Причинность как философская категории

СРСП 3 Умбет Адиль ск-205

Содержание

1. Введение         2 стр.
2. Причинность как философская категории   5 стр.
3. Причинность в теории уголовного права    6 стр.
4. Причинная связь при бездействии     12 стр.
5. Причинная связь в судебной практике    13 стр.
6. Заключение        14 стр.

Введение.

При совершении так называемых материальных преступлений возникает вопрос о наличии или отсутствии причинной связи между действием (бездействием) лица и наступившим вредным последствием. Современное уголовное право твердо придерживается принципа, согласно которому вредное последствие может быть инкриминировано лицу только при том условии, если оно находится в причинной связи с его действием и бездействием.

Вопрос о причинной связи  является одним из сложных и дискуссионных вопросов теории уголовного права.

Решение конкретных вопросов причинной  связи в уголовном праве рядом ученых производится на основе философских категорий как объективной, вне нас существующей связи между явлениями природы и общественной жизни.

Очень часто не возникает сомнений в наличии причинной связи  между действием (бездействием) субъекта и вызванным им вредным результатом. Однако многочисленные сомнения возникают  тогда, когда цепь причинности между  поведением субъекта и наступившим  результатом осложняется соответствующими обстоятельствами, непосредственно не связанными с деятельностью субъекта. В подобных ситуациях необходим тщательный анализ конкретных причинно-следственных отношений, выделение из всей массы объективных связей одной из них — причинной.

Имея в виду, что причинность  представляет лишь часть объективных связей между явлением, задача исследования всего предмета причинной связи прежде всего предполагает установление грани, отделяющей причинные связи от иных объективных зависимостей. При решении вопроса следует различать причинно-необходимые и причинно-случайные связи между явлениями объективной действительности.

Наличие причинной связи должно быть признано лишь в отношении необходимых  последствий данного действия человека, здесь речь идет о тех последствиях, которые были реально возможны при совершении этого действия в данной конкретной обстановке и закономерно вытекали из него. Все случайные последствия данного действия лица не представляют интереса для уголовного права.

Причинная связь между действием  и вредным результатом существует лишь тогда, когда действие предшествует наступлению результата.

Преступный результат является случайным последствием действия человека, если его наступление не являлось закономерным последствием данного действия. Например, причинен легкий вред здоровью человека, но он умирает от заражения, происшедшего в результате попадания в кровь инфекции во время обработки раны. В данном случае между действием лица и наступившим последствием нет внутренней необходимой связи, а имеется лишь чисто внешнее, случайное стечение событий.

Вредные последствия могут быть вызваны не только действием, но и бездействием лица. Бездействие лица должно состоять в необходимой связи с наступившим результатом, что имеет место, когда преступное поведение лица выражается в невыполнении им специальной обязанности. Поэтому лишь при наличии такой обязанности к совершению активных действий можно говорить вообще о преступном бездействии и, в частности, о совершении материального преступления путем бездействия.

В теории уголовного права зарубежных стран определенной популярностью  пользуются две концепции причинности: концепция « conditio sine qua non » и концепция «адекватной причинности».

Согласно концепции « conditio sine qua non », действие человека признается причиной наступившего преступного результата, когда оно было одним из необходимых условий, приведших к наступлению этого результата, и, следовательно, без него данный преступный результат не мог бы наступить. Криминалисты, придерживающиеся этого взгляда, признают равенство всех предшествующих условий данного события. Каждое из этих условий они рассматривают как причину наступившего события. Эта концепция не отводит места для случайности как объективной категории. Она рассматривает причинную связь как внешнее сцепление событий, игнорируя наличие внутренних закономерностей причинно-следственных связей. Порочность данной концепции заключается в том, что она дает возможность карательным органам обосновывать уголовную ответственность за самые отдаленные последствия совершенного действия. Согласно концепции «адекватной причинности» причиной результата могут быть лишь те действия лица, которые вообще, а не только в данном конкретном случае способны повлечь нанаступление данного преступного результата. Этот результат является типичным для данного действия, которому он соответствует и которому он адекватен. С точки зрения «адекватной причинности», нужно было бы признать отсутствие причинной связи между действием и наступившим результатом в приведенном выше примере по делу С., когда в результате относительно легких ударов ладонью по голове К. смерть могла наступить лишь потому, что у потерпевшего имелись воспалительные процессы среднего уха.

