Публицистика А.В. Пешехонова в журнале «Русское богатство» (1905-1907годы)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Реферат по Истории русской журналистики начала XX века

на  тему:

«Публицистика А.В. Пешехонова в журнале «Русское богатство» (1905-1907годы)»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Содержание

 

Введение. О журнале «Русское богатство»                                                                         3                                                            

Основная часть.  «Публицистика Пешехонова в «Хронике внутренней жизни»:                                                                        

О народе и его правах                                                                                                                5

Русская революция                                                                                                                     9

Об итогах революции                                                                                                                11

Заключение                                                                                                                               15

Библиография                                                                                                                           16

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение. О журнале «Русское богатство»

Издание «Русского  богатства», «наиболее оппозиционного в начале XX в. толстого журнала»¹, приходится на  1876-1918 годы. Журнал несколько раз менял подзаголовки,  из «Журнала торговли, промышленности, земледелия и естествознания» превратившись, наконец, в 1906 году,  в «Ежемесячный литературный, научный и политический журнал».

12 апреля 1905 г.  - после  смерти Н.К Михайловского - Н.Ф.  Анненский, В.Г. Короленко (который  стал редактировать журнал), А.Г. Горнфельд, А.И. Иванчин-Писарев, П.В. Мокиевский, В.А.Мякотин, А.В. Пешехонов, С.Н. Южаков и П.Ф. Якубович заключили соглашение о создании Товарищества по изданию «Русского богатства». Редактирование журнала теперь осуществлял Редакционный комитет, который избирался общим собранием членов Товарищества².

Итак, журнал состоял  из двух отделов – беллетристики и публицистики. По мнению редакции, именно публицистика составляла «корпус» журнала, что было характерно для издания публицистического типа. В «корпусном» отделе имелись постоянные рубрики: «Хроника внутренней жизни», «Политика», обзор зарубежных событий и библиографический отдел под названием «Новые книги»³.

В.Г. Короленко редактировал отдел беллетристики, публикуя работы «О свободе печати», «История моего  современника», за А.Г. Гонфельдом был  один из лучших отделов журнала –  отдел критики и библиографии.

Следует отметить, что журнал никогда не оставался в стороне  от политической жизни страны. В  марте 1906 г. «Русское богатство» опубликовало основные положения партии народных социалистов (энесов). В их программе  излагались демократические идеалы, делался акцент на нравственном факторе жизни общества и человека. Основной движущей силой энесы считали интеллигенцию и предпочитали мирную тактику революционной.⁴

Но после событий первой русской революции такая пропаганда уже не находила многочисленных сторонников, и читателей у журнала не прибавлялось. Тиражи были небольшими: в 1904 г. – 8019 подписчиков, в 1908-м – 10833, в 1909-м – 10771⁵.

Основным достоинством «Русского  богатства» явилась верность один раз  выбранному пути и направлению, постоянная защита интересов крестьян и близость к политической деятельности почти всех сотрудников, активно участвовавших в разворачивающихся событиях⁶. Эти взгляды ярко проявились на страницах публицистического отдела.

«Хронику внутренней жизни» с 1905 по 1907 г., т.е. в период революции, вел А.В. Пешехонов. В XX в. он был одним из основных сотрудников «Русского богатства», определял его позицию. Земский статистик, экономист, он пришел в журнал в середине 90-х годов, член редколлегии с 1901-го. В годы первой русской революции стал одним из создателей партии народных социалистов – энесов, – близкой к эсерам, но более умеренной, менее нацеленной на тактику индивидуального террора⁷.

Именно он после  Февральской революции 1917 г. изложил  политическую программу журнала. «Русское богатство» требовало всей власти Учредительному собранию. Главная идея, которая, по мысли редакции, могла бы сплотить все передовые силы страны, выражалась лозунгом «Земля и воля». После победы большевиков народнический журнал прекратил свое существование⁸.

В данной работе предлагается рассмотреть ряд статей Пешехонова, которые были опубликованы в «Русском богатстве» в 1905-1907 годах, выделить основные темы, которым он посвятил эти материалы и, таким  образом, проследить идеи, определявшие политическую направленность журнала в период революции.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Публицистика  А. В. Пешехонова в «Хронике внутренней жизни»

Как уже было сказано ранее, именно Пешехонов  был одним из основных сотрудников  журнала, определял его позицию, а также стал одним из создателей партии энесов. В данной работе рассмотрим ряд его ярких статей за период с 1905 по 1907 годы из «Хроники», в которых, в частности, увидим подтверждение тому, что основным направлением журнала являлась постоянная защита интересов крестьянства.

