнена классификация наук, которую они считали развивающейся и открытой системой, что имело существенное значение для последующего ее расширения за счет новых отраслей научного знания, которые конституировались как самостоятельные науки. Включение в классификацию наук психологии послужило основой для развития как самой психологии, так и ряда других наук, в частности языкознания, социологии и др.
В работах русских позитивистов значительное внимание уделялось субъективному фактору, роли личности. Опора на гербартовскую психологию стала исходной точкой изучения внутреннего мира индивидуума, его творческих и познавательных возможностей. Приписывая ему деятельное начало, русские позитивисты исследовали разнообразные формы проявления активности личности, среди которых важное место занимал язык. Философско-лингвистические исследования, построенные на позитивистской методологии, стали основой возникновения психологического направления в философии языка. Отличительной чертой психологического направления в философии языка была ориентация на значение слова, которое играло приоритетную роль в функционировании мышления индивидуума, его эволюции. Значение слова рассматривалось как необходимый «орган мысли», как наиболее существенный показатель состояния духовного развития личности, где с наибольшей полнотой концентрируются сознательные и бессознательные процессы его психики.
ПОЗИТИВИЗМ В РОССИИ. Как и в Западной Европе, история позитивизма в России в 19 — нач. 20 в. подразделяется на два исторических периода — первого позитивизма, связанного с именами О. Конта, Дж. С. Милля, Г. Спенсера и их последователей, и второго позитивизма, представленного философией эмпириокритицизма. В 40—50-х гг. 19 в. идеи позитивизма не получили еще сколько-нибудь широкой известности. Одним из первых его популяризаторов стал В. Н. Майков, упомянувший в 1845 имя Конта. Пик влияния первого позитивизма и интереса к нему приходится на 60—70-е гг. 19 в., когда появились переводы трудов Милля, Дж. Г. Льюиса, Литтре, Спенсера и др., вышли статьи, посвященные позитивизму (П. Л. Лавров, Д. И. Писарев, Н. К. Михайловский, В. В. Лесевич, Е. В. Де-Роберти, Г. Н. Вырубов и др.), была защищена первая диссертация в духе позитивизма (Μ. Μ. Троицкий), взоры к позитивизму обратили даже бывшие убежденные идеалисты-гегельянцы (К. Д. Кавелин, П. Г. Редкий и др.). И вместе с тем началась кампания критики позитивизма в целом или его отдельных сторон (П. Д. Юркевич против Троицкого, Лавров и Михайловский против социальных и религиозных взглядов Конта и др.). Наиболее выразительными проявлениями идейной борьбы вокруг позитивизма стала успешная защита диссертации Вл. С. Соловьевым “Кризис западной философии. Против позитивистов” (1873) и тот факт, что в 1874 тот же Соловьев не был избран на кафедру философии Московского университета (был избран позитивист Троицкий). В 80—90-х гг. 19 в. влияние позитивизма ослабевает, критика же его усиливается. Было официально запрещено пользоваться сочинениями Конта в публичных библиотеках, запрещено проводить его 100-летний юбилей. Тем не менее выходили новые переводы сочинений Спенсера, в 1894 вышел перевод 1-го тома “Курса позитивной философии” Конта. Происходила оживленная полемика между материалистом И. М. Сеченовым и полупозитивистом Кавелиным, между последним и идеалистом-славянофилом Ю. Ф. Самариным. На рубеже 19—20 вв. в истории позитивизма в России наступил новый этап. Влияние позитивизма вновь возросло. Продолжали выходить сочинения адептов первого позитивизма. Среди естествоиспытателей оставались его сторонники (К. А. Тимирязев и др.), появлялись и критические статьи против классического позитивизма. Но основной тон задавали неопозитивисты, сторонники философии эмпириокритицизма. Особенно сильным оказалось влияние идей Э. Маха и Р. Авенариуса в среде российских социал-демократов, как большевиков (А. А. Богданов, А. В. Луначарский, В. А. Базаров), так и меньшевиков (Валентинов, Юшкевич). Для рецепции и критики позитивизма в России характерен ряд особенностей. Как и в Западной Европе, в России позитивизм понимался и толковался неоднозначно: одни отождествляли его с эмпиризмом, другие связывали со всяким реализмом, утилитаризмом, сенсуализмом, антропологизмом, эволюционизмом, третьи относили к позитивистам даже философовидеалистов, если они в той или иной степени опирались на естествознание. Как правило, позитивизм воспринимался и критиковался не в его индивидуализированных формах (контизм, концепции Милля, Спенсера, Литтре и др.), а как некая равнодействующая этих форм, с акцентом на разные аспекты позитивизма в зависимости от теоретико-познавательных и ценностных ориентации обращавшихся к нему. Антиметафизическая, антиспекулятивная установка позитивизма, его сциентизм с апелляцией к конкретным наукам, к эмпирическому опыту, “равноудаленность” от “крайних” идеалис
тических и материалистических учений, претензия на третью линию между идеализмом и материализмом и в то же время склонность к поиску компромисса между ними, феноменализм и агностицизм, признание идеи прогресса в сфере социальной и вместе с тем отказ от революционаризма и ориентация на эволюционизм — эти и др. черты позитивизма в разных комбинациях воспринимались одними, отвергались и критиковались др. русскими мыслителями. Некоторые исследователи полагали, что под влиянием Конга и его последователей в России сложилась русская философская школа, главными представителями которой в 19 в. назывались Милютин, Лавров, Троицкий, Де-Роберти, Лесевич, Михайловский, Кавелин, Н. И. Кареев. Хотя для такой точки зрения есть основания, поскольку у этих разных мыслителей можно выделить некоторые общие пункты в отношении к позитивизму, правильнее было бы считать, что русской шкоды позитивизма в строгом смысле этого