Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Религиозный фактор в геополитике

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОРЛОВСКИЙ ФИЛИАЛ

Кафедра геополитики и внешнеполитической деятельности

Реферат по дисциплине «Геополитика»

Тема: «Религиозный фактор в геополитике»

Выполнил:

студент 3ЮЗВ, группы

№1

Рябец Е.А.

Орёл-2012

Содержание

Введение

Актуальность проблемы. В современном мультиконфессиональном мире религия, как и на ранних этапах истории человечества, вновь играет весомую политическую роль. Религиозный фактор, способный сплачивать людей более тесно, чем общие экономические, культурные и чисто политические интересы, занимает важное место в общей геополитической картине мира, особенно если учитывать его главную составляющую – исламский фундаментализм.

Центр тяжести мирового сообщества перемещается на Восток. Внерациональные формы бытия политики и геополитики в этой связи нуждаются в тщательном изучении, ибо от того, насколько полно и верно мы сумеем уловить конфессиональные аспекты современных политических процессов, зависит наше будущее.

Чтобы быть в состоянии сделать это, необходимо не только пристально рассмотреть современное состояние религиозного фактора в геополитике, но и обратить внимание на его роль в древности и средневековье.

Объектом настоящего исследования выступают факторы геополитики.

Предмет исследования – религиозная составляющая геополитических концепций.

Цель настоящей работы – характеристика религиозного фактора в геополитике.

Достижение этой цели предполагает постановку и решение нижеследующих задач:

охарактеризовать культурно-религиозную геополитическую традицию в рамках древневосточной цивилизации;
осветить сущностные моменты средневековой религиозной геополитической традиции;
рассмотреть особенности панправославной геополитической концепции (на примере теории «Москва – Третий Рим»);
дать характеристику современного состояния религиозного фактора (на примере исламской геополитической традиции).

Структура работы. Настоящая работа состоит из введения, четырех пунктов основной части, заключения и библиографического списка.

1. Культурно-религиозная геополитическая традиция в рамках древневосточной цивилизации.

Геополитические идеи в Древнем Китае развивались в русле мифологического, социоантропоморфического мировоззрения, в основе которого лежит очеловечивание природной среды и осознание людьми своей прямой зависимости от природных сил и патриархально-клановой структуры общества. Геополитическим идеям Древнего Китая присущ повышенный прагматизм, что принципиально отличает их от пространственных моделей Древней Индии, основанных на религиозном идеализме¹.

Первое протогосударственное образование на территории Китая, а именно в среднем течении Хуанхэ, возникло на рубеже III—II тыс. до н. э. Это был союз племен Ся. Через несколько веков, уже в начале II тыс., племя Инь добивается гегемонии. Иньская династия правила первым китайским государством до конца II тысячелетия, пока иньский ван (правитель) не был свергнут предводителем племени Чжоу У-ваном.

Чжоуский Китай пережил период централизации (до VIII в. до н. э.), когда местные правители (чжухоу) беспрекословно подчинялись правящей династии, и период децентрализации (VIII-VII вв. до н. э.), когда власть вана стала номинальной, а чжухоу постоянно вели междоусобные войны. Это время вошло в историю Китая как «Борьба царств» («Чжаньго»).

В VII в. до н. э. империя Чжоу испытывала сильное давление кочевых племен ди, имевших, по-видимому, скифское происхождение. Борьба с кочевниками способствовала не только самоидентификации этнической общности древних китайцев — хуася, но и упадку, а затем и падению империи Чжоу. В то же время именно тогда в науке и массовом сознании постепенно консолидирующегося древнекитайского общества оформляется «китаецентристская», точнее чжоуцентристская, геополитическая картина мира (тогда еще не было представления о Китае в его современных границах), в соответствии с которой в центре обитаемой Вселенной (Поднебесной, или, по-китайски, «Тянься») находится облагодетельствованная богом чжоуская Срединная империя. Отсюда, кстати, и происходит само название Китая — Чжунго (чжун — «середина», го — «государство»). Эта империя, используя свое выгодное географическое положение и покровительство богов - чжоуский ван носил титул «Сын неба», — по развитию техники, культуры и военной мощи далеко обошла все страны Поднебесной — отсюда геополитические представления о богоизбранности китайских императоров, мессианской роли империи в обитаемом мире, ее самодостаточности и оправдание автаркии.