Причинность как философская  категория.

Под причинной, или каузальной, обычно понимают связь, одна из сторон которой (причина) порождает другую сторону (следствие). Различное решение вопроса  о причинности определяется, прежде всего, различием основных философских  направлений — материализма и  идеализма. Для материализма причинная  связь есть объективная, существующая вне нашего сознания связь между  явлениями внешнего мира, она есть одна из форм всеобщего взаимодействия природы и общества. С точки  зрения идеализма причинная связь  — это субъективная категория, которая  существует лишь в сознании познающего субъекта (субъективный идеализм), или  хотя и объективная категория, но которая выводится не из внешнего мира, а из объективно существующего  разума, логики, идеи (объективный идеализм).

Идеалистическое понятие о причинности  в современной философии обычно опирается или на учение Юма, или  на учение Канта.

По учению Юма, причинность есть лишь привычка нашего сознания считать, что за данным явлением обычно следует  другое определённое явление. Хотя идея причинности и имеет своим  источником опыт, она всё же не выражает объективной связи между предметами внешнего мира и является чисто субъективной категорией.

В отличие от Юма, Кант не выводит  понятие причинности из опыта, а  объявляет, что оно существует в  сознании человека до всякого опыта, считает его априорным понятием нашего рассудка, привнесённым им в  опыт. Закономерность природы, по Канту, есть не объективно существующая вне  человеческого сознания связь между  предметами внешнего мира, а лишь связь  между «явлениями» (восприятиями внешнего мира нашими чувствами — ощущениями).

Существует точка зрения, согласно которой юрист может разрешить  вопрос о причинной связи в  праве независимо от решения проблемы причинности в философии. Так  немецкий криминалист Л. Трэгер полагал, например, что философия как таковая неспособна дать какие-либо разъяснения причинности в области права; причинность в праве означает лишь установление того, «что должен понимать юрист под словами закона о причинении смерти, телесного повреждения, убытка и т.д.».

Р. Маурах провозгласил, что этот вопрос должен решаться не с точки зрения философского или естественнонаучного  понимания причинности, а в зависимости  от практических потребностей, т.е. предоставил  решение вопроса о причинной  связи полностью на усмотрение суда. Аналогичные суждения высказывались  и в русской юридической литературе (С.В. Познышев). Нужно заметить, однако, что взгляды о независимости юриспруденции от философии, как правило, всё же носили на себе печать определённого философского направления.

Причинность в теории уголовного права.

Вопрос о значении причинной  связи при определении ответственности  за совершённое преступление в теории уголовного права исторически возник в связи с рассмотрением преступлений против жизни и здоровья. Итальянские  юристы средних веков выработали целый ряд правил, которые, как  им казалось, могли содействовать  определению ответственности за убийство, явившееся результатом  нанесения раны потерпевшему. Они  считали, что для признания наличия  причинной связи при убийстве требуется непосредственное лишение  жизни другого человека, например, удар топором, выстрел в упор. Всякое привходящее обстоятельство, содействующее  наступлению преступного результата, устраняло вменение содеянного в  вину лицу. Это так называемая теория исключительной причинности, сложившаяся  под влиянием аристотелевского представления  о действующей причине.

Криминалисты феодальной эпохи  проводили различие между безусловно смертельными ранами и ранами не смертельными. При наличии последних они  отрицали причинную связь между  ранением и наступившей смертью  потерпевшего. Для признания причинной  связи необходимо было, чтобы смерть наступила до истечения «критических дней» (этот срок обычно составлял 40 дней) после нанесения ранения. Примером могут служить постановления  Воинских артикулов Петра I. В толковании к артикулу 154 (об умышленном убийстве) говорится: «…Но надлежит подлинно ведать, что смерть всеконечно ли от битья  приключилась. А ежели сыщется, что  убиенной был бит, а не от тех побоев, но от других случаев, которые к тому присовокупились, умре, то надлежит убийцу не животом, но по разсмотрению и по разсуждению судейскому, наказать или тюрьмою или денежным штрафом, шпицрутеном и протчая». Для установления причинной связи между нанесённым ранением и смертью потерпевшего Воинские артикулы также обязывали произвести судебно-медицинское вскрытие и перечисляли 15 видов ран, которые «за смертельные почитаются».