Итак, русский публицист, либеральный народник, Пешехонов анализирует происходящие события попутно их развитию, предполагает возможные перспективы или их отсутствие в тех или иных действиях правящих структур и дает нам многосторонний, порой ироничный, и в целом объемный анализ основных событий в России того времени.

Конечно, основная тематика его статей – это революция, которая затронула умы публицистов  в 1905-1907 годах. Он не только излагает свой взгляд на события, но и соотносит  его с выдержками из материалов других изданий, часто среди прочих цитирует «Московские ведомости». Таким образом, читатели понимают, что он следит за развитием  общественной мысли и хочет быть как можно более всеобъемлющим в своих высказываниях, ничего не упустив.

О НАРОДЕ И ЕГО  ПРАВАХ

В апрельском номере «Русского богатства» за 1905 год Пешехонов рассматривает взаимоотношение народа и интеллигенции, отмечая, что «отдельные вспышки» крестьянских волнений «уже начали сливаться в общий пожар, грозящий охватить всю Россию - и город, и деревню, и центр, и окраины»⁹.

«С каждым днем движение приобретает все более  и более стихийный характер…Может быть, будет выжжена в большей  или меньшей совей части и  русская интеллигенция…Она ответит  за имущие классы, среди которых  выросла, за сословные привилегии, которыми так долго пользовалась, и за классовую эксплуатацию, в которой, не смотря на все свои идея и идеалы принимала деятельное участие»¹⁰, - пишет автор.

Основная мысль  его статьи – спасти интеллигенцию  от надвинувшейся «общей опасности» может только слияние с народом. «В этом слиянии народа и интеллигенции сейчас все наше спасение. Только таким путем можно прекратить жестокие сцены, какие разыгрываются в стране в настоящее время…Только слившись со своей интеллигенцией, русский народ обретет свои действительные силы и из людской пыли и бессвязной толпы превратится в свободную и великую нацию», -  считает он.

При этом это  слияние могло бы произойти «в свободных учреждениях», которые  обеспечат «свободное выражение  и гармоническое сочетание идей и интересов потребностей и идеалов»¹¹.

Так автор подходит к анализу идеи учреждений народных представителей, отмечая, что, несмотря на то, что они были обещаны народу, до сих пор их созыв откладывается. И даже, отмечает Пешехонов, то, что  «газеты указывали на невозможность медлить с созывом народных представителей», «нисколько не повлияло на выполнение этого плана»¹².

«Говорить о  партиях, может быть, и преждевременно. Вопрос о представительствах  - основной вопрос, но далеко не единственный, которым  определится, в конце концов, группировка общественных сил в стране. Не менее существенные разногласия могут вскрыться в вопросах о вольностях»¹³, - говорит он.

В этом номере «Русского  богатства» Пешехонов не обходит  стороной тему избирательной системы, считая, что «сословная избирательная система представляется явною нелепостью», поскольку «надо же хотя бы немного считаться с реальным соотношением сил в стране»¹⁴. Тем не менее, он высоко оценивает саму идею всеобщего голосования.

«Избирательное  право есть, прежде всего, личное право каждого гражданина – право самому определять свои общественные и государственные отношения, т.е. одна из свобод, и уже поэтому совершенно неправильно лишать этого права ту или иную группу граждан»¹⁵, - считает Пешехонов.

При этом он рисует практически идеальную картинку последствий установления всеобщего  избирательного права. В майском номере за 1905 год мы найдем продолжение его анализа идеи всеобщего прямого голосования.

«Результаты участия  народа в обсуждении и решении  основных государственных вопросов представляются мне столь важными, столь нужными и столь ценными, что я ни на минуту не усомнился бы высказываться за всеобщую и прямую подачу голосов даже в  том случае, если бы мне заведомо было известно, что выборы окажутся неудачными», - говорит Пешехонов¹⁶.

