Роль вермахта в период интенсификации фашистской политики ограбления и порабощения (1942-1943 гг.)

Роль вермахта в период интенсификации фашистской политики ограбления и порабощения (1942-1943 гг.)

1. Изменение военного положения  фашистской Германии и его  влияние на оккупационный режим  во временно захваченных советских  районах

Успешное советское наступление  зимой 1941/42 г. поставило фашистские войска в тяжелое кризисное положение. Около 50 немецких дивизий, в том числе  значительное количество танковых и  моторизованных, было разгромлено. Только благодаря большому напряжению сил  и средств фашистскому командованию удалось временно предотвратить  общую катастрофу.

Советские наступательные операции явились первой фазой освобождения советской территории от оккупантов. В ходе наступления Красная Армия  продвинулась на запад на различных  участках фронта от 150 до 400 км. В течение  четырех месяцев фашистские войска были вынуждены оставить более 60 городов  и около 11 тыс. населенных пунктов. Миллионы советских граждан были освобождены  от фашистского ига{139}. В это время  отпор оккупационному режиму со стороны  населения приобрел массовый характер. Наряду с общим расширением народной борьбы в оккупированных районах  он [158] проявился прежде всего в  резком усилении партизанского движения. Этому способствовали успешные действия советских войск и то обстоятельство, что фашистское командование вследствие кризисного военного положения было вынуждено перебросить на длительное время значительную часть оккупационных  войск на фронт.

Свидетельством роста  активности партизан и их возможностей явилось образование обширных освобожденных  районов в тылу фашистских войск, территория которых временами превышала  территорию Бельгии, Голландии и  Дании, вместе взятых, и в которых  население смогло восстановить Советскую  власть{140}.

Поражение фашистских войск  зимой 1941/42 г. привело к решающим изменениям в ходе войны в целом. Военная доктрина фашистского германского  империализма в отношении СССР оказалась  несостоятельной. Теперь, когда война  неизбежно приняла затяжной характер, превосходство советского государственного и общественного строя, преимущество социалистической системы хозяйства  в условиях полного развертывания  громадного военного и экономического потенциала страны и, прежде всего, решимость  всех советских народов, покоящаяся на их морально-политическом единстве, приложить все силы для победы над агрессорами стали проявляться  во все большей степени.

Более того, перелом в войне, начавшийся под Москвой, дал новый  мощный импульс к отпору фашизму  и со стороны других народов, порабощенных или находящихся под угрозой  порабощения фашистской Германией.

Наконец, положение Германии и ее союзников ухудшилось в результате вступления в войну США в декабре 1941 г. С образованием антигитлеровской коалиции агрессорам противостояла  уже группировка держав, обладавшая более чем 75% мирового промышленного  и сырьевого потенциала.

Поражение фашистских войск  отрезвляюще подействовало на широкие  круги немецкого населения, которое  до тех пор верило лозунгам о непобедимости  вермахта. Борьба антифашистского сопротивления, несмотря на усилившийся внутриполитический террор, приняла более широкий  размах и стала более действенной. [159] Критическое положение вермахта на германо-советском фронте отразилось и на поведении господствующих кругов Германии. Его отчетливым проявлением  явился конфликт в среде высшего  военного командования, в результате которого целый ряд генералов  был смещен, а Гитлер, стремящийся  переложить вину за провал молниеносной войны на генералитет, взял на себя функции верховного командующего сухопутными  войсками.

Особенно резко провал молниеносной войны сказался на военной  экономике. Фашистская Германия была вынуждена  перейти от применявшегося ею ранее  метода ведения войны, выражавшегося  в поэтапном, относительно кратковременном  использовании военной машины с  промежуточными передышками, во время  которых производилось восполнение  потерь в живой силе и материальных средствах, а также осуществлялось дальнейшее формирование вооруженных  сил, к непрерывному максимальному  использованию всех военных и  военно-экономических ресурсов в  течение длительного периода  времени. Чрезвычайно большие потери в ходе войны против Советского Союза  вместе с тем показали фашистскому  руководству, что военные усилия, применявшиеся до тех пор, в борьбе против такого противника явно недостаточны. Так, если потери вермахта в живой  силе с начала второй мировой войны  до момента нападения на Советский  Союз составили около 200 тыс. человек{141}, то только в период с 22 июня 1941 г. по 5 марта 1942 г. они превысили 1 млн. человек, без учета больных и весьма значительного количества обмороженных{142}. К тому же в конце 1941 г. расход оружия, боеприпасов и предметов снаряжения фашистской армией впервые стал превышать  их производство.

