Приднестровье в годы Великой Отечественной войны

Приднестровский государственный университет им. Т. Г. Шевченко

Инженерно-технический  институт 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

РЕФЕРАТ 

по предмету: «История ПМР» 

на тему: Приднестровье в годы Великой Отечественной войны 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

студента гр. ИТ 11ВР62ИВ      Скляренко С.И. 

принял преподаватель           
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2011-2012 учебный  год

г. Тирасполь

       План 

1. Начало  войны

2. Оккупационный  режим

3. Эксплуатация  и разграбление экономики Приднестровья

4. Подпольная  патриотическая борьба народа  Приднестровья

5. Дни  освобождения

6. Начало  восстановления разрушенного хозяйства

Литература

      1. Начало войны 

     На  рассвете 22 июня немецкая и румынская  авиация нанесла удары по военному аэродрому, железнодорожной станции  Тирасполя и стратегически важным мостам через Днестр у городов  Рыбница и Бендеры. В 12 часов транслировалось  радиообращение заместителя главы  правительства СССР В.М. Молотова о  нападении Германии на Советский  Союз. На состоявшемся в конце дня  в Кишиневе совместном заседании  бюро ЦК КП(б) Молдавии и правительства  Молдавской ССР было принято постановление, которое предусматривало оказание помощи воинским частям в решении  задач тылового обеспечения. Дабы не осложнить проведение мобилизации  и военные перевозки, самочинная эвакуация населения была запрещена.

     Коммунистическая  партия апеллировала к классовым  и патриотическим чувствам рабочих, крестьян, интеллигентов. Советская  печать квалифицировала порядки, установленные  нацистами в оккупированных странах  Европы, как режим террора и  грабежа, а германское вторжение  в СССР - как попытку лишить трудящихся завоеваний Октябрьской революции. Республиканская пресса, городские  газеты Тирасполя, Рыбницы, Дубоссар перепечатывали из московских изданий материалы, призванные обеспечить морально-политическое единство народа, а также условия для  перестройки жизни на военный  лад: «Германский террор в Югославии», «Ограбление Франции германскими  оккупантами», «Режим виселиц в Греции», «Разгул фашистского мракобесия в Румынии» и т. п. В обществе быстро формировалось сознание, что под  угрозой находится само национально-государственное  существование народов СССР.

     В первый же день войны в военные  комиссариаты пришли добровольцы, которые  просили о зачислении их в Красную  Армию. Это были в основном люди, не подлежавшие мобилизации. «Ежедневно, - сообщалось в тираспольской газете «Красное знамя», - в горвоенкомат приходят крепкие здоровые мужчины и молодые  девушки. Все они с разных участков работы - с фабрик, заводов, учреждений, колхозных полей и учебных  заведений, но у них общее стремление - идти на фронт громить врага...»  Группа студенток Молдавского педагогического  училища и восемь работниц консервного  завода им. П. Ткаченко, окончивших курсы  медицинских сестер, подали заявления  с просьбой отправить их на фронт. Среди последних ушла в армию  Прасковья Дидык, ставшая разведчицей. В Рыбнице одним из первых добровольцев стал рабочий предприятия «Сахкамень»  В. Рыбкин, участник гражданской и  советско-финляндской войны 1939-1940 гг.

     Для борьбы с десантами противника в  Приднестровье, как и в других прифронтовых районах, формировались  истребительные батальоны. В Тираспольский истребительный коммунистический батальон (командир - бывший начальник местной заставы офицер-пограничник И.П. Лшин) вступили более трехсот добровольцев: милиционеров, работников районных комитетов КП(б)М и комсомола, рабочих и служащих. 3 июля 1941 г. после выступления по радио И.В. Сталина на предприятиях промышленности и транспорта, в учреждениях и колхозах вновь прошла волна митингов, на которых в ответ на призыв главы государства началась запись в ополчение. Выступивший перед рабочими Бендерского депо секретарь городского комитета КП(б) Молдавии В.П. Лымарь подал личный пример: он сообщил присутствующим, что его сын и жена-врач уже служат в армии и он тоже уходит на фронт.