Феодальная доктрина исключительной причинности дольше всего сохраняла  действие в странах англосаксонского права. В английском праве до сих  пор для признания причинной  связи при убийстве требуется, чтобы  не истёк определенный срок (год  и один день после причинения повреждения).

Однако наиболее распространённой теорией причинности в западной уголовно-правовой литературе является так называемая теория conditio sine qua non (теория «необходимого условия»). Согласно этой теории действия человека тогда является причиной данного события, когда оно было одним из необходимых условий наступления этого события. Теория conditio sine qua non исходит из предположения о полной равноценности всех предшествовавших близких или отдаленных условий наступления данного события. Каждое из них, если оно удовлетворяет указанному требованию, может рассматриваться как причина произошедшего.

Одним из основоположников этой теории считается немецкий юрист Бури, который  в конце 60-х — начале 70-х гг. прошлого столетия опубликовал ряд  работ, посвящённых вопросу о  причинной связи.

В юридической литературе при попытке  определить философские корни теории conditio sine qua non обычно расценивают её как позитивистскую теорию причинности. Однако А.А. Пионтковский утверждал, что не существует вообще никакой специальной теории причинности позитивизма,  рассматривать теорию conditio sine qua non можно лишь либо в рамках механистического материализма, когда причинная связь рассматривается как объективное явление, либо в рамках идеалистического учения о причине, либо как результат непоследовательного их смешения. Мокринский, например, объявляя причинность априорной категорией (т.е. следуя Канту), для своего понимания закона причинной связи пользуется работой немецкого материалиста XVIII в. К.Ф. Гомеля: «Каждое событие, как бы оно не было маловажным, необходимо обусловлено всем мировым прошлым и всем настоящим. Вместе с тем, составляя часть целого, оно необходимо обуславливает всё существующее и всё то, что имеет осуществиться в будущем. По меткому и образному замечанию Гомеля, стоило бы изъять из Вселенной только один атом, и весь мир распался бы».

Теория причинности conditio sine qua non была господствующей в юридической литературе по гражданскому праву вплоть до начала текущего столетия, а в уголовно-правовой литературе это положение она занимала и в последствии. Однако нередко она вызывала возражения. 

Основное возражение заключалось  в том, что она ставит вопрос о  возможности ответственности за очень далеко идущие последствия  совершённого деяния. Против неё выступали  прежде всего цивилисты, т.к. в области  гражданского права во многих случаях  по буржуазному праву ответственность  за последствия могла наступать  при наличии их невиновного причинения. Типичным в этом отношении явился аргумент, выдвинутый П. Эртманом: «Если мой пёс надоедает прохожему, и он вследствие этого изменяет маршрут своей ежедневной прогулки, а затем, спустя несколько недель, прохожий попадает под автомобиль, гуляя по вновь избранному маршруту, то я должен буду нести ответственность, ибо если бы моя собака не вела себя определенным образом, то прохожий не изменил бы прежнего направления своей прогулки и не попал бы под автомобиль. Моя собака, за которую я должен отвечать и при отсутствии вины с моей стороны, согласно ст. 833 Гражданского уложения, создала условие, без которого не могло наступить увечье или смерть прохожего».

Возражения цивилистов против теории conditio sine qua non были ослаблены в области уголовного права, т.к. тут ответственность предполагает установление вины лица в совершении преступления и отпадает за отдалённые последствия действий, которые не могли быть предусмотрены лицом.

Однако, хотя теория причинности conditio sine qua non исходит из признания принципиального равенства всех условий, необходимых для наступления данного преступного результата, в действительности сторонникам её приходится отступать от этого положения при определении содержания умысла и неосторожности и разрешении конкретных вопросов ответственности за совершённое преступление. Если понимать причинность как любое из необходимых условий наступления результата, то для наличия умысла было бы достаточным требовать установления сознания того, что данное условие может содействовать наступлению преступного результата. Фактически же сторонники этой теории для установления умысла требуют осознания более конкретного развития причинной связи между действием и наступившим результатом.

