Права собственности юридических лиц

Введение

 Глава  1. Общие положения права собственности юридических лиц.

1.1.Понятия  и содержание права собственности юридических лиц.

1.2. Объекты  и субъекты права собственности  юридических лиц.

1.3. Способы приобретения права собственности.

Глава 2. Право собственности отдельных юридических лиц.

2.1. Право  собственности хозяйственных обществ  и товариществ.

2.2. Право  собственности производственных  и потребительских кооперативов.

2.3. Право  собственности общественных и  религиозных организаций (объединений), благотворительных организаций,  объединений юридических лиц.

Заключение

Список  использованной литературы 
 

     ВВЕДЕНИЕ

     Право собственности закрепляет материальную основу любого общества - экономические  отношения собственности. Поэтому  отношения собственности и право  собственности - взаимосвязанные категории.

     Право собственности является юридическим  выражением, формой закрепления экономических  отношений собственности. Собственность  есть отношение определенных лиц  к материальным благам как к своим, так к принадлежащим им. Соответственно все другие лица относятся к этим благам как к чужим, им не принадлежащим.

     Можно сказать, что собственность представляет собой отношения между людьми по поводу материальных благ, заключающиеся  в принадлежности данных благ одним  лицам (или их коллективам) и в  отчужденности от них всех других лиц. Принадлежность или присвоенность материальных благ составляет сущность складывающихся по их поводу между людьми отношений собственности.

     Право собственности представляет собой  правовой институт, закрепляющий индивидуальную принадлежность материальных благ. Следует  признать, что и в условиях разгосударствления экономики, развития индустриального  и коллективного предпринимательства  право собственности предприятий  сохранит роль одного из главных правовых институтов, опосредующих принадлежность значительной массе отдельных граждан  материальных благ.

     Актуальность  темы заключается в том, что исследование института права собственности и правомочий собственника производится применительно к одному из видов субъектов права - юридическому лицу. Это, в свою очередь, обусловлено двумя обстоятельствами. Во-первых, данный субъект права обладает определенными качествами, не характерными для иных субъектов, в частности, это неразрывная связь с учредителем, который может иметь по отношению к юридическому лицу вещные, обязательственные права либо не иметь никаких прав. Во-вторых, большинство проблем, возникающих у юридических лиц различных организационно-правовых форм в сфере вещных правоотношений, сходны по своей правовой природе и должны рассматриваться в совокупности, с целью выработки единообразного подхода к их решению. В диссертации используется новая классификация субъектов права собственности юридических лиц, учитывающая одновременно организационно-правовую форму, отношение к имуществу и ряд иных аспектов. В работе сформулированы выводы, предложения и рекомендации, которые могут послужить для дальнейшего развития института права собственности. 

ГЛАВА 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ

1. ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ

    Право собственности может быть рассмотрено  в объективном и в субъективном смысле. В первом случае речь идет о  юридическом институте – совокупности правовых норм, значительная часть  которых, имея гражданско-правовую природу, входит в подотрасль вещного права.

     Однако  в институт права собственности  включаются не только гражданско-правовые нормы. Он охватывает все нормы права, закрепляющие (признающие), регулирующие и защищающие принадлежность материальных благ конкретным лицам. К ним, следовательно, относятся не только соответствующие  нормы гражданского права, но и определенные предписания конституционного и  административно-правового характера, и даже некоторые уголовно-правовые правила, устанавливающие принадлежность имущества определенным лицам, закрепляющие за ними известные возможности его  использования и предусматривающие  юридические способы охраны прав и интересов собственников.¹

     Ранее действовавший Закон о собственности  в РСФСР 1990 г наряду с правом частной  собственности граждан и юридических  лиц выделял особо право собственности  общественных организаций. Это было обусловлено тем, что в числе таких юридических лиц в то время находилась КПСС, признать имущество которой частной собственностью законодателю мешали идеологические стереотипы.²По российскому праву общественные организации, включая и политические партии, как юридические лица были и остаются частными собственниками принадлежащего им имущества.

     Иначе говоря, право собственности в  объективном смысле представляет собой  не гражданско-правовой, а комплексный (многоотраслевой) институт права, в  котором, однако, преобладающее место  занимают гражданско-правовые нормы. Эти последние в совокупности охватываются понятием права собственности как гражданско-правового института, входящего в общую, единую систему гражданско-правовых норм.