     О своей готовности встать на борьбу за свое Отечество заявили рабочие  крупнейших предприятий Тирасполя - заводов им. 1 Мая и им. П. Ткаченко. Сотни добровольцев ушли на фронт  с предприятий Рыбницы. Подразделения  истребительных батальонов и ополчения  формировались и в селах Приднестровья.

     Добровольческие отряды состояли в основном из лиц, ранее служивших в армии, многим из них уже приходилось принимать  участие в военных действиях, поэтому по боевым качествам эти  формирования мало уступали регулярным войскам. Тираспольский и Бендерский истребительные батальоны уже в  начале июля успешно сражались с  прорвавшимся в советский тыл  в районе Чимишлии румынским кавалерийским  полком, участвовали в ликвидации немецких десантов. Вооруженные крестьяне  с. Малаешты захватили в плен экипаж сбитого румынского бомбардировщика. Добровольцы охраняли мосты через  Днестр, железную дорогу. 7 июля 1941 г. истребительные батальоны и отряды ополчения  были объединены под общим командованием. Они не только обеспечивали безопасность тыла, но и принимали участие в  боях против регулярных войск противника на фронте. Позже они влились в  состав Красной Армии.

     По  собранным впоследствии румынскими оккупационными властями данным, только в Слободзейском районе в Красную Армию ушло 5% населения. 677 бойцов - личный состав для целого батальона - прибыли из молдавского села Чобручи, из Карагаша ушли на фронт 156 призывников, из Слободзеи (молдавской и русской) - 584, из Гли-ного - 197, Коротного - 76, Незавертайловки - 274.

     1 июля 1941 г. на участке фронта  от Унген до Липкан перешла в наступление 11-я немецкая армия. Советские войска оказали упорное сопротивление, но быстрое продвижение соединений противника по Украине угрожало им окружением. В связи с необходимостью отвода частей Красной Армии из Молдавии руководство республики приняло запоздалое решение об эвакуации населения и материальных ценностей. В совместном постановлении правительства МССР и ЦК КП(б)М от 4 июля особое внимание обращалось на эвакуацию инженеров и квалифицированных рабочих, которые должны были сопровождать промышленное оборудование.

     Несмотря  на нехватку времени и транспортных средств, из Тирасполя все же успели отправить на восток часть станков, силовых установок, электрооборудования  механического завода им. Кирова, консервных заводов им. 1 Мая и им. П. Ткаченко. Из Рыбницы было эвакуировано оборудование крупнейшего на юго-западе СССР сахарного  завода, а из Бендер - частично консервного, маслобойного и лесотарного заводов. Оборудование крупного консервного завода в с. Глиное было демонтировано.

     Техника и ремонтная база 50 машинно-тракторных станций, перемещенных к началу июля на левый берег Днестра из бессарабских районов, использовались колхозами  во время уборки урожая. Это помогло  к 23 июля собрать 48,4% посевов колосовых  культур. Однако выход немецко-румынских  войск к Днестру вынудил местные  власти приступить к эвакуации сельскохозяйственной техники и из Приднестровья. 7-8 августа  у переправы через р. Буг у г. Акмечеть большая ее часть попала в руки немецких войск. Чтобы техника, оставшаяся на оккупированной территории, не досталась захватчикам, колхозники уничтожили 50 гусеничных и 66 колесных тракторов.

     В первые дни войны некоторые жители, особенно в селах, питали иллюзии  в отношении характера предстоящей  оккупации. Крестьяне порой высказывались  против эвакуации, надеясь на то, что  Гитлер «не так страшен, как его  малюют», что он вернет им сады, виноградники и они станут жить лучше. Однако по мере приближения фронта желание  покинуть родные земли охватывало все  большее число людей. В июле 1941 г. десятки тысяч служащих, рабочих, крестьян Приднестровья с семьями  осаждали поезда, отправлялись на восток гужевым транспортом и пешком. Но время было упущено: многие беженцы, настигнутые войсками противника у  переправ через Буг и Днепр, вынуждены  были возвратиться. Тем не менее  из левобережья Молдавии в восточные  районы страны успели эвакуироваться 12 тыс. семей.

