Речевой этикет в современном русском языке. 4

МИНИСТЕРСТВО  СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РФ

Федеральное государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

Мичуринский государственный аграрный университет 
 
 

Реферат на тему: «Речевой этикет в современном русском языке.» 
 
 
 
 
 
 
 
 

Выполнила студентка 36 Ф группы

Экономического  факультета 

 Ермилова  Юлия Олеговна 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Мичуринск - Наукоград 2011

ВВЕДЕНИЕ. 

Этикет (фр.etiquette-ярлык, этикетка)- совокупность правил поведения, касающихся отношения к людям (обхождение с окружающими, формы обращения и при-ветствий, поведение в общественных  местах, манеры и одежда). Действительно, этикет выражается в самых разных сторонах нашего поведения. Например, этикетное значение  могут иметь разнообразные движения чело-века, позы и положения, которые он принимает. Сравните вежливое положение лицом к говорящему и совершенно невежливое - спиною  к нему. В этикетных целях мы часто используем предметы (приподнятая шляпа, преподне-сенные цветы…), особенности одежды (выбор праздничной, траурной или будничной одежды хорошо показывает, как мы  понимаем обстановку, как относимся к другим участникам общения). Самую важную роль в этикетном выражении отношений к людям играет наша речь. Всем  известны  специальные словесные формулы вежливости типа Здравствуйте! Извините, пожалуйста! Будьте любезны… Спокойной ночи! 

Речевой этикет в современном русском  языке. 

У этикета есть словесные (или вербальные – от лат. verbalis «словесный») и несловесные средства. Вспомним, как в известной повести Л. И. Лагина впервые появляется перед Волькой Костыльковым старик Хоттабыч:

-Апчхи!- оглушительно чихнул неизвестный  старичок и пал ниц.– Приветствую  тебя, о прекрасный и мудрый отрок!

Словесно  выраженное приветствие сочетается здесь со старинным невербальным знаком почтения и покорности- с  особой этикетной позой благодарного за свое спасение джинна. В общении  часто используют словесные и  несловесные средства одновременно, нередко для выражения одного этикетного содержания.

Каждый  язык  имеет  свою историю, свои «взлеты  и падения». В особенно критические  моменты государственных преобразований всегда возникает опасность упустить из внимания это национальное достояние, отвлекаясь на кажущиеся более важными  нужды и проблемы общества. В наше время  больших социальных и духовных перемен  такая опасность возросла во много крат. Русский язык за последние  два десятилетия перетерпел множество  не самых лучших влияний и вторжений. Тревогу забили десятки научных  и культурных деятелей. Ещё в начале 90-х годов, понимая, что идет безобразное  загрязнение русского языка, литераторы Санкт- Петербургской организации Союза писателей России подняли вопрос  о принятии на государственном уровне Закона о защите русского языка. И  только  в начале 98-ого года был принят этот Закон, где говорится об обязательном  введении курса русского языка, культуры речи во все ВУЗы страны и принятии особых мер в повышении уровня грамотности населения. 

       Но спросим себя честно: правильно  ли, чисто ли мы говорим? Не  засоряем ли свою речь никчемными  словами, грубостями, нелепостями?  А как мы приветствуем своих  близких: «здрасьте» или же искренне желаем  им  здоровья? Не «чекаем» ли, не проглатываем ли отдельные звуки, не бываем ли мы похожи на плохой автомат по «речевой стряпне»? что и говорить, речь наша часто подвержена разнообразным негативным влияниям, в частности оскудению и засорению. Как заброшенное поле, так и небрежная речь сразу начинает «зарастать» различными «сорняками» да «бурьянами». Эти сорняки – вредоносные носители порчи языка, «раковые клетки» речи.

