Развал СССР и его последствия

Оглавление

Введение.

О холодной войне написано и сказано много. Этот период времени был очень напряженным и значительным для страны. Но меня заинтересовало то, что было дальше, после окончания того противостояния. 90-е годы XX столетия были крайне насыщены событиями (в частности во внешнеполитической области), однако они крайне скудно освещаются в учебной литературе. Именно это и повлияло на мой выбор темы “Внешнеполитический курс России последнего десятилетия XX века”. В своей работе я попыталась расставить для себя акценты мировой политики в контексте деятельности Российской Федерации, что и является моей целью. Задачи же я поставила перед собой следующие: рассмотреть действия нашего государства на внешнеполитической арене в 90-е годы; дать им краткий анализ; определить роль, которую сегодня играет Россия в мире и которую возможно будет занимать завтра. Практически всю информацию об этих относительно недавних событиях и черпала из статей различных периодических, в том числе и Интернет, изданий. Единственным непериодическим изданием, которое я пользовала, является учебное пособие для 11 класса Г. К. Селезнева “Новейшая история России и Запад” (1998 г.). Оно очень полно отражает взаимоотношения нашей страны и государств — членов Североатлантического альянса.

Вообще же в своей  работе я прослеживаю три направления:

1. Отношения Российской федерации с блоком НАТО.
2. СНГ как зона пересечения интересов НАТО и России.
3. Геополитическая роль России в Азии.

Конечно, основной упор я  делаю на 1 пункт, т. к. деятельность в этом направлении для государства  наиболее важная и приоритетная и именно она является определяющей для всех остальных направлений.

Правда, перед этим необходим  анализ новой ситуации сложившейся  после распада Организации Варшавского  Договора и Союза Советских Социалистических Республик, что так же нашло отражение в работе.

Развал СССР и его последствия.

Несколько десятилетий  отношения между СССР и Западом  не выходили за рамки Холодной войны. Датой фактического конца Холодной войны называют разные, ею можно  считать 19 ноября 1990 — когда страны НАТО и Варшавского договора подписывают договор о ненападении в Париже.

Именно дату подписания договора о не нападении, а не 8 декабря 1991 года (т. е. подписание Россией, Белоруссией  и Украиной Беловежского договора), можно считать точкой отсчета  нового времени, времени в котором, как тогда могло показаться, не будет противостояния двух сверхдержав и, как следствие, уменьшение числа локальных конфликтов. Однако сейчас можно наблюдать другую картину.После крушения Советского Союза и разрыва Варшавского Пакта (1 июля 1991 г.) мировое устройство, сложившееся за несколько десятилетий, было нарушено. Россия, как правопреемница СССР, вышла на мировую арену с позаимствованными у предшественника амбициозностью и самоуверенностью, хотя и с иными задачами. Но главное не то, что наша страна, зачастую, не в силах была решить свои задачи во внешней политике, а то, что она перестала быть тем сдерживающим средством, своеобразным противовесом, для таких государств, как США, Великобритания и другие страны участницы блока НАТО, и тем более для всего Североатлантического альянса.

Как уже говорилось, нарушился  прежний мировой порядок, в результате чего, старый “биполярный” уклад был  заменен концепций “униполярности”, популярной в США концепцией освещающей их “мировое лидерство”.

В 1991 году граждане нашей  страны осознали, что перестройка  потерпела провал. Распад СССР и  выход России на путь самостоятельного существования означал новый  этап в истории Отечества: руководство  независимой суверенной России во главе  с Б. Ельциным взяло курс на реформы, на переход к рыночной экономике и либеральной демократии, на интеграцию в мировое сообщество. В этой связи, оценивая возможности России мировой арене, нельзя не учитывать, что в следствии кардинальных изменений наша страна по валовому внутреннему продукту (ВВП) на душу населения опустилась до 52 места в мире (между Уругваем и Аргентиной). Этого обстоятельство оказало большое влияние на международно-политический авторитет России и в результате чего продолжение единоборства было, по крайней мере, не реалистично (На пример, по объему ВВП США превосходят Россию в 6 – 7 раз).