     В результате мобилизации в Красную  Армию и эвакуационных мероприятий  Приднестровье покинула шестая часть  населения. Особенно сильно сократилась  численность горожан, не связанных  хозяйством и лучше информированных  о характере будущей оккупации. Из Тирасполя убыли почти 30 тыс. человек - 60% жителей, население Бендер сократилось  с 26,2 до 15,1 тыс., а Рыбницы - более  чем вдвое. Эвакуация осложнила  противнику использование людских  ресурсов региона. «Большинство населения, - отмечал в августе 1941 г. шеф румынской  полиции Бендер, - женщины и дети.»  Даже в июле 1943 г., когда значительная часть беженцев, застигнутых оккупацией в Украине, возвратилась домой, префект  Тираспольского уезда сетовал, что  в селах отсутствуют 50% мужчин, которые  либо были призваны в армию, либо эвакуировались.

     Перед отходом войск Красной Армии  из Приднестровья были взорваны железнодорожные  и автодорожные мосты через Днестр в Бендерах, Рыбнице, Дубоссарах. В  Тирасполе и Бендерах рабочие  вывели из строя станционные сооружения, системы железнодорожного водоснабжения, сигнализации и связи, на перегонах  Бендеры-Каушаны и Тирасполь-Кучурган они уничтожили 70% стрелочных переводов; для повреждения рельсового пути железнодорожники использовали изготовленное  ими приспособление под названием  «червяк».

     Эвакуация части оборудования привела к  разукомплектованию производственных линий крупных предприятий; кроме  того, в начале августа 1941 г. в Тирасполе  были сожжены фабрики, мельницы, маслобойные  заводы, склады, а в с. Спея - взорван  винзавод. Чтобы осложнить противнику ведение пропаганды, бойцы истребительного  батальона взорвали тираспольскую  радиостанцию. По собственной инициативе рабочие изъяли с предприятий  дефицитные кожаные приводные ремни. На Рыбницком сахарном заводе они  «похитили» неприменимые в быту тканевые фильтры, без которых предприятие  не могло работать. С механических заводов, из мастерских и МТС были унесены почти все инструменты.

     Из-за отсутствия транспорта не удалось вывезти  демонтированное оборудование Глинянского  консервного завода. Часть подвижного состава Кишиневской железной дороги оказалась на подступах к осажденной Одессе. На перегоне Раздельная-Выгода румынские войска захватили 83 поврежденных паровоза и 1600 вагонов.

     17 июля 1941 г. Ставка Верховного Главнокомандования  Красной Армии, учитывая прорыв  противника на Киевском направлении,  отдала приказ о выводе советских  войск с территории бывшей  Бессарабии. Спустя пять дней, 22 июля, части 9-й Советской армии закончили  переправу на восточный берег  Днестра на участке фронта  от Рыбницы до Бендер и заняли  выстроенные в 30-е годы приграничные  укрепления. Однако 11-я немецкая  армия еще 18 июля форсировала  Днестр в районе Могилева-Подольского,  а на следующий день захватила  Каменку и Рыбницу, чем создала  угрозу с фланга войскам 9-й  армии, которые заняли позиции  на Днестре. Перебросив на север  некоторые свои части, командование 9-й армии сумело задержать  наступление противника, но 26 июля  немецкие войска и соединения 4-й румынской армии форсировали  Днестр между Дубоссарами и  Григориополем -на стыке 9-й  и созданной неделей ранее  Приморской армии. С 26 по 30 июля  в этом районе шли ожесточенные  бои. Уступая противнику в численности  и вооружении, части 30-й стрелковой  и 95-й Молдавской дивизий провели  ряд контратак, вырвали у врага  боевую инициативу и задержали  его наступление на рубеже  Григориополь-Глиное-Гыртоп-Дубоссары.

     Однако  севернее противник продолжал развивать  наступление в первомайском направлении, угрожая 9-й армии окружением. Румынское  командование перебросило на плацдарм свежие силы и 1 августа возобновило  атаки, пытаясь захватить с. Карманово. В ночь на 7 августа командование Приморской армии приступило к отводу своих частей в район Беляевки, что на подступах к Одессе. В  тот же день немецкие войска вошли  в Тирасполь и Дубоссары. 13 августа  румынские подразделения заняли с. Незавертайловка у Кучурганского  лимана, завершив тем самым оккупацию  Молдавии. 