     В субъективном смысле право собственности, как и всякое субъективное право, есть возможность определенного  поведения, дозволенного законом управомоченному лицу. С этой точки зрения оно представляет собой наиболее широкое по содержанию вещное право, которое дает возможность своему обладателю – собственнику, и только ему определять характер и направления использования принадлежащего ему имущества, осуществляя над ним полное хозяйственное господство.

     В п. 1 ст. 209 ГК правомочия собственника раскрываются с помощью традиционной для русского гражданского права «триады» правомочий: владения, пользования и распоряжения. Под правомочием владения понимается основанная на законе (т. е. юридически обеспеченная) возможность иметь  у себя данное имущество, содержать  его в своем хозяйстве (фактически обладать им, числить на своем балансе  и т. п.). Правомочие пользования представляет собой основанную на законе возможность  эксплуатации, хозяйственного или иного  использования имущества путем  извлечения из него полезных свойств, его потребления. Оно тесно связано  с правомочием владения, ибо в  большинстве случаев можно пользоваться имуществом, только фактически владея им. Правомочие распоряжения означает аналогичную возможность определения  юридической судьбы имущества путем  изменения его принадлежности, состояния  или назначения (отчуждение по договору, передача по наследству, уничтожение  и т. д.).³

     В своей совокупности названные правомочия исчерпывают все предоставленные  собственнику возможности. Теоретические  попытки дополнить эту «триаду» другими правомочиями, например правомочием  управления, оказались безуспешными. При более тщательном рассмотрении такие «правомочия» оказываются не самостоятельными возможностями, предоставляемыми собственнику, а лишь способами реализации уже имеющихся у него правомочий, т. е. формами осуществления субъективного права собственности.

     У собственника одновременно концентрируются  все три указанных правомочия. Но порознь, а иногда и все вместе они могут принадлежать и не собственнику, а иному законному владельцу  имущества, например арендатору. Ведь последний не только владеет и пользуется имуществом собственника-арендодателя по договору с ним, но и вправе с его согласия сдать имущество в поднаем (субаренду) другому лицу или, например, внести в имущество значительные улучшения, существенно изменив его первоначальное состояние, т. е. в известных рамках распорядиться им. Следовательно, сама по себе «триада» правомочий еще недостаточна для характеристики прав собственника.

     Более того, обозначение правомочий собственника как «триады» возможностей свойственно  лишь нашему национальному правопорядку. Впервые оно было законодательно закреплено в 1832 г. в ст. 420 т. X ч. 1 Свода  законов Российской империи, откуда затем по традиции перешло и в Гражданские кодексы 1922 и 1964 гг., и в Основы гражданского законодательства 1961 и 1991 гг., и в ГК РФ. В зарубежном законодательстве имеются иные характеристики этого права. Так, согласно § 903 Германского гражданского уложения собственник «может распоряжаться вещью по своему усмотрению и отстранять других от всякого воздействия на нее»; в соответствии со ст. 544 Французского гражданского кодекса собственник «пользуется и распоряжается вещами наиболее абсолютным образом»; в англо-американском праве, не знающем в силу своего прецедентного характера легального (законодательного) определения права собственности, его исследователи насчитывают до 10-12 различных правомочий собственника, причем способных в разных сочетаниях одновременно находиться у различных лиц, и т. д.⁴

     Наконец, даже признание за собственником  «триады правомочий» не всегда свидетельствует  о широте содержания предоставленных  ему возможностей.

     Так, в соответствии с российским законодательством  частный собственник не вправе использовать предоставленный ему земельный участок не по целевому назначению или отчуждать его лицам, которые не смогут обеспечить продолжение такого использования (например, для сельскохозяйственного производства). При несоблюдении экологических требований и нерациональном землепользовании он рискует вообще лишиться своего участка земли. Строго целевое назначение имеют также жилые помещения – жилые дома, квартиры и т. д. Поскольку жилые помещения предназначены лишь для проживания граждан, их использование в иных целях, в частности для размещения различных контор (офисов), складов, производств и т. д., хотя бы и по воле или с согласия их собственника, допускается только после перевода этих помещений в нежилые в установленном законом порядке (п. 2 и 3 ст. 288 ГК). Ведь использование названных недвижимостей всегда так или иначе не только затрагивает интересы соседей или других окружающих собственника лиц, но и имеет большое социальное значение в условиях их сохраняющегося дефицита. Поэтому установление целевого назначения для соответствующих объектов и связанное с этим ограничение возможностей их собственников служит обеспечению важного публичного интереса. При этом собственник вовсе не лишается своих правомочий. Речь идет об установлении законом определенных границ содержания самого права собственности, которое в любом случае не может быть беспредельным.