Учитывая это положение, господствующие круги Германии с  начала 1942 г. принимают решительные  меры к дальнейшей интенсификации военных  усилий, в особенности к увеличению производства военной продукции. Они  проводят наряду с другими мероприятиями  реорганизацию военной экономики, и прежде всего ее планирующих  и руководящих органов, во главе  которых становятся [160] сами хозяева  германских военных монополий. В  марте 1942 г. их представитель Альберт  Шпеер, назначенный особоуполномоченным  по вопросам вооружений по четырехлетнему плану, возводится в ранг имперского министра вооружений и боеприпасов (позднее — имперского министра вооружений и военной продукции).

Используя существовавшие государственно-монополистические  формы управления, они при тесном сотрудничестве с руководством государственных  гражданских, а также военных  организаций вскоре создали широко разветвленную систему государственно-монополистического управления и регулирования, которая  действовала сильнее и оперативнее, чем прежняя.

При этом в результате таких  мер, как создание промышленных советов  при главных командованиях сухопутных войск и ВВС, а также изъятие  сектора вооружений из ведения отдела военной экономики и техники  и подчинение его в мае 1942 г. министерству Шпеера, разностороннее сотрудничество военных монополий с военным  командованием еще более укрепилось.

В особой степени оно проявилось в создании в апреле 1942 г, при министерстве Шпеера совета по вооружениям. Непосредственно  в этом органе, обладавшем диктаторскими  полномочиями, задачей которого являлась мобилизация всех резервов для ведения  войны, проводилась беспощадная  ломка всякого сопротивления  и устранение любых препятствий. Ведущими представителями военного командования, такими, как Мильх, Фромм, Витцелль, Томас и Лееб, совместно  с хозяевами монополий — Бюхером, Крупном, Рехлингом, Феглером и другими  — было положено начало ведения  тотальной войны{143}. Эта система  управления и регулирования, не претерпевшая в основном принципиальных изменений  в дальнейшем ходе войны, была лишь дополнена в высшем звене органом, получившим название «Центральное планирование», который занимался вопросами  распределения всех имеющихся в  распоряжении фашистской [161] Германии экономических ресурсов, включая  рабочую- силу, на те участки военной  экономики, где они были наиболее необходимы.

Новые мероприятия по увеличению выпуска военной продукции касались не только экономики самой Германии, но все в большей степени охватывали оккупированные ею страны и районы. В усилении их принудительного участия  в ведении войны господствующие круги Германии видели средство выхода из критического положения. Большое  внимание было уделено при этом изысканию новых материальных ресурсов для военной экономики. Промышленность оккупированных фашистской Германией капиталистических стран работала главным образом на ее военные нужды. Мероприятия фашистского хозяйственного аппарата в оккупированных советских районах были направлены на увеличение добычи важнейших полезных ископаемых для нужд немецкой военной промышленности и расширение производства продукции для удовлетворения непосредственных потребностей вермахта.

В 1942 г. возникли серьезные  трудности и в продовольственном  снабжении Германии.

Созданные еще до войны  резервы продовольствия и кормов, несмотря на разграбление сельского  хозяйства оккупированных стран  и районов в 1941-1942 гг., были в значительной степени исчерпаны.

Поэтому в апреле 1942 г. в  Германии последовало первое с начала войны значительное сокращение норм продовольственного снабжения. В связи  с этим известный интерес представляет запись в дневнике Геббельса в  мае 1942 г., в которой он выражает опасение, что осенью того же года в Германии, по-видимому, придется еще раз провести сокращение норм на хлеб{144}.

Чтобы избежать в дальнейшем ухудшения положения со снабжением, соответствующие фашистские органы усилили грабеж сельскохозяйственных продуктов в оккупированных странах  и районах. Если доля последних в  продовольственном балансе Германии составляла в 1940/41 хозяйственном году 13,2% по зерну и 16,8% по мясу, то в 1942/43 хозяйственном  году она возросла соответственно до 21,7% и 29%, то есть почти в два [162] раза, — главным образом за счет беспощадного ограбления оккупированных советских  районов.