Царство Чжоу занимало лишь среднее течение Хуанхэ, но постепенно, по мере расширения пределов Срединного царства, представление о Поднебесной как обо всем обитаемом мире перенеслись на него. Таким образом, понятия «Срединная империя» и «Поднебесная» стали синонимами. Тогда же, в середине I тыс. до н. э., возникают первые представления о военной мощи государства. Так как основу боевого порядка составляли колесницы, то и военная мощь государства измерялась их количеством. Идеальным, непревзойденным государством в Поднебесной признавалась держава, имеющая 10 000 боевых колесниц («ван чэн го»).

Эпоха Борьбы царств, начавшаяся в V в. до н. э., завершилась в III в. до н. э., когда к власти пришла династия Цинь (221 г. до н. э.), а затем — Хань (206 г. до н. э.). Она тоже пережила период централизации царств и консолидации общества (III в. до н. э. — III в. н. э.) и период децентрализации (III—VII вв.). Ханьская империя расширила свои владения далеко за пределы чжоуского мира, при этом свою экспансию она также вела с позиции ханьского этноцентризма и «срединности» Поднебесной империи. Именно циньцами, или ханьцами, по названию самой мощной империи в истории Древнего Китая называют себя современные китайцы.

В эпоху Великих географических открытий у европейцев в отношении китайцев закрепился этноним «цинь». Отсюда итальянское название Китая Cina и английское China. Русское название берет свое начало с XI в., со времени правления династии Сун, ведшей непрерывные войны с монголоязычными киданями, захватившими север Срединной империи. Этноним «кидань», в тюркоязычной передаче «китай», лег в его основу.
Борьба с кочевниками занимает важную часть истории Китая, являясь неотъемлемой частью геополитики китайских императоров.

После отражения киданей наступает длившийся весь XII в. период войн с чжурдженями, предками маньчжуров; XIII-XIV в. были временем монгольских завоеваний, когда китайская территория вплоть до Хуанхэ входила в состав монгольской державы. Постоянная борьба с кочевниками ставила перед китайским обществом те же геополитические задачи, которые решали в своем противостоянии с вардарства) — единый организм (эту идею в свое время будут обосновывать К. Риттер и Ф. Ратцель). В центре мироздания помещаются собственные народ (этноцентризм) и государство, общество и культура (индоцентризм), это характерно практически для всех школ классической геополитики.

На индийском субконтиненте, так же как и в Китае, на протяжении всей истории возникали и распадались царства и великие империи. Каждый период распада империй характеризовался яростной борьбой за гегемонию среди отдельных царств, составлявших когда-то имперское объединение. Например, в VI-IV вв. до н. э. среди государств долины Ганга доминировало царство Магадха, в IV—II вв. до н. э. большую часть Индостана объединила под своей властью империя Маурья, в I—III вв. н. э. северо-запад Индии находился под властью Кушанской империи, образованной пришлыми сакскими кочевниками, на IV-V вв. приходится расцвет империи Гуптов. Геополитические проблемы аналогичны тем, что имелись в Древнем Китае: противостояние кочевникам, борьба разных цивилизаций, внутренняя борьба царств за гегемонию, становление, расцвет, закат и падение империй.

В отличие от философской, геополитическая традиция в Древней Индии не была сформирована². Она существовала в рамках религиозно-практически ориентированного мировоззрения и устойчивой культурной традиции. В соответствии с ними гармонию и порядок на земле можно установить путем праведного исполнения людьми своих священных обязанностей — дхармы. Однако люди несовершенны, эгоистичны, они не склонны следовать дхарме просто потому, что она предписана свыше. Чтобы побудить их подчиняться высшему закону, необходимо принуждение, наказание — данда. Смысл управления обществом заключается в том, чтобы с помощью данды сохранять и поддерживать дхарму.