Автор считает, что сам факт участия народа в  выборах сильно повлияет на «дела  народной свободы», даже «пусть народ  не умеет выбрать наиболее отвечающих его интересам программ» и  «не найдет достойных для проведения их депутатов»

 «Прежде  всего, в сознании народа запечатлеется и уже никогда не изгладится, что ему была дана власть решить государственные вопросы, так или иначе. Если он потом убедится, что они решены не так, как бы следовало, то будет знать, что это его ошибка, а не Божия милость, и он будет знать, как эту ошибку поправить. В первых же всеобщих и прямых выборах родится русская демократия – и ей останется только расти и крепнуть…Призванный к обсуждению и решению государственных вопросов обыватель превратится в гражданина», - пишет автор.

 «Господин  избиратель» – будут говорить  мужику привыкшие всячески помыкать  им персонажи. Они вежливо будут  снимать перед ним шляпу, и,  быть может, даже пожимать ему  руку», - продолжает автор. При  этом Пешехонов уверен, что   «это будет не только одна  видимость - мужик действительно сделается господином, ибо он будет частицей «господина народа».  «Это скажется в его сознании и изнутри поднимет его личность…Явится интерес к таким вещам, о которых он до сего времени, быть может, и не думал»¹⁷, - пишет Пешехонов.

Безусловно, идеи Пешехонова сами по себе прекрасны, но в той же мере идеализированы, поскольку  в России в те времена едва ли возможно было выполнение такого сценария, тем более, когда народ находился  в тех незавидных условиях притеснения, о которых сам же автор и пишет. Его рассуждения порой заставляют улыбнуться, но, тем не менее, вместе с Пешехоновым современному ему читателю, конечно, хотелось верить, что когда-нибудь на русской земле воплотятся все эти прообразы демократии и будет посеяно зерно свободы.

В номере за июнь 1905 года Пешехонов продолжает острую тему крестьянских волнений,  которые затронули ряд губерний, отмечая, что «игнорировать их (крестьян) стало невозможно»¹⁸. При этом на этот раз он рассуждает об общности крестьян и рабочего класса.

«Трудно указать те губернии, в которых в большем или  меньше числе пунктов, в более  или менее острой форме за последние  месяцы не наблюдалось бы крестьянского  движения. Это еще не пожар, это  бесчисленные вспышки, но уже во многих местах разгоравшиеся костры с трудом лишь поддавались тушению…Мы, таким образом, воочию видим, как пред социальные вопросом меркнут все национальные различия. Движением охвачена вся деревня, все слои ее»¹⁹, - отмечает Пешехонов.

 Пешехонов, опираясь  на сведения других газет «новое  время», а также предыдущие статьи в «Русском богатстве», представляет читателю самую подробную масштабную картину крестьянских волнений, подчеркивая, что крестьяне проявляют «солидарность», «никакого антагонизма между рядовым крестьянином и деревенским пролетарием, между крестьянскими и рабочими нуждами, незаметно»²⁰.

 По мысли Пешехонова, «в критическую эпоху народной  жизни крестьяне и рабочие  – как ни различны точки  зрения «производственных отношений,  эти «категории» - оказались в  одних рядах»²¹. Он связывает это, в частности, с тем, что интересы труда  «всегда были и всегда будут близки и понятны рабочему человеку, кто бы он ни был».

«Эти интересы всколыхнули  и объединили трудящиеся массы…Мы вправе надеяться, что они составят единую и великую партию и что  эта партия будет меть достаточную для социальных реформ силу», - пишет он.

Как же происходят эти волнения? Пешехонов заявляет, что «захват  и уничтожение помещичьего имущества  являются наиболее общими и наиболее резкими чертами аграрного движения».

Но, в отличие от ряда печатных изданий, как признается сам автор, он уверен, что Россия имеет «дело со сложным и глубоким явлением из области народной психологии. За «грабежами» чувствуется определенное правосознание, в «разборках» и «разгромах» имеется, несомненно, общая идея…Забирая у помещиков хлеб и скот, крестьяне заявляли, что земля и продукты принадлежат им»²².

По его мысли, это не просто безотчетная стихия, крестьяне  хотят таким захватом помещичьего  имущества  осуществить свое «вековечное  право», а «разгром – это только средство – раз навсегда покончить с наболевшим вопросом», считает автор. И, как он пишет,  обращаясь к землевладельцам с просьбою предоставить им землю для посева и пастьбы скота, крестьянское движение, «захватывая новые и новые местности, все время имеет тенденцию к радикальной постановке вопросов»²³.

