Проблема жизни и смерти

Содержание

Введение

В жизни каждого человека рано или поздно наступает момент, когда он задается вопросом о конечности своего индивидуального существования. Человек - единственное существо, которое осознает свою смертность и может делать ее предметом размышления. Но неизбежность собственной смерти воспринимается человеком отнюдь не как отвлеченная истина, а вызывает сильнейшее эмоциональные потрясения, затрагивает самые глубины его внутреннего мира.

Поиском ответа на этот вопрос занимались и занимаются и мифология, и различные религиозные учения, и искусство, и многочисленные философии.

Вопрос о смысле жизни  можно назвать одним из важных и основных «человеческих» вопросов. Без смысла человеческая жизнь невозможна, она превращается в биологическое существование. Этот вопрос часто переходит к вопросам, что такое жизнь, смерть, способен ли человек предотвратить смерть и стать бессмертным.

Часто человек мучается такими вопросами: как жить в мире, сознавая бренность своего существования: Как познать бесконечное конечными  средствами познания? Не впадает ли человек в постоянные ошибки, объясняя себе мир? Большинство людей чувствует свой разрыв с миром природы, социума, космоса, и это переживается ими как ощущение одиночества. Осознание человеком причин своего одиночества не всегда избавляет от него, но ведет к самопознанию. Это было сформулировано еще во времена античности, но и по сей день главной тайной человека является он сам.

Вряд ли рациональные аргументы заставят человека когда-нибудь полюбить смерть, но философские размышления  по этому поводу могут помочь ему более мудро относиться к жизни.

Каждый должен для  себя рано или поздно ответить на вопрос: «ЗАЧЕМ?». После этого, действительно, уже не так важно «КАК?», ибо  смысл жизни найден. Он может быть в вере, в служении, в достижении цели, в преданности идеи, в любви.

Человек оказывается  проблемой для самого себя, когда  задает себе вопрос о смысле собственного существования, границах своего бытия, об отличии от себе подобных, от всех живых существ. Лишь проблематизируя  основы собственной жизни, человек действительно становится человеком.

Проблема человека не является чисто теоретической проблемой, для размышления над которой  выкраивается время на досуге. Это  практическая, жизненная проблема. Оказываясь в критической ситуации, человек каждый раз «выбирает» себя, решает вопрос о смысле своего существования. Как только он перестает размышлять об этом, он перестает быть человеком, превращается в вещь, застывает в определенных границах, срастается с определенной социальной ролью, навеки изгоняется из мира свободного выбора. Проблема человека как практическая проблема всегда стояла и будет стоять перед каждым из нас: в определенные моменты жизни человек проблематизирует свое существование, определяет смысл своей жизни, выбирает направление жизненного пути.

Однако, хотя выбирает всегда сам человек, существует своеобразная «техника» проблематизации человеком  своего собственного существования - философия. Именно философия организует «пространство  выбора» человеком самого себя, она  как бы предлагает выработанные философской мыслью на протяжении столетий различные системы ценностных координат человечности.

Философия окончательный  выбор «образа человечности»  оставляет за самим человеком. Поэтому  она не может диктовать человеку, каким он должен быть. Философия не может быть сведена и к науке о сущем - к простой констатации того, каков человек «на самом деле». Философия как «техника» размышления человека о самом себе есть форма теоретического знания о возможном.

1. Проблема смысла жизни

Проблема смысла жизни стала, по словам Г.Гейне, «проклятым» вопросом философии и истории.

На вопрос о смысле человеческого существования разные философские учения отвечают по-разному. Представители идеалистических  концепций обращают свой взор к Богу, духу, идеям, представители материализма концентрируют внимание на объективной действительности и реальной жизнедеятельности людей. До сих пор этот вопрос остается открытым. На наш взгляд, он и останется таковым: каждая личность должна решить и будет решать его по-своему.