Собственно геополитические представления изложены в Артха-шастрах — светских трактатах, в которых рассматриваются способы приобретения и сохранения территории, а также приумножения богатства. Термин «артхэ» означает, прежде всего, территорию и богатство. Артхашастра Каутильи (IV в. до н.э.) — трактат самого известного политического мыслителя Древней Индии, советника правителя Чандрагупты I, создавшего империю Маурьев (317—180 до н.э.), который объединил под своей властью большое число княжеств и народов. В трактате Каутилья рассматривал три основные проблемы эффективного управления:

= деятельность и функции мудрого государя;

= управление и право;

= проблемы войны и дипломатии³.

Геополитические идеи не носят самостоятельного характера, а высказываются в контексте науки управления. Следуя традиционному для Древней Индии определению главных назначений человека: праведное исполнение своего долга, действия, направленные на приобретение богатства и власти, желания и освобождения, Каутильи видит свою задачу в изучении ближайших целей общественного существования. Они сводятся к обеспечению блага всех живых существ. Таким благом является сохранение божественным провидением общественного порядка, который достигается путем исполнения каждым человеком своего долга. Возвеличивая царскую власть и ее действия, Каутилья оправдывает ту политику, которая защищает людей, но в то же время он рекомендует правителям применять все средства против народного недовольства внутри страны.

Пространственные взаимоотношения между государствами Каутилья осмысливает в контексте понимания территории как важного ресурса власти. Действия государства на внешней арене направлены на приобретение новых земель. По его мнению, существует шесть основных форм внешней политики: состояние мира, война, нейтралитет, подготовка к походу, союз, двойная политика. Назначение данной классификации состояло в выработке рекомендаций правителям, какую осуществлять политику в разных случаях: Слабый царь должен стремиться к миру, сильный вести войну; если никто не угрожает, но царь не чувствует себя достаточно сильным, — нейтралитет и т.д.

2. Средневековая религиозная геополитическая традиция.

В Средние века (V—XV вв.) иерархи католической церкви развивали провиденциальный взгляд на проблему пространственных отношений между государствами. Согласно этому учению, геополитический миропорядок, как все сущее, основан на догмате о божественном происхождении. Один из создателей христианской политической теории Аврелий Августин (Блаженный; 354—430) в трактате «О граде Божием» всю историю человечества представлял как развитие двух противоположных государств: земного — греховного и града Божиего, состоящего из избранников Бога. Поскольку государство рассматривается Августином как часть универсального порядка, создателем и правителем которого является Бог, то все государи должны служить своей властью как Богу, так и человеку⁴. Ведь государство — это множество людей, объединенных общественной связью. Государство, ставящее своей целью удовлетворение лишь земных благ, лишено правды, есть господство силы. С тех пор как государство включает в себя дьявольскую волю, оно становится общественным тираном. Только государство божие обладает истинной правдой, и в нем осуществляется всеобщее стремление к единству и вечному миру.

Религиозные представления о геополитических проблемах господствовали не только на Западе, но и на Востоке, где были тесно увязаны с мусульманством.

Колыбелью арабского этноса был Аравийский полуостров, находящийся в юго-западной части евразийского материка и занимающий промежуточное положение между Европой, Центральной и Южной Азией и Северо-Восточной Африкой. Площадь поверхности полуострова Аравия — 3 млн кв. км (более четверти площади Европы). Область мирного договора — страны, подчинившиеся мусульманам путем договора. Немусульманское население этих стран находится под покровительством ислама и платит за это специальную подушную подать (джизйа). Говоря языком современной геополитики, это своеобразная мусульманская полупериферия мира.
Область войны — немусульманские страны, не имеющие мирного договора с Халифатом и, следовательно, находящиеся с ним в состоянии войны. Это мировая периферия, которая должна быть превращена в мусульманскую полупериферию. Для того чтобы привести весь мир к исламу, мусульманам необходимо вести постоянную борьбу за веру — джихад, который может быть трех видов, джихад сердца — борьба со своими собственными недостатками; джихад языка — запрет порицаемого и разрешение одобряемого исламом; газават (набег) или фатх (завоевание, победа)⁵. В священной войне запрещено убивать женщин, детей, стариков и священников даже немусульманского вероисповедания, но население и его собственность завоеванной страны становятся военной добычей. Таким образом, геополитика ислама реализовывалась через определенную государственную форму — Халифат, видела в центре мира арабскую нацию, сплоченную мусульманской религией, святилища которой находятся в Мекке — религиозном центре мусульман и всего будущего мира.