Пешехонов отмечает, что  движение крестьян носит «анархический  характер», а  государственной власти для охваченных движением крестьян как бы не существует» 

Он уточняет, что, «во всяком случае, не к ней ни обращают свои требования и не при ее посредстве рассчитывают удовлетворить свои нужды, а своими средствами». Он связывает это с тем, что государство все равно остается чуждой, «чисто внешней», как выражается Пешехонов, организацией. «Разве крестьянство не видит на каждом шагу, что воля любого начальства выше всякого закона»²⁴, - говорит он.

Автор пишет, что крестьяне  свыклись с тем, что «сила государственной  организации «чужая»…они добиваются не закона, который обеспечил бы их интересы, и не власти, которая осуществила бы их право», по его словам,  они «стараются захватить лишь реальные блага».

«Говоря иначе, право, которое  выработало и сохранило их сознание, они стремятся осуществить как  факт, а не как государственную  норму».

Примечательна мысль Пешехонова о том, что анархический характер – «самая опасная и самая слабая сторона крестьянства». По его мнению, «нужна некая сила, которая его организует». Но что может стать такой силой? Он считает, что ни государство, ни рабочий класс пока в качестве такой силы не могут рассматриваться, и остаются только «поджоги».

«Нужно политическое самосознание крестьянской массы и целесообразная государственная организация», - пишет  он. Автор отмечает, что после  разгромов  являются власти и крестьяне  «безропотно склоняются перед этой стихийной для них силой». «Сознательная мысль не опередила стихийного движения, но она может еще в него влиться»²⁵, - пишет Пешехонов.

 

 

РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Вместе с  ходом событий стремительно развивается  мысль публициста,  в дальнейших номерах можно встретить изрядное количество статей с аналитическим обзором  русской революции.  Так, в июньском номере за 1906 год, Пешехонов называет исключительным переживаемый исторический период, «по размерам выдвинутых им потребностей и по широте открываемых им возможностей».

«Бесконечно долго  откладывавшиеся государственные вопросы уже сплелись в один огромный неразрывный узел. Мысль, что так дальше жить нельзя, успела сделаться достоянием широких масс и уже сказалась в них активным чувством. Общественные силы уже пришли в движение…Теперь уже нет и не может быть сомнений, что в стране происходит революция -  при том великая революция, способная дать в результате существенно новое сочетание общественных сил и новое распределение общественных функций между ними»²⁶, - пишет автор.

При этом он уже  сейчас отмечает, что «форма русской государственности представляет из себя самодовлеющий институт, хотя и сложившийся под влиянием имевшихся когда-то в народной жизни импульсов, но давно функционирующий вне всякой связи с народными интересами  даже в прямой ущерб им»²⁷

В августовском материале «Хроники внутренней жизни» за 1906 год автор излагает свой взгляд на задачи русской революции, выделяя в качестве основной цель «восстановить правильный обмен веществ в истощенном социальном организме», без достижения которой возродиться к новой жизни государство не может».

«Если хозяйственная  жизнь страны не будет налажена, русскому народу придется погибнуть. В  этой объективной невозможности  дальнейшего существования и  заключается, в сущности, первопричина революции, - пишет Пешехонов»²⁸.

Он считает, что для решения этой проблемы нужно, прежде всего, уменьшить «количество жизненных соков», поглощаемых за счет народа, а некоторые классы и вовсе упразднить, то есть «совсем отсечь истощающие организм органы», сократить доходы правящих классов.

Пешехонов хочет разумно выстроенной системы. Рассуждая о вопросах «земли» и «воли», он пишет, что «не для того нужна воля, чтобы высвободить нужные для буржуазного хозяйства силы и не для того нужна земля, чтобы обратить ее в частную собственность». По его мнению, это значило бы «водворить в стране не свободу, а анархию»²⁹.

В мартовском номере за 1906 год в статье  «Основные  положения нашей программы» он изложил  программу партии, и значение ее разъясняется в последующих номерах, он подчеркивает, для них «земля и воля – знамя, под которым происходит русская революция». Именно такое убеждение ложится и в аграрные проекты партии, отмечает Пешехонов.