Внешняя политика чрезвычайно  содействует внутренней, создавая благоприятные  условия для всех реформ, которые  проводились. Но не надо забывать, что  и внутренняя политика со своей стороны может либо содействовать внешней, активно продвигая ее, являясь крепким, надежным тылом, либо осложнять.

Еще в феврале 1992 года, выступая на сессии Верховного Совета России, Ельцин подчеркнул: “…реформы  в России — это не только наши внутренние дела, но и весомый компонент построения нового мирового порядка…”

Я перечислю часть  принципов, которые лежали в основе внешнеполитической доктрины России:

• недопустимость ядерной войны как средства достижения политических и, экономических, идеологических каких бы то ни было целей;
• поиск путей к всеобщей безопасности на основе политических решений, взаимовыгодных соглашений и компромиссов;
• признание за каждым народом права выбора собственного пути развития;
• учет собственных национальных интересов и уважение интересов других государств;
• создание внешних условий, благоприятствующих укреплению территориальной целостности нашей страны;
• отход от конфронтации, развитие равноправных, взаимовыгодных, партнерских отношений с бывшими противниками по “холодной войне”;
• необходимость поддержки реинтеграционных процессов на территории бывшего СССР, в первую очередь в экономической области.

После распада Советского Союза и провозглашения Содружества  Независимых Государств сложилась  принципиально новая внешнеполитическая ситуация для России. Она не только лишилась традиционных союзников в Восточной и Центральной Европе, но и получила по периметру своих “прозрачных” границ целый ряд государств, руководство которых было настроено к ней далеко не дружественным образом (в особенности в Прибалтике).

Значительно пострадала обороноспособность России. Практически  у нее отсутствовали границы  с бывшими республиками СССР. Возникла необходимость вывода российских войск  из Германии, Польши, Венгрии, Прибалтики. Развалилась прежде единая система противовоздушной обороны. Все это ставило принципиально новые вопросы перед российской внешней политикой. Одним из ее приоритетных направлений объективно становились отношения с ближним зарубежьем. Однако осознание этого пришло не сразу.

Новая, демократическая  Россия отказалась от устаревшего стереотипа рассматривать Североатлантический  блок в качестве инструмента агрессии и стала искать пути к налаживанию  делового сотрудничества с ним. Подобное же желание выразили Украина, Белоруссия, Казахстан и другие члены СНГ. Идея сближения, поиска форм сотрудничества с бывшими республиками на территории СССР была поддержана Советом НАТО. Вскоре на этом направлении произошло важное событие: 10 марта 1992 года состоялось вступление России и десяти государств СНГ в Совет Североатлантического сотрудничества (ССАС).

В тоже время, глубокое беспокойство у Запада вызывала судьба  ядерного арсенала бывшего СССР. Вашингтон  заявил, что только Россия, как правопреемница СССР, может быть ядерной державой, что Украина, Беларусь и Казахстан не должны стремиться стать членами “ядерного клуба” и обязаны ликвидировать находящееся на их территории ядерное оружие.

21 апреля 1992 года штаб-квартира  НАТО опубликовала заявление,  в котором говорится, что присутствие  ядерного оружия на территории этих трех стран не может “служить основанием для того, чтобы считать их обладателями ядерного оружия в соответствии со статьями договора”, и выразила надежду на то, что они присоединятся к этому договору “в качестве неядерных государств” (договор “о нераспространении ядерного оружия” — 1968 г.).

Интересно то, что на территории бывшего Советского Союза появилось  много, так называемых, “горячих точек”. И во всех случаях страны СНГ обращались за помощью к России с просьбой вмешаться, введя, к примеру, миротворческий контингент. Но помимо внутренних, перед бывшими союзными республиками встала воистину историческая задача: определить не только на ближайшее будущее, но и на отдельную перспективу характер отношений со своими соседями, и прежде всего с теми из них, с которыми они имели тесные связи как республики СССР. Одни видели путь ее решения в том, чтобы созданием СНГ юридически оформить совершившийся факт — распад Союза и коммунистической тоталитарной системы.  Так или иначе, но уже на территории СНГ стали образовываться союзы государств и примерами тому являются Российско-Белорусский союз и Евроазиатское экономическое сообщество.