Преобладающим направлением античных исследований является направление «Смысл жизни - в самой жизни человека». Первоначально размытые, нечеткие контуры этого направления по мере развития философской мысли становятся все более определенными. Процесс их внутренней дифференциации постепенно приобретает все более очевидное выражение. Выделяют подходы:

• Человек живет, чтобы чувствовать и наслаждаться (гедонистический подход)
• Человек живет, чтобы быть счастливым (эвдеменистский подход)
• Человек живет, чтобы действовать (деятельностный подход)
• Человек живет, чтобы страдать и быть пассивным

Последний подход ближе  к эпохе Нового Времени и философии  Востока.¹

В античности считалось, что человек – существо природное. Этим и объясняется преобладание данной парадигмы в том временном периоде: человек, подобно растению и животному, должен жить, получать удовольствие, выполнять свое предназначение – продолжить цикличность жизни.²

Отрицательная сторона  жизни ради удовольствий: без страданий, бездумно предаваясь чувственным наслаждениям - человек оказывается рабом своих страстей, погоня за наслаждениями становится путем к разврату и другим порокам. Насладившись одним, человек испытывает потребность в более сильных наслаждениях, впечатлениях, которые могут быть сопряжены с затратой значительных ресурсов, что может приводить к очень серьезным последствиям.

Каков тут выход? Данная парадигма имеет право на существование, необходима лишь поправка на «духовность» наслаждений.

Например, Эпикур, говоря об удовольствиях и наслаждении  как цели жизни человека, предлагает средство их достижения – добродетель. Так как добродетель – это средство в отношении к удовольствию, то необходима организация этих средств и искусное подчинение их желаний цели. А это и есть дело разума, задача науки и мудрости. Эпикур и Сократ единодушно признают тождество знания с добродетелью. Эпикур усматривает в знании конкретное и осязаемое благо – удовольствие. Добродетель, знание, мудрость – все они одинаково потеряли бы всякий смысл, если бы перестали доставлять удовольствие.

«Жить и действовать  сегодня – жизнь и есть цель в каждый данный момент»,- отмечает автор учебника «Основы философии». Никакой будущий рай на небе или  блага на земле не могут сами по себе придать ей смысл. Вместо того чтобы поклоняться кумиру прогресса, а это уже мысль А.И.Герцена, - «не проще ли понять, что человек живет не для совершения судеб, не для воплощения идеи, не для прогресса, а единственно потому, что родился и родился (как ни дурно это слово) для настоящего, что вовсе не мешает ему ни получать наследство от прошедшего, ни оставлять кое-что по завещанию».

В эпоху Средневековья  получает развитие парадигма «Смысл жизни – вне жизни человека».

Социальным основанием, благоприятным для развития этой парадигмы, явилось кризисное состояние  средневекового общества, когда четко проявилась дисгармония между личным и общественным, препятствующая упованиям человека на общество как надежную опору в жизни.

Недовольство действительностью, осознание недолжного характера  сущего может реализоваться в  различных способах мировоззренческой и деятельностной ориентации, предполагающей либо примирение с действительностью, либо стремление ее изменить.

И в том, и другом случае утрата веры в силы и разум человека ведет к поискам потусторонних  средств для оправдания его бытия.

В качестве источника  высших жизненных ценностей могут  выступать Бог, идея и пр. Классическим образцом подобного истолкования мира явилось христианское учение, поддерживающее доминантную значимость парадигмы  «Смысл жизни – вне жизни человека», на протяжении всей эпохи Средневековья.

Позже начинает развиваться  подход «Человек живет, чтобы действовать». Сторонниками этой концепции выступают  М.Монтень, Ж.-Ж.Руссо, П.А.Гольбах, Фейербах, Спенсер.

«Смысл жизни в служении высшему существу» видели Декарт и Спиноза. Самопознание и самосовершенствование – вот истинная цель жизни человека. У Спинозы более чем у кого-либо проявляется тенденция: Бог, религия – путь к обретению человеком высшего блага – путь к самосовершенствованию человека. Здесь Спиноза выступает непосредственным предшественником немецкой классической философии с ее утверждением самопознания и самореализации.³

Германа Гессе:

«…Всегда так было и всегда так будет, что время  и мир, деньги и власть принадлежат  мелким и плоским, а другим, действительно  людям, ничего не принадлежит. Ничего, кроме смерти.