Например, считается несолидным в газетной статье или очерке написать: Мы решили больше не пытаться. Нет, непременно напишут: Мы приняли решение прекратить всяческие  попытки… Или о работе экипажа космической станции: Проводился забор проб выдыхаемого воздуха. Этот забор не залетел бы в космос, если бы не стеснялись сказать попросту: Космонавты брали пробы. И вот громоздятся друг на друга существительные в косвенных падежах, да все больше отглагольные  (то есть образованные от глагола): Процесс развития движения за укрепление сотрудничества; С полным ошеломления удивлением участвовал он мгновение назад в том, что произошло…Этот казенный слог один из редкостных знатоков русского языка К. И. Чуковский заклеймил убийственным определением канцелярит. Канцелярит, утверждал он, это мертвечина. Заболевание «канцелярским вирусом» в основном свойственно людям, занимающимся бумажной деятельностью. Оно может проявляться и в путаном, невразумительном строе фразы, и в несчетных придаточных предложениях, вдвойне тяжеловесных и неестественных в разговорной речи, и в неуместном использовании так называемых отыменных предлогов: в части, по линии, в деле, за счет и т. д. Например: в деле повышения мастерства,  в части удовлетворения вопросов населения, выступал по линии критики, в силу слабости культурной пропаганды. Канцелярские обороты лишают речь простоты, живости и эмоциональности, делают ее серой, однообразной  сухой.

Такую же отрицательную роль, как и канцеляриты, играют всякого рода речевые штампы, избитые выражения, например: нацелить внимание  на…, работа по разъяснению, мы имеем на сегодняшний день, рассмотреть под углом зрения, поставить во главу угла, в результате проведенных мероприятий, направленных на осуществление…, поставить вопрос, заострить вопрос, утрясти, осветить, подчеркнуть, обсудить, продвинуть вопрос и т. п. В официально- деловом и отчасти научно- техническом стилях без этих устоявшихся словосочетаний трудно обойтись. В этих случаях принято говорить о «речевых стереотипах». Но в языке разговорном – устном или письменном – это уже «штампы»: «слова, зашлепанные многими губами», сверкающие словно «стертые пятаки» с выветрившимся значением. 

Стилистически ущербными и плохо восприимчивыми их делает потускневшая, в силу частого  употребления, эмоционально- экспрессивная  окраска.

Близки  к речевым штампам так называемые слова-спутники, парные слова, которые  также из-за многократного  повторения не вызывают в сознании нужных ассоциаций, теряют оценочные значения  и  постепенно превращаются  в  клише. Например: если критика, то резкая; если размах, то широкий; если задачи, то конкретные; впечатление  непременно неизгладимое, борьба – упорная, волна- мощная, отрезок времени- сравнительно небольшой, речь – взволнованная, утро- прекрасное  и т. д. А. Н. Толстой справедливо указывал: «Язык готовых выражений, штампов …тем плох, что в нем утрачено ощущение движения, жеста, образа. Фразы такого языка скользят по воображению, не затрагивая  сложнейшей клавиатуры нашего мозга».

Немало  в нашей речи и лишних, ненужных слов, которые чаще встречаются у  болтунов и демагогов. Многословие  же, по всеобщему признанию, большой  недостаток речи независимо от стиля  и жанра. Многословие всегда провоцирует  совершать речевые ошибки и произносить  бессмысленные фразы. Демагог может  говорить правильные вещи, но неуместные в данный момент. Его пышнословие  на самом деле  демонстрирует не богатство языка, а настоящее его опустошение, к нему мало кто прислушается всерьёз. 

Лишние  слова свидетельствуют о небрежности  говорящего или пишущего, указывают  на нечёткость неопределенность представлений  автора  о предмете речи. Лишние  слова всегда идут в ущерб содержанию высказывания, затемняя главную мысль. Такие предложения могут сбить с толку любого: Наш командир еще за 25 минут до своей смерти был жив. Российские спортсмены прибыли на международные соревнования для того, чтобы принять участие в соревнованиях, в которых будут участвовать не только наши, но и зарубежные спортсмены.

Многословие, или речевая избыточность, может  проявиться в употреблении лишних слов даже в короткой фразе. Например: налицо незаконное растаскивание государственного имущества. Перед своей смертью  он долго болел. Иногда встречаются  и выражения: своя родная семья; молча, без слов; очень прекрасно; словно будто и т. д.