     2. Оккупационный режим 

     Основным  методом оккупационного управления стал террор. Повсеместно проводились  расстрелы коммунистов и других сторонников Советской власти. Особенно жестоким гонениям подвергались евреи. В августе-сентябре 1941 г. около 10 тыс. не успевших эвакуироваться евреев были согнаны в гетто, а затем расстреляны  либо заключены в концлагеря. В Дубоссарах зондеркоманда СС уничтожила до 18 тыс. евреев - местных и депортированных из Бессарабии, 1500 были убиты оккупантами в Тирасполе, 1300 - в Рыбнице, свыше 500 - в Каменском районе.

     Акции геноцида и политические убийства были рассчитаны на устрашение всего населения, а режим безопасности - на подавление массового сопротивления. В августе 1941 г. тылы румынских и немецких войск, осаждавших Одессу, охранялись четырьмя оперативными жандармскими батальонами, 1 ноября 1941 г. в Тирасполе, Дубоссарах, Рыбнице, как, и в других уездных центрах, учреждаются жандармские легионы. 18 января 1942 г. полицейская власть была объединена с судебной путем создания в уездах преторатов (военных судов), где по совместительству председательствовали командиры этих легионов. В мае 1942 г. в селах стали организовываться посты, укомплектованные румынскими жандармами, а в Тирасполе разместился карательный жандармский батальон.

     Ничьих  социальных ожиданий захватчики не оправдали - и молдавское и славянское население  было подчинено режиму жестокой эксплуатации и грабежа. Уже в августе 1941 г. зерно и скот блокировались для  нужд румынской армии, а владельцы  лишились права распоряжаться продовольствием. Чтобы не вызвать, по словам губернатора, «страшных пертурбаций в производстве», оккупационная администрация сохранила  коллективную организацию труда, преобразовав колхозы в «общины» с коллективной ответственностью за выполнение поставок, уплату налогов, выполнение повинностей.

     Зерном  и жирами, изъятыми в Приднестровье, оккупанты снабжали румынскую и  немецкую армии, а также население  Румынии, под видом контрибуции  отбирали у жителей цветные и  драгоценные металлы, шерсть, валенки, теплую одежду, хлопок, пряжу, кожу и  пр. Под угрозой заключения в «трудовой» лагерь вынуждали не только крестьян, но и горожан сдавать птицу, молоко, свинину, брынзу, мед и другие продукты питания. Рабочим по несколько месяцев  не выплачивали заработную плату, «компенсируя»  ее выдачей 200 г пшеницы в день на человека. Привлечение рабочей  силы осуществлялось в основном средствами внеэкономического принуждения. Приказом губернатора от 20 марта 1942 г. для  всего населения «Транснистрии» в возрасте от 16 до 60 лет была введена  трудовая повинность, а в августе 1942 г. учреждено «трудовое войско»  из молодежи. К выполнению дорожных и других тяжелых физических работ  оккупанты привлекали и женщин.

     Репрессии носили массовый характер. За первые два  года оккупации румынские трибуналы  Тирасполя, Рыбницы и Дубоссар вынесли  приговоры по 6129 «делам».

     Продовольственная политика режима Антонеску также  носила харакетр геноцида; в городах  Приднестровья зимой 1941/42 г, неоднократно отмечались случаи голодной смерти. На почве голода распространялись социальные болезни, особенно туберкулез и пеллагра.

     На  подрыв демографического потенциала оккупированной территории была нацелена политика разрушения системы здравоохранения и санитарной безопасности. В ноябре 1941 г. конвоируемые из Бессарабии заключенные занесли на левый берег Днестра эпидемию сыпного тифа, которая зимой 1941/42 г. только в Рыбницком уезде унесла пять тысяч жизней. Геноцид, жестокое обращение, голод, эпидемии, непосильный принудительный труд привели к катастрофическому росту смертности. Самые тяжелые потери жители Приднестровья понесли на третьем году оккупации. 