Что же происходило в  Европе в результате распада Варшавского  договора? Происходило то, что европейская  интеграция приобрела совершенно новое качество и темпы. Вырванная в результате послевоенного раздела мира часть Центральной Европы, которая больше по принадлежности, чем по существу отождествлялась с Восточной Европой, оказалась в военно-политическом смысле как бы бесхозной. Результаты начала демонтажа Ялтинско-Потсдамской системы, начатого распадом Варшавского договора, не заставили себя ждать. Первым таким следствием стало безудержное стремление западных и восточных земель Германии к объединению.

Объединение Германии, скорее всего планировавшееся как локальный акт, стало воистину “спусковым крючком” для запуска целой серии процессов, ведущих в перспективе к коренному изменению баланса сил в европейской политике.

Практически немедленно вслед за объединением Германии рассыпался Варшавский договор. Бывшие союзники СССР, вслед за расторжением союза с восточным соседом, заявили о своей готовности вступить в будущем в общеевропейские межгосударственные структуры, в том числе в НАТО. По мере вывода из Центральной Европы советских, а позже российских, войск декларации о готовности сменились просьбами о принятии совмещаемыми дипломатической активностью по поиску союзников в этом вопросе в Западной Европе. О такой готовности заявили даже страны Прибалтики, которые неофициально продолжают на Западе рассматриваться как зона бесспорного влияния России.

Взаимоотношения Российской Федерации  и блока НАТО.

Планы расширения НАТО на Восток.

В развернувшейся в конце 1993 – начале 1994 гг. дискуссии вокруг расширения состава НАТО можно явственно разглядеть борьбу вполне конкретных интересов и стратегических планов субъектов политики, как в России, так и за рубежом. На тот момент на западе существовало несколько сценариев развития этого процесса.

Первый такой сценарий, условно говоря — сценарий "длинной очереди", отражает прежде всего интересы Соединенных Штатов, их военных и политических группировок. Суть его вкратце может быть представлена как постепенное расширение состава НАТО за счет последовательно Центральной и Восточной Европы, Прибалтики, Центральной Азии и непосредственно самой России.. Перспектива вступления в НАТО самой России также не раз становилась предметом консультаций высших руководителей США и Российской Федерации. Реализация данного плана позволяет обеспечить постепенную изоляцию России несколькими "поясами безопасности" до интеграции самой Российской Федерации в структуру НАТО, а также получить возможность в случае смены последней политического курса на любом этапе прервать дальнейшее расширение системы безопасности имея в активе значительное расширение зоны геополитического влияния. 

Второй сценарий, подобно  вышеизложенному, предполагал включение  в состав НАТО стран Центральной  и Восточной Европы, Прибалтики, Средней Азии и самой России. Его  кардинальная противоположность состоит в отрицании какой-либо последовательности приема в Северо-Атлантический блок новых членов, так сказать "радикально-пацифистский" вариант решения вопроса. Наиболее выразительно данный вариант был представлен Борисом Ельциным. Он подчеркнул, что выступает против того, чтобы принимать в Североатлантический блок новых членов, "расчленяя их по одному". Но в будущем, по его мнению, может наступить момент, когда вместе, "в одном пакете", объединятся "и Россия, и все остальные государства", что обеспечит безопасность для всех.

Третий сценарий, фигурировавший в ходе дискуссии, предусматривал неукоснительное  соблюдение статус-кво в рамках сложившегося баланса сил и дальнейшее становление  европейской безопасности на его  основе, в рамках структур СБСЕ, где как равные партнеры могли бы быть представлены НАТО, Западноевропейский Союз, “Варшавская” группа, страны Балтии и СНГ. Сторонниками данного сценария развития в России были, в первую очередь, силовые структуры (Совет Безопасности, Министерство обороны и военные из ближнего окружения Президента). В "радикальном" сценарии МИДа их не устраивало, помимо традиционного недоверия к "наиболее вероятным противникам", снижение роли военных во внутренней политике, а также жесткий контроль над деятельностью "силовых структур" со стороны западных военных и собственных гражданских органов.