Многословие может принимать форму плеоназма. Плеоназмом (от греч. плеоназмос- излишество) называется  употребление в речи близких по смыслу и потому лишних слов: главная суть, повседневная обыденность, бесполезно пропадает, предчувствовать заранее, ценные сокровища, темный мрак.

Разновидностью  плеоназма является тавтология (от греч. тауто- то же самое и логос- слово)- повторное обозначение другими словами уже названного понятия: умножить во много раз, спросить вопрос, возобновить вновь, необычайный феномен, движущий лейтмотив. Тавтология  может возникать при повторении однокоренных слов: он просил рассказать рассказ. Граждане пешеходы! Переходите улицу только по пешеходным переходам! Скрытой тавтологией называют соединение иноязычного и русского слова, дублирующих  друг друга по лексическому значению: памятные сувениры, впервые дебютировал, свободная вакансия, своя автобиография, прейскурант цен.

Речь  может засоряться и искажаться также  неправильным выбором того или иного  слова: большинство времени, обильные снега, длинный период, склонить голову, преклонить колени, держать поражение, причинить радость, ужасно красиво, играть особое значение, иметь большую роль и т. д.

Часто ущерб нашей речи наносит и  простое  повторение слов, что обычно свидетельствует о бедном лексиконе  автора или о его неумении четко  и лаконично формулировать мысли. Если человек жует жвачку из одних  и тех же слов и оборотов, без  разбора вставляя их и в бытовую  беседу, и в письменную речь, это  говорит о его низкой культуре. «Обращаться с языком кое-как  – писал А. Н. Толстой, - значит и мыслить кое-как: неточно, приблизительно, неверно.»

К сожалению, любой мыслительный труд пугает большинство  людей, пассивных носителей языка. Они предпочитают небрежность и  неясность- гармоничной и доходчивой речи. 

                    Язык народа и богат и точен, 

                    Но есть, увы, неточные слова, 

                    Они растут как сорная трава 

                    У плохо перепаханных обочин. 

                                               (Н. Рыленков) 

       Конечно же, если мы встречаем  все эти недостатки и сорняки  в художественных текстах, то  следует учитывать,  что там  они играют совсем иную, выразительную  роль, характеризующую героя. 

       Неряшливой и грязной делает  нашу речь и ошибочное употребление  форм слова (рода, падежа, числа)  и целых словосочетаний. Вот лишь  наиболее распространенные речевые  трудности, встречающиеся в нашей  обиходной жизни: 

       Класть (несоверш. вид), но ни в коем случае не ложить; глагол ложить употребляется только с приставками (наложить, переложить) или с –ся – на конце (ложиться); 

       Положить (соверш. вид), но не покласть; глагол класть употребляется без приставок (кладу, кладете); 

       Ляг, ложись, положи (повелит. наклонение), но не ляжь, ложи; правильно склонять лягу, ляжешь, ляжет, ляжем, ляжете, лягут;  

       Директора', доктора’, профессора’  (множ. число)- с ударным  а’ на конце слова; 

       Ле’кторы, констру’кторы, шоферы (множ. число)- с безударным ы на конце; 

       Пара ботинок, валенок, сапог,  туфель, чулок (род. падеж множ. число); 

       Правильно говорить пришел из школы, а не со школы, предлог с, со обозначает движение сверху вниз (сравните: выйти из автобуса – сойти с трапа). 

       Засорение языка нередко связано  и с неуместным использованием так называемых профессионализмов – слов, присущих определенной, узкой сфере науки и профессиональной деятельности. Любая профессия имеет свою терминологию, необходимый набор специальных понятий, использование которых вполне естественно. Но слишком узкие профессионализмы совершенно излишни в повседневном общении: Редис осеннего сбора закладываем на хранение способом пескования; Когда освободился док, баржа ушла доковаться; Врачи срочно провели скриринг; Перкаль за долгое время плохого хранения претерпела мацерацию. Автор подобных выражений явно желает как-то выделиться из общей «необразованной» массы и показать другим свое интеллектуальное превосходство. 