- И ничего больше?

-  Нет, еще вечность.

-  Ты имеешь в виду имя, славу в потомстве?

-  Нет, волчонок, не славу – разве она чего-то стоит? И неужели ты думаешь, что все действительно настоящие и в полном смысле слова люди прославились и известны потомству?

-  Нет, конечно.

-  Ну, вот, значит, не славу! Слава существует лишь так, для образования, это забота школьных учителей. Не славу, о нет! А то, что я называю вечностью. Верующие называют это Царством Божьим. Мне думается, мы, люди, мы все, более требовательные, знающие тоску, наделенные одним лишним измерением, мы и вовсе не могли бы жить, если бы, кроме воздуха этого мира, не было для дыханья еще и другого воздуха, если бы, кроме времени, не существовало еще и вечности, а она-то и есть царство истинного…Там наше место, там наша родина, туда устремляется наше сердце, и потому мы тоскуем по смерти».⁴

Достичь вечности, или  Царства Божьего, непросто. Сделать  это можно путем всестороннего  развития своей личности, путем самосовершенствования. Как писал Кант, существование человека «имеет в себе самом высшую цель, которой, насколько это в его силах, он может подчинить всю природу». Так же считали и многие наши современники.

 «Николай Константинович  Рерих всегда думал, что, в конце концов, главная задача жизни – это самоусовершенствование. Искусство или какие-либо другие творческие достижения могут быть очень большими, но в центре внимания всего остается жизнь самого человека, его личность. Он считал, что его творческая жизнь, его искусство – только пособники самоусовершенствования».

Этот вопрос часто  переходит к вопросам, что такое  жизнь, смерть, проблема жизни и смерти, способен ли человек предотвратить смерть и стать бессмертным.

2. Жизнь

Если подходить системно и многогранно, то однозначного определение понятию «жизнь» дать нельзя, а если и можно, то получиться что-то эклектичное и громоздкое. Даже если обратиться к любому философскому энциклопедическому словарю, то и там рассматриваются разные подходы.

В целом, жизнь - это то, чем мир организмов (т.е. растения, животные, человек) отличается от всей остальной действительности, как уже с древнейших времен считали люди, наглядно, чувственно постигая суть жизни. Таков главный смысл этого слова, из которого развивается целый ряд специальных его значений, часто исключающих друг друга.

1. В естественнонаучно-биологическом  смысле понятие жизни тождественно  понятию органического явления;  жизнь (согласно Э. С. Расселу)  принципиально отличается от  органического явления своей направленностью, в частности: 1) прекращением действия с достижением цели; 2) продолжением действия, если цель не достигнута; 3) возможностью варьирования методов или способностью их комбинирования при неудаче; 4) ограничением направленного поведения внешними условиями. Объяснение такого поведения с причинно-механической точки зрения невозможно, указания границы между органической и неорганической материей для этого тоже недостаточно. Проблему живого пытаются решить посредством аристотелевского понятия энтелехии или посредством предполагаемого «витального фактора».

2. Жизнь в метафизическом  смысле — основной мотив созерцающего  мир мышления как содержание  переживания человека, жизненная  судьба вообще. Здесь ставятся  вопросы о смысле, ценности и  цели жизни, и ответы на них даются с точки зрения основных существующих мировоззренческих предпосылок.

3. Психологически жизнь  характеризуется своей естественной  упорядоченностью. Современная гештальтпсихология  отвергает как причинно-механическое, так и виталистическое объяснение живого, поскольку оба они исходят из принципа беспорядка в естественном, который должен быть преобразован в порядок или функционирующий организм только посредством воздействия особых сил (энтелехии, витального фактора и т. д.).

4. С историко-культурной точки зрения жизнь в смысле «духовного, или духовной жизни», означает наличие на протяжении всей мировой истории и действие идей; идейное содержание мыслей и поступков. Особенную важность имеет здесь использование естественнонаучного понятия жизни для объяснения духовно-исторических явлений.