Обитаемый мир пока еще не стал полностью мусульманским, но целью ислама является сделать его таковым посредством постоянной экспансии Халифата, усилиям всех мусульман, которые обязаны вести священную войну-джихад за реализацию этой цели.

Геополитические идеи и концепции высказывали в своих сочинениях многие арабские ученые, среди которых следует выделить великих мыслителей Аль-Фараби и Ибн-Хальдуна.

3. Панправославная геополитическая концепция Филофея «Москва – Третий Рим»

Идея исключительности России, ее особого предназначения в мировой истории была сформулирована в концепции русского мессианизма, являвшейся всякий раз ответом на вызовы времени. Она лежала в основе геополитического кода Русского централизованного государства, возникшего после брака Ивана III (1440-1505) с дочерью брата последнего византийского императора — Софией Палеолог.

Великий князь Иван Васильевич овдовел в 27 лет. Новой супругой государя стала Софья Палеолог, племянница последнего византийского императора Константина XII. После взятия турками-османами Константинополя ее семья бежала в Италию. Их первый сын Василий появился на свет в 1479 году.

Великого князя Московского стали именовать по византийскому образцу царем и автократором (самодержцем). После захвата Константинополя турками в 1453 году Русь оставалась единственным православным государством.

Гербом Русского государства стал византийский двуглавый орел, в котором можно видеть знак «симфонии» двух властей. Его связывали с Константином Великим, принявшим этот герб в 326 году, Софья Палеолог привезла его с собой в Россию на своих регалиях, и поэтому в России двуглавый орел с полным правом получил именно такое государственное значение преемственности от Византийского царства (так считали В. Н. Татищев, Н. М. Карамзин и другие).

В начале XVI века инок одного из псковских монастырей Филофей сформулировал теорию «Москва — Третий Рим». Русь объявлялась последним и вечным царством православного мира, наследницей величия древних прославленных государств (Римской и Византийской империй).

В своем послании он призывал вступившего на престол Василия III:

«Бога ради, господарь и Пречистыа Богородицы, — по жалуй, и попецыся, и промысли о божественных церквах и о православной вере хрестьянстей... ино, государь, погиб нуть всему православному христианству от еретических учений, яко ж и прежа... Царства погибоша сим образом... Римское, иже много лета пребыша в православной вере християнстей, тако погибоша»⁶.

По словам Филофея, два Рима пали в ересях и суетных соблазнах мира сего, не сумев сохранить благовейную чистоту веры, чистое и светлое мироощущение апостольского православия.

Первый — наследник мировой империи языческого Рима — отпав в гордыну католицизма.

Второй (Византия) — поступившись чистотой Церкви ради сиюминутных политических выгод, отданный Богом на попрание иноверцам, последователям Магомета.

Третий же Рим — Москва, государство народа русского, и ему всемогущим Промыслом Божиим определено отныне и до века хранить чистоту православного вероучения, утверждающего конечное торжество Божественной справедливости и любви.

Безусловно, в этом мессианском учении содержится геополитический элемент, заключающийся в обосновании панправославного значения Русского государства. В этой связи не ставится задача сохранения и продолжения византийской традиции – традиция рвется и создается заново. Складывается образ России как «странствующего царства», который рождает соблазн геополитических отречений и отрицаний. Не успев принять и усвоить византийскую традицию, русская власть от нее отказывается. Отсюда расколы и катастрофическая прерывность в российской политической истории, в освоении русского пространства.