       В последнее время вызывает  тревогу обильное, если не жадное, употребление иноязычной лексики.  Конечно, заимствование слов из  других языков- явление в языке закономерное и нормальное. Многие такие слова хорошо прижились и вписались в литературный русский язык. Однако, безудержное увлечение «американизмами», наблюдаемое лингвистами с конца 80-ых годов, безмерно засоряет нашу современную речь. Это происходит в тех случаях, когда в этом нет никакой необходимости. Не случайно этот речевой порок именуется варваризмом. Еще Белинский отмечал, что «употреблять иностранное слово, когда есть равносильное ему русское слово, значит оскорблять и здравый смысл, и здравый вкус». Стало модным «устаревшие» слова, унаследованные нами с советских времён, заменять новыми, яркими и броскими (особенно это чувствуется в сфере политической жизни). Не просто «законный»,  а «легитимный»; «выражать недовольство»- скучно, надо- фрондировать; «наем» заменили на аренду; была контора – стал офис; слово «представительный» уже как-то непредставительно, другое дело – репрезентативный; а вместо «единообразия» солиднее звучит унификация. Слушаешь наших «деятелей» и тщетно пытаешься вникнуть в форс-мажорные обстоятельства правительства, которое испытывает прессинг и собирается  принимать какие – то превентивные меры. Огромным  потоком вливаются в нашу речь «слова – амебы»,прозрачные, не связанные с тканью национальной жизни, как бы не имеющие корней. Важный признак этих слов – амеб – их кажущаяся научность. Скажешь коммуникация вместо общения или эмбарго вместо блокада – и твои банальные мысли вроде бы подкрепляются авторитетом науки. На самом же деле отрыв слова от вещи, забвение корня - а значит скрытого в вещи смысла – подспудно разрушает весь язык. Когда русский человек слышит слова «биржевой делец» или «наемный убийца», они поднимают в его сознании целые пласты смыслов, он опирается на эти слова в своем отношении к обозначенным ими явлениям. Но слова брокер или киллер лишены в нашем сознании необходимых смысловых ассоциаций и воспринимаются пассивно. Следует задуматься почему, например, пресса настойчиво  стремится  вывеси из употребления  слово руководитель и заменить его словом лидер? Первое слово исторически возникло для обозначения человека, который выражает коллективную волю, «ведет за руку» кого-либо, направляя, идет рядом, плечом к плечу. Слово лидер возникло в западной философии конкуренции, где лидер олицетворяет индивидуализм преуспевающего предпринимателя и значит «первый, лучший». Почему нашего подростка мы должны называть тинэйджером, избирателей именовать электоратом, а вместо слова равнодушие выговаривать другое – индифферентность? Странно. 

       А.С.Пушкин ещё 200 лет назад  горестно замечал: 

             Сокровища родного слова- 

             Заметят важные умы- 

             Для лепетания чужого 

             Пренебрегли безумно мы. 

             Мы любим Муз чужих игрушки, 

             Чужих наречий погремушки, 

             А не читаем книг своих… 
 

       Первый враг чистоты речи- это слова – паразиты. Ими нередко люди пытаются как-то заполнить свою скудную речь и совершенно перестают замечать их. Всем знакомы выражения: значит, так сказать, ну, вообще, в общем, это, это самое, короче (говоря), вот, как бы, то есть, просто, как его, типа, конечно, в принципе, так сказать, однозначно, представь, понимаешь и т. д. У каждого есть свой «индивидуальный запас» подобных  слов. Часть их – вводные слова, которые указывают на отношение говорящего к высказываемой мысли. Но, не к месту употребленные, они превращаются в слова-паразиты, не несущие никакую смысловую нагрузку. Говорящий бессознательно стремится заполнить ими образовавшуюся паузу или заменить какое-нибудь слово, которое не хочется вспоминать или выговаривать. Если всерьёз прислушаться к его репликам, то можно обнаружить странные психологические несоответствия. Человек, постоянно употребляющий слово «короче», так и стремится  сократить свою речь, повторяющий слово «вообще» или «в общем» все время обобщает свои мысли, у человека с «как бы» все очень приблизительно, зыбко, а человек, говорящий «в принципе», очень принципиален и категоричен. «То есть»- непрестанно поправляет, «просто» - упрощает, а «это самое»- указывает на непонятно что. 