Настоящий подход актуален отчасти и для Америки, но в  данном случае последняя предполагает, что геополитические приобретения перекроют возможные потери. В  США уже некоторым образом смирились с претензиями Германии на Восточную Европу. Показательно в этом отношении высказывание Маргарет Тэтчер: "Особенно остро воспринимается нарастающая ориентация Германии на Восток. По мнению американцев, немцы будут стремиться превратить Восточную Европу в "свои задворки", подобно тому как США рассматривают в качестве своего "заднего двора" Латинскую Америку. Считающие так утешаются тем, что в других частях мира немцы будут лишь на вторых ролях".

Конечно же российские предложения  не нашли одобрения среди стран участниц блока. Однако в тот момент это противоречие сглаживает программа “Партнерство ради мира”.

22 октября 1994 года состоялась  очередная сессия Совета НАТО.

Суть программы "Партнерство  во имя мира", призванной к осуществлению  под руководством Совета НАТО, в своем конечном виде, после утверждения на Совете НАТО 10 января этого года, выражается вкратце в следующем:

• проведение консультаций в стенах НАТО;
• приглашение участников на заседания;
• получение возможности каждой стране-партнеру с помощью НАТО выработать собственную индивидуальную программу с учетом ее экономических возможностей и оборонного потенциала.

В свою очередь, согласно плану, участники "партнерства" должны иметь открытые оборонные бюджеты, подконтрольные гражданским властям в их странах, и подконтрольные министерства обороны. И 31 мая 1995 года в Нордвейне, на заседании Совета НАТО на уровне министров иностранных дел, А. Козырев заявил о присоединении России к программе Альянса “Партнерство во имя мира”.

Подписание Основополагающего акта Россия – НАТО и предшествующие этому события

Североатлантический союз не собирался отказываться от планов расширения, да и как писал З. Бжезинский в газете “New York Times”, что “без расширения НАТО умрет”, союз будет лишен “исторического основания для существования” и тем самым произойдет “дискредитация американского лидерства”. Весной 1995 года та же “New York Times” писала: "Медовый месяц между Россией и США, начавшийся после окончания холодной войны, закончился. Министр иностранных дел Андрей Козырев и госсекретарь Уоррен Кристофер высказали мысль о том, что отношения между двумя странами должны превратиться в нечто новое и абсолютно неромантичное. В течение 1996 года состав НАТО не изменялся, но подготовка к приему новых членов уже началась. 10 июля 1996 года парламентская ассамблея ОБСЕ приняла Стокгольмскую декларацию, объявляющую расширение НАТО одной из составляющих широкой европейской безопасности, и отвергла инициативу России по созданию Совета Безопасности ОБСЕ. А через две недели, 23 июля, конгресс США одобрил выделение 60 млн. долларов для помощи в подготовке к вступлению в НАТО Польши, Венгрии, Чехии и пригласил в НАТО Украину, Молдавию и страны Балтии. Факты свидетельствовали о том, что Вашингтон намерен добиться расширения НАТО и что Россия не имеет возможности помешать этому. Как справедливо заметил министр иностранных дел Евгений Примаков, у нас нет права вето в вопросе о расширении альянса, но мы обязаны защитить свои национальные интересы и думать о своей безопасности. В целом итоги 1996 года свидетельствовали о том, что отношения между Россией и Западом существенно ухудшились, возрос уровень напряженности. Стремясь устранить возникшую напряженность, правительство США в начале 1997 года предприняло ряд активных шагов. В частности, новый государственный секретарь США М. Олбрайт провела в Москве переговоры с министром иностранных дел Е. Примаковым. Кроме того, о желании урегулировать отношения свидетельствовал приезд в Москву генерального секретаря НАТО Х. Салана. Оба западных политика предложили ускорить работу по подготовке соглашения НАТО – Россия, которое служило бы своего рода “компенсацией” за расширение НАТО на Восток. Было предложено установить в Брюсселе постоянный контакт Североатлантического союза и Российской Федерации о формуле “16 + 1”, предоставить право России участвовать в обсуждении всех вопросов, связанных с европейской безопасностью, планированием ядерной стратегии, проведением миротворческих операций. Переговоры, происходившие в январе – апреле 1997 года, шли за закрытыми дверями, но политические обозреватели пришли к выводу, что прогресса на них достигнуто не было. Отсутствие прогресса было связано с позицией Кремля, который категорически возражал против расширения НАТО и не шел на какой-либо компромисс. Пытаясь заставить Брюссель изменить свои планы, Москва прибегла к открытому нажиму. В этой связи становятся понятными агрессивные заявления некоторых российских политиков с призывом по-новому подойти к проблеме неприменения ядерного оружия. Так, в феврале 1997 года секретарь Советы Безопасности Иван Рыбкин заявил о том, что нам незачем “напрочь зарекаться от идеи превентивного (упреждающего) ядерного удара”.