В качестве иллюстрации такой непоследовательности приводится обычно следующий пример: А. направляет Б. в лес в надежде, что во время наступающей грозы  Б. будет убит молнией. С точки  зрения теории conditio sine qua non было бы справедливым в случае гибели Б. привлекать к уголовной ответственности А. за оконченное умышленное убийство, а в случае, когда всё обошлось благополучно, — за покушение на убийство. Однако криминалисты, сторонники теории conditio sine qua non такого вывода не делают, ссылаясь на то, что это противоречит их «правовому чувству».

Не могла эта теория причинности  объяснить и объём уголовной  ответственности при совершении умышленного преступления, связанного с наступлением определённых квалифицирующих  последствий (например, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее  за собой смерть потерпевшего). Так, если кому-либо был умышлено нанесён  тяжкий вред здоровью, и он погиб  во время автомобильной катастрофы, когда его везли в больницу, то хотя с точки зрения рассматриваемой  теории налицо причинная связь между  действиями лица и смертью потерпевшего (судебная практика на западе обычно признаёт, что для ответственности за квалифицированное  по последствиям умышленное преступление не требуется виновного отношения  лица к этим последствиям), всё же сторонники не предлагают в этом случае привлекать за совершение квалифицированного вида умышленного преступления.

Недостатки теории conditio sine qua non породили в уголовно-правовой литературе стремление создать иную концепцию понимания причинной связи в праве. Примером таких концепций может служить теория, развитая К. Биндингом. Из всех предшествующих условий данного события он стремился выделить такое условие, которому принадлежит решающая роль в воспроизведении этого события; его то Биндинг и считает причиной наступившего результата в тесном смысле слова. Биндинг полагал, что вызвать какое-либо изменение во внешнем мире — это значит нарушить равновесие между существующими противодействующими и содействующими данному изменению условиями в сторону последних. Человеческое действие, нарушающее это равновесие, является для него причиной наступивших последствий. Однако этой теории присущи по существу те же черты, что и теории conditio sine qua non: все далеко идущие последствия, наступившие от причины — перевешивающего условия, могут быть поставлены с нею в связь. Она исходит из метафизических представлений о внешнем мире и также не проводит различия между необходимыми и случайными связями.

Другие криминалисты стремились внести в понимание причины в уголовном  праве непосредственно элемент  вины. Так Н.Д. Сергеевский, признавая основные положения теории conditio sine qua non, указывал, тем не менее, что в области уголовного права она не должна иметь практического применения. Разделяя общефилософское понятие причины и специально уголовно-правовое, он отмечал, что причиной какого-либо события для уголовного права служит лишь то действие лица, в момент совершения которого у него была возможность предвидеть данное явление как последствие своего действия. Причинной связью в уголовном праве Сергеевский считал лишь ту причинную связь, которая охватывалась или могла охватываться предвидением лица.

Надо заметить, что приверженцы  теории conditio sine qua non имелись и в советской уголовно-правовой науке, не говоря уже о многочисленных её последователях среди криминалистов стран соцлагеря. Так, Т.В. Церетели пишет: «поступок лица должен быть признан необходимым условием (причиной) наступившего изменения во внешнем мире, когда при отсутствии этого действия изменения не произошло бы.<…> Но причинная связь самостоятельно взятая, ещё не решает вопроса об уголовной ответственности. Для последней необходима общественная опасность (противоправность) действия и вина действующего лица».

Особняком от главных концепций  причинной связи в  науке уголовного права стояли так называемые индивидуализированные  теории, признающие неравноценность  условий для возникновения результата.

Неравноценность условий, по его мнению, можно обосновать лишь с точки  зрения житейских представлений. Философскому понятию причинения Таганцев противопоставляет  «практическое понятие» причинности, т.е. «понятие причины в условном житейском смысле слова», которым  должно, по его мнению, оперировать  уголовное право. В то время как  с философской точки зрения причиной является вся сумма предшествующих условий, имеющих равноценное значение, практическая точка зрения позволяет  выделять одни условия как причину, а другие рассматривать в качестве повода.

Специального внимания заслуживает  теория адекватной причинности. Её появление  в юридической литературе обычно связывается с именем И. Криза, физиолога  по специальности, который в 1888 г. опубликовал  работу «О понятии объективной возможности  и её некоторых применениях». Среди  отдельных приложений своего понятия «объективной возможности» Криз рассматривает и применение этого понятия в области права.