понятия, а также позитивизма как более или менее гомогенного направления не было, сравнительно чистый позитивизм в России был редкостью (Вырубов и Де-Роберти раннего периода). Позитивизм воспринимался и критиковался по-разному в разных направлениях русской философской и естественнонаучной мысли. По большей части популяризаторы позитивизма (такие, как Лавров, Михайловский и др.) были одновременно энергичными критиками ряда его аспектов, особенно позднего контизма. Наиболее последовательно позитивизм критиковали сторонники религиозно-философских направлений. Но даже среди духовно-академических философов эта критика не была всецелой. М. И. Каринский, например, усматривал за позитивизмом известную положительную роль в философском процессе. С другой стороны, в университетской науке и философии, где позитивизм находил особенно много сторонников, нередко раздавались голоса представителей точных наук, которые доказывали, что репутация позитивизма как научной философии лишена серьезного основания. Своя специфика в отношении к позитивизму была во внеуниверситетской, “вольной философии”. Либеральный консерватор Б. Н. Чичерин признавал лишь частичную правоту позитивизма, исходя из тезиса о том, что пуста метафизика без опыта, но что и опыт без метафизики пуст. Характерной является модель восприятия позитивизма представителями философии русского Просвещения 40—60-х гг. 19 в. Пока до нач. 1840-х гг. это течение только складывалось и его представители — В. Г Белинский, А И. Герцен, Н. П. Огарев •— не преодолели былой ориентации на гегелевский идеализм, они, приветствуя позитивный характер науки, позитивный склад ума, вообще “положительность” века, не видя в контизме “враждебного смысла” и приветствуя некоторых позитивистов (Белинский: “Я без ума от Литтре”), упрекали “истых поклонников позитивизма” за то, что они “потеряли дух за подробностями” и “остались при рассудочных, аналитических теориях”. Однако позднее Герцен приветствовал учение Конта как антитеологическое и антиметафизическое и даже как вышедшее из революции. С Литтре и Вырубовым у него сложились союзнические отношения. Что же касается Н. Г. Чернышевского, то, несмотря на радикальное отличие его антропологической философии от позитивизма, он считал философию Конта единственной у французов системой верной научному духу, а самого Конта — одним из гениальнейших людей своего времени. Похвалы в адрес позитивизма, однако, не означали, что русские просветители 40—60-х гг. 19 в. разделяли его принципы. Даже такой популяризатор позитивизма, как Писарев, выделял в нем и “светлые идеи”, и “ошибочные суждения”.
В отличие от
своих предшественников-
“Встрече” русского марксизма со вторым позитивизмом в начале 20 в. сопутствовали не только научная философская полемика, но и острые политические и идеологические схватки, затемнявшие существо собственно научной стороны дела. Полемика Г. В. Плеханова и В. И. Ленина против “русского махизма” во имя т. н. “чистоты марксизма” оказалась в противоречии с диалектическими принципами, за которые они также ратовали. Они “проглядели” многие рациональные аспекты и самой философии “чистого опыта”, и рациональное зерно тех интерпретаций марксизма, которые предложили социал-демократы-“махисты”, напр. сторонники “философии практики” (Богданов, Луначарский, Базаров).
Кареев – основоположник позитивистской университетской историографии. Он причислял себя к тому направлению в позитивизме, которое критически относилось к контовской социологии, отвергал монизм в социологии, считал закон трех стадий применимым не к эволюции общества в целом, а лишь к его духовной сфере. По мнению Кареева, философия истории включает в себя две части: теоретическую и конкретно-историческую. Далее в его достаточно сложной структуре исторического знания общая теория истории делится на две области – теорию исторического знания (или историка), которая включает в себя вопросы гносеологии, логики, методологии, и социологию, в которой он, подобно Конту, различает социальную статику и социальную динамику. Последняя предполагает социальную морфологию, т. е. фиксацию исторических сдвигов, и историологию как науку о причинах, факторах исторического процесса. Недостаток контовской социологии Кареев усматривал и в повышенном внимании к обществу в ущерб роли личности. Для Кареева же главным критерием прогресса является становление личности. Вместе с тем изучение субъективного прогресса выступает у него как дополнительный подход к познанию объективной эволюции.
Позитивистские идеи находили проявление и в творчестве историка Роберта Юрьевича Виппера (1859-1954). Он был профессором кафедры всеобщей истории в Новороссийском университете (Одесса), с ноября 1897 по 1923 г. работал в Московском университете. В первый период своей духовной эволюции он выступал приверженцем основных установок классического позитивизма, к которым относятся: борьба с проявлениями спекулятивной философии истории, т. е. схематизмом; представление о взаимосвязи, взаимообусловленности и единстве всех сторон общественной жизни, сочетаемое с теорией факторов, исходящей из равнозначности первоначал исторического процесса; эволюционизм как способ объяснения исторического развития; взгляд на значение исторических личностей как на результат деятельности среды; сведение социологии к конкретной истории и др.
Кареев, в основном, оставался приверженцем позитивистских
установок при изучении реальных факторов ("эмпирических событий").
Главную задачу для себя он видел в открытии законов развития
человечества с помощью точных методов исследования. Общество как
организованное целое - социальный прогресс, социальная организация,
контроль и регуляция - все эти факторы, тесно связанные между собой,
утверждал Кареев, и образуют основу закономерного, развития общества