Однако главной проблемой  немецкой военной экономики, учитывая необходимость максимального увеличения выпуска военной продукции, являлся  прежде всего, вопрос о рабочей силе. Вследствие военных приготовлений, интенсивно проводившихся в. стране с середины тридцатых годов, и  вызванной этим обстоятельством  относительно полной занятости рабочей  силы фашистская Германия к началу второй мировой войны не располагала  какими-либо значительными резервами. Поэтому уже в первый период войны  для работы в отраслях немецкой военной  экономики, наряду с принудительным направлением туда немецкой рабочей  силы на основе разработанного заранее  долгосрочного планирования, В значительных размерах привлекались иностранные  гражданские рабочие и военнопленные. Их общее число к моменту нападения  на Советский Союз составляло около 3 млн. человек, что было обусловлено  усиленными приготовлениями военного и военно-экономического характера  к этому нападению.

Большие потери вермахта уже  в первые месяцы агрессивной войны  против СССР и резко возросшие  требования к военной промышленности чрезвычайно быстро обострили обстановку. Если центральные планирующие органы еще в октябре 1941 г., ориентируясь на молниеносную войну, рассчитывали на скорую разрядку тяжелого положения  с рабочей силой, в частности  благодаря возможности демобилизовать полмиллиона промышленных рабочих  из вермахта после завершения военной  кампании против СССР, то уже в декабре  того же года они пришли к выводу, что из промышленности, как раз  наоборот, должны быть взяты новые  сотни тысяч рабочих, чтобы хоть в какой-то мере удовлетворить настоятельные  потребности вермахта в резервах.

С конца мая 1941 г. до того же периода следующего года в вермахт  было призвано 2 млн. немцев. При этом из промышленности было мобилизовано 670 тыс. рабочих.

Чтобы восполнить возникший  дефицит и покрыть растущие потребности  военной промышленности и экономики  в рабочей силе, господствующие круги  Германии начали усиленно форсировать  насильственное [163] использование там  иностранных рабочих. Для этих целей  специальным указом Гитлера в марте 1942 г. было создано новое центральное управление по использованию рабочей силы, во главе которого в качестве генерального особоуполномоченного был поставлен Фриц Заукель, гаулейтер Тюрингии. Содержащееся в указе требование мобилизовать всю еще не использованную рабочую силу аннексированных и захваченных районов для обеспечения нужд военной экономики практически означало предоставление ему всех полномочий по неограниченной эксплуатации этой рабочей силы.

Основной упор в вопросе  реализации разработанных под руководством Заукеля «программ» делался с  самого начала на оккупированные советские  районы.

Начатая в больших масштабах  с февраля 1942 г. и усилившаяся  при обострении военной обстановки массовая депортация советских граждан, в осуществлении которой представители. Заукеля получали всемерную поддержку  со стороны военных и гражданских  органов оккупационных властей, представляет собой один из основных аспектов характеристики фашистской оккупационной  политики вообще.

В результате максимального  использования всех имевшихся в  распоряжении фашистских властителей  ресурсов им удалось относительно быстро увеличить выпуск военной продукции  и в основном восстановить возникшие  в ходе осенних и зимних боев потери в людях и технике.

Более того, на германо-советский  фронт было переброшено значительное число новых войсковых соединений из Германии и оккупированных стран. Наряду с дальнейшим ростом контингентов войск союзников гитлеровской Германии там была создана крупнейшая за все  время войны концентрация фашистских войск. В конце июня 1942 г. на германо-советском  фронте было сосредоточено 237 дивизий, в том числе 182 дивизии и 4 из 6 воздушных  флотов собственно фашистской Германии{145}. Эта концентрация сил стала возможной  главным образом потому, что господствующие круги США и Англии как в 1942, так и в последующие годы, несмотря [164] на требования широких народных масс и свои обещания, продолжали оттягивать открытие второго фронта в Европе, который мог бы значительно облегчить  положение Советского Союза и  его Вооруженных Сил. Эти круги  намеревались выступить после ожидаемого взаимного ослабления СССР и Германии в качестве собственно победителей  и изменить соотношение сил на международной арене в свою пользу. Союз США и Англии представлял  собой в то время, как позднее  об этом писал Черчилль, вооруженный  до зубов и самый мощный в экономическом  отношении блок, который когда-либо видел мир.

Боевые действия, которые  вели западные союзники в Северной Африке, и усиление ими в 1942 г. воздушных  налетов на Германию, направленных к тому же главным образом против гражданского населения, сковывали  относительно слабые силы немцев и  представляли собой, так же как и  поставка материалов в СССР, по сравнению  с имевшимися тогда, прежде всего  у США, возможностями далеко не достаточную  поддержку усилий Советского Союза.