В те же дни в Госдуме  было создано объединение “Анти-НАТО”  во главе с вице-спикером С. Бабуриным, в которое вошло около 200 депутатов из различных партийных фракций и депутатских групп. Тогда Бабурин заявил: “Сегодня Россия не может себе позволить сохранять верность обязательству не применять ядерное оружие”. Нажим не достиг цели: руководство НАТО твердо заявило о том, что этот вопрос будет окончательно решен на сессии Совета НАТО в июле 1997 года. В начале мая Москва осознала неудачу попыток заставить Североатлантический союз отказаться от своих планов и решила встать на путь поиска компромисса, чтобы получить от Запада некоторые уступки и тем самым свести к минимуму негативные последствия решения НАТО. В результате напряженных переговоров к концу мая 1997 года удалось согласовать компромиссный текст соглашения между Россией и блоком. Это был Основополагающий акт Россия – НАТО, или точнее: “Основополагающий акт о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Российской Федерацией и Организацией Североатлантического договора”. Подписан этот важнейший во всех смыслах документ был 27 мая 1997 года в Париже.Это касается, прежде всего, неразмещения ядерного оружия и того, что не будет вестись и подготовка к такому размещению; сформулирована совместная установка на сокращение тяжелых вооружений на континенте; принято обязательство о неразмещении на постоянной основе боевых сил НАТО вблизи России. Россия предприняла глубокие сокращения своих вооруженных сил, осуществила беспрецедентный по масштабам вывод своих войск из государств Центральной и Восточной Европы и Прибалтики, вывела все ядерные вооружения в пределы своей национальной территории. Россия привержена дальнейшему сокращению своих обычных и ядерных сил. Она принимает активное участие в осуществлении миротворческих операций в поддержку ООН и ОБСЕ, а также в урегулировании кризисных ситуаций в различных районах мира. Россия вносит свой вклад в многонациональные силы в Боснии и Герцеговине. Внешний враг продвигается к границам России. Ослабленная “предательством” известных деятелей страна не сможет противостоять нашествию. И только чрезвычайные меры смогут (естественно, в случае прихода к власти оппозиции) обеспечить безопасность страны. Вследствие переговоров альянса с Польшей, Чехией и Венгрией о присоединении к блоку начавшихся 8 июля 1997 года, 12 марта 1999 — три бывшие участника Варшавского Пакта официально стали членами этой важнейшей организации (Россия здесь вряд ли могла на что-то повлиять). И именно с этого момента России пришлось вести политику с ближайшими своими Западными соседями уже не так как раньше, а считаясь с их статусом в блоке. Например, стали изменяться правила пересечения границы этих стран гражданами Российской Федерации. Все время прошедшее после принятия новых членов и до настоящего момента было насыщено большим количеством разнообразных событий. Взять хотя бы, к примеру, операцию НАТО в Югославии унесшей большое количество жизней. После данного конфликта отношения России и Североатлантического альянса сильно обострились. Были временно свернуты все контакты предусмотренные “Основополагающим актом”, приостановил свою работу и постоянный военный совет. Или если взглянуть на компанию развернутую против России в связи с контртеррористической операцией в Чеченской Республике, когда на нашу страну со стороны блока оказывалось сильное давление. Однако, несмотря на все это, контакты сохранились и по многим вопросам достигались столь необходимые компромиссы. Российская политика на Западе сегодня и в будущем