«Различные  общественные группы вкладывают в этот лозунг свой смысл, стремятся отлить в эту формулу свои требования. Мы должны употребить все усилия, чтобы земля и воля достались не некоторым только, хотя бы и многочисленным, группам населения, а всему народу. Этого требует самое существование народа, этого требуют жизненные интересы трудящихся масс, и наконец, наши высокие идеалы. Вся земля и вся воля всему народы – таковы основные, хотя и не исчерпывающиеся, положения нашей программы»³⁰, - пишет он.

«Линию воли желали бы, конечно, продвинуть далеко, вплоть до демократической республики. Не менее далеко мы желали бы продвинуть и линию земли – скажем вплоть для «социализации».

Под демократической  республикой он понимает  и федеративное устройство, и референдум, и пропорциональное представительство и, замену постоянного  войска вооружением народа, т.е. «все наиболее совершенные формы, при посредстве которых может быть выражена воля народа, и все надежные гарантии, которыми может быть обеспечена его свобода»³¹.

Пешехонов не только дает оценку революции в целом, он рассматривает стратегию ряда партий в отдельности и делает выводы. Особенное внимание он уделяет партии кадетов которая, по его мысли, находилась «на авансцене» политики. В сентябрьском номере 1906 года он, в частности, дает свой анализ такого исторического момента, как роспуск Государственной Думы.

По его словам, «роспуск Государственной Думы знаменовал собою, прежде всего, крушение тактических планов» кадетов. По его словам, эта партия  «занимавшая авансцену жизни, как бы провалилась в тартарары, растерялась»³².

При этом анализируя общую ситуацию, Пешехонов заметил, что кризис затронул также и социалистические партии, которые тоже должны были «очистить позиции, которые заняли было около Думы». Он пишет, что «революционные партии и организации находятся, по-видимому, в недоумении и чувствуют потребность подвергнуть общему пересмотру свою тактику».

«Так или  иначе, но созданные роспуском Думы тактический кризис не разрешился и  едва ли может разрешиться простым  возвратом их на прежние позиции»³³, - пишет он.

Он объясняет  «затишье» после роспуска тем, что  «все важнейшие партии и организации, ведущие освободительную борьбу, не в состоянии сейчас предложить с достаточной уверенностью сколько-нибудь определенных тактических планов».

Вместе с  тем, подчеркивая, что считает тактику   ошибочной, Пешехонов считает, что  они  правы, когда желают начать с правительства.

«Только таким  путем народ может взять свою волю...Считаю к-д неспособными «взять»  волю, хотя они и знают где она  находится. Они ведь «на почве  права ведут борьбу за право», они  рассчитывают получить власть на законном основании»³⁴, - говорит Пешехонов.

 В целом,  тактический кризис, о котором  он пишет, заключается, по его  мысли, в «неосуществимости плана,  в основе которого лежал расчет  на неорганизованное «общее выступление». «Сознание этой неизбежности  неизбежно должно было явиться в среде революционных партий, и они не остановились теперь как бы на распутье. В связи с этим заминка произошла в общественной борьбе. Остановка продлится недолго и революционные силы двинутся»³⁵,  -заключил он.

Между тем, в  августе 1907 года, он, имея возможность взглянуть на события на расстоянии, отметит, что после роспуска Думы II созыва 3 июня 1907 года «зыбкость русской «конституционной почвы» и призрачность водруженного на ней «парламента» обнаружилась с такою очевидностью, что даже конституционалисты усомнились в существовании конституции»³⁶.

Он отметит, что ее попросту нет в России, а объединения «конституционалистов»  и «революционеров» не произошло.

Пешехонов будет  тщательно анализировать выступления  партий, отмечая, что «после программных  формулировок, чем, по преимуществу, заинтересовалась публика в 1905 году, наступила полоса тактических изысканий», и все партии перенесли свои агитации с программы на тактику.

ОБ ИТОГАХ РЕВОЛЮЦИИ

Как уже упоминалось  выше, Пешехонов видел в русской  революции исключительное предназначение. Но уже приближаясь к подведению итогов революции, публицист задавал себе попутные происходящим событиям вопросы, которые попросту развенчивали происходящие «обновления». Уже здесь мы видим, что надежды на революцию, которая должна была совершить положительный переворот в сознании и самой жизни, не оправдались.

Так, в номере за октябрь 1907 года Пешехонов пытается ответить на вопрос:  будет ли третья Дума правительствующей? Он отмечает, что Третья Дума будет «господской», ведь в ней, по его словам, «от некоторых местностей представительство будет даже барским» ³⁷. Но сделает ли это ее правительствующей? На основе примеров, шаг за шагом, Пешехонов подводит читателя к пессимистичным выводам.