     3. Эксплуатация и  разграбление экономики  Приднестровья 

     Согласившись  на установление в Буго-Днестровском междуречье румынской администрации, немецкие фашисты тем не менее  не отказались от эксплуатации экономики  области. Эффективным средством  грабежа стала эмиссия ничем  не обеспеченных оккупационных марок  «Reichkreditkassenschein» (PKKC). Введению их в обращение  предшествовал переходный период. 16 сентября 1941 г. губернатор Алексяну был  вынужден подписать распоряжение, допускавшее  в обращение «как рубль, так и  РККС», и отменить им же ранее изданное распоряжение об изъятии из обращения  советского рубля.

     Исходя  из собственных интересов, оккупанты  не стали разрушать крупное производство на селе и преобразовали колхозы  и совхозы в «трудовые общины». Очередным распоряжением крестьянам было обещано 50% урожая за вычетом стоимости  семян и горючего, использования  техники и оплаты труда. Введенный  румынской администрацией режим  торговой, предпринимательской и  ремесленной деятельности жестко ущемлял  экономическую инициативу: все эти  виды деятельности допускались только с разрешения главы муниципиев (таковыми являлись Тирасполь и Одесса) или  префектов уездов. Установленная  фиксированная оплата труда - от 1 РККС в день для чернорабочих до 3,3 РККС для квалифицированных специалистов - не компенсировала энергетические затраты  работающих.

     Сельскохозяйственное  производство было подорвано политикой  грабежа. Всего за два месяца, август-сентябрь 1941 г., оккупанты отобрали у крестьян практически все общественные запасы зерновых, часть скота и техники.

     Возводя грабеж в систему, румынские власти в декабре 1941 г. учредили в Одессе, которую они помпезно переименовали  в «Антонеску», специальную «службу  трофеев». Спустя месяц диктатор распорядился экспортировать с оккупированной территории промышленные предприятия. В число подлежащих вывозу первыми были включены Тираспольская макаронная фабрика и плодоовощные заводы Кошницы, Дубоссар, Григориополя. В течение 1942 г. румынское общество «Решица», фирма Кароля Андрени из г. Брашова и другие компании только под видом металлолома за бесценок вывезли из «Заднестровья» 50 тыс, тонн промышленного оборудования. Было отправлено в Румынию оборудование винзаводов из Тирасполя, сел Глиное, Леонтьево и некоторых других.

     Однако  крах «блицкрига» все же вынудил  оккупантов предпринять попытку  организовать на месте хотя бы переработку  урожая.

     К организации производства оккупационная  администрация пыталась привлечь крупные  румынские фирмы: «Конкордия», «Решица», «Форд-Ромына», «Рогитер». Однако румынские фирмы не могли конкурировать с немецким капиталом, и немецким фирмам достались наиболее производительные предприятия Приднестровья. Консервные заводы Тирасполя и Глиного были переданы румыно-германскому обществу «Хортикола». На тех же условиях германо-румынским «смешанным управлениям» были переданы табачно-ферментационные заводы Тирасполя и Дубоссар.

     Обеспечение промышленности, транспорта и сельского  хозяйства рабочей силой осуществлялось в основном средствами внеэкономического  принуждения. Зимой 1941/42 г. румынские  власти провели трудовую мобилизацию. Весной в связи с началом полевых  работ трудовая повинность была распространена на все приднестровское население  в возрасте от 16 до 60 лет. 27 мая губернатор ввел нечто вроде крепостного  права: под угрозой крупного штрафа и заключения в лагерь принудительного  труда рабочим было запрещено  оставлять свое рабочее место  без разрешения администрации.

     Вместе  с тем румынские власти пытались и маневрировать, создавая на важных для себя участках более или менее  сносные условия работы. С 1 апреля 1943 г. они увеличили рабочим Тирасполя  заработную плату на 50%, а к пасхе  выдали денежные пособия и продуктовые  пайки. Оплата труда на железной дороге была вдвое выше, чем в промышленности: на однодневный заработок машиниста  можно было купить 3 кг хлеба. И тем  не менее, как показали дальнейшие события, ни насилие, ни пропаганда, ни подкуп не обеспечили оккупантам повиновения  населения. 