Нельзя не учитывать  и то, что главным аргументом претендентов на вступление в НАТО было и остается желание как можно скорее приобщиться к европейским экономическим институтам и таким образом смягчить социальные последствия перехода к рыночным отношениям в экономике, привлечь инвестиции. Вместе с тем, по сообщениям восточноевропейской прессы, натовские военные базы рассматриваются не только и не столько в плане защиты от возможной агрессии, но и как возможность создания рабочих мест, ускоренного развития всей инфраструктуры.

В политическом плане  — это еще и перспектива  создания единой политической структуры, сочетающей как национальные особенности государственных образований, так и возможности общеевропейской интеграции.

Сегодня, на мой взгляд, нашей внешней политике необходимо определиться, как и на каких принципах  строить отношения с вновь  принятыми членами Североатлантического союза. Заклинаниями о негативном отношении к свершившемуся факту Россия, по сути, ставит под сомнение их право на выбор методов обеспечения собственной национальной безопасности, что является неотъемлемой частью всего международного права.

Мы знаем позицию  нынешнего президента на счет такого вопроса как мнение на счет вступления России в НАТО. Владимир Путин, наверное, недалек был от истины, когда на вопрос журналиста Дэвида Фроста о том, считает ли он, что Россия может быть членом НАТО, ответил: почему бы нет. Во всяком случае, такую позицию полностью разделяет генсек НАТО Джордж Робертсон. Но в настоящий момент она не входит в повестку дня, заключает высокопоставленный шотландец, потребуется лет 10 – 20 для того, чтобы идея могла быть реализована.

Генсек НАТО считает, что за время, прошедшее после его встречи с российским президентом Владимиром Путиным в феврале, проделана серьезная работа, в результате чего отношения между Североатлантическим блоком и Москвой "сейчас набирают обороты". Состоялось несколько заседаний Постоянного Совета. На них рассматривался целый ряд новых вопросов, в том числе стратегические концепции НАТО и России. Кроме того, обсуждены проблемы инфраструктуры в новой стране НАТО — Польше. Обсуждались также проблемы контроля над вооружением, в том числе состояние переговоров, которые сейчас ведутся. В перспективе диапазон обмена мнениями все более будет расширяться.

“В любом случае Россия и НАТО — это основные стратегические партнеры, и совместная работа принесет ощутимые результаты для мира в целом, — утверждает Джордж Робертсон. Мы будем продолжать развивать наши отношения во взаимных интересах шаг за шагом и главным планом этого развития является Основополагающий акт о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Российской Федерацией и Организацией Североатлантического договора”.

Можно много говорить о тяжелых последствиях геополитического разгрома России. Отметим лишь одно центральное, основное обстоятельство, которое ярко проявляется при  сравнении с крупнейшей азиатской  страной — Китаем.

Если в первой половине нынешнего века Китай представлял  собой полуколонию, слабую и отсталую страну, объект политики великих держав, то в настоящее время Китай  выступает как мировая держава  — вторая по значению не только в  военном, но и в экономическом плане.

Обратная картина наблюдается  в отношении России. Из сверхдержавы и глобального субъекта мировой  политики Россия ускоренными темпами  превращается в объект действия других внешнеполитических сил.

Коренным образом изменилась ситуация и с ролью России в отношениях Запад-Восток. Сама по себе проблема имеет многовековую историю, вокруг нее всегда кипели жаркие споры.

Россия всегда считала  себя связующим звеном между Западом  и Востоком. Сегодня на эту роль все активнее претендуют другие страны. Характерно в этом плане признание президента Н. Назарбаева. В одном из своих интервью в апреле 1998 года он подчеркнул стремление Казахстана "быть мостом между Европой и Азией, пространством, на котором происходит активное взаимодействие и взаимопроникновение западной и восточной культур и, если хотите, цивилизаций".