     Возможны  и ограничения (пределы) осуществления  права собственности, предусмотренные  законом или договором. Так, права  приобретателя (собственника) недвижимого  имущества (плательщика ренты) по договору пожизненного содержания с иждивенцем (ст. 601 ГК) исключают для него возможность  отчуждать или иным образом распоряжаться  приобретенным в собственность  имуществом без согласия своего контрагента (получателя ренты). Это служит одной  из гарантий интересов последнего на случай прекращения обязательства  из-за серьезного нарушения своих  обязанностей плательщиком ренты (ст. 604, 605 ГК).

     Вместе  с тем право собственности  хотя и не безгранично, но является наиболее широким по объему правомочий вещным правом. На этом основана традиционно  отмечаемая в немецкой цивилистике  презумпция того, что собственник  действует в границах своего права, а тот, кто ссылается на их нарушение  собственником, должен доказать наличие  соответствующих ограничений. В такой же ситуации находится и залогодатель, остающийся собственником отданной в залог вещи, но по общему правилу лишенный возможности распоряжаться ею без согласия залогодержателя (п. 2 ст. 346 ГК).

     Таким образом, сведение права собственности  к абстрактной «триаде» правомочий владения, пользования и распоряжения и с этой точки зрения отнюдь не всегда характеризует реальное содержание предоставляемых собственнику возможностей. Дело, следовательно, заключается не в количестве и не в названии правомочий, а в той мере реальной юридической  власти над своим имуществом, которая  предоставляется и гарантируется  собственнику действующим правопорядком. Так, ранее действовавший Гражданский  кодекс 1964 г. в ст. 92 формально наделял  одинаковыми правомочиями владения, пользования и распоряжения всех собственников, хотя по своему характеру  и возможностям осуществления правомочия государства-собственника не шли ни в какое сравнение с правомочиями «личных собственников» – граждан, подвергнутыми многочисленным ограничениям.⁵

     С этой точки зрения главное, что характеризует  правомочия собственника в российском гражданском праве, – это возможность  осуществлять их по своему усмотрению (п. 2 ст. 209 ГК), т. е. самому решать, что  делать с принадлежащим имуществом, руководствуясь исключительно собственными интересами, совершая в отношении  этого имущества любые действия, не противоречащие, однако, закону и  иным правовым актам и не нарушающие прав и законных интересов других лиц. В этом и состоит существо юридической власти собственника над своей вещью.

     Важная  особенность правомочий собственника заключается еще и в том, что  они позволяют ему устранять, исключать всех других лиц от какого-либо воздействия на принадлежащее ему  имущество, если на то нет его воли. В отличие от этого, правомочия иного  законного владельца, даже одноименные  с правомочиями собственника, не только не исключают прав на то же имущество  самого собственника, но и возникают  обычно по воле последнего и в предусмотренных  им пределах, например по договору аренды.

     Не  случайно еще ст. 420 т. X ч. 1 Свода законов  признавала за собственником возможность  владеть, пользоваться и распоряжаться  имуществом «исключительно и независимо от лица постороннего». В цивилистической литературе характеристика правомочий собственника также не ограничивается их перечислением, а обычно сопровождается дополнительным указанием на их осуществление «своей властью и в своем интересе», «по своему усмотрению», «независимо от других лиц» и т. п.

     Вместе  с тем в отношениях собственности, как уже отмечалось, тесно переплетаются  две их стороны: «благо» обладания  имуществом и получения доходов  от его использования и «бремя»  несения связанных с этим расходов, издержек и риска. Поэтому ст. 210 ГК специально подчеркивает необходимость для собственника нести бремя содержания своего имущества, если только законом или договором это бремя или его часть не возложены на иное лицо (например, охрана сданного внаем имущества – на нанимателя, управление имуществом банкрота – на конкурсного управляющего и т. д.).