И тем не менее фашистское командование к исходу первого года войны против СССР было уже не в  состоянии вести одновременное  наступление по всему германо-советскому фронту. Поэтому оно в конце  июня 1942 г. провело сосредоточение основных ударных сил на его южном участке  и перешло там, в соответствии с директивой Гитлера № 41 от 5 апреля 1942 г., в наступление с целью  уничтожения действовавших перед  ними советских частей и создания в дальнейшем путем выхода на Волгу  и Кавказ решающих условий для  окончательного разгрома Советского Союза.

Выбор направления главного удара, составлявшего основу немецкого  стратегического планирования на 1942 г. на юге, исходил в значительной степени из военно-экономических  соображений. Более того, фашистское командование надеялось достижением  крупного военного успеха улучшить свое внутреннее и международное положение, а также получить реальную возможность  склонить Японию и Турцию к вступлению в войну против Советского Союза.

В действительности фашистским войскам, использовавшим положение  на фронте, изменившееся в их пользу [165] прежде всего из-за неудачного советского наступления под Харьковом весной 1942 г., удалось оккупировать новые  районы СССР, в особенности оставшуюся часть важного в промышленном отношении Донецкого бассейна, высокопродуктивные сельскохозяйственные районы Дона и  Кубани, и поставить под непосредственную угрозу основную советскую базу снабжения  горючим в результате выхода к  предгорьям Главного Кавказского хребта и в районы, лежащие вблизи Каспийского  моря. Новые миллионы советских граждан  оказались под фашистским игом.

Мощь фашистских войск, однако, была сломлена героической обороной Сталинграда. В ходе почти семимесячной битвы на Волге, в которой с  обеих сторон сражалось более 2 млн. солдат, советским войскам удалось  не только окончательно остановить дальнейшее продвижение фашистской военной  машины, но и в результате начавшегося 19 ноября 1942 г. наступления на Дону и  Волге окружить и уничтожить значительную часть фашистских соединений. Фашистская Германия и ее союзники потеряли в  этой ожесточенной схватке в общей  сложности более одной четверти всех сил, действовавших на германо-советском  фронте{146}.

Битва на Волге явилась  коренным переломом в ходе войны. Она была отражением начавшегося  осенью 1942 г. и все возрастающего  изменения общего соотношения сил  в пользу Советского Союза. Последовавшее  за ней наступление советских  войск на южном участке германо-советского фронта положило начало освобождению большого количества захваченных фашистскими  оккупантами советских районов. При этом гитлеровцы были вынуждены  не только оставить почти всю занятую  летом и осенью 1942 г. территорию, но и отвести войска с Демянского выступа фронта и района Ржев, Вязьма, являвшегося трамплином для прыжка на Москву.

Более того, советским войскам  удалось в январе 1943 г. прорвать и  блокаду Ленинграда.

В результате поражения на Волге как в самой Германии, так и в странах, входивших  в возглавляемый ею блок, начал  развиваться широкий, постоянно  углубляющийся кризис, который все  сильнее охватывал различные [166] общественные стороны жизни и  отличался обострением политических и социальных противоречий.

Возникшие в ходе боев потери в живой силе и технике сразу  же ощутимо сказались на военной  и экономической мощи фашистской Германии. Вновь особенно остро встала проблема людских резервов. С конца  мая 1942 г. по тот же период следующего года в вермахт было призвано еще 1,8 млн. человек. В это же время  вследствие дальнейшего расширения программы вооружений вновь увеличилась  потребность в рабочей силе. В  результате введения трудовой повинности для мужчин с 16 до 65 лет, а для женщин и девушек с 17 до 45 лет для военных  целей удалось дополнительно  мобилизовать около 2 млн. человек.

Одновременно усиленными темпами велось привлечение населения  оккупированных стран и районов  на принудительные работы. 6 января 1943 г. Заукель заявил о тотальном  привлечении указанной силы к  работе вплоть до применения самых  жестоких мер в случае сопротивления  и указал на необходимость сбросить «последнюю шелуху гуманной бестолковости» при осуществлении этих целей… Центр  тяжести проводившихся мероприятий  по-прежнему приходился на советские  районы.