4. Религиозная геополитика сегодня: исламский фактор

В современном мире мусульманские государства выступают важным фактором геополитики. Достаточно отметить, что исламский мир обладает колоссальными запасами нефти и газа, здесь происходит интенсивное движение мировых капиталов, во многом благодаря тому, что через этот регион проходят основные воздушные и сухопутные коммуникации, связывающие Европу с Азией.

В мире интерес вызывает феномен «исламского возрождения» в странах Ближнего и Среднего Востока. Решающий толчок, выведший исламский фактор в ранг первостепенных проблем мировой политики, сделала антишахская революция 1979 г в Иране. По напряжению общественных сил в Иране и в мире, числу жертв, принесенных в ходе борьбы против режима шахиншаха Мохаммеда Реза Пехлеви, она не имеет прецедентов в странах Третьего мира. Революция в Иране оказала значительное влияние на все страны исламского мира.

Сам исламский мир идеологически расколот: 80% — это сунниты, 20% шииты. Из-за своей разнородности и многообразия мусульманский мир не стал единым центром силы. Исламский мир неоднороден политически, отсутствуют объединительная идея. Но в сфере внешней политики многие мусульманские государства пытаются закрепить за собой политическую нишу на международной арене, мотивируя ее религиозными мотивами. Другой характерной приметой внешней политики большинства стран Ближнего Востока и Персидского залива стал ярко выраженный антиамериканизм.

В настоящее время все обиды и претензии арабского мира вылились в национально-религиозный протест, соединились в новой интернациональной идее арабских идеалистов — «мировой исламской революции» и «мировой арабской империи», которые направлены прежде всего против Запада. Однако большинство российских востоковедов уверены в том, что весьма трудно ожидать сплочения мусульманского мира на антизападной платформе. Как и прежде, за фасадом заявлений об исламской солидарности или арабском единстве скрываются серьезные внутренние споры и разногласия. С этой точки зрения само понятие «мусульманский мир» выглядит во многом политической абстракцией.

Идеи «мировой исламской революции» и «мировой арабской империи» взяли на вооружение в основном действующие на международной арене исламские неправительственные религиозно-политические организации, исповедующие экстремизм и террористические методы. Для этих исламистских организаций характерно агрессивное отношение к европейско-христианским духовным ценностям, использование ислама как революционной идеологии, проповедь строгих правил общественной жизни, обязательных для «истинных» мусульман, что превращает веру в радикальную идеологию.

На рубеже XX—XXI вв. в мусульманском мире появилось огромное количество экстремистских организаций. Американская тактика, нацеленная на контроль за экстремизмом в исламском мире, себя не оправдала. Джинн, выпущенный США из бутылки в Афганистане (движения «Талибан» и «Аль-Каида»), вместо того, чтобы держать в напряжении Россию и Китай, ограничивать свободу их маневра в регионе, повернул против своего создателя — США⁷.

Наиболее крупные из них: «Мировой фронт джихада» — Всемирный исламский фронт борьбы с иудеями и крестоносцами, созданный Бен Ладеном, подписавшим соглашение о сотрудничестве с лидерами египетской организации «Джихад» М. Хамзой и А. аль-Завахири.

Международная организация «Исламская партия освобождения» (Хизбут-Тахрир аль-Исламия) ставит своей целью возрождение исламской уммы, «освобожденной от чуждых идей, систем и законов», а также восстановление исламского халифата. Исламская партия освобождения призывает искоренить коррупцию и бедность в исламском мире с помощью строгого применения шариата. Идеологи Исламской партии освобождения считают антитеррористические операции в Афганистане и Ираке «войной США против ислама», восхваляют действия палестинцев-смертников, требуют вывести из Центральной Азии войска антиталибской коалиции, а мусульман всего мира призывают участвовать в джихаде и защищать веру.