     Собственник несет также риск случайной гибели или порчи своего имущества, т. е. его утраты или повреждения при  отсутствии чьей-либо вины в этом (ст. 211 ГК). По сути, этот риск также составляет часть указанного выше бремени собственника. Перенос риска случайной гибели или порчи имущества на других лиц возможен по договору собственника с ними (например, по условиям конкретного  арендного договора), а также в  силу указания закона (в частности, такой риск может нести опекун как доверительный управляющий  имуществом собственника-подопечного).

     Таким образом, можно сказать, чтоправо собственности  как субъективное гражданское право  есть закрепленная законом возможность  лица по своему усмотрению владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим  ему имуществом, одновременно принимая на себя бремя и риск его содержания.

     Собственник вправе передавать другим лицам свои права владения, пользования и  распоряжения принадлежащим ему  имуществом, оставаясь его собственником (п. 2 ст. 209 ГК), например, при сдаче этого имущества в аренду. На этом основана и предусмотренная п. 4 ст. 209 ГК возможность передать свое имущество в доверительное управление другому лицу, что, как подчеркивает закон, не влечет перехода к доверительному управляющему права собственности на переданное ему имущество (п. 1 ст. 1012 ГК). Доверительное управление является, таким образом, способом осуществления собственником принадлежащих ему правомочий, одной из форм реализации правомочия распоряжения, но вовсе не установлением нового права собственности на данное имущество.

     Институт  доверительного управления, предусмотренный  ГК РФ, не имеет ничего общего с институтом «доверительной собственности» («траста»), который пытались внедрить в отечественное  гражданское законодательство под  влиянием совершенно чуждых ему англо-американских подходов. При доверительном управлении, например, опекуном имуществом своего подопечного (ст. 38 ГК) или исполнителем завещания (душеприказчиком) имуществом, составляющим наследственную массу, такой управляющий использует чужое имущество, не становясь его собственником и не в своих интересах, а в интересах собственника (подопечного) или иных выгодоприобретателей (наследников). Данная ситуация может возникнуть как по указанию закона, так и по договору собственника с доверительным управляющим, например поручающим ему за вознаграждение использование своих ценных бумаг для получения соответствующего дохода (ст. 1012-1026 ГК). Управляющий, которому собственник доверил свое имущество, приобретает возможность владеть, пользоваться и даже распоряжаться им, в том числе участвовать с этим имуществом в гражданском обороте от своего имени, но не в своих интересах.

     В отличие от этого траст (англ, trust – доверие) – сложная система отношений, при которой учредитель траста – собственник наделяет своими правами управляющего (траста), который, выступая в имущественном обороте в роли собственника, должен отдавать полученный доход выгодоприобретателю (бенефициару), действуя в его интересах (собственник-учредитель и выгодоприобретатель-бенефициар могут и совпадать в одном лице).⁶ При этом считается, что каждый из названных участников отношений траста в определенном объеме имеет правомочия собственника, т. е. каждый из них является субъектом права собственности. Такая ситуация возможна потому, что в англо-американском праве, как уже отмечалось, имеется свой, особый подход к содержанию и осуществлению правомочий собственности.

     Взаимоотношения учредителя траста и управляющего предполагают высокую степень доверия, отвечающего  неким представлениям о справедливости, которыми руководствуются суды при разрешении возникающих споров и которые только и дают возможность должным образом проконтролировать действия управляющего-траста.

     Такие представления о справедливости выработаны особой ветвью прецедентного  права – «правом справедливости»  обычно противопоставляемого «общему праву». Деления права на «общее право» и «право справедливости» не знает ни один правопорядок континентальной Европы, включая и российский, тогда как англо-американскому праву, в свою очередь, неизвестно деление прав на вещные и обязательственные.