       Эту особенность нелитературной  речи прекрасно подметил Н.  В. Гоголь и дал блестящий  образец её в «Повести о  капитане Копейкине» ( 1 том «Мертвых душ»).  В рассказе малокультурного почтмейстера находим такой отрывок: « Ну, можете представить себе, эдакой какой-нибудь, то есть капитан Копейкин, и очутился   вдруг в столице, которой подобной, так сказать, нет в мире. Вдруг перед ним свет, так сказать, некоторое поле  жизни, сказочная Шахерезада. Вдруг какой-нибудь эдакой, можете себе представить, Невский проспект, или там, знаете, какая-нибудь Гороховая, черт возьми! или там эдакая какая-нибудь Литейная; там шпиц эдакой какой – нибудь в воздухе; мосты там висят эдаким чертом, можете представить себе, без всякого, то есть, прикосновения – словом, Семирамида, судырь, да и полно!» 

       Второй опасный враг нашей  устной речи- это грубые просторечные и жаргонные слова. Просторечие с жаргонами составляют особую «неузаконенную» сферу разговорного языка и противопоставляются языку литературному – высшей форме существования национального языка. Для многих просторечий характерны экспрессивно сниженные оценочные слова с гаммой оттенков: от фамильярности до грубости, которым в литературном языке есть нейтральные синонимы: морда- лицо, шарахнуть- ударить, дрыхнуть – спать, драпануть – убежать. В словаре Ожегова для таких слов есть пометка: прост.  Чрезмерное и нецелесообразное употребление просторечий делает речь человека вульгарной и убогой. Просторечия могут выявляться и в области ударения (про’цент, вместо проце’нт), в области произношения (чё вместо что, щас вместо сейчас, стока вместо столько), в области морфологии (выбора’, вместо лит. вы’боры, хочут вместо хотят), словоупотребления (ложить вместо класть, обратно в значении опять) и во многих видоизмененных формах слов (тапочек, опосля, здеся, нету). 

Особенно  некрасиво звучат в речи жаргонные  выражения – разновидность речи какой – либо группы людей, объединенных профессией, эмоциональный спектр: от шутливо – иронического до грубо- вульгарного тона. Некоторые жаргонизмы пришли из других языков («чувак»- парень  из цыганского, «хаер» - волосы из английского), из разных диалектов («берлять»- пить, «ухайдакать» - утомить). Многие жаргонизмы возникли благодаря переносному смыслу или ассоциациям, которые, однако лишены эстетического значения: рвануть – пойти, тачка – машина, лимон – миллион, косарь – тысяча рублей. Мало кто из любителей подобных выражений знает, что он говорит как уголовник. Ведь многие жаргонизмы пробрались в разговорный язык из языка деклассированных элементов (арго), распространенного в сфере преступного мира, который пользуется им с целью сокрытия предмета разговора, чтобы никто не догадался об их злоухщрениях: круто, шмон, беспредел, бакланить. 

Молодежный  сленг относится к этому же разряду грубых слов. Главное в  этом языковом явлении – отход  от обыденности, игра, маска. Рискованный, непринужденный молодежный жаргон стремится  уйти от скучного мира взрослых. Подобно  его носителям, он резкий, громкий, дерзкий. Это – результат своеобразного  желания переиначить мир на иной манер, а также знак «я свой». Среди  юного поколения часто считается  модным и привлекательным употребление таких слов, которых не встретишь  ни в одном словаре. Ведь значение их никак не связано с самим  корнем, а примененные в речи, они служат как бы вычурным заменителем  и пошлым растворителем грамотного и красивого языка. 