Угон советских граждан  на принудительные работы в немецкой военной промышленности и экономике, проводившийся во все возраставших размерах, являлся, однако, лишь одной  стороной дела. В связи с дальнейшим обострением положения в военной  и экономической областях все  больший размах принимало проводившееся  уже с начала агрессивной войны  привлечение гражданского населения  к принудительным работам непосредственно  в оккупированных районах.

Кризис фашистской системы  проявлялся не только в военной и  экономической областях. Он выражался  и в начавшемся изменении отношения  широких кругов немецкого населения  к войне.

Катастрофа на Волге поколебала уверенность в победе даже у господствующих классов. Она же сказалась и на боевом духе фашистских войск. Свидетельством этого являются участившиеся в то время случаи паники при осуществлении  отводов и отходов войск, а  также резко возросшее количество смертных приговоров за дезертирство и другие проступки.

Да и внутри господствующих классов Германии, испуганных неудачами  на фронтах, стали формироваться  оппозиционные силы, которые начали поиски благоприятного для германского  империализма и милитаризма выхода из создавшегося положения{147}. Особенно сильно политические проявления поражения  на Волге сказались на сателлитах фашистской Германии, Антисоветский  блок начал разваливаться.

Властители Германии пытались предотвратить нарастающий всесторонний кризис путем жесткого проведения курса  на тотальную войну, объявленную  ими официально с момента введения тотальной мобилизации в конце  февраля 1943 г. Усиливая как внутри самой  Германии, так и в оккупированных ею странах террор, преследующий прежде всего цель полнейшего использования  всех еще имеющихся ресурсов для  продолжения войны, они стремились вновь изменить обстановку в свою пользу. Фашистское командование снова  попыталось перехватить инициативу на германо-советском фронте. После  неудачи кампаний 1941 и 1942 гг. стратегическая концепция войны против СССР на новом  этапе заключалась уже в стремлении перемолоть его военную ударную  силу путем нанесения ряда ограниченных ударов и тем самым, как заявил Гиммлер на совещании офицеров танкового  корпуса СС в апреле 1943 г., обескровить  и уничтожить противника. В этой концепции отражалось настоятельное  требование верхушки военного командования и крупнейших промышленных магнатов удержать любой ценой захваченные  советские районы, богатые полезными  ископаемыми, в особенности Донецкий бассейн, для использования их в  интересах немецкой военной промышленности и экономики. Это диктовалось  также и необходимостью восстановления политического престижа фашистского  руководства как в самой Германии, так и среди ее союзников.

Указанные цели были положены в основу предпринятого во исполнение подписанного Гитлером боевого [168] приказа  генерального штаба главного командования сухопутных войск № 6 от 15 апреля 1943 г. о немецком наступлении на Курской  дуге в начале июля 1943 г. Для осуществления  этого наступления фашистское верховное  главнокомандование сконцентрировало основную часть своих ударных  дивизий, пополненных личным составом и новым вооружением и насчитывавших  около 900 тыс. солдат и офицеров, 10 тыс. орудий, около 3 тыс. танков{148}, основную массу которых составляли новые  танки типа «Пантера» и «Тигр», а также 2 тыс. самолетов.

Характерным является то, что  при подготовке этого наступления  фашистскими руководящими органами были приняты все меры к обеспечению  немедленного и полного ограбления намеченных к захвату районов  и угону населения на принудительные работы.

Специально для этой цели в середине апреля 1943 г. по указанию оперативного отдела генерального штаба  сухопутных войск наряду с уже  имевшимися органами учета были созданы  штаб по учету и сбору трофеев  при главном командовании сухопутных войск и соответствующие штабы  при армиях, задачами которых являлись немедленный учет материальных средств, транспортировка и распределение  военнопленных и гражданских  лиц как рабочей силы. Для осуществления  этих задач штабы были облечены особо  широкими полномочиями.

Как известно, эти планы  провалились в самом начале. Советские  войска не только смогли выдержать  мощный удар, к отражению которого они были готовы, но и разгромить на Курской дуге в ходе заблаговременно  подготовленного контрнаступления фашистские ударные силы.

Победа советских войск  под Курском и развернувшиеся вслед за ней наступательные операции Красной Армии на южном и центральном  участках советско-германского фронта завершили коренной поворот в  ходе войны. Фашисты уже не смогли полностью восстановить возникшие  здесь потери в живой силе и  технике, несмотря на все их усилия. [169] Вследствие этого фашистская Германия была вынуждена перейти в ходе войны в целом к стратегической обороне.