     При оценке юридической конструкции  траста с привычных континентальному правопорядку подходов неизбежно складывается парадоксальная ситуация. Ни один из участников отношений траста не обладает всей совокупностью правомочий собственника, но каждый из них сохраняет у себя какую-то их часть. Получается, что единое право собственности как бы «расщепляется» между несколькими субъектами и потому невозможно сказать, кто же из них все-таки является собственником переданного «в траст» имущества. В англо-американской системе такая ситуация не порождает противоречий, ибо там право собственности, состоит из дюжины различных правомочий (элементов), способно в разнообразных сочетаниях дать до полутора тысяч вариантов вполне самостоятельных прав собственности. Эти сложные построения, основанные на многовековых традициях прецедентного права и уходящие корнями в феодальный правопорядок, совершенно чужды континентальной правовой системе.

     Одним из ее основных постулатов является невозможность  установления двух одинаковых прав собственности  на одно и то же имущество. Право  собственности в его континентальном, в том числе российском, понимании невозможно «расщепить»: оно либо полностью сохраняется за собственником, либо полностью утрачивается им. При всяком ином подходе возникает неразрешимая коллизия прав собственников, каждый из которых желает распорядиться своим имуществом по своему усмотрению.

     Идея  «расщепленной собственности» («разделенного  права собственности»), господствовавшая в европейском праве в эпоху  феодализма, была решительно отвергнута в XIX в., получив замену в виде теории вещных прав

     Поэтому передача собственником части или  даже всех своих правомочий другому  лицу, в том числе управляющему, сама по себе не ведет к утрате им права собственности хотя бы только потому, что оно не исчерпывается  этими правомочиями (в данном случае их «триадой»). Такая передача в действительности представляет собой способ осуществления  правомочий собственника, а не способ отчуждения принадлежащих ему прав или имущества.

     В практическом же плане заимствование  института «траста» в отсутствие «права справедливости» привело  бы к полной бесконтрольности управляющего в его отношениях с собственником-учредителем траста, в том числе выступающим в роли выгодоприобретателя. Ведь «доверительность» отношений в российском праве означает лишь возможность их безмотивного расторжения в любой момент без возмещения причиненных этим убытков (например, в такой фидуциарной сделке, как договор поручения). Очевидно, что для не обладающего необходимой компетентностью собственника, вступающего в данные отношения с целью передачи своего имущества или его части в управление профессиональному предпринимателю, такие последствия «доверительности», как и обязанности управляющего по периодическому предоставлению отчетов, не дают никаких серьезных гарантий соблюдения его имущественных интересов. Ясно, какими негативными последствиями для экономики могло бы обернуться у нас широкое распространение траста, задумывавшегося для более эффективного управления государственным и муниципальным имуществом путем передачи его частным управляющим.

     Именно  поэтому заведомо неудачными оказались  все попытки ввести в отечественный  правопорядок как конструкцию «расщепленной  собственности» (предлагавшуюся для  квалификации прав на государственное  имущество, закрепленное за государственными предприятиями), так и институт траста. Российский закон вполне обоснованно  рассматривал и рассматривает правомочия государственных и муниципальных  предприятий на закрепленное за ними имущество как ограниченное вещное право, а доверительное управление (но не доверительную собственность) – как институт обязательственного, а не вещного права. 

1.2. ОБЪЕКТЫ  И СУБЪЕКТЫ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ

    Круг  юридических лиц, выступающих в  качестве собственников принадлежащего им имущества, необычайно широк. Это  хозяйственные общества и товарищества, производственные и потребительские  кооперативы, общественные и религиозные  организации, ассоциации и союзы. Можно  сказать, что в перспективе по ныне действующему законодательству собственниками должны стать все юридические  лица, кроме государственных и  муниципальных предприятий, а также  финансируемых собственником учреждений (см. п. 3 ст. 213 ГК). Однако к признанию  их юридической личности и соответственно к признанию их собственниками названные выше социальные образования шли по-разному. Если производственные и потребительские кооперативы, под каким бы наименованием они ни выступали и как бы ни ограничивались их права, фигурировали на протяжении всех послеоктябрьских лет, то этого нельзя сказать ни о хозяйственных обществах и товариществах, ни о религиозных организациях. Деятельность хозяйственных обществ и товариществ вначале была свернута, а затем и вовсе прекращена в ходе "наступления" социализма по всему фронту и окончательного вытеснения из экономики страны частнокапиталистических элементов. Их возрождение началось в конце восьмидесятых - начале девяностых годов и достигло внушительных размеров в наши дни, когда глобальной целью реформ провозглашено построение "цивилизованного" капитализма. В течение длительного времени не признавалась юридическая личность религиозных конфессий, а их имущественная база была сведена на нет. Достаточно напомнить, что завещание в пользу церкви судебной практикой признавалось недействительным. Многие из общественных организаций были настолько прочно вмонтированы в государственные структуры, что признание их самостоятельной юридической личности вызывало известные сомнения и было использовано впоследствии в качестве одного из поводов для прекращения их деятельности. Порядок их образования был строго разрешительным, одним из основных источников их финансирования были ассигнования из бюджета, вся их деятельность жестко регламентировалась указаниями партийных органов. Это относится и к союзам творческих профессий, и к добровольным обществам, и ко многим другим общественным организациям, которые, по существу, выполняли роль придатка административно-командной системы и находились от нее в полной зависимости.