5. С биографической  точки зрения жизнь одного  человека есть все его телесно-душевно-духовное  становление, поведение и судьба  в мире, от рождения до смерти.⁵

Как видим, жизнь «распадается»  на области исследования (биологическая, историческая, метафизическая и т.п.)

Если видеть только одну какую-то сторону жизни и рассматривать  только ее, то человеку никогда не найти  ее смысла, но все равно постоянно  испытывать неудовлетворенность в  жизни.

Например, русский философ А.Лосев в своем очерке «Жизнь» дискутирует со своим оппонентом:

«Жизнь как именно жизнь, жизнь, взятая сама по себе, жизнь  как таковая, это есть самая нелепая, самая бессмысленная, самая слабоумная судьба, когда нет никого, кто  был бы виноват, и в то же время решительно все виноваты. Жизнь создает себя, и жизнь сама же пожирает себя. Каждый ее момент есть порождение нового и тут же пожирание этого нового. Непрерывно, сволочь, сама себя порождает и тут же сама себя пожирает. Так ежемгновенно порождаются и отмирают клетки в организме, и остается организм. Так непрестанно нарождаются и отмирают самые организмы, и - остается их род. Так порождаются и отмирают их роды, и - остаются семьи, племена и т.д. И так как нет ничего кроме и сверх жизни, так как нет никого и ничего выходящего за пределы жизни, то жизнь, со всем своим роскошным древом бесконечных и, допустим, часто весьма интересных и прихотливых организмов, оказывается просто бессмыслицей, и больше ничего, просто вымогательством и насилием, и больше ничего. 

Долой, долой эту голую  жизнь! Долой, прочь этот неугомонный, самоуверенный, напористый, не знающий  никаких пределов процесс жизни! Давайте знание, давайте то, что  выше жизни и охватывает ее самое. Давайте смысл, давайте идею, давайте  душу живую, ум живой! Давайте мыслить, рассуждать, расчленять, освещать! Долой потемки, отсутствие начал и концов, эту всемирную скуку само порождения и само пожирания. Давайте науку! Давайте, наконец, человека! Жизнь, взятая в своем обнаженном процессе, нечеловечна, дочеловечна, бесчеловечна! Знания, понимания, мудрости – вот чего мы жаждем больше, чем бессмысленной животности! Или жизнь - бессмыслица, или знание выше жизни и мудрость выше животных функций.

Или жизнь - судьба, или  жизнь - мудрость! Но так как жизнь  неуничтожима и неискоренима, то и жизнь, и судьба, и мудрость – одно и то же. Мудр тот, кто знает судьбу; а знает судьбу тот, кто знает жизнь; а знает жизнь тот, кто живет и мыслит».

А вот еще один отрывок:

«В знании успокаивается  жизнь. Знанием разрешается противоречие жизни. К появлению знания стремится жизнь. Тоска и алкание жизни есть порыв к знанию, влечение к мудрости. Жизненное смятение есть тоска по знанию, вопль о не достигнутой или загубленной мудрости; жизненная борьба, жизненное самопорождение и самопожирание есть тайная любовь к мысли, к знанию, скрытая эротика мудрости. Жизнь хочет породить из себя мудрость. Вот-вот из нее должно выбиться великое знание, и--не рождается, не рождается. А не рождается потому, что знание есть разрешение противоречия жизни, и мудрость есть ставшая жизнь, внутренне пронизанная смыслом жизнь. Пока же становится жизнь, то есть пока жизнь есть только жизнь, а не есть ставшее, все ее силы и весь ее смысл уходит здесь пока еще на это самополагание и самоуничтожение; тут еще нет сил остановиться и, остановившись, обозреть пройденный путь. А ведь только обозревши пройденный путь жизни, можно говорить о мудрости жизни. Итак, жизнь не есть мудрость, но она есть назревание мудрости, она есть восхождение к знанию, она вот-вот родит из себя великий смысл, но она не рождает и не рождает... Жизнь заряжена смыслом, она - вечная возможность мудрости, она - заряд, задаток, корень и семя мудрости, но не есть еще сама мудрость. Надо выйти из жизни, чтобы разрешить ее противоречие; надо, чтобы для тебя, в известном смысле, остановилась жизнь, чтобы она перестала ослеплять тебя своей жгучей непосредственностью; и только тогда она становится смыслом, знанием и мудростью».