На пороге XXI века постепенно складываются новые формы взаимоотношений  между европейскими и азиатскими странами, причем без должного и  необходимого для России участия. Уже  создан постоянный механизм, связывающий наиболее развитые страны Европы и Азии для обсуждения и решения общих проблем. В прошлом году и в начале 1998 года состоялись две встречи 25 ведущих стран Европы и Азии, но, как и следовало ожидать, Россия на них не приглашалась. Вероятно, дело не в старом подходе, когда Европа считала Россию азиатской страной, а страны Востока рассматривали ее только как европейскую державу. Существо вопроса — в резком падении роли и авторитета России в мировой политике, где ее все меньше принимают в расчет.

Наглядные подтверждения  геополитического поражения России легко обнаруживаются почти на всех конкретных направлениях политики нашей  страны в Азии. Достаточно краткого анализа состояния дел по периметру  границ России со странами Азии, начиная  с отношений с дальневосточными соседями.

Все аспекты российско-японских отношений последнего десятилетия  сводятся к проблеме японских притязаний на четыре южнокурильских острова. От России добиваются отказа оттого, что  принадлежит ей исторически и  по международному праву. Такие требования предъявляются обычно только побежденной, слабой стране. Правда, в данном случае все разговоры об уступках в территориальном вопросе увязываются с обещаниями японцев оказать финансовую поддержку и помощь. Открытое и постоянное давление на Россию по этому вопросу оказывается и со стороны американцев. Весной 1998 года посол США в Москве Д. Коллинз заявил, что Южные Курилы безоговорочно принадлежат Японии. С подобными заявлениями, поддержанными госдепартаментом США, ранее выступал и предшествующий американский посол.

Процесс уступок японским требованиям все более ускоряется, начиная с октября 1993 года, когда  Б.Ельцин и японский премьер-министр  подписали Токийскую декларацию, в которой речь шла о "законности и справедливости" территориальной проблемы, "о принадлежности островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи". Это уже означало подыгрывание японским притязаниям. Но особенно активно торг с японцами возобновился в последние полгода в результате двух "встреч без галстуков" Б.Ельцина с японским премьер-министром Рютаро Хасимото. Со ссылкой на "неформальность" переговоров во время двух встреч не публиковалось каких-либо итоговых коммюнике. На встрече в Красноярске в ноябре 1997 года Б. Ельцин и Хасимото объявили о решении подписать мирный договор между Японией и Россией к 2000 году. По утверждению японской печати со ссылкой на дипломатические круги, именно к этому времени Россия обязана передать Японии суверенитет над Южными Курилами. В печати заговорили о "плане Ельцина — Хасимото". Видимо, не случайно в Красноярске японская сторона объявила о предоставлении России кредита в полтора миллиарда долларов. Очень похоже на плату за сделку.

Обращает на себя внимание одно событие в промежутке между  двумя "встречами без галстуков". В феврале 1998 года на заседании Государственной Думы полномочный представитель правительства от имени Ельцина опротестовал подготовленный законопроект "Об обеспечении территориальной целостности Российской Федерации". Указанный представитель заявил о требовании президента изъять из законопроекта статью о том, что территория России является неделимой, неприкосновенной и никакая ее часть не может передаваться иностранному государству.

Это требование прозвучало накануне встречи Б. Ельцина с  Хасимото на японском курорте Кавана в апреле 1998. Показателен характер сообщений по итогам второй неформальной встречи. Комментатор Центрального телевидения в передаче 19 апреля 1998 года начал со слов "острова пока еще не отдали". Далее сообщалось о решении японцев построить рыбокомбинат на Южных Курилах и автозавод в Московской области. Главным же итогом названо решение ускорить подготовку мирного договора, который, по признанию Е. Примакова, будет включать решение территориального вопроса. В этой связи сообщалось также, что японский премьер-министр передал свои предложения по решению территориальной проблемы, но их содержание не раскрывалось.

Вывод можно сделать  только один — нажим на Россию продолжается с новой силой. Как не напомнить  по этому поводу слова английского  лейбориста Джона Родса, сказанные им еще в 1993 году, о том, что через 20 лет Россия превратится в выжженную территорию, пустыню, где ведут войну США и Япония за обладание этой территорией.