Клевый – произошло от слова «клевать», это тот, который клюет; 

Крутой  – значит горбатый; 

Грузить -  накладывать тяжелые предметы на человека. 

Что же можно сказать о человеке, который  в порыве гордыни возглашает: а  мне по барабану! Действительно, верхнюю  часть туловища этого человека трудно назвать головою. 

Многие  другие слова подобного рода нелепы и бессмысленны, и смешон тот, кто  любит покрасоваться за их счет. 

А вот  слово «блин», без которого некоторые  и не мыслят своего языкового существования, помимо лексической абсурдности  носит вполне серьёзный, очень некрасивый подспудный смысл. Как отмечают  исследователи, происхождение этого  слова связано с заменой  другого, нецензурного слова, начинающегося  на эту же букву. Стоит задуматься, что мы говорим! 

Молодежный  жаргон имеет свои временные границы: с каждым поколением молодых (5-7 лет) меняется и набор жаргонизмов. Никто  сейчас уже не помнит таких своеобразных оценок: железно – «хорошо», пшено  – «плохо», так широко распространенных в 60-70 г.г. ХХ века. Жаргон – это своего рода язык в языке, эфемерное явление  кризисного характера. 

В свете  всех этих размышлений особенно удручающим явлением выглядит третий, самый безобразный, враг языка – это нецензурная  брань или в простонародье  матершинные слова. Само понятие «нецензурный» связано с явлением цензуры в языке. Конечно же, никаких людей и организаций, которые бы контролировали речь людей, отслеживали и наказывали бы виновных в ошибках, не существует. Но есть нравственный цензор – это совесть. Когда человек матерится он теряет всякий стыд и чувство человечности перед окружающими, идет против своей совести. Ведь нередко при появлении на людях разошедшегося матершинника многим бывает как-то не по себе, как будто каждый лично становится соучастником чего-то грязного, похабного. Поэтому среди культурных и грамотных людей нецензурщина  немыслима. Некоторые сегодня пытаются узаконить мысль, что мат – глубоко русская традиция, национальная особенность и даже гордость народа. Эти невежды совершенно не знают истории, а пытаются таким образом оправдать перед собой и другими свой порок. На самом деле сквернословие на Руси примерно до середины ХIX века не только не было распространено даже в деревне, но и очень долго являлось уголовно наказуемым! Ещё при царях Михаиле Федоровиче и Алексее Михайловиче на Руси выматерившегося человека подвергали публичной порке. А народная мудрость утверждала и утверждает, что в семье сквернослова нет мира. Сама склонность к матерщине всегда сопровождается и другими пороками – начиная алкоголизмом и кончая всевозможными формами бытовой агрессии. 
 
 
 
 
 
 

ЛИТЕРАТУРА 
 

1.  Гвоздарев  Ю. А. Язык есть исповедь  народа… Кн. Для учащихся. –М.: Просвещение, 1993. 

2.  Скворцов  Л. И. Культура русской речи: Словарь – справочник. – М.: знание,1995. 

3.  Голуб И. Б., Розенталь Д. Э. Секреты хорошей речи. – М.: Международные отношения, 1993. 

4.  Энциклопедия  для детей. Т. 10 Языкознание. Русский  язык. – М.: Аванта +, 1998. 

5.  Люстрова З. Н., Скворцова Л. И., Дерягин В. Я. Беседы о русском языке. – М.: Знание, 1978. 

6.  Смольянинов И.Ф.  О прекрасном говорить прекрасно. – Л.: Знание, 1974. 

7.  Розенталь  Д.Э. А как лучше сказать?: Кн. Для учащихся ст. классов. –  М.: Просвещение, 1988. 

8.  Максимов  В.И. Точность и выразительность  слова. – Л.: Просвещение, 1968. 

9.  Ладыженская Т.А. Живое слово: Устная речь как средство и предмет обучения. – М.: Просвещение, 1986. 

10.     Одинцов В.В. Лингвистические  парадоксы: Кн. Для учащихся ст. классов. – М.: Просвещение, 1988.