Далее философ задается вопросом, каково же содержание этого  знания:

«Знание законов природы не есть жизненное знание. Это – царство рассудка, а не жизни. Законы природы требуют, чтобы все было неизменно, чтобы завтра было так же, как и сегодня. А жизнь требует изменения. Жизнь неповторима. Вся жизнь и все стенание жизни в том и заключается, что ее нельзя повторить. В некоторых очень узких пределах ее можно сократить или продлить, но ее нельзя произвольно создать или повторить. Мудрость жизни не захватывается внешней практикой человека так же, как она несводима и на отвлеченные законы природы.

…жизнь есть, и жизнь  есть нечто органическое и историческое, то есть в ней не только рассудочная  необходимость, но и синтез необходимости  и случайности. В жизни, в морали, в красоте заложены семена мудрости жизни, но развиты в них односторонне...

Созерцание жизни, даже самое глубокое, никогда не способно заменить самой жизни. Я понял, что  созерцание красоты, при видимой  своей мудрости и глубине, слишком  отдаляет нас от жизни, слишком изолирует  нас, слишком делает нас бездеятельными.

Не такова жизнь. Жизнь всегда есть интимнейшее прикосновение как раз общего; это есть интимнейшее осуществление как раз не этого отдельного, частичного и раздробленного, но всегда  общего, всегда того, что очень далеко выходит за пределы каждой отдельной частности.

То, что рождает человека, и то, что поглощает его после  его смерти, есть единственная опора  и смысл его существования. Было время, когда этого человека не было; и будет время, когда его не станет. Он промелькнул в жизни, и  часто даже слишком незаметно. В чем же смысл его жизни и смерти? Только в том общем, в чем он был каким-то переходным пунктом. Если бессмысленно и это общее, бессмысленна и вся жизнь человека. И если осмысленно оно, это общее, осмысленна и жизнь человека. Но общее не может не быть для нас осмысленно. Оно - наша Родина (Лосев в это понятие вкладывает не только страну, но и человеческий род в целом, то, что объединяет всех людей, он намеренно не дает определения своей «Родине», чтобы таким образом не сужать то общее, к чему сводится смысл). Значит, жизнь и смерть наша -не пустая и бессмысленная, жалкая пустота и ничтожество, но - жертва. В жертве сразу дано и наше человеческое ничтожество и слабость, и наше человеческое достоинство и сила. Гибнет моя жизнь, но растет и крепнет общая жизнь, поднимается и утверждается человеческое спасение; и страдания, слезы и отчаяние в прошлом залегают как нерушимый фундамент для будущей радости, а бессмыслица и тьма прожитой жизни отмирают и забываются как тяжелый и уже миновавший сон. Повторяю: или есть что-нибудь над нами родное, великое, светлое, общее для всех, интимно-интимно наше, внутреннейше наше, насущно и неизбывно наше, то есть Родина, или -жизнь наша бессмысленна, страдания наши неискупаемы, и рыданию человеческому не предстоит никакого конца.

- Вы умрете, и вы  этому рады, - говорил мне тоже  один интеллигентишка.  Но ведь  если вы умрете, то все равно  ваша жизнь бессмысленна, и все  равно судьба властвует над  вами.

- Нет!  отвечал я.  Я умру, но я останусь жить.

- Хе-хе! Бессмертие, дескать,  души?

- Как хотите называйте.  Вернее, бессмертие моего дела.

- Но ведь дело-то  умрет? 

- Нет, товарищ, не  умрет. Именно не умрет. 

- Дело ваше умрет, раз вас не будет.

- Физически меня не  будет, а жизнь моя не умрет. 