Суть этой теории сводится к следующему. Каждое событие, которое наступает, фактически представляет собой необходимый  результат предшествующих ему условий. Утверждение о вероятности чего-либо носит субъективный характер, так  как вероятность означает всегда, что кто-то не знает, наступит или  нет данное событие. Вероятность  наступления какого-либо события  в тех случаях, когда известны обычные, общие, родовые условия  его наступления, Криз называет общепринятой вероятностью или объективной возможностью наступления. При этом «объективный»  характер возможности, по учению Криза, есть не выражение состояния объективно существующей реальности, взаимной связи  между реальными явлениями внешнего мира, а лишь вероятность, присущая сознанию многих лиц. Объективная возможность  имеет своей предпосылкой знание о типичных связях между явлениями. Там, где рассматриваемое условие  может считаться благоприятствующим наступлению данного результата вообще независимо от индивидуальных особенностей конкретного случая, там  можно говорить об адекватном причинении данным условием рассматриваемого результата. По мнению Криза, вопрос о типичности или нетипичности соответствующей связи может быть поставлен лишь в отношении таких обстоятельств, которые сами представляют собой виновное поведение субъекта, т.е. при определении типичности причинной связи можно принимать во внимание лишь те обстоятельства, которые были известны субъекту или могли быть ему известны.

Таким образом, предпосылкой решения  вопроса о причинной связи  с точки зрения разбираемой теории должно являться выяснение, насколько  действие субъекта, исходя из известных  ему, или могущих быть известными условий, способно вообще причинить  рассматриваемый результат.

Эта, так называемая субъективная теория адекватной причинности была дополнена объективной её разновидностью, автором которой считают Рюмелина. Отличие последней состоит в том, что при решении вопроса о возможности наступления данного результата Рюмелин привлекает и условия, которые стали известны уже после наступления этого результата. Вопрос о значении условия как адекватного для причинения рассматриваемого результата должен быть разрешён с точки зрения последующего объективного прогноза, т.е. ex post, который решается судом.

Несмотря на то, что многие юристы на Западе признали, что с помощью  этой теории достигнуто, наконец, соответствие «правовому чувству» при установлении причинной связи,  адекватная теория причинности в силу её субъективистского  характера практически может  означать защиту полного судейского усмотрения в решении вопроса  о причинности. Для всех разновидностей теории адекватной причинности характерно отождествление причинной связи  с вероятностью ожидания события  данного рода со стороны того или  иного лица. Конечно, человек при  помощи своего разума решает вопрос о наличии или отсутствии причинной связи между явлениями внешнего мира. Однако сама причинная связь принадлежит объективному миру и ее существование нельзя отождествлять с суждением о ней хотя бы и проницательного наблюдателя.

Причинная связь при  бездействии.

В проблеме бездействия вопросы  причинной связи оказались на первом плане, отодвинув собой другие, не менее важные вопросы. Определённые трудности при обосновании наличия  причинной связи вызываются тем, что при бездействии  трудно выделить какое-либо материальное воздействие, материальный процесс (переноса вещества, энергии, информации, свойственного, по общему мнению, для причинности, фактически нет).

В исследования юристов отмечается, что впервые учение о преступном бездействии связал с учением о причинной связи Люден (1836 г.). Согласно воззрением последнего, в случаях смешанного бездействия причинение лежит не в самом бездействии, а в деятельности одновременной с бездействием, т.е. в положительной деятельности. Причиняющий характер имеет не любое действие, а определённое, то, которое ставит потерпевшего в опасное состояние и потому создаёт обязанность действовать положительно. В противном случае, как пытается высмеять Людена другой немецкий юрист Круг, причиной смерти ребёнка, умершего с голоду, будет то обстоятельство, что мать его вязала чулки в то время, когда его следовало кормить. Причиняющая способность «чистого» бездействия Люденом не затрагивалась.

Биндинг, Бури, Сергеевский, Таганцев и др. объясняя «смешанное» бездействие, выдвинули теорию психической причинности. Предшествующая положительная деятельность субъекта представляет собой условие, препятствующее развитию отрицательного последствия. Бездействие уничтожает это условие посредством «психического акта», который и является истинной причиной результата при бездействии. Отсюда следует, что смена мыслей, решений и т.д. сама по себе способна произвести какие либо изменения реальной действительности. Однако, ясно, что при бездействии, как и при действии, субъект должен проявить себя вовне.