В это время на основном фронте второй мировой войны начался  уже непрерывный отход фашистских войск, ознаменовавший собой окончательное  военное поражение фашистской Германии. В течение лета и осени 1943 г. агрессоры  были вынуждены очистить Донецкий бассейн, Восточную Украину, а также большую  часть удерживавшихся ими до тех  пор районов РСФСР, игравших исключительно  важную роль в фашистской политике ограбления и порабощения. В тем  большей степени они стремились удержать в своих руках оставшуюся еще у них советскую территорию. Всеми средствами форсировалось  начатое сразу же после поражения  на Волге сооружение стратегических оборонительных линий, к строительству  которых местное население привлекалось с применением самых жестоких методов принуждения. Однако и эти  заранее подготовленные оборонительные позиции не смогли удержать наступательного  порыва советских войск.

Фашистские армии в  результате мощных советских наступательных ударов были вынуждены отступать  и дальше.

В период коренного поворота в ходе войны в новый этап вступило и антифашистское движение Сопротивления. Немецкие антифашисты под руководством КПГ и ее Центрального Комитета, имея четкую и ясную ориентацию в  обстановке, увеличили, несмотря на принимавший  все больший размах фашистский террор, свои усилия, направленные на то, чтобы  вывести немецкий народ из военной  катастрофы. В этой борьбе они находили всё новых союзников в различных  социальных группировках населения, в  особенности в его трудовых слоях, на которых сильнее всего отразились мероприятия тотальной войны. КПГ, тщательно анализируя обостряющийся  кризис фашистской системы, своевременно ориентировала все антифашистские силы на новые задачи. В своем  «Манифесте мира» от 6 декабря 1942 г., обращенном к немецкому народу и  вермахту, партийное руководство  дало ясную оценку ставшего безвыходным  для фашистской Германии и ее союзников  военного положения и сформулировало в своей программе действий национального [170] движения за мир основные принципы широкой народной борьбы за окончание  войны и свержение фашистского  режима принуждения{149}.

«Манифест мира» послужил широкой платформой для совместных действий всех противников Гитлера  и войны. Он явился выражением творческого  применения выработанной КПГ в борьбе против фашизма и войны политики единства народного фронта в новых  условиях и важным шагом к образованию  национального центра немецкого  антифашистского Сопротивления.

Претворяя в жизнь последовательно  разработанную в манифесте программу  действий, КПГ проделала огромную политико-организационную работу, направленную на усиление и объединение всех антифашистских сил как в Германии, так и  среди немецких военнопленных в  Советском Союзе. Задача состояла в  том, чтобы создать руководящий  центр антифашистской освободительной  борьбы, политическая платформа которого была бы достаточно широкой для объединения  всех противников гитлеровского  режима в целях совместной борьбы за выполнение ближайших задач, окончание  войны, свержение фашистского правительства  и создание свободной независимой  Германии{150}.

Образование 12-13 июля 1943 г. национального  комитета «Свободная Германия» отвечало такой задаче. Тем самым был  сделан решающий шаг к формированию прочного антифашистского боевого  союза различных народных слоев  и патриотических сил в армии  под руководством революционной  немецкой рабочей партии. Единогласным принятием на своей учредительной  конференции манифеста к вермахту и немецкому народу национальный комитет сконцентрировал все силы на свержение гитлеровского режима и образование демократического немецкого правительства в целях спасения нации от неизбежной катастрофы путем немедленного прекращения войны, а также на подготовку предпосылок [171] для создания в корне новых общественных отношений в Германии при наличии сильной демократической государственной власти{151}. Своей программой, отвечавшей основным принципам и целям антигитлеровской коалиции, манифест дал ответ на коренные вопросы, стоившие перед немецкой нацией.

Руководимое чувством истинно  национальной ответственности, движение «Свободная Германия» стало политико-организаторским  центром немецкого антифашистского  движения Сопротивления.

Коренной поворот в  ходе войны отразился также на расширении народного сопротивления  в странах, оккупированных фашистской Германией, и усилении его действенности. Обстановка оккупационного режима в  этих странах, становившаяся все  более тяжелой, являлась важным признаком  общего кризисного положения фашистской Германии. В особенности она обострилась  во временно захваченных советских  районах. Этому наряду с успехами боевых операций Красной Армии на советско-германском фронте в значительной степени способствовала народная война  в тылу фашистских войск.