     4. Подпольная патриотическая  борьба народа  Приднестровья 

     В соответствии с директивой СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г. руководящие  органы Коммунистической партии Молдавии и службы государственной безопасности МССР приступили к организации подполья. Благодаря социально-политической сплоченности народа, межнациональному согласию и временному фактору, партийные  органы и служба НКВД МССР успели создать  на левом берегу Днестра разветвленную  сеть нелегальных формирований. В Тирасполе был организован подпольный горком, в Тираспольском и Слободзейском районах сформированы райкомы, в селах Коротное, Глиное, Владимировка, Ново-Котовск (Тираспольский район), Строинцы, Рашково, Хрустовая, Кузьмин, Подоймица, Окница (Каменский район) - первичные партийные организации. В Тирасполе и Слободзее оставлены подпольные райкомы комсомола, три первичные комсомольские организации, а в некоторых районах - подпольщики-одиночки: в Григориопольском - 61 человек, в Рыбницком - 50, в Тираспольском - 44, в Дубоссарском - 30, в Слободзейском - 7 человек. В шести районах левобережья были созданы около 20 партизанских отрядов и групп.

     Однако  при организации подполья, которая  проходила в спешном порядке, допускались и серьезные просчеты: подполье не обеспечили средствами радиосвязи и полиграфическим оборудованием. Кроме того, в состав подпольных групп вошли люди, широко известные  как активные сторонники Советской  власти. Безусловной ошибкой явилось  назначение одним из руководителей  бендерского подполья А.И. Прокопца. В годы гражданской войны он командовал партизанским отрядом, затем - батальоном в прославленной бригаде Г.И. Котовского, в 1940 г. стал председателем Совета с. Хомутяновка (пригорода Бендер), а  в 1941 - командиром местного подразделения  истребительного батальона. Этот человек  был общеизвестен как коммунист  и патриот, поэтому его нельзя было оставлять в городе. Подобные нарушения требований конспирации  были допущены и в других городах, селах. Многие звенья подполья возглавляли  работники районных комитетов Коммунистической партии и комсомола, которых люди знали в лицо. И наконец, среди  привлеченных к подпольной работе партийных  и советских активистов оказались  ненадежные элементы.

     Неудачный для советских войск ход боевых действий в начале войны привел к  деморализации части населения. В ноябре по доносу был арестован  А.И. Прокопец. И хотя на допросах он никого не назвал, сигуранца, изучив его  связи и используя показания  предателя, схватила хозяев двух явочных  квартир. А.И. Прокопец был казнен. В  Григориополе отряд самоохраны немецкого  села Колосово расстрелял коммунистов  Г.Т. Токаренко и В.В. Железко, не подозревая, что они были подпольщиками. Пропал без вести руководитель рыбницкой  подпольной группы А.И. Ильчук. В боях с наступающими войсками противника были разбиты партизанские отряды под  командованием В.И. Сычинского и  А.С. Попескула, созданные в Дубоссарском районе.

     Дезорганизации  подполья способствовал и политический террор. Немало коммунистов было заключено  в тюрьмы и концлагеря, а оставшиеся на свободе, потеряв руководство, не располагая оружием и связью, заняли позицию выжидания.

     Таким образом, заблаговременно созданная  подпольная сеть была в основном парализована. Однако патриотический дух народа оккупантам сломить не удалось. Попытки захватчиков актуализировать среди населения антисоветские настроения также провалились. Молдаванам остался чужд румынизм. Они плохо понимали румынский язык, считали его испорченным молдавским и даже не пытались его имитировать. Молдаван, так же, как и русских, украинцев, болгар, отделяла от завоевателей полоса этнокультурного, правового, социального и политического отчуждения.