Представители другого направления (Роланд, Келер, Бар) исследовали не только «смешанную», но и «чистую» форму бездействия, считая, что при известных условиях бездействие само по себе является причиной результата. Они считали, что кроме естественной причинной связи, существует также «правовая» или «социальная» причинная связь, которую предписывали только бездействию, видя в такой связи исключительную особенность. Тем самым признавалось различие в причиняющей способности действия и бездействия, создавалась специальная причинная связь, что не могло уберечь данную теорию от критики.

Отдельные юристы полагали, что там, где нет естественной причинной  связи, т.е. в случае бездействия, такая  связь должна признаваться, исходя из здравого смысла, согласно правилам жизни. Для причинной связи необходимо лишь, чтоб ожидаемые действия могли  предотвратить результат. Эта теория по существу не отличается от концепции  адекватной причинности и сводится к ней.

Можно отметить и позицию, согласно которой бездействие ни в чистом, ни в смешанном виде не может быть причиной, оно может рассматриваться  лишь как самостоятельная форма  преступной деятельности (Лист, Мейер, Сергеевский). «Если закон устанавливает иногда обязанность препятствовать возникновению тех или иных явлений, — писал Н.Д. Сергеевский, — то за неисполнение этой обязанности он наказывается как за таковое, а не как за причинение этого явления».

Некоторые авторы объясняют причиняющий  характер «чистых» форм бездействия, исходя из концепции «необходимого условия» («conditio sine qua non»). Бездействие рассматривается как отрицание одного из условий. Необходимого для наступления положительного результата; оно, по мнению С.В. Познышева, «может быть причиной прекращения известного условия, необходимого для поддержания данного, охраняемого правом явления».

Отрицалась причиняющая способность  бездействия и рядом советских  криминалистов. Например, Т.В. Церетели утверждая, что бездействие способно порождать серьёзные последствия, признаёт, что оно как опущение деятельности воздействует на течение  причинности, развиваемой какими-то иными силами, но не самим бездействием.

Причинная связь в судебной практике.

Во многих случаях решение вопроса  о причинной связи между действием  лица и наступившим преступным результатом  не представляет каких-либо трудностей в судебно-прокурорской работе. Наличие  причинной связи между действием  лица и инкриминируемым ему преступным результатом часто настолько  очевидно, что установление её не вызывает сомнений в процессе расследования  преступления и судебного рассмотрения дела. Однако в ряде случаев установление причинной связи требует глубокого  анализа всех конкретных обстоятельств  дела, а иногда и помощи со стороны  компетентной судебной экспертизы.

Трудности возникают в практической работе по делам об авариях на транспорте, при определении ответственности  за «несчастные случаи» на производстве, при привлечении должностных  лиц к уголовной ответственности  за халатное отношение к своим  служебным обязанностям, а также  по делам о неосторожных убийствах, причинении вреда здоровью и некоторых  других преступлениях.

Причинная связь исследуется и определяется именно такой, какой она была в объективной действительности. Действия человека находятся в связи с наступившими во внешнем мире последствиями не только тогда, когда эти последствия непосредственно вызваны его действиями, например, при нанесении тяжкого телесного повреждения, опасного для жизни, вследствие которого наступила смерть потерпевшего, но и в том случае, когда причинение результата вызывается исключительными особенностями либо свойствами потерпевшего или предмета посягательства, или своеобразным развитием действия, или особенностями обстановки совершения действия. Примером в этом отношении может служить дело С. Увидев, что тринадцатилетний К. бежит с палкой за пятилетней дочерью, С. ударила его несколько раз рукой по голове. К. после этого до вечера пас коров, а затем занемог и через четыре дня умер. При вскрытии трупа оказалось, что смерть была вызвана воспалением мозговых оболочек, причиной которого был удар по голове, вызвавший расхождение костных швов при наличии старого процесса воспаления среднего уха. В силу особенностей состояния здоровья потерпевшего следует признать причиной смерти нанесение удара по голове. Смерть К. находится в причинной связи с действиями С. Однако С. не может быть привлечена к уголовной ответственности за отсутствием субъективной стороны преступления — умысла и неосторожности в отношении причинения смерти.