Крупная неправительственная организация «Народная исламская конференция» возникла в 1990-е годы в Хартуме, поставив перед собой задачу полного освобождения Иерусалима и оккупированных Израилем территорий, она также поддерживает освободительные движения мусульман в Боснии, Косово, Кашмире и Чечне.

В Ливии проводит свои идеи «Всемирное исламское народное руководство», которое не только пропагандирует ислам, но и оказывает военно-политическую поддержку экстремистским религиозно-политическим движениям. Множество радикальных религиозных организаций действуют в Пакистане, куда стеклись исламисты из «горячих точек» — Афганистана, Боснии, Кашмира. Исламабад почти открыто поддерживает международный экстремизм, что является важным элементом антишиитской направленности его политики.

Эксперты считают, что источники финансирования исламистских экстремистских неправительственных организаций различны: благотворительные и религиозные организации, богатые аравийские страны, Международный исламский университет в Исламабаде, каирский Аль-Азхар, бруклинский Центр беженцев «Алькифах», Пакистан, ЦРУ. Хорошее финансирование позволяет неправительственным религиозно-политическим организациям создать разветвленную информационно-пропагандистскую сеть по всему миру, активно использовать Интернет и спутниковые телефоны. Экстремистские группировки часто распадаются и возникают вновь уже совсем под другими названиями, что затрудняет их идентификацию и делает почти неуловимыми.

Можно констатировать, что в исламском мире осуществляется эксперимент — попытка с помощью экстремистских методов реализовать особый исламский проект, сочетающий идеи вооруженного джихада против Запада с консервативным утверждением ислама. Этот проект носит транснациональный характер, объединяя сотни выходцев из Центральной Азии, арабов, суданцев, йеменцев, палестинцев, а также мусульман-уйгур из Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая.

Вместе с тем, в большинстве государств Ближнего и Среднего Востока наиболее влиятельными являются не религиозные, а светские экономические и политические объединения — ОПЕК, Совет арабского сотрудничества, Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, Союз арабского Магриба⁸. Практически единственной мусульманской организацией, действующей на государственном уровне, является организация «Исламская конференция» (ОИК), однако членство в ней не предполагает исламского характера внутренней политики участников и не накладывает на них обязательств по введению шариата. Многие современные наблюдатели обращают внимание на то, что деятельность ОИК пока не принесла особых результатов, поскольку так и не смогла объединить мусульманские страны общими целями.

На неправительственном уровне в мусульманском мире наибольшую известность в последние годы приобрели такие организаций, как Лига исламского мира и Всемирный исламский конгресс. Однако и они не смогли сформировать общий вектор «мусульманской» внешней политики для сближения позиций разных стран. Даже те государства Ближнего и Среднего Востока, которые декларируют во внешней политике идеи распространения ислама, в действительности на практике занимают весьма прагматичную позицию.

Современные геополитики отмечают, что между исламом и Западом в конце XX в. началась межцивилизационная война, и обе стороны признают затянувшуюся конфронтацию именно войной. С. Хантингтон в своей концепции столкновения цивилизаций отвел исламу роль главного врага западного мира. После трагедии 11 сентября 2001 г. в Вашингтоне и террористических актов в столицах западных стран Запад рассматривает мусульманские государства в качестве «изгоев», «отверженных» и преступных стран.

Печально известная «ось зла» включает пять мусульманских государств — Иран, Ирак, Сирию, Ливию, Судан. Со своей стороны, мусульмане считают Запад ответственным за колониальное порабощение и унижение исламского мира, а антитеррористические операции в Афганистане и Ираке были восприняты как война против ислама. Не только западные геополитики, но и мусульманские лидеры рассматривают столкновение Вашингтона с Багдадом как вооруженное противостояние Севера и Юга. Многие наблюдатели отмечают, что на арабском Востоке, в Заливе и других частях исламского мира диктаторские замашки С. Хусейна, подавление им гражданских свобод и прав человека воспринимались иначе, чем в Европе и Северной Америке. Даже захват Ираком Кувейта символизировал для исламских радикалов социальный передел, своего рода интифаду против нефтедобывающих государств Залива во имя справедливого распределения богатств. Кувейт считали заповедником западной демократии на арабской земле, а иракского президента — государственным деятелем, стремящимся возродить былую славу и могущество арабов и ислама. Поэтому оккупация Ирака вызывала новый всплеск антиамериканизма и рост арабской солидарности.