- Но ведь она же  растворится в общечеловеческом деле, в общечеловеческой жизни, и никто этого даже и не заметит.

- Вы рассуждаете как  эгоист, от всего уединившийся  и ничего не любящий. Кто  любит, тот не умрет».

Вот так достаточно интересно  выдающийся философ XX века из разных в  отдельности бессмысленных граней жизни вывел для себя смысл жизни в целом – служение своему роду. А бессмертие по Лосеву достигается путем создания творческого наследия и заботы о роде Человеческом и его будущем.⁶

3. Смерть

Проблема смерти приобретает  центральное значение у Фрейда. И центральной является именно проблема смерти, связанная неразрывно с проблемой времени. Проблема бессмертия вторична, и она обычно неверно ставилась. Смерть есть самый глубокий и самый значительный факт жизни, возвышающий самого последнего из смертных над обыденностью и пошлостью жизни.

Только факт смерти ставит в глубине вопрос о смысле жизни. Жизнь в этом мире имеет смысл именно потому, что есть смерть. Смысл связан с концом. И если бы не было конца, т.е. если бы была дурная бесконечность жизни, то смысла в жизни не было бы. Смерть -предельный ужас и предельное зло - оказывается единственным выходом из дурного времени в вечность, и жизнь бессмертная и вечная оказывается достижимой лишь через смерть.

Платон учил, что философия  есть не что иное, как приготовление  к смерти. Но беда лишь в том, что  философия сама по себе не знает, как нужно умереть и как победить смерть.

Жизнь благородна только потому, что в ней есть смерть, есть конец, свидетельствующий о  том, что человек предназначен к  другой, высшей жизни. В бесконечном  времени смысл никогда не раскрывается, смысл лежит в вечности. Но между жизнью во времени и жизнью в вечности лежит бездна, через которую переход возможен только лишь путем смерти, путем ужаса разрыва. Гейдеггер говорил, что обыденность парализует тоску, связанную со смертью. Обыденность вызывает лишь низменный страх перед смертью, дрожание перед ней как перед источником бессмыслицы. Смерть есть не только бессмыслица жизни в этом мире, тленность ее, но и знак, идущий из глубины, указывающий на существование высшего смысла жизни.

Не низменный страх, но глубокая тоска и ужас, который вызывает в нас смерть, есть показатель того, что мы принадлежим не только поверхности, но и глубине, не только обыденности жизни во времени, но и вечности. Вечность же во времени не только притягивает, но и вызывает ужас и тоску. Смысл смерти заключается в том, что во времени невозможна вечность, что отсутствие конца во времени есть бессмыслица.

Но смерть есть явление  жизни, она еще по эту сторону  жизни, она есть реакция жизни  на требование конца во времени со стороны жизни. Смерть есть явление, распространяющееся на всю жизнь. Жизнь есть непрерывное умирание, изживание конца во всем, постоянный суд вечности над временем. Жизнь есть постоянная борьба со смертью и частичное умирание человеческого тела и человеческой души.

Время и пространство смертоносны, они порождают разрывы, которые являются частичным переживанием смерти. Когда во времени умирают и исчезают человеческие чувства, то это есть переживание смерти. Когда в пространстве происходит расставание с человеком, с домом, с городом, с садом, с животным, сопровождающееся ощущением, что, может быть, никогда их больше не увидишь, то это есть переживание смерти. Смерть наступает для нас не только тогда, когда мы сами умираем, но и тогда уже, когда умирают наши близкие. Мы имеем в жизни опыт смерти, хотя и не окончательный. Стремление к вечности всего бытия есть сущность жизни. И вместе с тем вечность достигается лишь путем прохождения через смерть, и смерть есть участь всего живущего в этом мире, и, чем сложнее жизнь, чем выше уровень жизни, тем более ее подстерегает смерть.

Смерть - это совершенно естественное явление, она играла полезную и необходимую роль в ходе длительной биологической эволюции. Действительно, без смерти, которая придала самое  полное и серьезное значение факту выживания наиболее приспособленных, и таким образом сделала возможным прогресс органических видов, человек вообще никогда не появился бы.