Он пишет, что, во-первых,  для того, чтобы  Дума была правительствующей, недостаточно собрать «господ» в Таврическом дворце;  - «нужно их собрать в определенной пропорции». Соблюдена ли пропорция? Насколько точно Третья Дума выражает соотношение сил в среде самих правящих классов? На эти вопросы публицист пытается ответить. И что же получается на деле? Интересы отдельно взятых в Думу представителей не всегда буду отражать чаяния всей их прослойки,  при этом, по словам Пешехонова, «нельзя быть уверенным, что думская равнодействующая совпадет с той линией, по которой считает возможным и нужным идти правительство»³⁸.

Интересно, как  образно описывает Пешехонов  происходящее. «Бывает иногда так, что  ветхозаветная семья строит себе дом в новом стиле. Такой же дом с ветвхозаветными хозяевами  по-видимому представляет сейчас государственное здание России: жизнь по-прежнему будет идти с заднего крыльца, а не через парадный ход, каковым является Дума. Нет поэтому ничего мудреного, что  в один прекрасный день, во избежание соблазна, хозяева этот ход просто-напросто заколотят»³⁹, - говорит он.

Наибольший  интерес вызывает его материал, можно  сказать, подытоживающий революцию, в декабрьском номере за 1907 год.  Пешехонов приводит сразу несколько доказательств того, что «обновленный» строй не принес положительных перемен. В частности, это касается вопроса налогового обложения.

Так, Пешехонов  критикует деятельность министра финансов Коковцева, который, по его словам, то и дело ссылается на западный опыт, оправдывая угрожающие данные сметы  российских доходов и расходов. «Народные прибытки падают, а госрасходы растут», отмечает автор.

«Громадные  размеры русского государственного бюджета при крайне низком состоянии  производительных сил страны и экономического положения населения уже давно  обращали на себя внимание, а необычайно быстрый рост госрасходов, обнаружившийся в особенности с начала 90-х годов – с той самой поры, как начались голодные годы – для всех, кто смотрел прямо в глаза действительности, представлялся прямо угрожающим»⁴⁰, - пишет автор.

Пешехонов добавляет, что «теперь мы живем в «обновленном» строе, пережили тяжелую внешнюю войну и великую внутреннюю смуту, в народном достоянии, несомненно, произошел громадный ущерб». При этом он с горечью отмечает, что   «государственный механизм и в обновленном виде продолжает работать по-прежнему: все в больших и больших размерах разбрасываются народные деньги».

 «Государство  не может позволить себе в  настоящую минуту такой роскоши,  как отказ от того или иного  вида своих доходов. В качестве  утешения министр финансов и  по этому случаю преподнес стране «непреложную истину»: «ни в одной стране мире не наступила еще пора налогового отдыха». Раз это так, то, понятно, и у нас его нету. «Нету…и не жди – и не будет» - вот, в сущности, что сказал 27 ноября министр финансов России»⁴¹, - пишет автор.

Пешехонов в  своих материалах нередко использует различные яркие, так, например, сравнивает Россию с «забытой деревней», которая уже многократно надеялась на спасение со стороны некоего барина, который придет «и всех рассудит».

 «Дважды  уже как будто облачко поднималось на дороге и дважды «забытая деревня - всматривалось в него, не барин ли едет. Ребятишки уже хлопали в ладоши: едет! едет!...Но то была ложная тревога. Теперь барин приехал…Настоящий барин – «господская» дума. Встречу ее с министром финансов мы уже видели и что она скажет России, предугадать нам не трудно.  Она, очевидно, повторит то, что уже сказал бурмистр Коковцев: « и не жди - и не будет!»⁴², - пишет Пешехонов.

При этом он утверждает, что власть и не подумает  о  народе, когда в очередной раз придется тратить деньги на то, чтобы «отмстить неразумным хазарам». Хотя, по словам Пешехонова, «денег и на старые потребности еле хватает»⁴³.

Интересно, что  ранее Пешехонов настаивал на том, что революция должна способствовать тому, чтобы  наладить «обмен веществ» в социальном организме, уменьшить «количество жизненных соков», поглощаемых за счет народа. Как видно, как раз-таки этот пункт не был в итоге выполнен.