Российские эксперты подчеркивают, что существует угроза экспорта радикальных исламских идей в мусульманские регионы СНГ. Центрально-азиатские власти обвиняют в подрывной деятельности Исламскую партию освобождения (Хизб ут-Тахрир). Считается, что ее эмиссары появились в Ташкенте и на юге Киргизии еще в 1995 г. Свои первые глубоко законспирированные ячейки партия создавала в Оше и Джалал-Абадской области. Именно они сыграли ключевую роль в событиях в Бишкеке (1999 и 2000). Хизб ут-Тахрир не была замечена в призывах к насилию, но развернула активную пропаганду против светских режимов центрально-азиатских государств. Используя этническую аргументацию, она требовала изгнать из региона «евреев и русских», правящую элиту Узбекистана клеймила как «сионистскую», а листовки Исламского движения Узбекистана (ИДУ) в том же духе называли президента И. Каримова «иудейским кафиром, ненавидящим мусульман».

Появились сообщения о том, что экстремистские мусульманские группировки решили создать на постсоветском пространстве единую организацию — Исламское движение Центральной Азии. Помимо ИДУ в союз входят группы из Киргизии, Таджикистана, Чечни и Сйньцзян-Уйгурского автономного района Китая. Новое исламистское объединение намерено свергнуть светские правительства и создать в Ферганской долине халифат, живущий по законам шариата.

Объектами нападений или террористических актов стали Таджикистан и Киргизия, не располагающие такими, как Узбекистан, возможностями подавлять антиправительственные выступления.

Сегодня в мусульманском мире крупными геополитическими игроками являются Иран, Турция, США и Россия, хотя вполне можно прогнозировать, что вскоре активным действующим лицом здесь может стать и Китай⁹. Взаимная враждебность Ирана и США склонила Тегеран занять пророссийскую позицию. Важную роль здесь имеют экономические связи, особенно содействие России в строительстве атомной электростанции в Бушере. Российская дипломатия побудила Иран начать переговоры с МАГАТЭ, что предполагает более высокую степень открытости иранской атомной программы.

В недалеком прошлом геополитические интересы СССР распространялись на Ближний и Средний Восток, в фарватере его политики были Египет, Алжир, Ливия, Ирак, Сирия. Но в настоящее время ситуация во многом изменилась: Россия утратила то имперское влияние, которое имела еще в начале 1990-х гг. Однако, стремясь сохранить свои позиции, Россия участвует в мерах по поддержанию мира и безопасности на постсоветском пространстве и на Ближнем Востоке.

Проникновение США в Закавказье и Центральную Азию, региональная экспансия Турции и Китая по-новому ставят вопросы об «исламском факторе» в российской геополитике. Серьезно осложняет российские отношения с исламским миром незатухающий конфликт в Чечне. Среди россиян прежнее терпимое отношение к исламу постепенно сменяется на опасения и страхи перед «исламским терроризмом». Особую тревогу вызывает распространение представлений о том, что нет принципиальной разницы между исламом и политическим радикализмом. Разжигание религиозной вражды между христианами и мусульманами в евразийском государстве чревато серьезной внутренней дестабилизацией страны. России необходима сильная «мусульманская» политика, поскольку в ее составе около 20 млн. мусульман, которых связывает со славянами и историческое прошлое, и мировоззренческое сходство ислама и православия. Одна из главных стратегических задач России — не допустить радикализации собственного российского ислама. Важным направлением мусульманской стратегии России могли бы стать реализация масштабных инфраструктурных проектов в Каспийском регионе и создание новой системы коллективной безопасности в мусульманском мире.