    Особое  место в ряду общественных организаций  занимала КПСС, которая была закреплена на конституционном уровне как руководящаяи направляющая сила социалистического общества, как ядро всех государственных и общественных организаций. КПСС не только направляла деятельность всех органов власти и управления и всех общественных организаций сверху донизу, но и сама непосредственно выполняла целый рад ведущих государственных функций. Ее приводными ремнями были в первую очередь ВЛКСМ и единая система профессиональных союзов, которая в масштабе Союза возглавлялась ВЦСПС.

    Судьба  общественных и религиозных организаций  в условиях перестройки и особенно после распада Союза ССР складывалась по-разному. Религиозные организации  стали пользоваться особым покровительством власти, многие представители которой  из атеистов мгновенно превратились в верующих от рождения. Как грибы  после дождя возникло множество  общественных организаций, вплоть до организаций  сексуальных меньшинств.

    Что же касается таких ключевых в прежней  политической системе организаций, как КПСС, ВЛКСМ и некогда единая система профсоюзов, которую возглавлял ВЦСПС, то они распались, хотя и по-разному. В связи с этим нередко возникает  вопрос о судьбе имущества, которое  ранее принадлежало или находилось в ведении этих достаточно мощных, с точки зрения материально-технического и финансового обеспечения их деятельности, организаций. Нужно сказать, что каждая из образовавшихся на месте  этих структур организаций считает  себя вправе на это имущество претендовать и тянет одеяло на себя. С другой стороны, не прочь поживиться за счет этого имущества как те организации, которые существуют в системе  органов государственной власти и местного самоуправления, так и  новоявленные организации, в том  числе и коммерческие структуры. Особый интерес для нашей темы представляет вопрос о судьбе имущества  КПСС и образованной незадолго до распада Союза ССР Коммунистической партии РСФСР, поскольку он был предметом  специального рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации.⁷

    Как известно. Конституционный суд отказался  признать КПСС субъектом права, поскольку  она выполняла целый ряд функций, не свойственных общественным организациям. В то же время Конституционный  суд признал, что в ведении  КПСС и ее организаций находились государственное имущество, имущество, составлявшее партийную собственность, а также имущество, принадлежность которого ещедолжна быть установлена судом в порядке гражданского судопроизводства. Представляется, что позиция Конституционного суда в той части, в какой он, с одной стороны, отказал КПСС в признании ее субъектом права, а с другой, признал наличие партийной собственности, не вполне последовательна. Нельзя иметь имущество в собственности, не будучи субъектом права. Ссылка же на то, что КПСС выполняла широкий спектр не только общественных, но и государственных функций, говорит как раз в пользу признания ее субъектом права с достаточно емкими полномочиями, что находилось в полном соответствии с конституционными установлениями, на основании которых КПСС действовала. Кстати, государственными функциями наделялись и наделяются многие общественные организации, что отнюдь не ставит под сомнение их юридическую личность. Достаточно напомнить, что профсоюзы в течение длительного времени выполняли государственные функции в области социального страхования. Наконец, несостоятельна ссылка на то, что КПСС и ее организации не были признаны юридическими лицами. В истории нашего законодательства широко известны случаи, когда то или иное образование формально не именовалось юридическим лицом, но обладало теми признаками, из которых выводилась его юридическая личность. Так, трестированные предприятия формально были признаны юридическими лицами лишь в 1965 г., но фактически стали таковыми уже в начале тридцатых годов.⁸