     Молдавская  автономия в 20-30-е годы оградила население  Приднестровья от крайностей политики «украинизации», и сознание славянского  единства здесь было особенно прочным, В отличие от соседних районов  Украины, в регионе не нашли поддержки  организации украинских националистов, сеявшие национальную рознь. У молдаван и славян был общий враг - румынские  и германские захватчики, общие социальные интересы, одно Отечество - СССР и общая  цель - его защита. В силу этого  политическая мобилизация населения  осуществлялась не на этнической, а  на общегражданской патриотической основе.

     В сотне километров от Приднестровья  сражалась осажденная Одесса, поэтому  здесь не было периода выжидания - каждому жителю предстояло безотлагательно  сделать свой политический выбор. Уже  в самом начале оккупации предпринимались  попытки организовать сопротивление. В сентябре 1941 г. бывший работник райкома  комсомола И.Н. Дешевый установил  связь с заключенными Дубоссарского  гетто в надежде создать среди  них подпольную группу. Схваченный по доносу эсэсовцами, он прошел через  жестокие пытки, но не признался ни в чем. Стремясь спасти патриота, жители Дубоссар, рискуя жизнью, собрали несколько  десятков подписей, под письмом, в  котором утверждалось, что И. Дешевый  «оклеветан». Письмо было передано командиру  зондеркоманды Келлеру в последний  момент, когда подпольщика уже  вывели на казнь. К счастью, примар Дубоссар подтвердил, что обвиняемый в Коммунистической партии не состоял. По каким-то своим  соображениям эсэсовец освободил И. Дешевого. Другой осужденный, председатель Совета одного из немецких сел, был  повешен.

     В Каменке осенью 1941 г. зоотехник М.Л. Скрицкий, учитель В.Н. Ткаченко и  другие патриоты обзавелись всем необходимым  для выпуска листовок: радиоприемником, пишущей машинкой, шрифтом, который  они собрали в разрушенном  здании типографии районной газеты. В  с. Ержово близ Рыбницы радиотехник  З.А. Клищевский смонтировал радиоприемник  и прослушивал передачи московского  радио. Патриоты изучали ситуацию, устанавливали  связи, искали формы объединения.

     Контрнаступление  советских войск под Москвой  вызвало среди населения патриотический подъем. В декабре 1941 г., оправившись  после пыток, И. Дешевый возобновил борьбу с оккупантами. В феврале 1942 г. под его руководством в Дубоссарах состоялось учредительное собрание подпольной группы «За Родину». 4 мая  был создан подпольный комитет в  Каменке, который возглавил председатель поселкового Совета с. Хрустовая  Я.А. Кучеров, оставленный для работы в подполье. Каменская подпольная организация установила контакты с патриотически настроенными людьми в каждом селе района.

     В Тирасполе действовало более  десяти подпольных групп. Одной из них  руководил бежавший из плена командир Красной Армии тираспольчанин B.C. Панин, другой - комсомолка Зинаида Чабан. Добровольно вступив в ряды Красной Армии, она в июне 1941 г. попала в плен при обороне Севастополя, но сумела бежать и вернулась домой. Подпольную группу девушек создала в оккупированном Тирасполе уроженка украинского города Вознесенска Мария Скопенко. Еще одну патриотическую организацию возглавил бежавший из плена командир Красной Армии П.Е. Кустов, известный в подполье как «полковник Кармелюк». В Григориополе к формированию подполья приступил оставленный райкомом КПМ в тылу врага бывший работник милиции А.Г. Горохов. В Слободзее вооруженную группу молодежи сплотил комсорг колхоза К.П. Цуркан. Патриотические группы были организованы также в селах Парканы, Ближний Хутор, Терновка, Суклея, на хуторе Кучурган. В Тираспольской центральной тюрьме на Бородинской площади заключенные во главе с бывшим председателем горсовета Жмеринки подпольщиком Я.А. Кривенчуком создали свой подпольный комитет.

     Патриоты  организовали прием радиосводок  Советского Информбюро, распространяли устную информацию о действительном положении на фронте, выпускали листовки, собирали оружие, помогали бежавшим из лагерей советским военнопленным, призывали население саботировать мероприятия оккупационных властей. Деятельность подполья все в большей  степени влияла на политическую обстановку в регионе, активизировала массовое невооруженное сопротивление народа.