4. Проблема жизни и смерти

Жизнь и смерть - вечные темы духовной культуры человечества во всех ее подразделениях. О них размышляли пророки и основоположники религий, философы и моралисты, деятели искусства и литературы, педагоги и медики. Вряд ли найдется взрослый человек, который рано или поздно не задумался бы о смысле своего существования, предстоящей смерти и достижении бессмертия. Эти мысли приходят в голову детям и совсем юным людям, о чем говорят стихи и проза, драмы и трагедии, письма и дневники. Только раннее детство или старческий маразм избавляют человека от необходимости решения этих проблем. А. Л. Чехов в одном из писем написал: “Зафилософствуй - ум вскружится”, имея ввиду тот или иной способ решения проблем жизни и смерти. Однако подлинное философствование невозможно без обращения к этим вечным темам. Во всех философских системах так или иначе решался этот вопрос, а Шопенгауэр считал, что “смерть - подлинный гений, вдохновитель или Мусагет философии, от чего Сократ и определил ее как “подготовку к смерти”.

По сути дела, речь идет о триаде: | жизнь - смерть – бессмертие |, поскольку все  духовные системы человечества исходили из идеи противоречивого единства этих феноменов. Наибольшее внимание здесь уделялось смерти и обретению бессмертия в жизни иной, а сама человеческая жизнь трактовалась как миг, отпущенный человеку для того, что бы он мог достойно подготовиться к смерти и бессмертию.

За небольшими исключениями у всех времен и народов  высказывались о жизни достаточно негативно. Жизнь - страдание (Будда, Шопенгауэр и др.); жизнь - сон (Веды, Платон, Лабрюйер, Паскаль); жизнь - бездна зла (древнеегипетский текст “Разговор человека со своим духом”). “И возненавидел я жизнь, потому что противны стали мне дела, которые делаются под солнцем, ибо все - суета и томление духа” (Экклезиаст); “Человеческая жизнь жалка” (Сенека); “Жизнь - борьба и странствие по чужбине” (Марк Аврелий); “Все пепел, призрак, тень и дым” (Иоанн Дамаскин); “Жизнь однозвучна, зрелище уныло” (Петрарка); “Жизнь - это повесть глупца, рассказанная идиотом, полная шума и ярости, но лишенная смысла” (Шекспир); “Жизнь человеческая не что иное, как постоянная иллюзия” (Паскаль); “Вся жизнь - лишь цена обманчивых надежд” (Дидро); “Моя жизнь - вечная ночь... что такое жизнь, как не безумие?” (Кьеркегор); “Вся человеческая жизнь глубоко погружена в неправду” (Ницше).

Об этом же говорят  пословицы и поговорки разных народов типа “Жизнь - копейка”. Ортега-и-Гассет определил человека не как тело и не как дух, а как специфически человеческую драму. Действительно, в этом смысле жизнь каждого человека драматична и трагична: как бы удачно не складывалась жизнь, как бы она не была длительна - конец ее неизбежен. Автор Экклезиаста так сказал об этом: “Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву”. Столетиями спустя греческий мудрец Эпикур пытался решить этот вопрос вопросов так: “Приучай себя к мысли, что смерть не имеет к нам никакого отношения. Когда мы существуем, смерть еще не присутствует, а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем”.

Смерть и  потенциальное бессмертие - самая  сильная приманка для философствующего ума, ибо все наши жизненные дела должны так или иначе соизмеряться с вечным. Человек обречен на размышления о смерти и в этом его отличие от животного, которое смертно, но не знает об этом. Правда, животные чуют приближение смерти, особенно домашние, и их предсмертное поведение чаще всего напоминает мучительные поиски уединения и успокоения. Смерть вообще - расплата за усложнение биологической системы. Одноклеточные практически бессмертны и амеба в этом смысле счастливое существо. Когда организм становится многоклеточным, в него как бы встраивается механизм самоуничтожения на определенном этапе развития, связанный с геномом.